Жанр: Научная фантастика
Ужин во дворце извращений
...губу, словно до
сих пор не смирилась еще с пользой алкоголя.
- Ох, да, пожалуйста, - с чувством закивал Ривас. Барбара прошла в переднюю
часть фургона,
где, судя по всему, располагалась маленькая кухня, с минуту повозилась там,
гремя утварью, и
вернулась с дымящейся миской и ложкой.
- Я помогу, - сказала она, зачерпывая суп ложкой.
- Ради Бога, что я, ребенок? - возмутился Ривас. - Сам поем. Вот, дай мне
ложку, сейчас сама
увидишь.
Она послушалась, и он и вправду смог взять ложку, но рука его тряслась так
сильно, что он
расплескал почти все ее содержимое, а потом уронил и саму ложку. Та упала в суп
и утонула.
- Черт подрал, - буркнул он и прикусил губу, чтобы не заплакать от
бессилия.
Барбара выудила ложку из миски, вытерла ее, зачерпнула еще супа и поднесла
к его рту.
- Тут нечего стыдиться, - шепнула она. - Ешь, балда. Он послушался, и суп
оказался
восхитительным. Не прошло и несколько минут, как она подобрала со дна миски
остатки.
- Выпить чего-нибудь хочешь? - спросила она, вставая.
- Конечно, спасибо, - обрадовался он. - А что у тебя есть?
- Ничего, но рынок всего в квартале отсюда, и я заработала немного на
пончиках сегодня утром.
- О'кей, я... гм... верну тебе деньги потом, - пообещал он.
- Не говори глупости. Что ты хочешь?
- Может, пива?
Она сжала губы, но кивнула.
- Хорошо. Вернусь к пяти. Ури, если постучат, убедись, что это я, прежде
чем открывать, ладно?
- Конечно, конечно.
- Тогда пока. - Барбара вышла, закрыв за собой дверь. Ривас повернулся и
посмотрел на Ури.
Вид у нее был теперь гораздо лучше, чем прежде, в Шатре Переформирования или во
время этого
катастрофического ужина; волосы она вымыла, и, похоже, за эти два дня она хорошо
выспалась. Ему не
требовалось зеркала, чтобы знать, что она смотрится лет на десять моложе его. И
все же это была не
Ури, не та девушка, о которой он мечтал и которой писал песни все эти тринадцать
лет, не та девушка,
по сравнению с которой все остальные девушки казались грубыми, бесчувственными и
глупыми. И он
понял наконец, что разлука с ней была так мучительна для него только потому, что
их разлучили силой.
Если бы ее отец не выгнал его, она просто стала бы первой его подругой, не более
того. Вот на чем
строил он всю свою жизнь: на драме несчастной любви... которой, конечно, ничего
не угрожает, ибо
несчастная любовь не проходит ведь испытания повседневным семейным бытом.
Он вдруг вспомнил, что ему снилось перед пробуждением. Возможно, голос Ури
стал причиной
того, что ему приснилась та вечеринка в день ее рождения. Она снилась ему и
раньше, но всегда он
видел ее глазами юного Риваса, по пьяной лавочке тявкающего по-собачьи в кустах.
На этот раз он
оставался самим собой, сегодняшним, тридцатиоднолетним Ривасом, каким-то образом
перенесенным
назад по времени и наблюдающим события того разрушительного вечера как бы со
стороны.
Он увидел мальчишку - младшего себя самого, бледного, исходящего потом, с
отчаянием в
глазах, - нетвердым шагом выходящего из дома Бёрроузов и направляющегося к
кустам. Потом
послышались малопристойные звуки - кого-то рвало.
Пожилая пара вышла из дома подышать свежим воздухом и застыла, услышав эти
звуки.
- Господи, Гарри, что это такое? - спросила женщина.
- О, - изобразил на лице терпеливую улыбку мужчина, - это похоже на собаку
в кустах.
Ничего заслуживающего беспокойства. - Они повернулись и собрались уже уходить.
Но мгновением спустя из-за кустов донеслись новые странные звуки: "Гав!
Гав! Р-рр, гав! Вау-у...
о Боже, не могу... гав, гав!.."
Урания, ухватившая себе очередной пончик, оглянулась на хохочущего Риваса.
Он был слишком
слаб, чтобы смеяться громко, но и успокоиться не мог довольно долго.
- Ты смеешься надо мной? - спросила Урания, когда он наконец утих немного.
