Жанр: Научная фантастика
Счастливая звезда (Альтаир)
...воображение Левы Усикова уже нарисовало картину, как всепроникающая краска
проходит вместе с водой сквозь километры любого грунта. Вот она проступила
бледной зеленью у основания будущей плотины. Рядом просочилась вода,
окрашенная в малиновый цвет. Бьет чернильно-лиловый ключ. Можно сразу
узнать направление, откуда пришла вода. Краска уже не вызывала у Левы
неприятного чувства. Он с удовлетворением поглядывал на себя в зеркало:
малиновый оттенок постепенно исчезал.
С утра шел дождь, сейчас выглянуло солнце, "о Леве и его друзьям не
хотелось уходить из каюты. За разговором дежурный Усиков чуть было не
пропустил передачу с "Альтаира".
По экрану сиротливо пробегали одинокие искорки. Вероятно, помехи от
звонков. Лева недовольно покосился на белую кнопку возле двери. Но вот
искорки исчезли. Сверху вниз ползли линии, медлительно-равнодушные,
похожие на тонкую шелковую пряжу.
Пять минут прошли. Профессор в последний раз взглянул на экран и
незаметно исчез из каюты. Пусть ребята погорюют, может, чего и придумают.
Советовать трудно.
Митяй безнадежно вздохнул и попросил Усикова переключить телевизор на
волну, на которой когда-то передавался "бред собачий". Нельзя ли снова
принять передачу из этого страшного мира? Надо же, в конце концов,
выяснить, где он находится и чем все это дело пахнет! Мистика какая-то, а
не наука. Митяй ненавидел непонятное.
Пришлось заменить антенну. Лева сбросил тапочки, встал на диван и
потянулся за антенной, лежавшей на полке. Женя будто очнулся, улыбнулся
Леве и, приподнявшись на носки, спокойно снял антенну, похожую на большие
грабли, сделанные из посеребренных трубок.
Маленький Лева недовольно сморщил нос. Нечего кичиться своим ростом.
Сам бы справился, без посторонних.
В окне каюты голубело небо. Опустили жалюзи. Сразу стало темно. Тусклый
экран слабо освещал лица студентов, склонившихся над чемоданом. В прошлый
раз передача принималась на последних делениях шкалы. Сейчас здесь ничего
не было, и Лева перестроился на другую волну.
- Женечка, покрути антенну, - попросил он, - достань воробушка.
Подняв руки к потолку, Журавлихин вертел прутья антенны. Вся сторона
закреплялась на шарнире от фотоаппарата, поэтому положение антенны можно
было изменять в разных плоскостях.
- Стой! - прошептал Лева и еще ниже наклонился над экраном.
Ярким белым светом горел прямоугольник. Казалось, что в чемодане
открылось окошко в мир. В небе плыли пышные облака, с земли поднимался
дрожащий туман. Постепенно начали вырисовываться контуры.
Умелый оператор, Лева Усиков убрал и облака и туман. Экран потемнел,
появились тонкие линии и, словно на заштрихованном фоне, люди. В этом
никто не сомневался. Люди в одежде, похожей на обычную. Правда, пиджаки
чаще всего клетчатые. Шляпы странно примятые, заломлены набекрень, ботинки
на толстой подошве, вроде слоеного пирога. Но это вс„ мелочи. На экране
жили обыкновенные люди.
Изображение передвинулось, и тут Лева Усиков несколько усомнился:
обыкновенные это люди или под стать остроголовым?
Передача как будто бы шла со стадиона. Глаз телекамеры скользил по
рядам зрителей. Вот аппарат показал крупным планом существо женского пола.
На голове вместо шляпы клетка, сплетенная из прутьев и украшенная бантами.
Но что это? В клетке птицы, живые, прыгают по жердочкам.
"Бывает, - философски решил Лева. - В любом мире существуют сумасшедшие.
Сейчас ее увезут".
Он убедился в ошибке, когда объектив аппарата переместился дальше по
рядам. Шляпа-клетка не привлекала внимания зрителей, - вероятно, дело
привычное. Лева заметил еще двух женщин с живыми птицами на голове.
