Жанр: Научная фантастика
Тени войны 17. Схватка без правил
...рных очках и одинаковых плащах ходили по
улицам целыми отрядами, все время подозревая друг друга и находясь в постоянной боевой
готовности.
Некоторые из министров, опасаясь покушения со стороны контрразведчиков, высылали
вперед пустые лимузины.
Премьер-министр правительства, уважаемый доктор Йохим Моран, прибыл с целой
эскадрильей вертолетов, одинаково покрашенных и имевших на бортах один и тот же номер
"06-195".
Вся эта воздушная армия приземлилась на крыше дворца правительства. Поднятый ими
ветер взметнул листву с крон фруктовых деревьев, составлявших роскошные висячие сады.
Примерно к двенадцати часам - именно на это время было назначено заседание кабинета
- суматоха немного улеглась и кортежи членов правительства стали прибывать в
установленном порядке. Министры выходили в кольце телохранителей и в сопровождении
длинного шлейфа помощников, секретарей и имиджмейкеров.
Чтобы не нервировать всю эту чувствительную публику, Кевиши убрал своих людей
подальше, предоставляя членам правительства возможность чувствовать себя в безопасности.
Ровно в двенадцать премьер-министр вошел в круглый зал заседаний и, поздоровавшись
со всем составом кабинета, занял место председательствующего.
Затем доктор Моран огласил повестку дня, которая состояла из трех пунктов. Первые два
касались каких-то пустяков с долями процента в подоходном налоге с граждан, ну а за ними
шел третий, самый главный пункт - назначение нового министра обороны. По виду премьера
Кевиши понимал, что Моран настроен решительно и очень рассчитывает на поддержку
остальных членов кабинета.
Между тем самого Фердинанда Блау в зале не было, поскольку по замыслу Кевиши
кандидат должен был появиться уже после предварительного сообщения, которое Дивар
должен был зачитать по предложению директора УПИ Курца Либериа.
А пока что Дивар, как и множество других заместителей министров, скромно сидел
позади своего шефа, однако исходившая от него аура хищника не позволяла ни одному из
находившихся в зале людей усомниться в том, кто здесь опаснее всех.
На Дивара косились министры, секретари и стоявшие вдоль стен самые приближенные
представители охраны.
Пустышка Курц беспокойно поводил плечами, премьер промокал лоб платком, а члены
правительства озабоченно поглядывали по сторонам, не понимая, где же он, ставленник
рвущегося к власти Дивара Кевиши.
Совместными усилиями своих телохранителей они могли бы уничтожить Дивара и
перестрелять всех его людей, однако тот предупредил противников заранее, что в таком случае
никто из них не покинет Дворец Правительства живым.
Скажи это кто-то другой, они, может быть, и рискнули бы, однако Кевиши парализовал
волю министров, они не были готовы к такой открытой агрессии и фактической охоте на них -
пока еще значительных людей государства.
Два пустяковых вопроса повестки пронеслись незамеченными. За них как-то невнятно
проголосовали, и все взгляды обратились на сидевшего слева от премьера Морана директора
УПИ Курца Либериа. Именно он должен был формально подать предложение.
Либериа поднялся, окинул высокое собрание многозначительным взглядом и произнес:
- Уважаемые члены правительства, уважаемый премьер-министр. Позвольте представить
на ваш суд кандидатуру человека, который, в силу своей многоопытности и безупречного
поведения, без сомнения, достоин занять пост военного министра... Чуть более подробно о
мистере Фердинанде Блау расскажет мой заместитель Дивар Кевиши.
Впервые услышав имя предлагаемого кандидата, члены кабинета оживились и стали
переговариваться друг с другом, пока Кевиши не подошел к небольшой трибуне.
Там он развернул папку и, старательно избегая торжественных интонаций, начал
монотонно излагать сочиненный за одну ночь послужной список Фердинанда Блау.
Когда Дивар подошел к описанию тяжелых ранений, которые молодой офицер
контрразведки получил во время выполнения ответственного задания, публика стала слушать
более внимательно. Теперь эти люди, уже сами того не подозревая, начали переживать за
человека, которого они еще несколько минут назад считали своим врагом, поскольку его
проталкивали именно контрразведчики.
