Жанр: Научная фантастика
Контора игрек
...тказался выполнять этот маразматический
приказ и пытался защитить людей из города, а мне внедрили ложное воспоминание, будто бы
это я их убил! И все это время я подсознательно чувствовал себя преступником... Вот тебе за
мою перекроенную память!"
В этот момент Поль не думал ни о "туче", ни о том, что вмешиваться в чужую дуэль -
не по правилам. Можно сказать, что он врезал Маршалу по морде - пусть не физически, а
ментально, зато изо всей силы. Затрещина нарушила равновесие между противниками, и
Лиргисо получил преимущество, которым не замедлил воспользоваться. Ладно, пусть добивает
Маршала сам... Но откуда здесь взялось столько народа? Наконец-то Поль увидел, что
скрывалось в недрах растерзанной "тучи"!
Выхватив из поясного кармана "торпеду", он вдавил кнопку.
- Смывайся оттуда! Над вами военный корабль, сейчас он шарахнет! Скоре...
Договорить он не успел. Катакомбы содрогнулись, сама земля тяжело содрогнулась, его
бросило на пол у подножия лестницы. От удара фонарь погас, и все погрузилось во тьму, а гдето
наверху ревел ураган, напоминая о тех доисторических разборках, сведения о которых Поль
почерпнул из памяти Маршала.
Свершилось! Двое полуживых цефалоподов, в раскорячку стоявших перед
тергаронским генералом (остальные их собратья вповалку лежали на полу за стеклянной
перегородкой), утверждали, что и Маршал, и Лиргисо уничтожены. То же самое отрапортовали
операторы, наблюдавшие за местностью с помощью разведывательных зондов.
- Теперь надо, чтобы событие прокомментировал представитель СМИ, - напомнил
какой-то чин из Космопола. - Этого требует протокол, в соответствии с принципами гласности
и свободы информации.
Все начали оглядываться на Саймона, смутившегося от такого внимания (он же
который день ничегошеньки не принимал - не дают!); потом его вытолкнули вперед, к
экранам, показывающим не то бушующее море, не то взбесившуюся пустыню.
- Ну, давайте, Клисс, комментируйте! - дружески похлопал его по плечу Браун. -
Это же ваша репортерская работа!
- Это чего там? - нерешительно спросил Саймон, показав на экраны.
- Это поверхность Сагатры после применения "Омеги-78", - с гордостью пояснил
генерал. - Пылевая пустыня радиусом двести с лишним километров - и никакого, заметьте,
радиационного заражения!
- Их больше нет? - почему-то шепотом спросил Саймон. - Ни Маршала, ни
Лиргисо? Их правда больше нет?
- Там даже микроорганизмы не уцелели, - подтвердил тергаронец. - Все
дезинтегрировано!
Ураганный ветер гонял клубы пыли, но его порывы понемногу стихали. Кроме пыли на
экранах ничего не было.
- Их больше нет! - повторил Саймон громче, а потом взахлеб, едва не приплясывая,
то и дело срываясь на нервное хихиканье, затараторил: - Они превратились в пыль, распались
на молекулы, а я остался! И Лиргисо нет, и Маршала нет, а я остался! Они оба хотели меня
убить - ишь, чего захотели, Саймон Клисс бессмертен!
- Да что он несет? - озабоченно прошептал кто-то из космополовцев. - Это и есть
комментарии? Он же сумасшедший!
- Какая разница! - возразил его коллега. - Главное, что протокол соблюли.
Вот именно, какая разница? Может быть, завтра появятся новые недоброжелатели и
новые напасти (даже не может быть, а наверняка), и "Иллюзориум" окажется еще одной
западней, и все пойдет по-старому, - но сегодня Саймон Клисс был самым счастливым
человеком в этой Галактике.
Римму Кирч осаждали полузабытые детские страхи. Она одна в темном подземелье,
многоэтажном, как громадные дома-коробки на Яхине; наверху завывает ветер, и неизвестно,
что стало с Маршалом... Хотя он, разумеется, не может не победить.