Он фыркнул и слабой рукой смахнул слезы с глаз.
- Нет, Ури. Над собой. - Он с нежностью посмотрел на нее. - Тринадцать лет
прошло, Ури. Ты
часто обо мне вспоминала?
- Иногда, - сказала она. - Ну, у меня же дела были. А ты... часто думал обо
мне?
Он пожал плечами.
- Мне кажется, часто.
- Хочешь пончик?
- Пожалуй, нет, спасибо. Тут в дверь громко постучали.
- Пустите меня, быстро! - послышался негромкий, но взволнованный голос
Барбары. - Эта
шайка покалокас возвращается обратно.
Урания отворила дверь. Барбара ворвалась в фургон и склонилась над Ривасом.
- Можем мы допустить, чтобы это, - она ткнула пальцем в бутылку с
кристаллом, - попало к
ним?
Ривас мотнул головой, сразу вспомнив про свою беспомощность.
- Нет, этот кристалл - спящий Сойер. Если им удастся заполучить его, он
снова оживет.
- Ладно, тогда бежим. - Она повернулась к Урании. - Ури, они нагоняют нас
сзади. Помнишь,
как сливать масло из фритюрницы?
- Ну, ты показывала мне раз. Надо повернуть...
- Займись этим. Потом возьмешь веник, спрыгнешь и разбрызгаешь им масло по
всей ширине
улицы.
- Но зачем...
- Быстро, черт тебя подери!
Ури, ворча, ушла в переднюю часть фургона.
- Я-то могу чем-нибудь помочь? - спросил Ривас. Барбара задвинула засов на
двери.
- Нет, конечно, - бросила она, едва оглянувшись. Она пригнулась к узкой
щели в двери; полоса
солнечного света чиркнула по ее гладкой щеке, и Ривас невольно залюбовался ею,
забыв даже про свою
бесполезность.
Потрясающая реакция на опасность, кретин, одернул он себя, очнувшись.
Запыхавшаяся Урания влезла в фургон со стороны кухни.
- Вот, это все...
- Дай сюда веник, - рявкнула Барбара.
Закатив глаза с видом невинной мученицы, Урания вернулась на кухню. Ривас
услышал с улицы
приближающийся нестройный топот. Урания принесла с кухни веник, с которого
капало и от которого
пахло растительным маслом.
Барбара выпрямилась и выхватила венику нее из рук.
- А теперь, когда я скажу: "Давай!", распахнешь заднюю дверь - только
сначала щеколду
отодвинь - и сразу же беги вперед, хлещи лошадей и тащи нас отсюда побыстрее,
все равно куда.
Ясно?
- Да, - кивнула Урания, делая шаг к двери и берясь за щеколду.
- Давай!
Щеколда лязгнула, дверь распахнулась, и Ривас, оторвав голову от подушки,
увидел на мгновение
в проеме перекошенное от боли лицо сестры Сью. В это же мгновение Барбара
поднесла веник к свече,
и пропитанная маслом солома вспыхнула. А потом фургон дернулся вперед, а Барбара
высунулась из
двери и швырнула горящий веник на мостовую.
За грохотом колес и стуком собственного сердца он не услышал треска
загоревшегося масла, зато
услышал вопли удивления, боли и злости. Барбара потеряла равновесие, и ей
пришлось вцепиться в
дверной косяк. Она повисла на нем, потом он увидел, как напряглись ее загорелые
руки и ноги, когда
она, подтянувшись, забралась-таки внутрь. Она одарила его несколько натянутой
улыбкой и захлопнула
дверь.
- Мы от них оторвались, - выдохнула она, - но теперь нам нельзя
останавливаться. Они
запомнили этот фургон.
- И ручаюсь, одна из них узнала тебя и, возможно, меня, - обрадовал ее
Ривас, опуская голову
обратно на подушку. - Кажется, вожаком у них сестра Сью.
- Ох! - Она схватилась за край койки, так мотнуло фургон на повороте. На
кухне упала на пол
кастрюлька. - Ты уверен? Я не успела как следует рассмотреть.
- Боюсь, что уверен.
- Тьфу. Надеюсь, мы все - включая лошадей - крепки как пончики, потому что
все идет к
тому, что нам предстоит один долгий переезд до самого Эллея. Возражения есть?
Он развел руками.
