Жанр: Научная фантастика
Семь грехов радуги
...уки заунывной скрипичной мелодии. - Но что же делать нам? Не можем же мы
провести целую ночь в одном помещении с... - Он посмотрел на мое распростертое тело.
- С кем? - уточнила невозмутимая мисс Марпл. С убитым или с убийцей?
- С обоими!
- Стало быть, версию о самоубийстве вы не рассматриваете... - Старушка скользнула
задумчивым взглядом по кинжалам в моей груди.
- Не любите застревать в лифте - ходите по лестнице! - заметил Ниро Вульф со
знанием дела - Самоубийство - бред. При должной сноровке можно нанести себе
смертельный удар кинжалом в сердце, но не три раза подряд! Мы имеем дело с убийством,
господа. Идеальным, как верно заметил Перри. Убийство в запертом лифте! - Он пошевелил
губами, смакуя последнюю фразу. - Этот случай так и просится на страницы учебника по
криминалистике. Предлагаю, покуда не явится полиция или кто-нибудь, кто вытащит нас
отсюда, не тратить время попусту, а заняться тем, что мы лучше всего умеем делать, -
расследованием преступления. Но сначала нужно решить, кто из нас его возглавит.
"Естественно, я", - заявила мисс Марпл и мотивировала правильность такого решения
тем, что, во-первых, из всех присутствующих она обладает наибольшим опытом по части
расследования "убийств в замкнутом пространстве", а во-вторых, в силу своего пола и возраста
никак не может быть причислена к списку подозреваемых.
"Отчего же?" - возразил Мейсон и ткнул обвиняющим пальцем в рукоятку кинжала,
который, по его мнению, и не кинжал вовсе, а дамский стилет, которым легко могла бы
воспользоваться даже такая немощная ископаемая старушенция, как... овых, разумеется, среди
присутствующих нет, милая леди.
И он запечатлел на руке мисс Марпл почтительный поцелуй, попутно проверив ее па
наличие следов крови. "Если уж исключать кого-то из списков, так это меня, - заметил Ниро
Вульф. - Я вне подозрения, поскольку нанести три колотые раны за те несколько секунд, пока
не было света, - задание для меня, увы, невыполнимое. - Он вздохнул так, что в герметичной
лифтовой кабине заметно упало давление, а сверх-я едва не начал планирующий полет в
сторону пола, и закончил: - Боюсь, за это время я не успел бы даже моргнуть".
"Но ведь вы могли иметь сообщника", - напомнила мисс Марпл, опасливо отодвигаясь в
угол кабины.
Начались стихийные прения, в ходе которых Перри Мейсон несколько раз, забывшись,
принимался кричать, что "это не существенно, не имеет отношения к делу и противоречит
практике перекрестного...", пока кто-нибудь не напоминал ему, что он не на допросе. Пока.
Мисс Марпл обвинила Мейсона, вспомнив, каким взглядом тот наградил потерпевшего,
отдавившего ему ногу. "Да за один такой взгляд, - сказала она, - во времена моей
молодости..." - "Сжигали на костре? - сардонически расхохотался адвокат. - Или, того
хуже, распинали на кресте?" - и немедленно выдвинул встречное обвинение. Отдавленная
нога - пустяк по сравнению с ударом тяжелой сумкой по подагрическим коленям. Кстати,
именно в тот момент мисс Марпл имела возможность почувствовать, что находится в сумке.
Судя по весу, возможно, что-то ценное - золотые слитки или... коллекция старинного
холодного оружия! Эта версия, заметьте, проливает свет на происхождение загадочных
кинжалов.
Конец двустороннему обмену Филиппинами положила Маришка.
- Хватит! - крикнула она так громко, что даже скрипка этажом выше на некоторое
время прекратила свое траурное пиликанье. - Перестаньте паясничать! Вы все убили его!
Втроем. Каждый из вас взял в руки кинжал и вонзил... прямо в сердце. И не надейтесь
обмануть меня. Вас выдают лица. Красные, как маска палача.
К концу речи ее крик сошел на шепот, приглушенный не сдерживаемыми более
рыданиями.