Для всякой безымянной жути, выползающей из темноты, слабаки - законная добыча,
поэтому нельзя поддаваться слабости... Римма твердила это про себя, ежась под броней от
накатывающего страха. А началось с того, что она поднялась на верхний этаж - и закашлялась
от пыли. Как будто забралась во чрево гигантского пылесоса... Откуда это взялось? Приоткрыв
дверь, соединяющую катакомбы с бункером Маршала, Римма едва не задохнулась от
хлынувшего навстречу пылевого потока. Опомнившись, перепуганная и ослепленная,
захлопнула дверь.
Творилось что-то непонятное. Пылевой потоп. Наверное, это месть мертвецов - всех,
кого она убила, пока была ликвидатором, мужчин, женщин, детей... Их много, она давно
сбилась со счета, но несколько сотен точно наберется. Поднялись из взорвавшейся Преисподней
вместе с тучами пыли... Кирч не раскаивалась - не дождетесь, такие чувства для слабаков, к
тому же она работала в команде и правил своей команды не нарушала, так что не в чем ей
раскаиваться, но все равно ее охватил противный озноб. Силы зла существуют на самом деле, и
сейчас они перешли в наступление. Разве эта сверхъестественным образом появившаяся пыль
- не их работа?
Она чувствовала себя заблудившейся маленькой девочкой. Хуже всего было то, что она
ничего не знала о Маршале и не понимала, что происходит. Потом ей начало казаться, что в
темноте кто-то есть. Животное, укрывшееся в катакомбах от урагана и удушливой пыли?..
Существо двигалось тихо, но не бесшумно, с мистической ловкостью избегало встреч с Риммой
и в то же время следило за ней - издали, осторожно, всякий раз успевая вовремя исчезнуть.
Слишком разумное поведение для животного.
- Эй, ты меня слышишь? - в конце концов не выдержала Римма. - Выходи, хватит
играть в прятки! Мы тут заперты, и если ты хочешь меня съесть - я тебя убью, понял? У меня
есть питательные капсулы, одной штуки на сутки хватает, могу поделиться!
Ее голос звучал в застоявшемся полумраке тонко, сипло и настороженно, и
поблескивающая в луче фонаря бронзовая маска энбоно - их тут полно - надменно
ухмылялась со стены.
- Снаружи светопреставление, - продолжала Римма (главным образом для того,
чтобы совсем уж не перетрусить). - Какую дверь ни откроешь, оттуда сыплется пыль. Какие-то
силы порезвились... Нам с тобой надо дружить, чтобы отсюда выбраться, поэтому лучше не
пробуй меня съесть - сразу получишь! Наверху случилось что-то нехорошее, очень-очень
странное...
- Военный корабль обстрелял наш район из бортовых дезинтеграторов.
Римма не очень-то надеялась на ответ, и вздрогнула, услышав человеческий голос -
молодой, как будто даже знакомый. Одновременно вспыхнула досада: ну, почему ей самой не
пришло в голову наиболее простое и логичное объяснение?
- Почем ты знаешь? - прищурилась она с вызовом, сверля угрюмым взглядом
темноту.
Бледный луч света упал поперек коридора. Из зияющей сбоку черной арки выступил
человек в бронекостюме и шлеме, с мерцающей на плече звездой фонаря, в сдвинутых на лоб
очках ночного видения.
Узнав его, Римма выжидательно засопела: этот сумасшедший "сканер" всегда был для
нее непредсказуем.
- Твой Маршал проиграл дуэль, но корабль убил их обоих. Мгновенная
дезинтеграция, - помолчав, Поль добавил негромко и печально, словно разговаривал не с
Кирч, а сам с собой: - Никогда бы не подумал, что буду жалеть о его смерти.
- Ты о Маршале? - агрессивно уточнила Римма.
- Нет.
- Маршал не мог проиграть дуэль! Ты врешь!
- Не нравится - не верь.
- Тебе, что ли, все равно?
- Ты упертая серийная убийца, и мне без разницы, веришь ты мне или нет.
- Я ликвидатор, - прищурилась Кирч. - Советую запомнить! Есть силы, которые на
тебя плюнут и ногой разотрут, а я для них другое дело... Пока они меня испытывают, как
"салагу", зато после я стану ферзем, а ты останешься пешкой, потому что сам виноват, потому
что я тебя выше!
