Жанр: Научная фантастика
Тени войны 17. Схватка без правил
...одится без эмоций. Если же эмоции
присутствуют, агент работает недолго.
- И что мне ему сказать? - Ник несколько оробел перед объективом камеры.
- А скажи чего хочешь. Поздоровайся или вспомни общих знакомых.
- Хорошо, сэр, - кивнул Ник и, уставившись в зрачок объектива, неожиданно вспомнил
все, что связывало его с прежним миром. Родителей, учебу в школе, девочку с косичками из
соседнего дома, потом Училище, неожиданное приглашение Генри Аткинса вместе
пилотировать конвой - всего две дистанции, а потом, дескать, вернешься домой.
Ник помнил, как взволновало его это предложение - пилотировать целый грузовой
конвой! А потом Аткинс сбежал, и хозяин конвоя, Эдгар Хубер - некоронованный король
Бронтзее и пустынного Орфея, не оставил ему выбора.
Затем был прорыв мимо пиратской армады Треугольника и наконец расстрел конвоя
невидимой эскадрой урайского флота.
После этого был провал и слабые воспоминания о госпитале и о Лили - его
телохранительнице в шапочке медсестры. Кажется, у них была любовь. Настоящая любовь с
поцелуями. Потом Лили провожала его у трапа и сказала: "Агенты моей специализации долго
не живут". Возможно, теперь ее действительно уже не было на свете.
Что же было потом? Что-то невнятное - крики, выстрелы и перелет к урайцам.
Заключение в камере, тесты и профессор Преллис с его навязчивыми теориями. Это он захотел
непременно повезти Ника на Вудсток, и вот что из этого вышло.
- Вот что из этого вышло... - хрипло повторил Ник.
- Что? Что ты сказал? - не понял майор.
- Это я о другом, сэр, - отмахнулся Ник и, вздохнув, предложил: - Давайте я скажу ему:
"Привет, Колин, как дела, у меня все нормально".
- Вообще-то именно это от тебя и требуется, - согласился Фонтен.
- И еще я улыбнусь, - добавил Ник.
- Улыбнешься? - Майор почесал нос. - Будет смахивать на рекламу жидкости от пота.
Хотя - ладно, улыбайся.
- Можно начинать?
- Начинай.
Они отсняли нужный материал, потом майор предложил снять Ника еще и в полном
снаряжении "корсара". Тот не стал спорить, и они вышли на улицу, чтобы продолжить съемки.
Когда все было сделано и Фонтен собрался уезжать, Ник задал ему вопрос о том, что
давно его интересовало:
- Я хочу спросить, сэр...
- Слушаю тебя. - Фонтен снова нацепил на лицо приветливую улыбку и стоял, засунув в
руки в глубокие карманы плаща.
Оба помощника майора находились чуть поодаль и были одеты так же, как и их командир.
"В таком виде не побегаешь", - заметил про себя Ник.
- Давно вы ведете работу в моем мире? - спросил он.
- Ну... - Майор вздохнул. - Поскольку для урайцев это уже не является тайной, могу
сказать и тебе - давно. Как только получили от тебя первые сведения, так сразу и приступили.
- И как там?
- Как и в любой войне, Ник. Наш враг сидит там уже давно, а мы пытаемся атаковать и
закрепиться. Несем потери, по-другому не получается. Это все, что ты хотел узнать?
- Да, сэр.
- Ну тогда будь здоров.
37
Очередной сбор Большой Четверки решили провести на Фонта, во владениях Филиппа
Леконта. Эдгара Хубера это устраивало как нельзя лучше, поскольку планета Фонти была
расположена очень близко к его Бронтзее.
Помимо этого Хуберу нравился климат Фонти, а еще местные аборигены - чернокожие
фонтийцы. Эдгар даже подумывал завести себе фонтийскую прислугу, но ему отсоветовали,
сказав, что фонтийцы такие тихие и покорные только на своей планете, а в других местах их
характер быстро портится и они становятся обычными плохими слугами, которых и так великое
множество.