Напряженную, мертвую тишину, повисшую после ее слов, нарушило сдержанное
покашливание Ниро Вульфа.
- Прошу прощения, леди, вы слишком расстроены сейчас, но попробовали бы вы при
весе в двести пятьдесят фунтов взбежать вверх по лестнице и при этом не покраснеть. Здесь
душно и жарко, к тому же мисс Марпл, например, заметно взволнована, что в нашем возрасте
часто сопровождается притоком крови к лицу. У бедняги Мейсона, если не ошибаюсь,
типичный приступ клаустрофобии.
- Да... - признался адвокат и обвел мутным взглядом тесное пространство лифта. - В
замкнутом помещении... в компании с покойником я чувствую себя... словно заживо
погребенным!
- Придите в себя, Перри, - призвал Вульф и вновь обратил свое внимание на
Маришку. - Так что ваше сравнение с маской палача при всей своей выразительности лишено
каких-либо оснований. Тем более что, как вам наверняка должно быть известно, никакого
убийства не было.
- Как это? - опешил Мейсон и посмотрел на меня, как Иисус на Лазаря. Похоже,
надеялся, что я сейчас подмигну ему и поднимусь с пола, извлекая из груди бутафорские
кинжалы.
- То есть оно, разумеется, имело место, раз уж у нас на руках труп, - поправился
Вульф, - но совершено было не здесь и не сейчас. К этому выводу я пришел, наблюдая за
вашей, мистер Мейсон, пикировкой с мисс Марпл. Выяснилось, что у вас с ней начисто
отсутствует мотив для убийства... равно как и чувство юмора. А поскольку про себя я точно
знаю, что в жизни никого не убивал, хотя, каюсь, несколько раз был довольно близок к этому,
то круг подозреваемых сузился до одного человека. Вот этой юной мисс. Или, как она себя
упрямо называет, миссис... И тут я задал себе вопрос: способна ли эта милая изящная девушка
справиться со здоровым сильным мужчиной, пусть даже не ожидающим нападения? Так, чтобы
стоящие рядом ничего не почувствовали, не услышали ни звука борьбы? И однозначно ответил:
нет.
Ниро Вульф несколько раз в задумчивости втянул и выпятил пухлые губы, затем
продолжил:
- Убийства, по крайней мере в настоящий момент, не было. Была инсценировка убийства
с целью скрыть следы прошлого преступления. Моя версия такова. У покойного был
брат-близнец, который и совершил убийство, уподобившись библейскому Каину. Мотивация
преступления мне неизвестна и на данном этапе расследования не слишком важна. Вероятнее
всего, совершено оно было не без помощи присутствующей здесь юной особы. Далее, чтобы
замести следы, соучастники придумали хитроумный трюк. Они воспользовались приглашением
на ежегодную вечеринку у Шерлока, где, как вам известно, собираются все, кто внес хоть
сколько-нибудь заметный вклад в борьбу с преступным миром. Причем преступники принесли
с собой упакованный в сумку труп. Полагаю, их первоначальный план был прост и не лишен
своеобразного остроумия. В то время пока мисс Мэри будет привлекать всеобщее внимание,
создавая себе алиби, мистер лже-Алекс напротив, постарается найти уголок поукромнее, чтобы
там извлечь труп из сумки, после чего незаметно исчезнет с вечеринки. Таким образом мисс
Мэри оказывается вне подозрения, заручившись показаниями десятков авторитетнейших
свидетелей, брат покойного - тем более, поскольку о его присутствии на вечере никто вообще
не догадывается. И только бедный сэр Алекс...
- Просто и цинично. - Голубые глаза мисс Марпл сузились в холодном прищуре. -
Вполне в духе Мэри.
- Но случайная остановка лифта подтолкнула преступников к мысли начать действовать
раньше, - продолжил Вульф. - И тут я не могу не отдать должное их ловкости и
хладнокровию: ведь подмена была произведена буквально на наших глазах!
- Бы хотите сказать, - заговорил Мейсон, - что в данный момент убийца...