- Полтора метра спеси.
Они оба в броне (перед тем как подчиниться приказу Маршала, Римма успела надеть
боевое снаряжение), но хотя бы сбить с ног, чтобы вспомнил, как его проучили на
"Гиппогрифе"... Поль увернулся, погасил свой фонарь, надвинул на глаза прибор ночного
видения и исчез в зеве арки. Теперь ищи его в потемках...
- Струсил! - крикнула Римма.
- Я не люблю драться с женщинами, - голос донесся откуда-то из-за стены.
- И спать тоже, - злорадно буркнула Кирч, но этот выпад остался без ответа.
Ситуация вернулась в исходное состояние, однако теперь Римма знала, кто прячется в
темноте, и не боялась. Поль Лагайм - ее враг, и все же ее успокоило то, что это именно он, а не
кто-то другой. По крайней мере, он не будет пытаться ее изнасиловать, а его стремление
поступать согласно расхожим представлениям о так называемой порядочности делает его
относительно неопасным.
И насчет зомбирования он ей голову заморочил. Покойник Груша после въедливых
расспросов категорически заявил, что Зойг не был зомбирован. Оказалось, у Зойга давно уже
были выявлены при тестировании подавленные гомосексуальные наклонности, сам он об этом
не знал, поскольку материалы тестов хранились под грифом "секретно". Его поведение ни у
кого не вызывало нареканий (образцовый офицер, пример для товарищей), но встреча на
Рубиконе с Лагаймом стала для него роковой: Зойг влюбился во врага. В общем, проглядели
моральное разложение... История вышла гнусная и грязная, и Маршал, выслушав Грушино
резюме, трехэтажно ругался, зато ничего мистического тут не было, и Римме пришлось с
холодной яростью констатировать, что ее надули, как простоватую деревенскую девчонку.
Ничего, она с обманщиком поквитается... но сначала его надо найти в затопленных тьмой
катакомбах.
Жизнь Поля была переполнена преследованиями, причем преследовали обычно его, а
не наоборот. Лиргисо, Вероника Ло, "Контора Игрек", а до этого - агенты госслужбы
безопасности на Манокаре (позже из охотников превратившиеся в коллег), и еще раньше, в
детстве - какие-то странные призраки, насчет которых Поль так и остался в неуверенности,
были они на самом деле или он их придумал. Сейчас его с угрюмой настойчивостью
выслеживала в катакомбах Римма Кирч - то ли хотела убить, поскольку ожидала от него
агрессии, то ли просто подчинялась инстинкту агента "Конторы", не задумываясь над тем, есть
ли в этом какой-то смысл.
После столкновения на "Гиппогрифе" и фильма Саймона Клисса Поль составил о ней
достаточно полное представление. Поступки, которые он оценил бы, как неэтичные (хотя и мог
бы, при определенных обстоятельствах, оправдать) - например, удар в спину в драке, или
шантаж, или распространение заведомой неправды - вызывали у Риммы Кирч ребячески
восторженное отношение: это круто, попрание предрассудков толпы, игры для избранных! Не
то, чтобы ее восхищали все преступления подряд, но у нее был двойной стандарт: если грабеж
совершит обкурившийся тинэйджер с куцым словарным запасом или Саймон Клисс - это
уголовщина, а если Маршал - это нечто продвинутое, и надо еще дорасти, чтобы это понять.
В ней даже внешне было что-то незрелое, от девчонки тринадцати-четырнадцати лет.
Небольшой рост, пухлые румяные щеки, наивно-упрямые голубые глаза. В то же время в ее
экономных плавных движениях сквозила неотвратимость убийцы со стажем.