А Кевиши меж тем сухим казенным голосом лаконично рассказывал о нескольких
хирургических операциях и долгом восстановительном периоде, которые пришлось пройти
Фердинанду Блау.
- Безусловно, мистеру Блау с его нынешней внешностью уже не сделать карьеры артиста,
однако мы с вами не артисты, господа. Наша обязанность - верно служить родине...
Кевиши закончил выступление и подал знак охраннику, который тотчас распахнул одну
из дверей, впуская в зал Фердинанда.
Головы всех присутствующих повернулись в сторону вошедшего. Все хотели убедиться,
так ли сильно ущербен этот несчастный, и тут же соглашались, что Кевиши сказал правду -
претендент действительно был уродлив.
В нем уже не видели противника, его жалели.
Дивар посмотрел на премьера и отметил его недовольно поджатые губы. Моран понимал,
что сам загнал себя в угол, поставив вопрос о месте военного министра на всеобщее
голосование. Теперь никто не поверит ему, что калека может кому-то угрожать. Кто угодно, но
только не этот увечный парень.
Фердинанд прошел к трибуне, а Кевиши возвратился на свое место.
Он с интересом наблюдал, как искусно Блау контролирует ситуацию и, отвечая на
вопросы, тут же направляет интерес министров в нужную ему сторону.
Дивар был просто поражен совершенной игрой Блау. Он бы и сам непременно поддался
на этот обман, если бы не был посвящен во все тонкости дела.
"А так уж ли я посвящен во все тонкости?" - тут же задал он себе резонный вопрос. То,
что ставленник урайцев проходил на пост с такой легкостью, ставило под вопрос значение для
мистера Козинского самого Дивара Кевиши.
Блау - отменный игрок и теперь в случае необходимости сможет обойтись и без помощи
Кевиши.
"Выходит, я обыграл самого себя", - подумал Дивар.
109
В доке стоял оглушительный шум - грохотали вибромолоты, визжали приводы
монтажных манипуляторов. Доставленные ночью "ливиты" нуждались в некоторой переделке
и потому их опутали паутиной из стальных лесов, по которым, точно рабочие муравьи,
неустанно сновали механики.
- Где вы находите столько людей? - поинтересовался Ник. Они с Дзефирелли стояли на
балочном мосту, с которого Колин следил за тем, как продвигается работа.
- Во многих местах существует безработица. Даже среди толковых механиков, - пожав
плечами, ответил Дзефирелли.
- Это так, но вам ведь нужны верные люди. Те, кто держит язык за зубами.
- Чтобы держали язык за зубами? - Колин улыбнулся. - Это вовсе не обязательно, да и
невозможно, по большому счету. Когда в операции принимает участие больше пяти человек,
она перестает быть секретной уже через пару месяцев. А если больше десяти, секретность не
держится больше недели.
- Но вы же еще живы, сэр, - удивился Ник. - А ведь в ваших операциях задействованы
сотни человек в год. Нельзя же их всех ликвидировать?
- Почему же нельзя - можно. Но это нецелесообразно. - Дзефирелли вздохнул и, указав
на работавших внизу, пояснил: - Все эти ребята доставлены издалека и вернутся назад, как
только сделают свое дело. Может быть, потом ими кто-то заинтересуется и их вызовут для дачи
показаний. Однако к тому времени, когда кто-то из любопытных сделает какие-то выводы, я
уже буду далеко отсюда, разрабатывая новую операцию и привлекая новых исполнителей.
- Здорово, - покачал головой Ник.
- Да ничего особенного. Большинство свободных агентов погибает из-за своей лени. Им
начинает казаться, что они больше не делают ошибок, а стало быть, можно повторять какие-то
комбинации и плевать на проверки.
- Но есть же у вас и постоянные люди.
- Какие такие постоянные? - Держась за поручень, Колин с интересом уставился на
Ламберта. Он еще не привык к новому облику Ника и продолжал замечать в его поведении все
новые, незамеченные прежде черты.