Кроме приятных впечатлений от посещения главного владения Леконта - Карвэйн-Холла,
Хубер ожидал также и неприятных. Генерал Франсиско Роммель, четвертый человек в
Генштабе вооруженных сил, снова оброс проблемами, которые, как обычно, приходилось
решать его компаньонам.
Что случилось на этот раз, Хубер еще не знал, да, впрочем, ему и не хотелось знать.
Генерал вечно поднимал тревогу из-за всяких пустяков. От него давно бы следовало
избавиться, однако пока еще Роммель был нужен своим партнерам, поскольку его руки могли
свободно погружаться в карманы военного казначейства.
Чтобы продлить удовольствие от праздных минут отдыха, Хубер прибыл на Фонти на
пару часов раньше намеченного срока.
Хозяин дома - Филипп Леконт не возражал. Он понимал, что рано или поздно Большую
Четверку придется сокращать и, следовательно, внутри нее необходимо организовать золотое
ядро. Кто же должен в него входить, если не соседи?
Когда тяжелая яхта класса "фламинго" опустилась на посадочный квадрат, Леконт
устроил Хуберу отдельную королевскую встречу с концертной программой и качанием
дорогого гостя.
- За что такие почести, дружище? - спросил довольный Хубер, когда они с хозяином
рассаживались в гостиной перед сервированным столиком. - Такого приема еще не видели ни
Манкуццо, ни Роммель.
- Они для меня добрые партнеры, а ты, Эдгар, - друг и близкий сосед.
- Вот тут ты прав, Филипп. Только придется нам с тобой придумать, о чем мы тут болтали
за спинами наших компаньонов.
- Ты, кажется, хотел набрать себе штат прислуги из фонтийцев?
- Было дело, но я уже отказался от этой затеи.
- Ну, генерал и Манкуццо об этом еще не знают. Скажем, что ты наблюдал за
аборигенами в действии.
- Да, это хорошая мысль. Кстати, как назывался танец, который они исполняли?
- Бадедо... - произнес Леконт, подражая фонтийскому произношению.
- А флейта, вот эта длинная?
- Убюс...
- Как? Убюкс?
- У-убю-ус, - сложив губы трубочкой, повторил Леконт.
- И что, она действительно сделана из оленьего э-э... органа?
- Это утверждают фонтийцы, но я им не верю. - Леконт дотронулся до ножки бокала, и
тотчас к столику подскочил лакей, стоявший до того у стены. Он наполнил бокал белым вином
и остался стоять рядом, ожидая знака от гостя.
Эдгар кивнул, не глядя на слугу, и тот моментально наполнил бокал, а затем отступил в
тень.
- Они хорошо обучены, - заметил Хубер. - Вам трудно это давалось?
- Да нет, не особенно. На самом деле они довольно сообразительны, к тому же у меня есть
Софи, она отлично ладит с фонтийцами.
За остававшееся до приезда остальных партнеров время Леконт показал гостю дом,
посадочные терминалы, поля для гольфа - старое и новое, подземный ангар с персональными
яхтами и "женскую половину" дома, в которой прежде жила супруга Филиппа.
- Теперь ее здесь нет, - подвел он итог, когда оба вернулась в гостиную.
- Она умерла? - осторожно спросил Хубер, думая о своем.
- Нет, что ты. - Леконт засмеялся. - Мы развелись.
- Мне, что ли, тоже развестись?
- А что, проблемы?
- Ну конечно. Я ведь все время занят, а когда добираюсь до постели, хочется только
спать. Но она молодая женщина, ее влечет к мужчинам... - Хубер отпил вина и вздохнул: - Что
уж я только не делал с этими любовниками. И стрелял их, и топил, и отсылал на Орфей, но она
снова находит себе дурачков, которые не подозревают, что им грозит за эти безобразия... И
знаешь что, Филипп?
- Что?
- Иногда мне кажется, что самое интересное для нее не секс и не факт измены.
- А что же?
- Больше всего ее занимает, что я сделаю с очередным ее любовником.
Манкуццо и генерал Роммель прибыли, когда на улице уже темнело. Затем, по
сложившейся традиции, все партнеры перешли на третий этаж и разместились на террасе, где
уже был сервирован стол.