- ...находится здесь, - заключил Ниро Вульф и ткнул носком ботинка в край сумки,
повысив при этом голос: - Вылезайте, молодой человек, все кончено!
Внутри что-то перекатилось и глухо громыхнуло.
- Давайте откроем и посмотрим, - предложил Мейсон.
- Только будьте осторожны, - предостерег Вульф.
- Не беспокойтесь. С живыми преступниками я умею обращаться. Однако какой
странный замок...
Не без труда Мейсону удалось расстегнуть молнию на сумке, но сдержать удивленное
восклицание при виде ее содержимого адвокат оказался не в силах.
- Господи! - вырвалось у него.
- Что там? Что?
Все четверо участников действа склонились над раскрытой сумкой.
На дне ее лежало зеркало. Огромное овальное зеркало в массивной бронзовой раме. Лица
любопытствующих отразились в нем - четыре красных лица. И самым красным было
Маришкино.
- Это от слез, - будто оправдываясь, пролепетала она. - Оно всегда краснеет, когда я
реву. - И растерла влагу по щеке огненно-алой ладонью.
На этом месте я проснулся.
...И как продолжение кошмара в багровых топах увидел прямо над собой заплаканное
Маришкино лицо. Немного покрасневшее, но в меру. Не смертельно.
Я вздрогнул и спросил негромко, хотя в первое мгновение очень хотелось закричать:
- Ты чего? - Недоверчиво потрогал свои ресницы. Сухие. - Я кричал во сне?
- Нет. Не слышала. - Маришка уронила голову мне на грудь. Пожаловалась: - Мне
приснилось, что тебя убили. Представляешь? Я ничего не помню, только какие-то люди и...
очень тесно или темно. Да, тесно, а потом - хлоп! - темнота и... И все. А ты лежишь на полу
- весь такой... неживой.
- И ты из-за этого так расстроилась? - Я прикрыл ладонью ее плечо.
- А надо было обрадоваться? - Она приподняла голову ровно настолько, чтобы
взглянуть на меня одним обиженным глазом, и тут же снова зарылась лицом в одеяло. - Не
смотри! Я страшная.
- Я знаю... - успокоил я. - Но лить слезы из-за какого-то сна... Присниться, знаешь,
много чего может.
И на всякий случай решил пока не посвящать Маришку в обстоятельства собственного
сна, который, как назло, запомнил во всех красочных подробностях.
- Слушай, - помолчав, сказала она. - Давай сегодня никуда не пойдем.
- Почему? - удивился я. И, не дожидаясь ответа, возразил: - Да нет, невозможно. У
меня на сегодня стрелок забито - больше, чем в часах с секундомером.
- Я боюсь, - призналась Маришка и сильнее прижалась ко мне.
- Да чего, глупая? Назови хоть одну рациональную причину.
Маришка подумала с минуту и назвала целых шесть причин.
- Пустословие - я. Ложь - уборщица. Равнодушие - писатель. Прелюбодеяние -
ладно, замнем... Зависть, воровство - я и снова я. - Тяжелые слова срывались с ее губ, как
пункты обвинения. - И цвета: фиолетовый, синий, голубой, зеленый, желтый, оранжевый.
Разве не видишь? Нас как будто провели по радуге задом наперед. Остался только красный.
Убийство.
Могла бы не напоминать! Календарик на первый год новой, самаритянской эры и так
стоит перед глазами как впечатанный.
Произнес про себя: "Фазан сидит где знать желает охотник..." Каждый? В самом деле,
пугающее совпадение.
Незваные мурашки пробежали по спине от левого плеча к правому.
- Ты чего дрожишь?
- Я не дрожу, я думаю.
- О чем?
- Неужели так будет? - Чтобы лучше мечталось, я закрыл глаза. - Неужели скоро
ничего тайного не останется? Одно явное. И... не мы, конечно, но, допустим, наши дети уже
смогут по внешнему виду преступника легко восстановить картину преступления? Определить
степень вины.
- Ну, наши-то вряд ли, - усомнилась Маришка, и я мысленно похвалил себя за то, что
так ловко увел разговор в сторону от мрачной темы. - Вот Пашкины... У них что-то такое
должно быть в генах по определению заложено.