- Помните девушку с Ловиса? Медсестру?
- Лили? Конечно помню.
- Она ведь была вашим штатным сотрудником?
- Она была сотрудником Второго Управления департамента федеральной безопасности.
Агентом которого я также числюсь до сих пор.
- Ну, значит, вы работали с постоянными агентами?
- Работал, но недолго. Агенты Управления сгорают, как мотыльки в огне. Не стала
исключением и Лили.
- Ее... убили?
- Убили, - с готовностью подтвердил Колин, непонятно чему улыбаясь. - Как сейчас
помню - восемь пуль из полицейского пистолета.
- Ее убили полицейские?
- Не знаю. - Дзефирелли, будто потеряв интерес к этой теме, снова оперся руками о
перила, наблюдая за работой механиков. - Смотри-смотри! - указал он Нику. - Видишь, краном
подвески потащили? Там, где придется работать этим "ливитам", условия очень жесткие.
Никаких ракет - только тупые, но надежные бомбы. Не знаю, Ник, кто ее убил, - произнес он,
неожиданно возвращаясь к прерванной теме. - Мы нашли ее в подвале, опоздав всего на
полчаса, и выглядела Лили так, что эти восемь пуль были для нее самым лучшим на тот
момент...
- Ее пытали?
- Да, они хотели, выяснить, что мне известно об одном нашем общем знакомом... Но
девчонка ничего не знала.
- Наш общий знакомый это... Хубер? - спросил Ник.
- Твоя голова неплохо соображает.
- Вы сделали все, чтобы я догадался, сэр, - улыбнулся в ответ Ник.
- И ты стал крепким орешком. Я даже теряюсь, пытаясь понять, что происходит у тебя в
голове, - признался Колин.
- Просто я закалился на крови. Когда видишь разделанного, словно бензопилой,
товарища, с которым разговаривал полчаса назад, поневоле учишься прятать сопли и слезы.
- Да, - согласился Дзефирелли. - А скажи, Ник, та война между хорошими и плохими
парнями, она действительно идет в таких огромных масштабах? Сам давно варюсь во всяком
дерьме, но это только я один - это мой выбор. А что делать людям, которые обязаны совать
башку в это пекло, хотят они этого или нет? Как все это происходит?
- Просто, - пожал плечами Ник. - Они рождаются с этим, и у них не возникает мысли о
какой-то другой доле. Война у них повсюду.
- Значит, мы еще счастливчики, - глядя в пространство, произнес Дзефирелли. - Мы
счастливчики потому что можем сказать себе: а пошло оно все... И спрятаться... Может, я и сам
когда-нибудь спрячусь.
- Это едва ли, сэр, - усмехнулся Ник.
- Почему ты так уверен? - удивился Дзефирелли.
- Потому что вы маньяк.
- Маньяк?! - Колин покачал головой, - Обидные вещи говоришь, Ники. Справедливые, а
потому обидные.
Ник с интересом смотрел на крупного, немного суетливого человека, который появился в
каюте Колина Дзефирелли. Бросив на Ламберта быстрый взгляд, Хубер что-то заподозрил,
однако Дзефирелли упорно не представлял Ника, занимая гостя другими разговорами.
- О'кей, Колин, - не выдержал наконец Хубер. - Познакомь меня сначала с этим молодым
человеком. Мне кажется, мы с ним где-то уже встречались.
- Едва ли, Эдгар, - возразил Дзефирелли. - Насколько мне известно, вы не встречались с
ним никогда. Это Ник Ламберт.
- Ник Ламберт?! - Хубер так сильно выпучил глаза, что, казалось, они уже никогда не
вернутся в исходное состояние. - Зачем, Колин? Зачем ты устраиваешь такие представления?!
- А в чем дело, дружище? - Дзефирелли сделал непонимающий вид.
- Но ты должен был предупредить меня. Ты же знаешь, какие у нас с Ником случались
обстоятельства! - Сказав это, Хубер смущенно посмотрел на Ника и развел руками: - Простите,
если можете, молодой человек. Тогда были совершенно иные условия...
- Не беспокойтесь, мистер Хубер. Это было уже давно, - успокоил его Ник.