Это даже к лучшему, что она здесь: лишний стимул, чтобы не уснуть. Спать ему нельзя
(он не забыл о предсмертном обещании Лиргисо: "я буду навещать тебя в ночных кошмарах"),
и принимать допинг тоже нельзя. Заэкранироваться, отгородиться? Он попытался создать
вокруг себя защитную оболочку, но скоро понял, что ничего не получится. Проблема
заключалась в том, что ему хотелось еще раз увидеть Лиргисо - неважно, живого или мертвого
- и поговорить с ним о той истории, извлеченной из памяти Маршала. Может быть, вместе они
смогли бы вспомнить новые подробности, заполнить пробелы? Этот интерес мешал Полю
сделать оболочку непроницаемой, обязательно оставалась трещинка, лазейка для возможного
контакта, из-за чего вся затея теряла смысл.
Рассудком он понимал, что лучше бы им не встречаться. От Лиргисо можно с равной
вероятностью ждать и бескорыстной помощи, и какой-нибудь изощренной пакости, все будет
зависеть от его настроения на данный момент.
Они с Риммой Кирч кружили по катакомбам, то сближаясь, то удаляясь друг от друга
(наверное, у нее тоже был план подземных помещений, снятый Маршалом), пока наверху не
послышался шум, приглушенные голоса, низкое мощное гудение какого-то аппарата. Люди с
корабля, скоро они очистят от пыли верхний уровень и спустятся сюда.
Поль осветил фонариком план. Кроме "лабиринта Сефаргла" тут есть еще и катакомбы
естественного происхождения, попасть туда можно через двери на пятом, восьмом и
одиннадцатом этажах.
Он сейчас на девятом, а Римма на восьмом - судя по звукам, пытается открыть дверь.
- Поль Лагайм, если вы здесь - оставайтесь в безопасной зоне и ожидайте спасателей,
- голос звучал громко и отчетливо - видимо, его транслировал миниатюрный робот,
пробравшийся через забитый пылью первый этаж. - Это Космопол. Если можете, дайте о себе
знать.
Поль прикрыл глаза. Короткое сканирование ближайшего будущего: что его ждет, если
он послушается и даст о себе знать? Ничего плохого... но и ничего хорошего. Они его не
отпустят. Он станет собственностью Космопола - в офицерском чине, с приличным денежным Романтическое путешествие вдвоем с симпатичным молодым человеком! Мечта
накрашенной куклы, которая по десять часов в день киснет перед телевизором, уминая за обе
щеки чипсы и шоколадки. Думая об этом, Римма Кирч угрюмо ухмылялась: судьба что-то
напутала и отправила перевязанную розовой ленточкой бандероль не по тому адресу.
"Сканер" не скрывал своей неприязни к ней, зато не ныл и не паниковал - последнее
обстоятельство немного портило Кирч настроение, поскольку не было повода его осадить. Он
сказал, что погоня потеряла их, но возвращаться к лабиринту не стоит, в зоне поражения не
осталось ничего, кроме пыли, надо пробираться на запад, к морю.
- Если заблудишься или заведешь нас в тупик, вспомнишь золотые денечки на
"Гиппогрифе", - пригрозила Римма.
- Спасибо. Если я пойму, что заблудился, я тебя сразу утоплю.
- Меня за просто так не утопишь, а ты же не любишь драться с женщинами, - с
ехидцей напомнила Римма, невольно покосившись на черную глянцевую воду.
- Для тебя сделаю исключение.
- Как ты выбираешь дорогу? - она перешла на грубовато-примирительный тон.
- Просто чувствую, куда надо свернуть. Не бойся, я не ошибусь. Стараниями твоего
Маршала на мне висело обвинение в массовом убийстве, но теперь я полностью реабилитирован
и не хочу умирать.
- О чем ты говоришь?
Больше он ничего не стал объяснять, а Римма не знала, о каком обвинении идет речь,
Маршал ей об этом не рассказывал.
Лодкой они управляли по очереди, спали тоже по очереди. Поль попросил будить его,
если Римме покажется, что ему снится кошмар - "иначе я буду не в форме, чтобы искать
дорогу". Карстовые пещеры тянулись на десятки километров, и конца этому странствию не
было видно. Они то плыли по мрачной речке под нависающими каменными зубьями, то
карабкались посуху, волоча за собой лодку. Иногда, чтобы протиснуться через очередной лаз,
приходилось снимать бронекостюмы, раздеваться до плавок и натираться "слипом" -
препаратом из десантного комплекта, который, застывая на коже, превращался в скользкую
пленку, предохраняющую от царапин и сводящую коэффициент трения почти к нулю.