Но чем заинтересованы люди? Что им показывают? Они взволнованы -
кричат, спорят между собой.
- Где же звук? - раздраженно спросил Митяй и потянулся к ручке
настройки.
Шарил он по всему диапазону, но звука, как и в прошлый раз, не было.
Зрители вели себя, мягко выражаясь, довольно экспансивно. В пятом ряду,
у самого прохода, началась драка. Два солидных "болельщика", как мысленно
называл их Лева, вцепились друг в друга и покатились по ступенькам
амфитеатра.
Человек с голым черепом яростно размахивал тростью, отбиваясь от
соседей. В пылу самозащиты ударил по шляпе-клетке. Лопнули прутья, птицы
взмыли к небу. Дама с искаженным от гнева лицом присоединилась к
атакующим, протягивая цепкие пальцы прямо к Леве.
Он невольно отшатнулся и, подняв голову, посмотрел на антенну. Гребень
ее указывал вверх. Действительно, что-то странное получается. Спортивная
передача с другой планеты?
Митяй воспринимал эту картину довольно равнодушно, уверенный, что видит
просто сумасшедших болельщиков футбола, которые, что греха таить, и у нас
иногда решают споры кулаками. Петухов разнимают, ведут в милицию, где
делаются соответствующие выводы. А здесь будто так и надо. Показали бы
соревнования по штанге - зрелище спокойное, солидное.
Но откуда идет передача? Впрочем, шут с ней, пусть хоть с Марса. Все
равно загадка. Или скорее уравнение со всеми неизвестными. Подставлять в
него нечего, кроме мнимых величин.
- Вот и ты, Левка, такой же азартный, - сказал Митяй, постучав пальцем
по лысому черепу маленького человечка с палкой. - Надя рассказывала,
видела тебя на экране.
Усиков ничего не ответил, вспомнив, как могло бы выглядеть со стороны
его поведение на стадионе. Кстати, а что ж тут особенного? Активное
выражение чувств, но вполне приличное.. Не то что эта драка! Пусть хоть
весь мир смотрит.
Женя в мучительном раздумье морщил лоб, ладонью разглаживал глубокие
борозды, стараясь успокоить себя, собраться с мыслями. Можно допустить
кажущиеся несообразности в науке. Пройдут долгие годы, прежде чем
разрешится какая-нибудь непонятная загадка, скажем, в поведении
ультракоротких волн. Однако никому не придет в голову искать загадки в
поведении человеческого общества. Культура его складывалась веками. Что
могло случиться на стадионе? Почему люди озверели? Неужели азартное
зрелище заставило их лупить друг друга? Почти все ряды принимали участие в
потасовке.
Но даже не это удивляло Журавлихина. Кому нужно показывать безобразную
драку? Неужели телезрителям это доставляет удовольствие?
- Ну, довольно! - Не выдержал Усиков, как бы обращаясь к невидимому
оператору у телекамеры. - Смотреть противно. Давай поле!
Хотелось посмотреть кусочек, судя по всему, очень острой спортивной
игры. Иначе чего же волнуются болельщики?
Трибуны успокаивались. Дама подняла сломанную клетку. Человек с
блестящим черепом зажимал платком разбитый нос, растерзанные зрители,
поправляя галстуки, искали потерянные в свалке шляпы, дамские сумки,
трости.
Оператор, будто выполняя желание Левы, повернул объектив телекамеры. На
экране появился толстый, как тюфяк, ковер. На нем еще никого не было.
Зрители ждали. Митяй прилип к экрану. Кроме штанги, он интересовался
классической борьбой, и понимал, что сейчас последует.
Вышли два мускулистых борца. Один - совсем маленький, другой - длинный,
похожий на копченого угря, тело его жирно лоснилось. Подали друг другу
руки, все как полагается, а потом на ковре стало твориться что-то совсем
непонятное. Дикой кошкой бросился маленький борец на соперника, зубами
вцепился в плечо. Тот схватил его за ногу, стал выворачивать. Длинный
бросил маленького на ковер и потащил за волосы. Малыш изловчился,
вывернулся и ударил противника ногой в подбородок. Пострадавший злобно
выплюнул крошево зубов и схватил малыша за горло.