- А в чем дело, друзья? Ну подумаешь - Эдгар хотел угробить молодого пилота, чтобы
получить приличную прибыль. Не за просто же так? За деньги.
- Прошу тебя, Колин, оставь это. Я чувствую себя подлецом. - Хубер замахал руками и
тяжело опустился на узкую койку.
- Ты чувствуешь себя подлецом по отношению к Нику? - продолжал наседать
Дзефирелли. - А как насчет меня, старого человека, у которого правое легкое на треть состоит
из синтетических альвеол? И все потому, что парень, которому заплатил денежки дорогой
Эдгар, всадил в меня разрывную пулю.
- Ты - другое дело, Колин. В те славные времена на тебя охотился каждый уважающий
себя человек. При этом никто особенно не надеялся на удачу. Тебе все было нипочем, и ты
подбрасывал в прокуратуру все новые материалы. Ты был шилом в заднице, Колин. А Ник - это
совершенно другое. Он был сущим ребенком, когда мой пилот Генри Аткинс впутал его в это
дело. А у меня не оставалось выбора. - Хубер посмотрел на Ника в упор и, прижав руки к
груди, произнес так, словно клялся: - У меня не было другого выхода, Ник.
- Ладно, мистер Хубер, забудьте, - отмахнулся Ламберт. - Как видите, я жив и здоров,
хотя вся команда конвоя погибла до последнего человека.
- Вы не поверите, Ник, временами мне эти люди даже снятся... - плаксиво сообщил
Хуберт.
- Ну, только не это, Эдгар! - воскликнул Дзефирелли. - Если ты еще начнешь жалеть
бездомных детишек, меня сейчас же стошнит, честное слово. Давай лучше о деле.
Получив наконец подтверждение того, что Фердинанд Блау назначен министром обороны,
резидент урайского разведывательного управления Гумай Эренвой потянулся в кресле и
взглянул на часы. Они показывали четверть седьмого.
"Время ранних птиц", - подумал Эренвой. Он вышел из-за стола и, разминая затекшие
члены, подошел к окну.
Внизу, подсвеченная первыми лучами оранжевого солнца, расстилалась равнина. С такой
огромной высоты пригородов Лидсбурга видно не было - они оставались где-то внизу, и
казалось, будто небоскреб стоит среди нетронутых природных красот.
Итак, дело сделано. Фердинанд прошел на ключевой пост в правительстве, и это немало.
Кевиши, конечно, уже понял, что допустил ошибку, однако Эренвой был уверен - этот
маленький тиран подстраховался.
Когда Фердинанд разберется с своими полномочиями, он доложит более подробно, какие
на него наложены ограничения.
Теперь Фердинанд. Появление его на Дижанейро здорово потрясло полковника Эренвоя.
Он и не предполагал, что когда-то встретится с "этими". По-другому он не мог их называть,
поскольку знал об этих существах очень мало.
Поначалу считалось, что это выращенные из пробирок дети от урайцев и янычар. Однако
позднее появилась информация о каких-то мутациях в пределах урайских популяций. Они
происходили в глубоком тылу Урайи, в местах, которые называли Неизученным Пограничьем.
Еще будучи слушателем специализированного колледжа, Эренвой знал об отделах в развел
управлении, которые работали именно в Пограничье.
Оставив живописную панораму, полковник вернулся за стол и позвонил Маленкову,
который также прибыл сюда с Онслейма ввиду происходящих здесь чрезвычайно важных
событий.
Маленков явился спустя минуту.
- Какие-нибудь вести от Фердинанда, сэр? - спросил он, проходя к свободному креслу и
осторожно в него садясь.
- Да, он принимает дела, - кивнул Эренвой, глядя на Маленкова. Несмотря на бессонную
ночь, тот выглядел довольно бодро. Леонард вообще был хорошим работником.
- Что ты о нем думаешь, Лео? - неожиданно спросил Эренвой.
- Я о нем ничего не знаю, - пожал плечами Маленков.
- И это плохо, - вздохнул полковник. - Они приходят нам на смену, а мы не знаем, чего от
них ожидать.