Римма не стеснялась, и в глубине души ей хотелось, чтобы "сканер" проявил к ней
мало-мальский интерес, как к девушке - хотя бы для того, чтобы появился повод поставить его
на место. Она заранее придумала, как жестко осадит его и что ему выскажет, но Поль был
равнодушен к ее наготе. Или этот мерзавец мысли читает, или под влиянием Лиргисо потерял
всякий интерес к женщинам, одно из двух. Третье предположение - он просто не считает
Римму Кирч привлекательной, а будь на ее месте другая, давно бы начал приставать - было
слишком обидным и болезненным, и едва оно мелькнуло, Римма сразу же запихнула его
подальше. Пусть лучше одно из двух.
Несмотря на взаимную вражду, ей нравилось исподтишка наблюдать за ним, когда он
раздет, хотя удовольствие смешивалось с неодобрением. Худощавый и очень стройный, гладкая
кожа золотится в свете фонарей, точеные запястья и щиколотки, словно вылепленные мускулы
- в этом скульптурном изяществе было, по мнению Риммы, что-то неприличное для парня,
свидетельствующее об изнеженности. Так же, как и в том, что он регулярно стирал свои носки в
ледяной воде, после чего подолгу растирал закоченевшие руки, а примерно на третий день
путешествия, придирчиво ощупав подбородок, смазал нижнюю часть лица кремом-депилятором
и потом тщательно умылся, дрожа от холода. Пижон.
Вода в подземной речке была жуткая, от нее через несколько секунд немели пальцы, и
зубы ломило. Для питья они набирали ее во фляжки и подогревали на термоплите, которая
нашлась под сиденьем лодки.
Наконец Поль объявил, что они выбрались из "зоны распыления", пора искать путь
наверх. Вовремя. Рангоновые пластины для антиграва закончились, а на веслах далеко не
уйдешь.
Счет дням они потеряли. Римма чувствовала, что блуждания по каменным кишкам
Сагатры могут свести ее с ума, и держалась только на кураже: пусть этот слабак с Неза
сломается первым, чтобы можно было бросить ему в лицо все давно заготовленные
убийственные фразы. Но Поль не ломался. Бледный, осунувшийся, с беспокойно мерцающими
глазами, он ни разу не подвел и не пожаловался, и получалось, что в такой передряге он ничуть
не хуже ребят из "Конторы Игрек", которые слабаков вроде него в грош не ставили. Это было
несправедливо, словно он незаконно присвоил то, что не могло ему принадлежать, и у Кирч все
внутри клокотало от подспудного раздражения.
Узнав, что подземное путешествие подходит к концу, она повеселела и разговорилась,
даже ее недовольство приутихло.
- Еще немножко, и мы выдержали это испытание, - заметила она во время привала.
- Надеюсь, они засчитают нам баллы... даже тебе засчитают.
- Кто - они? И какие баллы?
Поль не отставал со своими вопросами, пришлось объяснять ему насчет миропорядка и
Высших Сил. Полагалось бы самому знать, "сканер" все-таки.
- ...Никто не предоставлен самому себе, и ни с кем не бывает ничего случайного,
понял? - заключила Римма наставительно, пересказав все то, что вычитала в отнятой у
Саймона Клисса потрепанной брошюре, с кое-какими произвольными дополнениями.
Поль выслушал внимательно, хотя и со скептическим выражением на лице.
- Неверно. Во Вселенной слишком много существ и причинно-следственных цепочек,
чтобы все укладывалось в твою схему. Бывает по-разному, одни события происходят из-за вины
или скрытого желания человека, или потому, что кто-то их подстроил, другие - случайно, в
результате стечения обстоятельств. Твое описание охватывает лишь некоторую часть явлений, а
действительность намного разнообразней, до бесконечности.