На трибунах ликовали. Какая-то дама в сбившейся набок шляпе широко
раскрывала огромный накрашенный рот, - вероятно, кричала, чтобы длинный
скорее прикончил малыша.
Но малышне сдавался. В конце концов, он ударам в живот победил
противника, тот отлетел за ковер и рухнул, как телеграфный столб.
Маленький схватил его за голову и стал ударять ею по утрамбованной
площадке.
Лева не выдержал, рука его непроизвольно потянулась к выключателю.
Щелчок - и экран погас.
За окном послышался тихий плеск, девичий смех, чьи-то веселые голоса.
Теплоход приставал к дебаркадеру.
Все это немного успокоило Леву. Он на родной земле, среди добрых и
хороших людей. А телевизор показывал сон, чудовищный, нелепый сон. От него
никак не опомнишься...
Журавлихин не осуждал Леву: хорошо, что выключил. Он представлял себе
борьбу зверей в джунглях. Вероятно, страшное зрелище - тигры, катающиеся в
смертельной схватке. Но что может быть отвратительнее, чем поединок
истекающих кровью людей, которые душат и грызут друг друга на глазах у
своих веселых собратьев? Осклабившись, ходит судья, смотрит на часы,
опасаясь, как бы это интересное зрелище не кончилось раньше времени.
Женя помнил историю. Человечество уже давно отказалось от кровавых
зрелищ. Когда-то в древнем Риме кровь лилась на арене Колизея. Голодные
львы терзали людей. Бились гладиаторы. Проходили века, росла культура, но
еще оставались тореадоры, им давали право всенародно резать быков.
Были петушиные бои - тоже зрелище с кровью, - но и о них скоро забыли.
А теперь, во второй половине двадцатого века, Журавлихин и его друзья
увидели самую омерзительную кровавую забаву, когда-либо придуманную
мыслящим существом.
- Очухался, Тушканчик? - спросил Митяй. - Можно включить?
Усиков минутку помедлил.
- Противно. Ночью спать не будешь.
Митяй посоветовал другу проветриться, пока идет страшная передача. Надо
же узнать - откуда она? Лева решил остаться: паука требует жертв.
Телевизор включили вовремя. Борьба закончилась. На носилках вытянулось
длинное вздрагивающее тело. Победитель мог идти сам, но шел, еле ковыляя,
его поддерживали под руки. Вслед летели букеты и апельсины.
...Беговая дорожка. На старте несколько десятков женщин в белых чепцах.
Все они выстраиваются с детскими колясками.
Старт дан. Толкая впереди себя коляски, женщины бегут. Кто-то задевает
соперницу колесом, она падает. На нее наезжает другая. Вот две женщины не
могут расцепить коляски, с силой рвут их, колеса ломаются...
Соперницы с плачем бросаются друг на друга. Зрители хохочут,
размахивают руками - им весело.
Новый забег. На стартовой черте инвалиды с костылями. Все одноногие.
Глаз аппарата скользит по голодным, измученным лицам.
Опять веселые трибуны. На экране пистолет стартера. Легкий дымок. Старт!
Люди бегут, падают. Ломаются костыли. Скачут одноногие...
Журавлихин задохнулся от боли и гнева.
- Нельзя этого смотреть! Нельзя! Стыдно!
- Черт с ней, с наукой! - решительно сказал Митяй и выключил телевизор.
Глава 6
ЗОЛОТЫЕ ЗАЙЦЫ
"Поисковая группа" была еще очень далека от цели. Вот уже несколько часов
"Альтаир" не заявлял о своем существовании и в положенные ему пять минут
ничего не показывал, безмолвствовал.
Женя Журавлихин, на правах старшего в группе, собрал "чрезвычайный
совет". Развернули на диване карту и стали обсуждать причины столь
тревожного молчания "Альтаира".