- Ты командуешь парадом. - Фургон накренился на новом крутом повороте, и на
этот раз к
звону падающих кастрюль добавились возмущенные крики снаружи. Барбара двинулась
было вперед,
но задержалась, когда Ривас сказал: "О, еще одно..."
- Ну, что?
- Ты принесла мне пива?
Она нахмурилась, потом полезла в карман юбки.
- Ну, принесла, - буркнула она, доставая бутылку. - Ты пить-то сам сможешь?
- Мне кажется, если поставить ее мне на грудь, смогу.
- Ладно. - Она откупорила бутылку, поставила донышком ему на грудь и
положила его руки на
горлышко. - Так нормально?
- Угу, - сказал Ривас. - Спасибо. - Он приложился губами к горлышку и
сделал хороший
глоток, несмотря на тряску.
Она улыбнулась.
- Вот и хорошо. Знаешь, у тебя был и впрямь ужасный вид, когда я вытащила
тебя оттуда.
Кстати, доктор, который собирал твою голову по частям, тебя знал. Он еще сказал,
что-то Ривас
слишком быстро износился, а я ему на это - что тебя гораздо больше, чем кажется
на взгляд. - Она
погладила его по костлявому плечу и полезла вперед помочь Урании править.
Большую часть дня Ривас провел в чередовании еды и дремы, а когда выбор
между уткой и
прогулкой в местные удобства - в фургоне имелся и крошечный туалет, втиснувшийся
между
изголовьем койки и задней стенкой кухни, - сделался неизбежным, ему удалось
встать и дойти туда
самостоятельно, хотя, вернувшись, он рухнул в койку, истекая потом, дрожа от
озноба и едва не теряя
сознание от слабости. После он проспал несколько часов, а когда проснулся,
Барбара остановила
фургон на ночь в очень - как она заверила его - укромном месте. Трое беглецов
поужинали
остатками супа, обойдясь без десерта, а потом, несмотря на вялые протесты
Риваса, обе женщины
улеглись спать на полу.
Ривас тоже уснул, но спал чутко, и негромкое "дзынъ" далеко за полночь
мгновенно разбудило
его.
Стенку напротив его койки можно было отпереть и опустить на петлях,
превратив в прилавок для
продажи пончиков, и в слабом лунном свете, просочившемся сквозь щели, он увидел
стоящую фигуру,
державшую в руках бутылку текилы. Она повернулась вполоборота к нему, подняла
бутылку, чтобы
заглянуть в нее, и он увидел, что это Урания. Не успел он раскрыть рот, чтобы
приказать ей поставить
бутылку на место, как она облизнула бутылку, и язык ее скользнул к пробке.
- Ури! - в ужасе прохрипел Ривас. - А ну поставь ее, ты...
При звуке его голоса она подпрыгнула и с лихорадочной поспешностью лязгнула
зубами по
горлышку.
Ривас вскочил с койки и толкнул ее на открывавшуюся стену, но тут же без
сил повалился на пол,
борясь с накатывающим обмороком.
Барбара тоже вскочила и спросонья оглядывалась по сторонам: она поняла, что
стряслась беда, но
не знала какая. Похоже, она подумала, что кто-то ломится в их фургон, а у Риваса
не хватало сил даже
рта раскрыть, чтобы сказать, в чем дело.
Пробка с хлопком вылетела из горлышка. Барбара сразу все поняла и бросилась
на Уранию. Она
врезалась плечом той в живот, и обе повалились на стену, которая отстегнулась и
упала, открываясь. В
фургоне разом стало светлее. Женщины упали и, хрипя, боролись на полу. Бутылка
покатилась по полу
и едва не врезалась в нос Ривасу. Вокруг нее еще разливалась текила, но
кристалла в ней не было.
Ривас перекатился на бок и приподнялся на локте, чтобы хотя бы видеть
происходящее. Барбара,
упираясь коленями в спину Урании, душила ее; Ури отчаянно трепыхалась, но одна
рука ее была
прижата к полу, и все, что ей оставалось, - это без особого успеха отбиваться
другой. Ривас вмешался
бы, по крайней мере не дал бы Барбаре обращаться с противницей так грубо, если
бы не видел глаз Ури.
Он не сомневался, что это Сойер смотрит сейчас на него ее глазами.
- Выплюнь... а то... убью... Ури, - прорычала Барбара.
Еще две-три секунды казалось, будто Ури предпочитает смерть, но потом рот
ее открылся, и
кристалл выпал на пол. Барбара отпустила ее, и Ури осталась лежать, жадно хватая
ртом воздух.