- Не перестаю удивляться этим чудесным запахам, которые струятся в вашем лесу,
Филипп, - сделал Манкуццо комплимент хозяину, раскуривая сигару.
Гости только-только уселись за стол, и слуги в белоснежных фраках неслышно сновали
между ними, наполняя бокалы и подавая блюда.
- В это время года зацветает голанимбекс, лучшие цветы на всем материке. Я их просто
обожаю.
- Давайте же займемся делом! - нервно воскликнул Роммель. - Терпеть не могу эти ваши
сюсюканья! Что ты мне наливаешь эту мочу? - переключился он на лакея. - Принеси водки!
- Может, все-таки рэлси, Франсиско? - предложил Леконт.
- В задницу ваше рэлси! Водки хочу!
Трое партнеров переглянулись между собой. С Роммелем случалось всякое, но так он себя
еще никогда не вел.
- Софи, - позвал Леконт, и из-за спин лакеев тотчас вышла невысокая женщина, которая
управляла в доме всей прислугой, - Софи, - уже тише повторил Филипп. - Уведите всех слуг и
сами принесите генералу наш традиционный набор...
- Слушаюсь, мистер Леконт, - поклонилась та и, повернувшись, сделал слугам знак.
Стройные фонтийцы тотчас покинули террасу, и Софи ушла вслед за ними.
В дверях, словно из ниоткуда, появился шеф безопасности - Хосе Диас.
- Все в порядке, Хосе, - кивнул ему хозяин, и верный пес спрятался за угол.
- Ну, Франсиско, теперь ты можешь рассказать нам, что тебя так обеспокоило, - сказал
Филипп.
- Обеспокоило... - Роммель горько усмехнулся. - Да я чуть не обгадился!
- Конкретнее, - вмешался начавший терять выдержку Хубер.
Манкуццо закусил зубами сигару.
- Мне прислали "черную метку", - сказал наконец Роммель.
- Черную метку? Что это такое? - скривился Хубер.
- Мне пришло предупреждение, чтобы я немедленно подал в отставку и покаялся во всех
своих грехах, иначе меня удавят шелковым шнуром!
- Да это бред какой-то! Что это было, местная пневмопочта? Сетевой ящик?..
- Не угадали... - мрачно отозвался генерал и, увидев, что Софи прикатила столик на
колесах, нетерпеливо махнул ей рукой.
Служанка оставила напитки рядом с креслом Роммеля и быстро удалилась, а тот, перебрав
несколько бутылок, остановил свой выбор на френете "Еллоу Коу", который поставлялся
только для старшего офицерского состава.
Вообще френет из-за высокой крепости предназначался для приготовления
послеобеденных коктейлей, однако Роммель, как и всякий кадровый офицер, презирал
подобные условности.
Генерал влил в себя полстакана и, громко выдохнув, посмотрел на своих партнеров
осмысленным взглядом:
- Одним словом, господа, я знаю, кто вынес мне приговор...
- Так уж и приговор, дружище? - усомнился Леконт.
- Да, - уверенно кивнул Роммель. - Это заместитель директора Управления
превентивного информирования Дивар Кевиши.
- Почему ты решил, что это именно он?
- Потому что он не считает необходимым от кого-то прятаться. Месяц назад на
совещании в УПИ он пообещал удавить заместителя премьера Хэнка Версмана и через неделю
сделал это. Потом были референты казначейства Чиффер и Брантсвайк. Их он уложил с
интервалом в два дня. И вот теперь прислал угрозу мне, сволочь. - Генерал наполнил бокал до
краев и жадно выпил.
- Что нам известно об этом Кевиши? - спросил Хубер, потягивая вино. - Я тебя
спрашиваю, Джулиано.
Манкуццо кисло улыбнулся и нехотя отложил изжеванную сигару.
- У этого человека не все дома, и случается, он любит одеваться в женское платье. Очень
жесток и за время руководства контрразведкой провел пять чисток. Уничтожил больше
полусотни руководителей собственных резидентур, а простых агентов вообще без счета.
- Предлог?
- Все они были уличены в работе на сторону...