Расчеты Митяя показывали, что аккумуляторы не могли разрядиться. Недели
две они еще будут работать. По твердому убеждению Левы, чемоданный
телевизор тоже был в порядке. Значит, техника не подводила, а виновата...
природа.
Лева сформулировал это предположение не совсем точно. Надо было
пояснить, что условия распространения ультракоротких волн на участке от
Казани до Куйбышева оказались невыгодными. На пути радиолуча находились
высокие холмы, сквозь них он пробиться не может.
Скептически настроенный Митяй предполагал самое худшее:
- Где-нибудь стали выгружать ящик, да и шмякнули об пол. Будь здоров!
Лева замахал на него руками.
- Придумал тоже! Мрачный юмор у тебя, Митяй.
- А я что? Я трезво смотрю на вещи.
- Смотри, да помалкивай. Нечего нам мозги засорять.
- Они у тебя с самого рождения такие.
Пришлось вмешаться Журавлихину.
- Отставить! - властно приказал он и сам удивился, откуда у него в
голосе появились повелительные нотки.
- Правильно, - поддержал его Лева. - Теперь... это самое... прикажи
Митяю панику не разводить.
Митяй посмотрел на него снисходительно. Ишь ты, какой прыткий! Недавно
ходил, словно в воду опущенный, а как получил нормальные штаны, задаваться
стал. До чего же люди бывают неблагодарными!
Внимательно изучили профили на карте. Ничего не поделаешь, Лева прав.
Волга в этих местах извилиста. Вполне возможно, что теплоход с
аппаратом находится сейчас где-либо у Тетюшей. Расстояние до этой пристани
не очень большое, но правый берег высок, он забирает, или, точнее,
поглощает, всю радиоэнергию "Альтаира".
В заключение Журавлихин категорически отвел пессимистическое
предположение Митяя. Во-первых, аппарат достаточно прочен; ребята
потрудились на славу, делали на совесть, а не на живую нитку, Во-вторых, в
упаковочном ящике закреплены прокладки из губчатой резины, они смягчают
даже самые сильные удары...
- А в третьих, - решительно заявил Женя, разглаживая карту, - если бы
мы всерьез думали о печальном прогнозе Митяя, то вернулись бы обратно с
первым теплоходом. Когда не веришь в успех, ничего не получится...
Истина!
Митяй это тоже понимал. Но почему бы, скажем для ясности, не
рассчитывать на трагический случай? Несомненно, и он, Митяй, воспринял бы
окончательную потерю "Альтаира" лишь как трагедию, как стихийное бедствие.
Но и к этому надо быть готовым. Мало ли что может стрястись?
Разобьется ящик, или упадет в воду, или спрячут его в подземный склад,
откуда радиоволны не проходят. Да всего можно ожидать...
По предложению Левы Усикова "чрезвычайный совет" поисковой группы
достойно осудил злостную вылазку маловера Митяя Гораздого и предложил ему
серьезно задуматься над своим поведением.
А Митяй и не возражал. Он, конечно, задумается, но выводы для его
друзей будут неутешительными. Если Левка еще раз выкупается в малиновом
сиропе, Митяй палец о палец не ударит, а Жене... придется искать другого
почтальона.
В кармане Митяя похрустывало письмо. Адресовано оно было Журавлихину до
востребования. Летело авиапочтой. Но не это главное. Кто его отправил на
казанскую пристань, он пока еще не догадывается.
Одно письмо, из комитета комсомола, Журавлихин уже получил. Митяй сам
вызвался зайти на почту, взял у него паспорт и посоветовал не вылезать из
каюты. Некоторым товарищам жидкого здоровья ходить по дождю абсолютно
противопоказано.
На почте Митяю выдали два письма. Он не мог не поинтересоваться
обратными адресами, из-за чего пришел к выводу, что девушкам, желающим
сохранить в тайне свою переписку, никогда не следует посылать заказных
писем. В этом случае на конверте придется ставить свой адрес и фамилию.
Найдутся любопытные друзья, вроде Митяя, и, заметив под чертой знакомую
фамилию, скажем, Нади Колокольчиковой, заставят смущенного адресата
краснеть, и неизвестно в чем оправдываться.