- Вы не доверяете Фердинанду, сэр?
- Я не доверяю всему, что не в состоянии понять до конца. - Полковник выдвинул и
задвинул несколько письменных ящиков.
- Что вы ищете, сэр?
- Сигареты. Фарбиндер наверняка хранит где-то пачку "Ченка". Он во всем подражает
мне, а стало быть, держит в столе сигареты.
Наконец поиски увенчались успехом, и довольный Эренвой показал Маленкову желтую
пачку....
- Хочешь? - спросил он.
- Нет, спасибо.
Полковник достал сигарету и прикурил от зажигалки, вмонтированной в старое
пресс-папье.
Втянув в себя ароматный дым, Эренвой выпустил его к потолку и, посмотрев на
Маленкова, спросил:
- Что предпримут примары, узнав о нашей победе?
- Первое, что приходит в голову, сэр, - это убийство Фердинанда.
- А второе?
- Убийство Фердинанда и Кевиши.
- Боюсь, это похоже на правду. - Эренвой снова выпустил к потолку дым и проследил,
как сизую струйку затянуло в кондиционер. - Западнее Лидсбурга, в лесном массиве были
замечены какие-то люди, сопровождавшие ракетную установку типа "риппайд". Думаю, они
попытаются прихлопнуть Фердинанда прямо в его новом кабинете.
- Можно ли как-то остановить их?
- Конечно можно. На Дижанейро к каждому деревцу приставлен лесничий, а значит,
можно подобраться к ним в любой момент. Но нужно ли это делать? Проще предупредить
Фердинанда.
- Вы не против помутить здешнюю воду, сэр? - догадался Маленков.
- Не против, - согласился Эренвой. - Я выполню соглашение с Кевиши и дам ему
средства "невидимой связи", как он сам изволит выражаться. Пускай схватится с примарами, а
мы тем временем подготовим ему замену.
На столе зазвонил телефон. Эренвой снял трубку и в первую секунду не понял, с кем
говорит.
- Этот номер дал мне Дивар Кевиши... - произнес мелодичный женский голосок,
насыщенный чувственным придыханием.
- О! - только и сумел произнести Эренвой и, быстро выпрямившись в кресле, затушил
сигарету о подставку для календаря.
- Мисс, я слушаю вас. Меня зовут Джо Козинский, и я большой друг Дивара.
- Дивар говорил мне, - прочирикала телефонная трубка, и закаленный полковник Эренвой
почувствовал на затылке приятное покалывающее тепло, которое волной мурашек побежало
вниз по спине.
- Брат говорил мне, что вы... - девушка говорила немножко заторможенно, но это только
добавляло очарования ее нежному голоску, - что вы дадите мне денег... компенсацию...
- Сущая правда, мисс Кевиши. Сущая правда, - поспешил заверить Эренвой, невольно
представляя полуоткрытый ротик Лайлы и ее полные сочные губы.
- Тогда, может быть, вы приедете к нам с братом... В лес, как я это называю... - Лайла
позволила себе засмеяться, и Эренвой, сам того не замечая, расплылся в умильной улыбке.
Маленков наблюдал за ним с нескрываемым удивлением.
- Часиков в пять вечера вас устроит? - спросил Эренвой и, взглянув на Маленкова,
добавил: - Я приеду со своим другом Лео.
- Э-э... Лео?! - переспросила Лайла, и полковник Эренвой услышал, как громко бухает его
сердце.
- Да, мисс. - Голос Эренвоя прозвучал хрипло, и это также не ускользнуло от внимания
Маленкова.
"А старик-то - того, сдает позиции, - сказал себе Леонард. - Эта баба плавит его, как
рамштадский сыр".
- О да, мисс, мы обязательно будем... И вам того же!
С этими словами Эренвой положил трубку, но идиотская улыбка еще целую минуту не
сходила с его лица.
- Кто это, сэр? - ради приличия поинтересовался Лео.
- Кто это? - Полковник хохотнул и, достав из пачки еще одну сигарету, с наслаждением
закурил. - Это одна из самых опасных сучек на всем Дижанейро, дорогой Леонард! Умницу
Фарбиндера она сожрала играючи.