Я усмехнулся, вспомнив, как "наш человек з в милиции" уже и трубку к уху поднести не
может без помощи секретарши, и поделился соображениями:
- Он, кстати, сильно продвинулся в этом плане. В смысле будущих детей.
- Не он один... - загадочно произнесла Маришка. И повторила, наверное, для тупых: -
Не он один...
- То есть? - Я почувствовал себя тупым в квадрате. В эдаком двумерном,
приплюснутом кубе.
- Через неделю спроси, - посоветовала она, чем ввергла меня в состояние
окончательного недоумения.
- А... - открыл рот я.
Но Маришка уже перегнулась через край кровати, отыскивая тапочки...
Очередное воспоминание подкараулило меня, когда я, склонившись над раковиной в
ванной, разглядывал себя в зеркало. И застигло врасплох: с бритвой в правой руке и с
перемазанным белой пеной подбородком.
Такое уже было, вспомнил я. Давно. Нe на заре, как это принято говорить, наших
отношений, но и не многим позже. Скажем, в первые минуты после рассвета.
Маришка тогда тоже проснулась в слезах. И не одна... Мы проснулись посреди ночи оба
- не сговариваясь, одновременно, с одинаковыми мокрыми полосками на щеках. Именно этот
случай имела в виду Маришка, когда пару дней назад сказала, что не помнит, чтобы я плакал
раньше. Кроме одного раза...
Мы лежали рядом в темноте и спрашивали друг друга. Ты чего? А ты чего? Ну ладно,
сдалась первой Маришка, мне вдруг стало так страшно, оттого что...
Оказалось, даже полная тоскливой нежности мысль, проникшая в наши сны. была одна на
двоих. Пессимистическая установка на неудачу. Вдолбленная уверенность, что за все в жизни
надо платить. Желательно заранее. А в идеале - только платить и ничего не требовать взамен.
В общем, оба мы опасались, что ТАК ХОРОШО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ДОЛГО!
Однако ведь смогло...
Я ободряюще улыбнулся отражению в зеркале, такая у него была глуповатая растерянная
физиономия. Мой двойник ответно дернул щекой и вскрикнул от слабой, но неожиданной боли.
Слишком уж острые стали выпускать бритвы: моргнешь не вовремя - останешься без уха.
Одинокая красная капелька лениво выглянула из свежего пореза, коротко разбежалась
вниз по щеке и плюхнулась точно в сток раковины. Кап!
Я поморщился и закончил бритье, не отвлекаясь на посторонние мысли.
В четверг, на обратном пути после утомительной "покаянной" поездки к Маришке на
работу, мы попросили Пашку притормозить у ближайшего к дому супермаркета. Пашка с
радостью притормозил и начал посапывать, уронив многострадальную голову на баранку,
раньше чем мы успели выйти из машины. Сказывалась бессонная ночь, выпитое "Клинское" и
прочие мероприятия.
Из магазина мы вышли спинами вперед, невидимые из-за горы пакетов с продуктами.
Наверное, кому-нибудь со стороны могло бы показаться, что мы таким образом готовимся
пережить длительную осаду. На самом деле примерно так оно и было.
На работе Маришке дали две педели отдыха, причем с сохранением содержания. Впрочем,
насчет сохранения я не вполне уверен, может, он просто "спаси и сохрани" бормотал, Геннадий
свет Андреевич, только очень неразборчиво. Он бы и на месяц ее отпустил без вопросов, их не
по фигуре пугливый директор. Хорошо еще, в обморок не грохнулся, когда Маришка
решительным жестом швырнула на стол свое сомбреро. А то откачивай его потом. На такую
тушу нашатыря нужно как минимум поллитра.
Фрайденталь, когда его отыскали, оказался смелее. Даже пошутил невесело: "Жаль, я-то
думал, вы - русалка..."
В общем, общаться после такого ни с кем не хотелось, особенно Маришке. Даже с
незнакомым человеком. Даже в очереди за хлебом. Не за себя неспокойно - за окружающих.
Мало ли... Не хотелось заражать кого попало непонятно чем. Не станешь же по улице таскаться
в марлевой повязке. Да и поможет ли?