Ривас подобрал кристалл. Ты победил, произнес тот у него в голове. Ты босс.
Я буду работать на
тебя. Проглоти меня.
Барбара помогла ему встать. Ему пришлось моргать, потому что кровь снова
пошла у него из
незажившей раны на голове.
- Это бы... - хрипло произнесла Барбара, помогая ему лечь обратно в койку,
но закашлялась, не
договорив, и ей пришлось присесть у него в ногах.
- Что? - Монотонный голос в голове заставлял его говорить громче обычного.
Ури продолжала
хрипеть на полу.
- Если бы она проглотила его, ему бы это повредило? Ривас посмотрел на нее
почти с отчаянием
и закрыл глаза. Подушка под щекой была мокрой от крови.
- Я не могу сделать этого... сам, - сказал он. - Тебе придется помочь. Ты
хочешь, чтобы он
вернулся? Хочешь причащаться снова?
- ... Нет, - медленно ответила она. - Нет, я не хочу, чтобы он... вернулся,
но почему-то не хочу,
чтобы он умер.
Она встала, вышла на кухню и вернулась с зажженной лампой, которую
поставила на пол, чтобы,
перешагнув Уранию, поднять стену-прилавок и пристегнуть ее на место. Невероятно,
но Урания спала и
храпела во сне.
- А ты... ты хочешь, чтобы он умер? - спросила Барбара, сев обратно в ногах
его койки.
- Да, - ответил Ривас. Барбара улыбнулась ему.
- Правда? И ни одной частице тебя не хочется... слиться с Господом,
перестать быть тобой?
Проглоти меня. Ты победил. Ты босс. - Ривас опустил руку и положил кристалл
на рваное одеяло
между ними. Было огромным облегчением не слышать больше его голоса.
- Ну, может, и есть. И когда я недавно принял большую дозу Крови, какая-то
часть меня хотела
просто смириться и утонуть. Но... ты видела настоящих кровяных уродов? Ну, уж
настоящих
продвинутых-то ты видела.
- Конечно, но их внешняя форма, как нам говорили, еще не все. Скажем, если
я сяду в лодку и
поплыву куда-нибудь, а ты потом найдешь эту лодку где-нибудь на берегу,
прогнившую и дырявую, ты
ведь не сможешь сказать ничего о том, куда я ушла, или что со мной.
Она дотронулась до кристалла, и глаза ее потрясенно округлились. Секунд
через пять она отняла
палец.
- Что случилось бы, если бы Ури проглотила его?
- Она стала бы Сойером.
- И он снова был бы с нами?
Ривас печально кивнул. Было ужасно поздно, и он совсем лишился сил и
боялся, и голова трещала
как черт знает что.
- Проглоти его, - сказала вдруг Барбара. - Быстро, не думая. Ты же знаешь,
что хочешь этого.
- Нет, - рявкнул Ривас. - Я хочу... - Он помолчал, обдумывая то, что начал
говорить, и
договорил совсем тихо, с улыбкой. - Я хочу, чтобы это сделала ты.
- Я? Но тогда я стану им. А ты ведь тот парень, что убил его.
- Если бы я хотел, чтобы он вернулся, мне было бы безразлично, убьет он
меня или нет.
Она грустно кивнула.
- Я понимаю, что ты хочешь сказать. Уж лучше потом получить порку по первое
число от
родителей, чем потратить ночь зазря.
Ривас негромко рассмеялся.
- Мы с тобой оба... типа... хотим, чтобы он вернулся, но оба не хотим
становиться им. - Он
опустил взгляд на Ури. - Не стоило нам мешать ей. - Он посмотрел на Барбару и
улыбнулся. - Нам
стоило бы разбудить ее и скормить ей эту штуку.
И тут вдруг слова его перестали быть шуткой. Барбара взяла кристалл и
встала. Ривас подумал,
что ему стоило бы сказать что-нибудь, чтобы остановить ее, и он даже хотел это
сделать, но не прямо
сейчас. Сначала ему нужно было хотя бы вздохнуть.
В это мгновение из-за стены фургона послышался голос.
- Проглоти меня. Ты победил.
Барбара рухнула на колени. Ривас, зажмурившись, откинулся на пропитанную
кровью подушку.
- Ты босс, - продолжал голос. - Я буду работать на тебя...