- Кто Фарбиндер и кто вы, сэр, - бросил Лео пробный шар.
- Я тебя понимаю, - согласился Эренвой, делая частые глубокие затяжки, - но если
честно, я тоже ее боюсь. Поэтому и сказал, что приеду с тобой...
Снова позвонил телефон. Эренвой сложил губы трубочкой и ответил:
- Алле-о-у...
Однако это было очередное тревожное сообщение. Лицо полковника тотчас приобрело
замкнутое выражение.
- Так... Так... Так... Где? Понял.
Положив трубку, он посмотрел на Маленкова:
- На востоке, возле глиняного карьера, заметили еще один ракетный расчет.
- А скольких еще не заметили, - добавил Лео.
- Вот именно, - согласился Эренвой и со значением поднял кверху палец. - Какой из
этого следует вывод, Леонард?
- Не знаю, сэр, - честно признался тот.
- Что в семнадцать-ноль-ноль мы с тобой в любом случае отправимся в гости к мистеру
Кевиши.
- О-о, - вырвалось у Лео. Поведение начальника вызывало у него явные опасения. - Но
заметьте, сэр, когда она вам позвонила, еще не было семи! Где вы видели шлюх, которые так
рано встают?
- Нигде, - просто ответил Эренвой. - Но я знал немало особ, которые не ложатся раньше
восьми. Эта пигалица одержима игрой в рулетку. Для нее не существует ночи или дня.
Судно повернулось вокруг своей оси, и свет фиолетового Ихтиоса полоснул по кабинам
прилепившихся к подвескам "ливитов".
Пилот номера "38975" поморщился и опустил на глаза фильтр. Его напарник из номера
"38920" негромко выругался в эфир, не понимая причин такого странного маневра.
- "Омега-девять", до контрольной точки четыре минуты. Приготовьтесь...
"Ясен хрен, что четыре минуты, - пробурчал Чарли Эванс себе под нос. - Раз Ихтиос
рядом, значит, до Онслейма рукой подать".
- Лун, мы приехали, - сообщил он своему товарищу, который пару минут назад ругался в
эфире.
- Я понял, Чарли, - послышалось в ответ.
Желтоватый шар Онслейма становился все отчетливее, на нем стали различаться
"мраморные прожилки" - так выглядели вязкие облака, находившиеся в верхних слоях
атмосферы.
"И учти, если проколетесь, я вам не помощник", - вспомнил Чарли напутственные слова
Дзефирелли.
"Он нам не помощник, а на подвесках шаром покати - ни одной бомбы", - в который раз
посетовал Чарли. Он терпеть не мог кататься впустую, когда истребитель не имеет в пушках ни
одного снаряда, не говоря уже о каскадных ракетах.
"Как будто голый на городской площади", - нашел Чарли подходящее сравнение. Ему
часто снился этот дурацкий сон, когда он идет по Бринской плошади безо всякой одежды, а
вокруг полно туристов, которые его фотографируют и кричат... Что они кричали, Чарли уже не
помнил.
- Контрольная точка, парни. Счастливого пути... - прозвучал голос учетчика. Щелкнули
убравшиеся внутрь судна стойки, пружины компенсаторов оттолкнули "ливиты" от
судна-носителя.
- И вам того же, - машинально ответил Эванс и дал тяги дремлющим движкам.
Хорошо отлаженный "ливит" рванул вперед, и следом за Чарли погнал свою машину Луц
Мейерхольд.
Онслейм стремительно приближался. Опоясывающие планету сети безопасности
предупреждали потенциальных нарушителей разноцветными проблесковыми маячками.
- Как на День Независимости, Чарли, - сказал Мейерхольд.
- Да ну их в задницу, такие празднички, - буркнул в ответ Эванс и, переключив волну,
уже совершенно другим голосом, пробубнил: - "Омега-девять" - на базу Коронтадос... Как
слышите, застава?
- Слышим хорошо, - отозвалась "застава". - Красный код подтверждаю, однако мне о вас
ничего не известно, ребята.