- Ничего себе повод! - покачал головой Леконт. - Да если нас всех, кто на сторону
работает, шнурками душить, мы останемся без правительства! Да что там без правительства -
без государства!
- Этого Кевиши поддерживает министр обороны? - спросил Хубер, глядя на Манкуццо.
- Да, Джакоб Мудли. УПИ у него вроде небольшого садика возле дома. Он назначает туда
своих людей и сам же их убирает.
- Тогда стоит поговорить с Мудли и уладить эту проблему. Он человек думающий, и
прежде многие вопросы нам удавалось решить миром. Я сам позвоню ему и от имени всех нас
попрошу содействия.
- И все? - удивился слегка захмелевший Роммель.
- Конечно, Франсиско. - Хубер был уверен в своих силах и улыбался генералу вполне
искренне. - Неужели ты думал, что мы не найдем решения?
Обычно, если не было облаков, рассвет на Дижанейро начинался с робких серебристых
лучиков, с трудом пробивавшихся сквозь слоистый туман и вчерашний смог. Однако здесь, на
высоте трехсот восьмого этажа, воздух всегда был чист. Свежий ветерок вовремя разгонял
смрадное дыхание города, а кондиционеры добавляли ему безупречную фильтрацию и
дезинфекцию.
Однако царившая вокруг безмятежность была обманчива и враг мог появиться с любой
стороны. Джакоб Мудли был в этом просто уверен.
Часто он оставался ночевать в министерстве, мучимый предчувствием, что в городе его
ждут убийцы, а иногда, напротив, принимал сотрудников в своей роскошной квартире на
Лейн-стрит, поскольку не мог заставить себя отправиться на службу.
- Бланш, который час? - спросил министр секретаршу, хотя настенные часы висели
напротив него.
- Половина девятого, ваше превосходительство, - ответила девушка, находясь неизвестно
где, поскольку ее комната размещалась в блуждающем блоке. Мудли просто захотелось
услышать человеческий голос.
Нападения со стороны своих служащих он боялся пуще всего, и потому защищался от них
всеми доступными способами.
- Спасибо.
- Ваше превосходительство, пришел Дивар Кевиши. Пропустить его? - Это уже был
руководитель охраны майор Перкинс.
- Да, пропусти, - распорядился министр и откинулся в кресле. Дивар был близким
родственником, а точнее, сыном, поэтому его можно было не бояться.
"Какое это, в сущности, удовольствие, приглашать человека на аудиенцию и не бояться,
что он проткнет тебя ножкой от стула или попытается свернуть шею." - размышлял министр,
невольно представляя себе, периметр за периметром, все системы безопасности с тысячами
привлеченных сотрудников, с двумя информационными центрами, набитыми грабберской
аппаратурой перехвата. Эх, да что говорить - это было целое параллельное министерство! И
что же, давало ли оно Мудли чувство безопасности? Нет.
"А ведь за мной вооруженные силы. Сотни тысяч кораблей, миллиард солдат. Как
представишь себе эдакую силищу, даже оторопь берет".
- Ваше превосходительство! - Это снова была секретарша Бланш. - У вас видеомост с
государственными стапелями.
- Да-да, я помню. Соедини меня.
Большая настенная панель засветилась голубоватым цветом, на ней появилась заставка
Комитета пропаганды. Вот она наконец исчезла, и министр увидел огромное брюхо готового к
спуску судна. Это был новый крейсер серии "SF-4", получивший название "Элефант
Шварцкопф".
- Слышите ли вы нас, ваше превосходительство, господин министр обороны? - прокричал
в микрофон стоявший возле крейсера военный корреспондент.
- Слышу прекрасно, - отозвался Мудли.
Дальше пошли обычные вопросы, которые задавались в таких случаях, и вполне
стандартные на них ответы. Представители работников государственных стапелей благодарили
правительство за заботу и все такое.
Посередине этого спектакля пришел сигнал с "нулевого поста" - из предварительной
приемной, где посетителям предлагали выпить определенное количество алкоголя. Это не был
жест гостеприимства, это была необходимость. Мудли принимал только пьяных посетителей,
поскольку считал их неспособными к агрессии и покушению.