Так и получилось. Белое письмецо с тонкой сиреневой каемкой Митяй, не
дожидаясь конца заседания, насмешливо щурясь, передал Журавлихину.
Председатель "чрезвычайного совета" мельком взглянул на конверт и,
зардевшись до ушей, сразу сложил свои полномочия. В таком состоянии он не
мог председательствовать.
Лева Усиков почувствовал не совсем обычное и спросил по наивности:
- Неужели от Пичуева?
Он удивился столь быстрому ответу из Москвы. Ведь только вчера послали
телеграмму о рекордном приеме телевизионного передатчика из лабораторий
Пичуева. Надю было видно прекрасно.
Журавлихин в нерешительности вертел письмо, почти физически ощущая, как
две пары нетерпеливых глаз сверлят конверт насквозь.
- Да, из лаборатории, - как можно равнодушнее ответил он, но,
встретившись с глазами Митяя, добавил: - От Нади. Вячеславу Акимовичу не
до нас.
Последнее замечание служило как бы оправданием, что письмо прислано
Надей, а не руководителем лаборатории, однако даже доверчивый Лева не
принял его всерьез. Странно ведет себя Женечка. Чего он медлит?
А Женя смутился еще больше. Готов был провалиться сквозь пол каюты,
только бы остаться наедине с Надиным письмом и, главное, не чувствовать на
себе испытующих глаз друзей.
Чтобы как-то собраться с мыслями, Журавлихин рассматривал штемпель
авиапочты, даты и номера почтовых отделений, но видел только одну ласково
звенящую фамилию Нади рядом с ее домашним адресом. Вспомнил ночь на
берегу, у маленькой пристани, когда рвал письмо. Клочки его плыли по
черной воде, как крупные нетающие снежинки. Значит, Надя написала первой,
и это особенно волновало Журавлихина.
Конверт был из плотной бумаги. Неповинующимися пальцами Женя старался
вскрыть письмо, но бумага казалась пергаментом, выделанным из кожи.
Друзья сочувственно смотрели на Журавлихина, и каждый из них понимал,
что предложить свои услуги по меньшей мере бестактно, Женечка не выпустит
драгоценность из рук. Наконец он вынул из конверта сложенный в несколько
раз большой лист. К удивлению и Левы и Митяя, он был похож на подробную
анкету, разлинован на отдельные графы, вопросы напечатаны на машинке.
Журавлихин пробежал их глазами и, сдерживая невольный вздох, протянул
Митяю.
Это был перечень вопросов к телезрителям. Начались новые
экспериментальные передачи. Так вот, Институт электроники и телевидения
просит ответить на вопросы о дальности и качестве приема. Вверху
вопросника адресованные Журавлихину несколько строк, в которых Надя
сообщает о личной просьбе Пичуева следить за опытными передачами. Вот и
все.
Митяй пожалел, что задержал письмо. Час назад загадка феноменальной
дальности Московского телецентра была бы разрешена. Впрочем, нет пока еще
ничего неясного. Экспериментальные передачи Института электроники и
телевидения должны были приниматься далеко, иначе зачем же присылать
вопросник в Казань? Но каким же путем достигнута эта дальность?
Буквально становятся на голову привычные Митяю представления о
телевидении, рушатся законы поведения ультракоротких волн. Все это никак
не укладывалось в сознании. Студент-отличник, ему уже давно были известны
строгие и проверенные формулы распространения радиоволн. Он их, если так
можно сказать, глубоко прочувствовал, причем творчески, экспериментально.
Формулы казались ему живыми и, главное, абсолютно справедливыми, особенно
после испытаний разных передатчиков в поле, в лесу, в городе. Все
получалось как надо, как в учебнике, - и вдруг такая неожиданность!
- Чуть-чуть проясняется, - задумавшись, проговорил Лева. - А как же...
это самое... псы во фраках и остроголовые? Мне помнится, я не встречал
их у Нади в лаборатории.
- Двадцать копеек, - недовольно буркнул Митяй.