Так что все время со второй половины четверга по воскресный полдень я никаких личных
контактов ни с кем не имел. Кроме, разумеется, Маришки, с которой мы и так в одной лодке.
"Инфекция к инфекции", как тактично выразилась она.
Все примечательные случаи бесконтактного общения с внешним миром свелись за этот
период к двум телефонным звонкам и одному письму, доставленному электронным
почтальоном.
Признаться, письмо меня особенно позабавило. Оно пришло ночью в пятницу - так
поздно, что, скорее, это была уже суббота.
Я как раз закончил рисовать баннеры для одного мелкого заказчика (да и баннеры были не
ахти какие крупные, так, кнопки, а не баннеры) и завел модем, чтобы перегнать файлы на
нужный сервер. Но прежде чем запустить процесс, бросил быстрый извиняющийся взгляд в
сторону покинутого супружеского ложа.
- Аплоад? - понимающе донеслось из-под приподнявшегося домиком одеяла.
Я, наверное, покраснел - не от кровожадных мыслей, а от мгновенной вспышки
раскаяния - и пообещал шепотом:
- Я недолго. Ты спи пока.
Однако, покончив с заказом, я не сразу отключил модем. Сперва проверил почту, в
которой, кстати, на первый взгляд не обнаружил ничего, кроме безадресной навязчивой
рекламы. Четверо из почти двух десятков анонимных авторов предлагали мне быстро и
радикально похудеть, сбросить лишние фунты, двое - наоборот, увеличить отдельные части
тела. Еще человек десять в одних и тех же выражениях расхваливали собственного сочинения
методику, позволяющую за два месяца стать миллионером - не подозревая, наивные, что если
бы каждый из них вместо бесполезного письма прислал мне, допустим, доллар, я давно бы им
стал.
В общем, я уже подумывал, не вникая, отправить всю эту груду спама прямиком в
корзину, когда заметил смутно знакомый адрес - admin@holodilnik.ru. И далеко не сразу
сообразил, что меня с ним связывает.
"Неужели надеются вернуть себе еще и аванс? - мелькнула мысль. - Вот была бы
наглость!"
Однако по стилю новое послание разительно отличалось от предыдущего. Во-первых, оно
было написано не клинописью, а на вполне читабельном русском, во-вторых, изменился сам
тон письма.
"Дорогой Александр! - Так высоко оценили меня жертвы эдипова торгового
комплекса. - Нам, администраторам сайта www.holodilnik.ru, и в особенности его посетителям
очень понравилось Ваше неожиданное дизайнерское решение со сменными холодильниками.
Мы тоже считаем, что бытовую технику нужно менять как можно чаще. (Смайлик,
улыбающаяся рожица)
Кстати, по поводу последнего холодильника (со скрипучей дверцей) на нашем форуме
разгорелись ожесточенные споры. Посетители не могут прийти к общему мнению относительно
марки аппарата. "ЗИЛ" это или все-таки "Ока"? Голоса разделились примерно поровну, так что
простым голосованием проблему не снять. (Второй смайлик) Поэтому, пожалуйста, разрешите
наши сомнения, сообщите, какую марку Вы сами имели в виду, когда создавали свой шедевр.
Не дайте сгореть во флейме! (Смайлик с размазанной на полстроки улыбкой)"
Дальше, после подписи, шел короткий постскриптум. Всего пара строк, написанных как
бы между прочим, но именно они показались мне наиболее интересными.
"Мы приносим свои извинения за небольшое недоразумение, возникшее при оплате
Ваших услуг. Пусть оно вас больше не тревожит. (Заключительный смайлик)"
"Пусть оно вас больше не тревожит", - внимательно перечел я. Копирайт - Пушкин.
Только не "оно", а "она".
Первым делом я наведался в свой электронный кошелек и обнаружил там полностью
проплаченный заказ плюс пятьдесят зеленых неизвестного происхождения.
Премиальные? Однако быстро же они добрались до сморщенного карлика номер четыре!
Десять тысяч посещений за четыре дня... Чует сердце, не обошлось тут без накрутки.