Это он, вяло подумал Ривас, каким-то образом он выбрался, он сокрушит эту
стену и доберется до
нас, он испепелит нас одним своим взглядом, он высосет души из наших тел, как
паук высасывает
жизнь из попавшихся в паутину мух, мы оба не жильцы... да чего он ждет ?
Знакомая литания вдруг резко оборвалась. Ривас открыл глаза, и тут она
началась снова, но
другим голосом.
- Проглоти меня. Ты победил...
Барбара встала и, шатаясь, подошла к двери. Она подняла щеколду, приоткрыла
дверь и выглянула
наружу. Теперь Ривас слышал и другие голоса.
- Он не исчез! - воскликнул кто-то. - Его дух все еще с нами!
- Скажи нам, как найти тебя, Господи? - взвизгнул женский голос.
- Проглоти меня... - продолжал второй голос. Барбара закрыла дверь и
вернулась к койке.
- Это стая Соек, - сказала она Ривасу. - Судя по всему, без пастыря. Почему
их продвинутые
говорят те же слова, что эта штука? - Она подняла кристалл.
- Они ловят его мысли, - объяснил Ривас. - Похоже, без мозга, передающего
эти мысли, они
распространяются совсем недалеко. - Он вздохнул. - Ты все еще хочешь скормить
его Ури?
Плечи Барбары бессильно поникли.
- Нет. Не сейчас.
- Лунного света хватит, чтобы править?
- Не знаю, - устало ответила она. - Наверное, хватит.
- Тогда, мне кажется, нам лучше не дожидаться утра. Ури на полу громко
всхрапнула.
Глава 12
Несмотря на то, что одной педали не хватало, велосипед с лязгом быстро
катил по улице. Немного
не доезжая до "Serena's Cantina", мальчишка резко развернулся и остановился как
раз перед нужным
местом. Мальчишка вглядывался через дверь в полумрак бара до тех пор, пока не
углядел там Фрейка
МакЭна. Тогда он пулей влетел внутрь и дернул МакЭна за рукав прежде, чем бармен
успел крикнуть
ему, чтобы он убирался.
Когда МакЭн разглядел, кто это, он поднял руку, останавливая негодующего
бармена.
- Что случилось, Модесто? - спросил он у мальчишки. - Ты его видел?
- Кажись, да, чувак. Он едет с двумя женщинами.
- С двумя? С какой это стати... нет, вообще-то это на него похоже, - сказал
он. - Пешком?
Верхом?
- В пончиковом фургоне.
- В... в пончиковом фургоне?
- И откуда? С юга, верно? - с надеждой в голосе спросил МакЭн. - Он где
сейчас, на
армейском блок-посту?
- Нет, чувак, - извиняющимся тоном возразил мальчишка. - Он едет с запада,
по десятому
шоссе.
- Это что же, из Венеции? Черт, я бы заплатил тебе полтину, Модесто, но не
вижу, как такое...
- Эй, Фрейк, нечего парню здесь ошиваться, - встрял в их разговор бармен. -
Извини, но
продолжать разговор вам придется на улице.
МакЭн задумался, потом пожал плечами.
- Ладно, Модесто, - вздохнул он. - Я слушаю. - Он допил свое эллеиское
красное и бросил на
стойку пару мерзавчиков. - Эй, Сэм, не убирай пока бутылку, - добавил он. -
Ладно, идем, -
бросил он мальчишке.
Вечерний воздух на улице был прохладен, и по краям крыш скользили темными
силуэтами крысы.
- Ну ладно, - сказал МакЭн Модесто. - С чего ты решил, что это Ривас?
- Ну, он похож на Риваса, только побитого сильно - даже хуже, чем вы
говорили, у него вся
голова перевязана. И с ним по меньшей мере одна женщина, которая ему не жена и
не подружка... и они
сильно спешат, торопятся попасть сюда. Я попросил их продать мне пончик, так у
них не нашлось ни
одного.
МакЭн покосился на западную городскую стену. У только что выстроенных
казарм уже горели
факелы. Завтра въехать в город или выехать из него будет скорее всего очень и
очень непросто.
- Как далеко они отсюда?
- Может, уже у ворот, - ответил Модесто. - Я гнал велосипед как мог быстро,
но я ведь
говорил уже, хоть у них и пончиковый фургон, торговать пончиками они не
останавливаются.
- Пожалуй, стоит посмотреть.