- Дивар Кевиш, ваше превосходительство, - хрипло произнесла дежурившая за баром
девушка. - Ему наливать?
- Не нужно, Хони. Это человек проверенный.
- Как скажете, ваше превосходительство. Услышав какие-то посторонние фразы, люди на
экране напряглись.
- Это не вам, господа. Просто я продолжаю держать руку на пульсе, так сказать,
безопасности родины...
Отворилась потайная дверь, и появился Кевиши. Мудли приветливо ему улыбнулся и
указал на стул. Затем выдернул какой-то шнур, и экран погас.
- Бланш!
- Слушаю, господин министр.
- Скажи этим, что связь оборвалась, а то у меня тут дела...
- Конечно, ваше превосходительство, скажу.
Когда Дивар Кевиши уселся в указанное кресло, Мудли поднялся, обошел свой рабочий
стол и, взяв гостя за виски, поцеловал его в макушку.
Кевиши поморщился.
- Только с возрастом понимаешь, как важно иметь радом близкого человека, сынок, - не
замечая реакции Дивара, с чувством произнес Мудли.
- В чем проблема, вытащи из психушки мою мать...
- Ты же знаешь, что это невозможно. Она на каждом шагу твердит, что приходится мне
родной сестрой. Некоторые этому могут поверить, пойдут разговоры.
- Но это же правда, папа Джакоб. - Дивар издевательски заулыбался.
Мудли ничего не ответил, и, слабо махнув рукой, вернулся на свое место:
- Я позвал тебя, Дивар, чтобы поговорить о серьезных вещах.
- Да? И о каких же?
- Твоя деятельность в контрразведке начинает мешать некоторым уважаемым людям.
- Каким же это образом я мешаю уважаемым людям, господин министр?
- Ты их убиваешь. - Джакоб грустно улыбнулся и развел руками. - Ты устроил на них
настоящую охоту.
- Но это не люди, отец. Это сволочи. Они расхищают государственную казну, подрывают
обороноспособность Англизонского Объединения.
- В любом случае нельзя сразу все ставить с ног на голову. Меня просят вмешаться люди,
которым я кое-чем обязан. Например, генерал Роммель. Это очень уважаемый человек. До сих
пор к нему не было никаких претензий...
- Роммель - вор, - отрезал Кевиши и хлопнул по столу ладонью. - Он украл имущества на
несколько миллиардов, а может, уже и больше. Я дал ему возможность покаяться, но, если он
не пожелает этого сделать, удавлю...
- Но откуда такая злость, Дивар? - испуганно произнес Джакоб, робко заглядывая в
лютые глаза собственного сына. - Откуда эта жестокость?
- Это не жестокость, господин министр. Это - принципиальность.
- Но чего ты хочешь добиться? Люди десятки лет зарабатывали на государственной
службе - они не знают, как это делать иначе, И почему не дать им такой возможности? У нас
богатая держава.
- Потому что на серьезные деньги, вроде тех, что контролирует Большая Четверка, можно
запросто построить в государстве свое собственное государство, в котором не действуют
никакие законы. А потом все правительство просто попросят не беспокоиться.
- Но есть же премьер-министр...
- Ваш премьер-министр говно! Он ничего не стоит и не имеет полной власти в своем
государстве. А власть должна быть полной! Абсолютно полной должна быть власть! - От крика
на лбу Кевиши выступила испарина.
Мудли подавленно молчал. Его так неожиданно обретенный сын, о котором когда-то
Джакоб старался даже не думать, теперь угрожал взорвать весь его мир. Мир, к которому
Мудли привык, в который он так гармонично вписывался, если не считать постоянных страхов
и беспокойства за собственную жизнь.
- Неужели никогда, Джакоб Мудли, тебе не хотелось сбросить этих бесхребетников в
вонючую канаву и раздавить их ногой?! - Кевиши проговорил это таким жутким свистящим
шепотом, опершись на стол и наклонясь к Мудли, что тому стало страшно. - Неужели тебе
никогда не хотелось управлять самолично и ни с кем не делиться?