Я написал администратору холодильников вежливый ответ, в котором посоветовал
успокоить разгоряченных фанатов "ЗИЛа" и "Оки". Проиграли обе команды, так как я лично
под "шедевром" подразумевал свою старенькую "Юрюзань". При желании могу сообщить
дополнительно габариты модели, объем холодильной камеры и морозилки, примерный возраст
и прочие тактико-технические характеристики.
Так нашла свое неожиданное завершение история с анимированным холодильником.
Теперь о звонках. Первым, поздно вечером в субботу, позвонил Игнат. Его звонок отвлек
меня от важной миссии по освобождению Земли от инопланетных захватчиков. (Признаться,
после того как расстрелял из гранатомета первого монстра, я внимательно посмотрел на свои
пальцы, самозабвенно гоняющие мышку по эргономичному коврику, Но нет, оказалось, что
убийство нарисованного пришельца, совершенное ради защиты родины, грехом не считается.)
Я ответил "да", не дослушав вежливого писательского:
- Прошу прощения, это Александр?
- А это, - предположил я, - санитар душ?
И безо всякой последовательности вспомнил вдруг душ в нашей старой общаге. В
который приходилось ходить со своими лампочками, потому что разбивали, и пассатижами,
потому что не было краников. Зато каждый вторник в душе устраивали санитарный день; тогда
на двери душевой появлялся листок с объявлением "Санитар. Д" или просто "Сан. День". И
Маришка шутила: по всей стране вторник, а у нас в душевой - воскресенье. Иначе говоря,
сандей.
- Извини, что? - спросил я, когда воспоминание отхлынуло и реальность вернулась в
прежние границы.
- Я спрашиваю, случилось еще что-нибудь за эти четыре дня? - терпеливо повторил
Валерьев. - Из интересующей нас области.
- О! - сказал я. - Чего только не случилось!
- А поподробнее?
- Это займет время, - предупредил я. Однако без напряжения уложился в пять минут.
Игнат, по обыкновению, слушал внимательно, не перебивая. Только пару раз, когда в
трубке раздавался все заглушающий рев стартующего самолета, громко просил повторить.
Наверное, звонил из таксофона неподалеку от дома.
- Значит, основных выводов три, - подытожил он по окончании моего краткого
изложения. - Вывод первый: наказываются не только проступки, но и помыслы. И это, в
принципе, понятно. Как написано в одной книге, если ты взглянул на женщину с вожделением,
то уже грешен, ибо прелюбодействовал с ней в мыслях своих. Вывод второй: если ты совершил
несколько разных грехов, их цвета смешиваются. И, наконец, главное открытие недели: это
передается. Хотя и неизвестным нам способом.
- Угу, - подтвердил я. - Так ты собираешься на завтрашнюю проповедь?
- Теперь уже точно. - Игнат помедлил, прежде чем признаться. - Знаешь, я, наверное,
напишу обо всем этом книгу.
- С цветными картинками? - улыбнулся я и напомнил: - Ты же про тоталитарные
секты собирался писать.
- А разве это не секта? С главным сектоидом во главе.
- Пока что-то не заметно. Контролировать нас никто не пытается, в иерархическую
пирамидку не выстраивает. Что там третье было? Да, в рамках какой-то там идейки не
замыкает.
- Как ты думаешь, - спросил писатель, - организации какого типа получаются самыми
жизнеспособными и эффективными?
- Какого?
- Никакого! - огорошил ответом Игнат. - Или, если угодно,
самоорганизовывающегося. Только объединения людей, возникающие стихийно, как правило,
вокруг какой-либо идеи, с неявной системой управления, основанной на добровольном
подчинении, имеют шанс просуществовать тысячелетия. И примером тому - большинство
мировых религий.
- Религий?.. - улыбнулся я. - Надеешься написать новое "Откровение" в духе Иоанна
Богослова? Какой-нибудь "Апокалипсис-2", записки уцелевшего? "Миссия мессии - замесить
месиво", так, чтоб остальные потом две тысячи лет расхлебывали?