МакЭн зашагал на запад, Модесто медленно, виляя из стороны в сторону, ехал
рядом на
велосипеде. Дважды на пути к воротам подростки отрывались от своих уличных дел,
спрашивали что-то
скороговоркой по-испански и чертыхались, когда Модесто с ухмылкой кивал в ответ.
Конечно же,
каждый из них надеялся первым увидеть сан-бердусское войско, но частные
наблюдатели вроде МакЭна
платили куда лучше, чем эллеиское правительство.
Постепенно и МакЭн начал заражаться уверенностью мальчишки.
- Ну, если это не Ривас, - произнес он скорее сам себе, - тогда я
сомневаюсь, что он вообще
вернется. Завтра неделя с того дня, когда я видел его в Ирвайне.
Перед ними медленно вырастала высокая черная полоса городской стены,
вгрызавшаяся неровным
верхом в оранжевое закатное небо. На одной из пальм попугай выкрикивал: "Ура,
это Грегорио Ривас!"
МакЭн ухмыльнулся и скрестил пальцы на удачу.
- Ага, mira, чувак, вот он, этот фургон! Мальчишка ткнул пальцем в фургон,
который как раз
въезжал в городские ворота. Подойдя поближе, МакЭн забежал на тротуар, чтобы
солнце не било в
глаза. Фургон был исцарапан и покрыт толстым слоем пыли, но он все же смог
разобрать надпись
ПИМ-ПАМ-ПОМ-ПОНЧИКИ, выведенную большими буквами на его боку.
- Да, это тот, что ты описал, - признал МакЭн, возвращаясь на середину
улицы, к Модесто. -
Что ж, давай-ка посмотрим, тот ли это, кто мне нужен.
Волочившая фургон лошадь была вся в мыле; казалось, не столько она тащит
его, сколько он
толкает ее под гору. МакЭн предположил, что единственной целью ехавших в нем
было как можно
скорее оказаться внутри городских стен.
Он подождал, пока фургон поравняется с ним, и улыбнулся сидевшей на козлах
усталой молодой
женщине.
- Привет, - сказал он. - У меня важное известие для мистера Грега Риваса.
Он случайно не у
вас на борту?
Последовало напряженное молчание.
- Кто вы такой? - спросила наконец девушка.
- Меня зовут Фрейк МакЭн.
Фургон, вильнув, остановился, девушка встала и исчезла внутри. Модесто
ткнул МакЭна в бок, и
тот послушно вынул из кармана полтинный талон, хотя не выпустил его из рук.
Минуты через две-три девушка показалась обратно, поддерживая за плечи
шатающуюся фигуру с
забинтованной головой. Мужчина в бинтах сел и слабо улыбнулся МакЭну, но прошло
еще несколько
долгих секунд, прежде чем МакЭн протянул талон мальчишке. Модесто схватил его,
развернул
велосипед и с лязгом покатил обратно по улице.
Ривас продолжал улыбаться, но улыбка его несколько скисла, когда он
заметил, как смотрит на
него МакЭн. Проклятие, подумал он, можно подумать, я забальзамированный труп
какой-то.
- Привет, Фрейк, - сказал он, радуясь хотя бы тому, что голос у него не
сел. - Какая приятная
случайность - встретить первым именно тебя.
- Ну, если честно, Грег, - отозвался МакЭн, - это не случайность. Разрешишь
мне забраться к
тебе и потолковать пару минут?
- Конечно. Барбара, освободишь Фрейкуту половину скамьи?
МакЭн забрался на козлы и уселся рядом с Ривасом.
- У меня для тебя кое-какая важная информация, Грег, - сказал он. - Я уже
несколько дней как
поручил мальцам высматривать тебя, потому что в долгу перед тобой. Ты ведь
сильно помог мне
неделю назад. Но сперва расскажи мне... расскажи, что случилось ? Что там, за
стенами Священного
Города? Как тебя ранило? И почему ты возвращаешься с запада ?
Ривас улыбнулся.
- Я расскажу тебе все за бутылкой пива у Спинка - после того, как доставлю
свою подопечную
ее отцу. Но могу сказать тебе вот что: боюсь, ты остался без работы. Сойер - ну,
не то чтобы мертв, но
отошел отдел.
МакЭн зажмурился.
- Ты хочешь сказать... как? - Лицо его медленно осветилось улыбкой. - Ты не
шутишь? Я хочу
услышать про это. Только давай пропустим эту бутылку пива до того, как ты
отвезешь мисс Бёрроуз.