Кевиши волновался, его красивое подвижное лицо то и дело странно менялось, и сквозь
мужскую суровость вдруг явственно проступала на мгновение какая-то девическая мягкость
черт.
- Были, были у меня такие мысли, - признался. Успокойся и сядь. Были у меня такие
мысли, но к счастью, я вовремя понял, что для такой великой миссии я не создан. Мне хотелось
жить как простому человеку... Жить и наслаждаться. А тебе не хочется наслаждаться жизнью,
Дивар? Ты хочешь ожесточения? Откуда у тебя это?
- Откуда? - Губы сына тронула злая усмешка. - Оттуда, господин министр, оттуда. Из
дома для брошенных сирот и олигофренов. Оттуда, где готовят юных уголовников. Оттуда, где
меня три года насиловали здоровенные дебилы, а воспитатели успокаивали, говоря, что нужно
потерпеть и скоро я сам смогу это делать с другими. Им и в голову не приходило, что кто-то не
захочет этого делать. Ты не представляешь себе, что мне приходилось выносить! На меня это
так давило, что я стал превращаться в женщину! А наш приютский врач, доктор Файнзофт, был
в восторге. Он наблюдал меня как какой-то феномен и даже принялся писать какой-то труд,
опираясь на мой редкий случай, и тогда я поклялся убить его первым из всех тех, кого я к тому
времени уже приговорил к смерти...
- Не нужно больше этих мерзостей, Дивар! Прошу тебя!
Юноша замолчал и, к удивлению Мудли, быстро успокоился. Однако тут же задал
неожиданный вопрос:
- Кто твой покровитель, Джакоб?
- Мой покровитель? - переспросил министр, делая вид, что не понял вопроса. - У меня
нет никаких покровителей. Разве что премьер-министр, ему я часто звоню и отчитываюсь перед
ним.
- Я говорю о настоящих покровителях, Джакоб. Я много чего о них уже знаю и хочу,
чтобы ты свел меня с ними. Я не желаю больше работать вслепую.
- Я не понимаю тебя.
- Прекрасно понимаешь. Вот этот аппарат связывает тебя с ними напрямую. Хочешь, я
сам сниму трубку?
- Нет! - Министр закрыл телефон обеими руками.
- Ну нет, так нет, - улыбнулся Дивар и вдруг быстрым движением ударил Мудли в грудь.
Удар был не сильным, однако министр вздрогнул и, промямлив что-то нечленораздельное,
обвис в кресле.
Кевиши вытащил из рукава спрятанную там иглу с парализатором и переложил ее в
карман. Затем снял трубку заветного телефона.
Как он и предполагал, на другом конце тотчас ответили.
- Слушаю вас, говорите, - произнес незнакомый мужской голос.
- С Джакобом Мудли случилось несчастье. У него инсульт, - сообщил Дивар. В трубке
возникла короткая пауза, затем его попросили:
- Подождите, пожалуйста, одну минуту.
- Хорошо. Спустя короткое время с ним снова заговорили:
- Скажите, кто вы?
- Я заместитель директора УПИ Дивар Кевиши. Я хотел бы поговорить с вами о
дальнейшей судьбе министра обороны.
- Вот как, - ответил голос. - Хорошо, мистер Кевиши. Сегодня в течение дня мы вам
перезвоним - прямо в управление.
- Отлично, я буду ждать.
После возвращения с Фонти прошло уже двое суток, и Эдгар Хубер успел втянуться в
свой обычный рабочий график. Встречи с управляющими, контроль за котировками акций,
разведка полезных ископаемых и небольшой конфликт с таможней на Пропелленте. Словом,
все как обычно.
Проблемы генерала Роммеля, как и следовало ожидать, были улажены одним звонком
министру обороны. По-другому и быть не могло. Где это видано, чтобы кто-то объявлял войну
самым уважаемым людям?
Эдгар чувствовал себя настолько уверенно, что даже вывез жену в город, где они
отобедали в одном из немногих ресторанов, не принадлежавших самому Хуберу.