- Почему кет? Есть версия, что Иоанн вел свои записи с натуры. Сам он говорит, что
наблюдал за событиями, описанными в "Откровении", "пребывая в духе".
- Интересно, что бы он написал, пребывая не в духе. Я бы почитал...
- Ты вообще в курсе, что такое эсхатология? спросил Игнат. Похоже, его немного
раздражал мой шутливый тон.
- Наука о грехе? - подумав, предположил я.
- Не только. В глобальном смысле - о конце света. И начале нового.
- Ладно, - вздохнул я, глядя в черноту за расшторенным окном. - Что-то и вправду
уже темно, спать пора. До завтра. Место встречи прежнее: Малый концертный, третий ряд.
- До завтра, - попрощался вестник грядущего конца света. - Если оно, конечно,
наступит.
Ну разве может после таких разговоров присниться что-нибудь хорошее?..
Вторым позвонил Пашка. Не слишком рано, как стало модно в нашем кругу в последнее
время, а без малого слишком поздно. Мы уже собирались выходить: я треножил себя, пытаясь
вдеть обе ноги в одну штанину, а Маришка дожидалась меня в прихожей в полной амуниции и
в нетерпении ковыряла подковой паркет. Подковка, естественно, украшала каблук
полусапожка.
- Са-а-ш! - привычно позвал Пашка.
- Нуу, - откликнулся я, пренебрегая традициями. - Чего тебе?
- Я не вовремя?
- Как всегда, - буркнул я. - Ладно, говори, что хотел. Только быстро. Считай, что
звонишь в Австралию.
- Через роуминг? Идет, - на лету ухватил Пашка и сразу перешел к делу: - Слушай,
что означает, когда у человека морда становится цветом, как мандарин?
- Желтуху, - предположил я. - Или это не у тебя?
- Нет. У одного парня из отдела.
- Тогда взятки берет.
По отношению к Пашке такая версия у меня никогда бы не возникла.
- Взятки?.. - В Пашкином голосе сквозило сомнение.
- Ну, или зажигалки у коллег тырит. В общем, нечист на руку.
- Ага. Так я и думал, - обрадовался Пашка. - Было у меня одно смутное подозрение...
- Какого рода? - Полюбопытствовал я, но, уловив затылком Маришкин закипающий
взгляд, быстро добавил: - Только коротко. Как будто с Марсом разговариваешь.
- Вообще-то это не для разглашения, но раз уж вы на Марсе... Значит так, - сказал он, и
я автоматически прочертил в уме первую палочку. Которая так и осталась одна-одинешенька,
потому что Пашка, хоть и был заметно возбужден, до конца рассказа ни разу не произнес
"значит" или "зт самое". - Мы с этим парнем изымали сегодня партию драгмета.
- Крупную?
- Ужасно. Пять граммов с четвертью. Он взвешивал, я фиксировал.
- Преступников? - оживился я. - Наручниками?
- Нет, данные в протоколе. Потом, в конторе уже, перевесили конфискат, так положено.
Сравнили с запротоколированным весом...
- И получилось меньше?
- Нет, - рассмеялся Пашка. - Больше. Почти на пол-грамма. Сделали контрольный
замер на других весах, оказалось на полтора грамма меньше.
- Может, весы неисправные?
- Наши тоже так предположили. А потом я понаблюдал за Мандарином... Самое
смешное - мы всегда его так дразнили, у него предки из Китая и замашки соответствующие.
Так вот, смотрю, а он лицом все желтеет, желтеет, будто спелой корочкой покрывается. В
общем, позвонили соседям из "ноль-три", увезли его. А потом я подумал: что, если эта штука,
этот гипновирус самаритянский от тебя передался мне, а от меня уже дошел до Мандарина?
Что, если он зарумянился оттого, что присвоил грамм-полтора конфиската?
- А что этот мет - настолько драг? - поинтересовался я.
- Угу. На столько, на полстолько и еще четверть столько. За один грамм в какой-нибудь
цивилизованной стране можно купить пару машин вроде моей, только новых.
Я присвистнул. Из коридора немедленно послышалось холодное: "И кт
...Закладка в соц.сетях