Так оценивал он Левкины потуги на остроумие. "Словечка просто не
скажет, все с ужимкой. Проясняется... Вот чудак человек, голова - два уха.
Где он ясность нашел? - Митяй укоризненно глядел на Леву. - Наоборот,
теперь уже все перепуталось, академики не разберутся. Теория вверх ногами
поставлена, а для Левки шуточки".
В письме из комитета комсомола говорилось, что "Альтаир" будут искать
не только трое студентов, но и некоторые радиолюбители Поволжья. Комитет и
студенческое научное общество обратились в радиоклубы разных городов с
просьбой к любителям, занимающимся ультракороткими волнами, установить
радионаблюдение за путешествующим "Альтаиром". На своих приемниках они
должны слышать ежечасные пятиминутные передачи. Правда, не всегда микрофон
будет улавливать разговоры или шумы, но что передатчик включен и работает,
опытному любителю убедиться нетрудно. Высоко поднятая антенна и
чувствительный приемник позволят услышать "Альтаир" на расстоянии в
несколько десятков километров.
К сожалению, волна "Альтаира" была очень коротка и таких приемников в
Поволжье мало. Редкие любители строили их для себя. Однако сделать их
легко, и два радиокружка в городских Домах пионеров уже откликнулись на
просьбу московских студентов. Конечно, надо помочь, приемники будут
собраны за два-три дня. Возможно, что кому-нибудь из дежурных операторов и
удастся определить местоположение "Альтаира", о чем мгновенно будет
сообщено в местный радиоклуб. Ну, а уж там бывалые радисты как-нибудь
сговорятся с Московским радиоклубом. Дело простое.
Журавлихин искренне обрадовался этому сообщению и даже позабыл о другом
письме, то есть о своих личных неприятностях. Вероятно, Надя обиделась,
потому что он не подает о себе весточки, а девичья гордость не позволяет
ей написать первой. Прислала вопросник - хватит, понимай, как знаешь.
В этих серьезных и очень тонких делах Женя решил разобраться сегодня
же, но не так, накоротке, а на свободе. Сейчас все его внимание было
поглощено письмом из комитета. В самом деле, правильно решили ребята,
обратившись к коллективу. Что могут сделать три студента, посланные
вдогонку за аппаратом, даже если он показывает берега и пристани?
Радиолюбителям-волжанам, знающим каждый поселок, каждое судно на своей
реке, достаточно услышать название городка, деревни или теплохода, как
любой из них, сопоставив все эти данные, может догадаться, где сейчас
плывет теплоход с "Альтаиром", чего до сих пор студентам не подсказали ни
карты, ни путеводители. "Прекрасное решение! Молодцы ребята!" - подумал
Женя о своих московских товарищах, с легким сожалением, что не он это
предложил.
Когда же он высказал свою радость Митяю и Леве, то почувствовал, что
они никак не разделяют ее, молчат.
Митяй устало закрывал глаза, будто ему очень хотелось спать (сегодня
встал чем свет, веки не расклеишь). Лева откровенно выражал свой интерес к
тому, что делалось за окном каюты. А там ничего примечательного не было:
серо-голубое тусклое небо и вода, разделенные узкой шероховатой чертой
берега.
- Глубокая мысль! Настоящее понимание! - восхищался Женя. - Вы, чудаки,
не представляете себе, что из этого дела получится, - Он уперся руками в
узкий столик каюты, принимая позу привычного докладчика. - Основная суть
не только в помощи коллектива. И на Волге и в других местах страны
любителям нужно изучать ультракороткие волны, которые используются во
многих отраслях нашего хозяйства... Им нужно...
- Погоди, - перебил его Митяй. - Мы знаем, что им нужно. Ты скажи, что
нам теперь делать.
Женя поспешно убрал руки со стола и опустился на диван.
- Как что? Я говорил насчет радиолюбителей. У них появится спортивный
интерес к ультракоротким волнам. Действительно, каждому приятно найти
путешествующий передатчик. Ведь это вроде технического соревнования.
Ради такого дела стоит построить приемник. Ну, а мы обязаны тоже
искать...