Римме стало неуютно. Жизнь представлялась ей чем-то вроде бассейна, где полно
всяких опасных тренажеров, но на берегу стоит инструктор - опытный и всесильный, вроде
Маршала, он не скупится на оплеухи, зато готов в крайнем случае выдернуть тебя за шкирку из
воды. А у Поля вместо бассейна - безбрежный океан, никому не подвластный, и никакого
инструктора там нет и в помине.
- Это хаос! - бросила она обвиняющим тоном.
- Смесь упорядоченного и хаотичного. Только в хаосе, если разобраться, нет ничего
страшного.
- Эту мысль тебе кое-какие силы вложили... - с расстановкой произнесла не
пожелавшая сдаться Кирч. - Силы зла в щенячьих мозгах хозяйничают, как в своем родном
компе!
- Глядя на тебя, охотно верю.
- Да что ты вообще знаешь о жизни? - пора переходить в наступление, иначе он
смешает ее мир с хаосом, и не будет больше ни бассейна, ни мудрого инструктора, ни
шахматной доски, по которой Римма Кирч целеустремленно ползла с одной клеточки на
другую, чтобы в конце концов стать ферзем. - Ты же с Неза! Я видела твое досье.
Избалованный мальчик из интеллигентной обеспеченной семьи, тебе никто не мешал учиться,
тебе карманных денег давали, не считая. Твои родители хотели, чтобы ты стал дизайнером или
археологом, но когда ты пошел в полицейскую школу, никто не заставлял тебя изменить
решение - никаких семейных скандалов, уважение к свободе выбора! - она с отвращением
выплевывала слова. - Незийская тепличная культура! И после этого ты что-то знаешь о
проблемах?
- У меня были другие проблемы, не связанные с деньгами или отношениями в семье,
- спокойно возразил Поль.
- Это не проблемы. Ты когда-нибудь подыхал на помойке?
- Однажды я чуть не умер на свалке.
- И чем кончилось? - недоверчиво сощурилась Римма.
- Меня подобрали ребята из незийской общины коммунистов.
- Наверное, попал туда с какой-нибудь вечеринки в невменяемом состоянии!
- Точно. У нас была вечеринка с дракой и фейерверком, а потом меня занесло на РьеТьядо,
остров-свалку, - его лицо стало задумчивым, и он тихо добавил: - До чего по-другому
все это сейчас выглядит...
- А я на Рубиконе искала еду на помойках, пока не научилась воровать. Ты в это время
служил в иммиграционном контроле, чистенький мальчик в новенькой форме, и вышвыривал со
своего благоустроенного Неза таких, как я. А ты знаешь, что такое быть некрасивым, когда тебе
противно в зеркало посмотреться? Люди ведь судят друг о друге по внешности!
- Если ты о себе, то напрасно, с твоей внешностью все в порядке. Проконсультируйся
у хорошего имиджмейкера, тебе посоветуют подходящую прическу, одежду и общий стиль.
Ну конечно, незийское воспитание: если речь заходит о физических недостатках,
неудавшейся личной жизни и тому подобном, следует проявлять тактичность, даже если
собеседник - твой злейший враг.
Римма не нуждалась в этих сладеньких незийских пилюлях.
- Я своим имиджем довольна, - буркнула она сердито. - Я к тому, что ты, весь
такой благополучный, ничего об этом не знаешь, а я в пятнадцать-шестнадцать лет жить не
хотела, когда видела себя в зеркале. Сейчас мне наплевать и на то, нравлюсь я кому-то или нет,
и на то, что ты от моих носков нос воротишь, я не собираюсь ради тебя постирушки устраивать.
Но я через это прошла, а ты - нет, поэтому я знаю о жизни побольше твоего.
- Когда мне было пятнадцать-шестнадцать лет, я тоже комплексовал из-за своей
внешности.
- Ты? Давай-ка не ври! Или тебя дразнили, потому что рыжий?.. Ты же всегда был
красавчиком!
- Вот именно. Мне говорили, что я похож на девчонку, что в этом хорошего? Потом я
сменил имидж - постоянно ходил битый, в синяках, и очень гордился собой.