- Неизвестно? - переспросил Чарли, представляя себе лысоватого парня в расстегнутом
кителе. По виду он, конечно, тупой мерзавец, но стоит ему не отключить автоматику, и привет
- собирайте нас частями.
- Да, неизвестно, - подтвердил пограничник.
- Ну тогда мы подождем, пока командиры с вами свяжутся... Давай координаты
"отстойника", - потребовал Чарли.
Он прекрасно знал о проблемах пограничных застав и давил на их самые больные места.
Ведь чтобы предоставить "ливитам" персональные траектории, требовалось произвести
нешуточные расчеты. Теоретически пограничные станции должны были делать их сами, однако
реально подобные расчеты производились в специальных центрах. Да и не так часто
требовалось предоставить "отстойник".
- Чего замолчал, "застава"? - поинтересовался Чарли.
- Да подожди ты!
Эванс улыбнулся. Он примерно догадывался, что сейчас происходит на специальных
линиях связи.
- Прошу прощения, сэр! - кричал неумытый парень в расстегнутом мундире. - Два
"ливита" требуют "отстойник" - что мне делать?
- Ну так дай им "отстойник", - недовольно проскрипел лейтенант, которого оторвали от
карточной игры.
- Так его же еще считать нужно! Тут на орбитах двадцать тысяч спутников! Одна ошибка,
и мы с вами на двадцать лет за решетку!
- Ты что мелешь, придурок?! - возмутился лейтенант.
- Ну так что же мне делать?
- Неужели никакой сопроводительной информации на них нет?
- Нет информации. "Красный пропуск" прошит, а информации никакой.
- Чего им надо?
- В Коронтадос хотят.
- Ну и пусть валят в свой Коронтадос. Посмотри у них "пузо", если пустые, пусть идут...
- А если нет?
- Если нет, связывайся со мной, - тяжело вздохнув, ответил лейтенант. - Будем
принимать решение.
Получив распоряжение пройти на малом ходу возле иллюминаторов пограничной
станции, Чарли и Луц не заставили себя долго упрашивать.
Истребители продемонстрировали пустые подвески, и на этом пограничный контроль был
пройден.
Выбрав одно из свободных от спутников "окон", машины скользнули вниз, оставляя за
собой прозрачно-серебристые полосы выхлопов.
- Давно я не делал ничего подобного, - признался Луц, используя ближнюю линию связи.
- Правда? А внизу океан, - напомнил Чарли. - На Онслейме водятся самые поганые из
ракушечных акул.
- Ну и скотина ты, Чарли.
- О да, дружище! - перекошенное от старых ожогов лицо Чарли расплылось в довольной
улыбке. Он любил поддевать товарища разговорами об акулах. Луц болезненно на это
реагировал, поскольку однажды на Лензбере во время маневров горел и катапультировался в
морской канал, кишевший настоящими полосатыми мамбами.
Когда подоспел спасательный катер, несчастный Мейерхольд имел десяток рваных ран,
однако продолжал отбиваться коротким ножом.
И тем не менее Чарли шутил на эту тему, потому что они с Луцем жили в ином мире с
собственной этикой.
- "Мелисса", ответьте "Омеге-девять"... - позвал Чарли, но ему никто не ответил. До
наводящего пункта было слишком далеко.
- Еще на три тысячи вниз, Луц, - сообщил Эванс, и обе машины начали спускаться,
пробивая слой фиолетового тумана, который, по странной прихоти природы, повторял
поверхность морского дна.
- Тридцать градусов влево - аэробус "Фриддок"! - сообщил Луц.
- Ты меня дразнишь, Мейерхольд, - отозвался Эванс и положил руку на бесполезный
сейчас пусковой джойстик. Они с Луцем летали в паре очень давно, и им случалось выполнять
всякие задания. Был среди них и один набитый пассажирами "Фриддок". Аэробус продолжал
следовать своим коридором, и Чарли лениво подмигнул его пузатому силуэту.
- Я "Мелисса"... Вижу вас.
- О'кей, "Мелисса". Мы готовы
...Закладка в соц.сетях