- Тебе, Женечка, хорошо, ты чистенький, ни в чем не виноват, - наконец
высказался Лева со всей откровенностью. - Кто должен найти аппарат?
Усиков и Гораздый, презренные растяпы, или это самое... пионер Ваня
Капелькин?
- Найдет и утрет нос вполне взрослым мужикам, - горько усмехнувшись,
заключил Митяй.
Журавлихин рассердился, что с ним случалось редко, и шлепнул ладонью по
дивану.
- Вы что же, славу не хотите делить с этим... как его... Капелькиным?
- Сказал тоже... слава! - лениво отмахнулся Митяй. - Не до жиру, быть
бы живу. Ты думаешь, нам приятно, поджав хвост, возвращаться к ребятам?
- Эгоизм чистейшей воды, - так определил Женя повеление своих друзей.
Но в голосе его прозвучала некоторая неуверенность, чем и
воспользовался Усиков.
- Конечно, - согласился он, - пришпилить ярлычок нетрудно. Мало того,
что мы сами себя поносим последними словами, ты еще нас донимаешь.
Соревнование, говоришь? Пожалуйста! Мы разве... это самое... против?
Но, Женечка, милый, - ласковым хитрецом прикинулся Лева, - если
разобраться по-человечески, кто должен победить в этом соревновании?
Пострадавшие радиозубры или мальчонка, слепивший за два часа приемник на
фанерке?
- Ну ладно, пусть зубры. - Женя отвернулся к окну. - Вам предлагают
помощь, а вы спорите, кто первым разорвет ленточку на беговой дорожке.
- От помощи не отказываемся, - заярил Митяй, причесывая свою жесткую
шевелюру, - но ты должен понять, что для нас это не спорт, а дело чести.
Журавлихин не возражал, уверенный, что прежде всего важна конечная цель,
то есть найти "Альтаир", а кто это сделает, не столь существенно. Если в
поисках примут участие многие любители - прекрасно. А если его найдут
виновники всей этой истории, то лучшего и желать нельзя.
В окно каюты заглянуло закатное солнце. Лева первым вышел на палубу. За
ним лениво поплелся Митяй. Он все еще беспокоился за исход "технического
соревнования", отчего был скучен и мрачен. Журавлихин задержался в.
каюте. Ему было приказано надеть пальто - вечер сырой.
Теплоход шел Жигулями. Известковые, слоистые горы подступали к самой
воде, точно сделанные из пастилы, так называемой "бел„вской", кремового
цвета с коричневыми прожилками, Лева любил ее с детства. Но первое
впечатление обманчиво. Горы были многоцветными, слои не только коричневые,
а и голубые, кирпично-красные, золотистые.
Скалы, озаренные солнцем, как бы светились изнутри. Они нависали над
водой, готовые сорваться вниз. А чуть выше шумели ели, березы поднимались
из расселин, сосны росли на голых камнях.
На склонах темнели пещеры. Вначале они представлялись Леве загадочными,
овеянными славой далекой старины. Не в них ли прятались храбрые молодцы
понизовой вольницы? Нет, многие пещеры появились недавно, в них добывают
известь. Грохочут камни, скатываясь по желобам.
У причалов застыли припудренные белой пылью громадные, как киты,
широкомордые баржи и терпеливо ждали погрузки.
Но Лева ждать не умел. Он знал, что путь этих барж недалек. Доверху
наполненные известью, они скоро причалят к пристаням, где работают десятки
тысяч молодых и старых советских людей. Вскоре и Лева увидит эти места.
Захотелось узнать поточнее. Лева побежал разыскивать помощника капитана.
Оказывается - что Леву очень обрадовало, - теплоход задержится возле
Куйбышевской ГЭС до самого утра. Ребятам это было особенно важно.
Поднявшись на гору, они могли принять "Альтаир".
Наконец Левку поймал Митяй и предложил пообедать, как подобает всякому
уважающему себя человеку. Потом будет некогда.
В коридоре встретили Афанасия Гавриловича. Он тащил в каюту целую
корзину еще горячих раков. За ним, в предвкушении великолепного пирш
...Закладка в соц.сетях