Видишь ли, тут имеются кое-какие аспекты, которые мне известны, и тебе стоит это
знать.
- Откуда ты знаешь, как ее зовут?
- Послушай, я вижу Спинка прямо отсюда. Расскажу тебе все за столом. Видишь
ли, - он
выразительно посмотрел назад, внутрь фургона, - это рассказ не для дам.
- Идет.
МакЭн спрыгнул на мостовую.
- Встретимся там, - сказал он и зашагал вперед.
Барбара направила фургон к Спинку, но их единственная оставшаяся лошадь так
устала, что
МакЭн оказался на месте первым и отворил дверь осторожно слезавшему с козел
Ривасу.
- Спасибо, Фрейк, - сказал он. - Хотя я не так ослаб, как кажется. -
Оказавшись внутри, он
огляделся по сторонам. Люстры уже горели под потолком, хотя слегка покачивались,
а значит, Моджо
зажег их совсем недавно. Тени бумажных кукол Ноа Олмондина, казалось,
приветственно махали
Ривасу. Молодой человек, которого он никогда раньше не видел, сидел на сцене,
настраивая пеликан и
обмениваясь с Томми Фанданго двусмысленными шуточками. Моджо стоял за барной
стойкой, устало
ругаясь и пытаясь прочистить засорившуюся раковину куском проволоки.
- Просто не верится, что всего десять дней прошло, - сказал Ривас,
осторожно покачав головой.
- Гм... ты можешь заплатить за бутылку? У меня целое состояние в банке
спиртного, но при себе ни
мерзавчика.
- Конечно, Грег. Этот стол сойдет? - Он махнул рукой в сторону окна.
Ривас ухмыльнулся, ибо это был тот самый стол, за которым сидел Джо
Монтекруз во время своей
неудачной попытки нанять Риваса.
- Сойдет, - сказал он, отодвигая стул прежде, чем это успел сделать для
него МакЭн.
Когда оба заняли места, Моджо бросил свои попытки и, отдуваясь, подошел к
ним.
- Что закажем, джентльмены? - нараспев спросил он.
- Бутылку пива и два стакана, Моджо, - сказал Ривас. Старик скользнул по
нему равнодушным
взглядом, и глаза его вдруг изумленно округлились.
- Боже праведный, Грег! - вскричал он. - Черт, парень, что с тобой
случилось?
- Ничего такого, что нельзя было бы вылечить пивом. Моджо повернулся к
сцене.
- Эй, Томми, смотри-ка, кто вернулся! И с какой бородой!
Фанданго прищурился в их сторону.
- Ох, Грег, привет... гм... - Он неуверенно вытер рот и покосился на
пеликаниста, который тоже
смотрел на Риваса с беспокойной враждебностью. - Значит, ты вернулся?
Ривас улыбнулся и помахал ему рукой.
- Нет, нет. Я... вышел на пенсию. - Вот так и буду сидеть за этим столом,
подумал он, и
говорить всем, что я вышел на пенсию. - Ну, - повернулся он к МакЭну. - Что
случилось? Почему
ты расставил дозорных, чтобы они высматривали меня?
- Видишь ли, меня наняли, чтобы я восстанавливал Уранию Бёрроуз.
Моджо принес бутылку и стаканы, и Ривас не отвечал, пока старик не отошел
от стола и они не
наполнили свои стаканы.
- Что ж, я не против, раз уж до этого дошло, - произнес он наконец, - хоть
старина Ирвин
Бёрроуз и не знает этого. Когда мы договаривались, я настоял и на выполнении
этой части тоже. Не
кажется ли ему, что я мог бы возражать?
МакЭн нахмурился, словно пытаясь придумать пристойный способ сказать нечто
непристойное,
потом явно сдался.
- Ирвин Бёрроуз, - просто сказал он, - собирается убить тебя сразу же, как
ты вернешь ему его
дочь.
Ривас тихо рассмеялся и сделал большой глоток пива.
- Еще бы! - Он легонько стукнул тяжелым стаканом по столу. - Потому что
боится, не убежим
ли мы с ней вдвоем?
- Верно. Поэтому... гм... я вот что хотел тебе сказать: если ты и правда
хочешь бежать с ней, бери
из банка свои деньги и уезжай прямо сейчас. Только не приближайся к его дому.
Ривас уставился на МакЭна, потом огляделся по сто
...Закладка в соц.сетях