Вроде бы он и не защищался от ее нападок, и в то же время удары проскальзывали
мимо цели. Маршала бы сюда... Римма не хотела верить в поражение и смерть Маршала: тот
еще вернется, обязательно вернется!
- У вас на Незе не настоящая жизнь, - снова начала она после непродолжительного
сопения. - Вы не знаете, что почем. Вот придут какие-нибудь силы и с потрохами вас сожрут.
- Не сожрут, - усмехнулся Поль. - На Незе много таких, как я.
Вот это был уже прямой вызов, но Римма предпочла его не заметить и продолжила:
- Настоящая жизнь - это мат, казарма, грязь, это не украдешь - не пообедаешь. А у
вас на Незе всякие там картинные галереи, пляжи, бесконфликтные посиделки с друзьями,
маленькие кафе в больших городах и остальная дребедень, которая отвлекает людей от
настоящей жизни.
- Тебе не кажется, что ты сейчас ляпнула глупость?
- Не кажется, - огрызнулась Римма. - Между прочим, я сделана из того же теста,
что Тина Хэдис. Она знает, что почем, и она поняла бы все то, чего никогда не поймешь ты.
- Между тобой и Тиной нет совершенно ничего общего, - он опять усмехнулся -
или, скорее, поморщился, как будто его задело то, что она смеет сравнивать себя с Тиной Хэдис.
- Она киборг, а я человек, ты это хочешь сказать?
- Не это. Тина не делит людей на ферзей и пешек. Тина любит все то, что ты
презираешь - картинные галереи, бесконфликтные посиделки с друзьями, маленькие кафе в
больших городах. Тине тоже приходилось убивать, но для нее убийство - это всегда убийство,
а для тебя это что-то вроде игры в пятнашки. И самое главное отличие - внутренняя свобода.
Ты не знаешь, что это такое, а Тина просто не способна быть несвободной.
Как он это сказал - словно дверь перед Риммой захлопнул. У нее пропало желание
продолжать разговор, и все-таки она проворчала:
- Внутренняя свобода - это выдумки. Почему ты так по-дурацки поступил на
Рубиконе?
- Потому что не было другого способа спасти людей из домберга.
- Но зачем тебе это понадобилось?
- Нет смысла объяснять тебе.
Поставив таким образом точку в разговоре, он вытряхнул из упаковки питательную
капсулу, проглотил, запил несколькими глотками воды. Ну, хоть бы разок пожаловался на
отсутствие своего любимого кофе со сгущенкой - как бы она за все отыгралась!
Последний отрезок пути оказался самым тяжелым, тем более что "слип" закончился, и
скоро они были с головы до пят в ссадинах и кровоподтеках, как после хорошей драки. Порой
им приходилось проделывать почти акробатические трюки: стоя на плечах у Поля, Римма
дотягивалась до щели наверху, забиралась туда и закрепляла фиксатор с веревкой, по которой
после подъема багажа взбирался Поль.
Даже во сне она не могла отдохнуть: стоило сомкнуть глаза, и опять куда-то лезешь,
плывешь, карабкаешься, судорожное движение вперед на последнем дыхании, ценой
неимоверных усилий.
Наконец настал день, когда они очутились в пещере с иным, чем до сих пор,
освещением: сумрак здесь был водянистый, словно разбавленный.
- Гасим фонари! - охрипшим голосом потребовал Поль.
Дневной свет. Он сочился издалека, из-за поворота, и оттуда же доносился шелест
нескончаемого сагатрианского дождя.
Они долго сидели на мокром травянистом склоне, заново привыкая к открытому
пространству и привычному для человеческого глаза освещению. Позади была гора, из которой
они выбрались, впереди - пологий спуск в заболоченные низины, и в головокружительной
дали у горизонта - что-то серое.
Римма только теперь увидела, насколько Поль изможден, раньше это скрадывал
полумрак. Наверное, сама она выглядела не лучше.
А Маршала больше нет, душный сырой ветер разносит его прах по всей Сагатре...
Римму пронзило чувство одиночества. Пока она не знала, выживет ли сама, ей было не до того.
Глядя сверху вниз на виновника смерти Маршала - тот ле
...Закладка в соц.сетях