Хозяин заведения был так рад и взволнован, что попытался отказаться от денег, однако
Эдгар все равно ему заплатил. Жить в городе, где все принадлежало ему одному, было
неинтересно. Пропадало ощущение новизны, будто ты никуда не выходишь из своего офиса.
После обеда Эдгар вернулся в так называемый город Хубера - офисный комплекс, откуда
он руководил всей своей империей, а Джанин разрешил покататься и походить по магазинам,
нисколько не заботясь о том, что она может найти себе нового любовника.
Когда Эдгар, в сопровождении охранника и двух секретарей, поднялся на свой этаж, то
увидел там своего шефа безопасности Тома Кулхарда, который ожидал его в приемной.
- В чем дело, Томми? Ты какой-то пасмурный...
- Я по делу, сэр, - загадочно произнес тот.
- Ну хорошо. Заходи, решим твои проблемы.
Хубер оставил секретарей в приемной и вдвоем с шефом безопасности прошел в кабинет.
- Ну, что у тебя? Почему так таинственно? - с ленцой спросил Эдгар, со вздохом
облегчения опускаясь в свое кресло.
- Генерал Роммель убит, сэр.
- Что?! Что ты такое говоришь?! - Хубер медленно поднялся на ноги. - Что ты себе
позволяешь. Том?!! - закричал он, чувствуя, как в его душу заползает леденящий страх.
- Вот, сэр, посмотрите сами. - Кулхард протянул боссу вырванный из телефакса лист.
Хубер развернул его и увидел цветную фотографию Роммеля. Генерал выглядел ужасно.
Его язык вывалился изо рта, глаза были выпучены, а лицо имело темно-бордовый оттенок. На
шее несчастного виднелся затянутый шнур, один конец которого был намотан на вбитый в
спинку деревянной кровати гвоздь.
- Они задушили его... Как и обещали... - растерянно проговорил Хубер.
- Там еще дальше есть, - напомнил Том.
Хубер кивнул. Он уже нашел письменное сообщение и стал его читать. Убийцы генерала
сообщали, что он будет следующим, если не покается немедленно.
Далее следовали подробные инструкции, как и в чем именно следует каяться. Однако
дочитывать их Хубер не стал. Он отшвырнул листок и повернулся к Кулхарду:
- Ты проверил информацию?
- Да, сэр. Роммель действительно мертв...
- Нужно связаться с Манкуццо и Леконтом.
- Конечно, сэр.
- Связаться и... - Хубер не успел договорить - на его рабочем столе одновременно
зазвонили два телефона и терминал видеоконференции.
- Ну вот и они, - сразу угадал Хубер. - Попались на крючок маньяка...
До района "Пикола-23" караван судов снабжения двигался, как и обещало командование,
без всяких осложнений. Позже, сразу за линией ближних тылов, к колонне присоединилось
прикрытие - восемь рейдеров и один авианесущий крейсер, имевший на палубах сотню
истребителей.
Майор Руир, многократно водивший караваны к передовым базам, сразу же связался со
штабом фронта. Он предупредил их, что здорово рискует грузом, имея такое слабое прикрытие,
но ему ответили, что в собственных тылах можно ничего не бояться.
- Вокруг полно наших кораблей, майор, так что можете не беспокоиться - вас прикроют.
- Если примары думают так же, то у нас все будет в порядке, - криво усмехнулся
помощник Руира, капитан Смалкер. Вместе они провели уже не один десяток караванов и
научились понимать друг друга с полуслова.
- Дистанция пятьсот, судно без маяков, - доложил лейтенант, ведавший пультом радарной
разведки.
- Вот опять, - прокомментировал майор.
- Да, симптомы плохие, - согласился Смалкер.
Неопознанные суда, как правило, были разведчиками примаров, забравшимися далеко в
глубь занятой урайцами территории. После нескольких таких разведывательных рейдов они
безошибочно наводили на караваны целые своры истребителей и штурмовиков. А поскольку
грузовые суда не имели крейсерской брони, рейды разбойников были весьма эффективны.
- Если по-хорошему, нам бы еще пятьдесят рейдеров и хотя бы три сотни истребителей, -
мечтал Смалкер. - Тогда бы мы справились.
...Закладка в соц.сетях
