Жанр: Научная фантастика
Агент чужой планеты
...ньяк и с тонкой иронией заметил:
— Дорогая Алина! Никогда прежде мне не приходилось общаться с
очаровательной женщиной в ситуации, когда за нами подсматривают и
подслушивают. Уверен, тут есть и записывающая аппаратура...
Она вскинула на меня изумленные глаза.
Кажется, дошло...
— Но я вполне понимаю нашего хозяина, — продолжал я. — Сам поступил бы
точно так на его месте. Осторожность и осмотрительность: без этого никуда.
Доверяй, но проверяй, как говаривал один великий человек. Ну и ладно. Пусть
контролируют. Лишь бы это не повредило концентрации моего биополя... За
любовь, Алина!
Мы выпили и соединили губы, еще хранящие вкус напитка. Я придвинулся к
Алине теснее, прижав ногой ее ступню к полу, и понес какую-то совершеннейшую
околесицу насчет психоэнергетики и биоаналитики, отчего, по моим прикидкам,
у подслушивающего Кителя минуты через три должны были завянуть уши.
Я же разом убил двух зайцев. Во-первых, предупредил Алину. Во-вторых,
дал знать Кителю, что раскусил его уловку. Это как минимум ослабит внимание
соглядатаев. Они невольно придут к мысли, что я не осмелюсь на их глазах
грести под себя. А мне только того и надо.
А за нашими ласками пусть наблюдают сколько угодно, если им интересно.
После второго тоста я начал целовать Алину откровеннее. Долгими-долгими
поцелуями. Припал к ее маленькому уху, лаская мочку языком. Она томно
застонала, полузакрыв глаза. Нет, милая, сейчас это ни к чему! Не отрываясь
от ее уха, я одновременно нажал на ее ступню и прошептал: "Когда нажму еще,
слушай внимательнее и запоминай, поняла?"
Тут же резко отстранился:
— Нет, детка, ты меня слишком распаляешь. Давай потерпим до вечера, — и
пристально посмотрел ей в глаза.
Я безудержно молол вздор, вспоминал десятки знакомых — существующих и
вымышленных, затем в вольной интерпретации поведал историю посрамления
Лорена. Моя болтовня преследовала четкую цель. Мне нужен был безбрежный
поток имен, адресов и событий, чтобы в подходящий момент естественно
втолкнуть в него ценную информацию, которая, возможно, спасет мою жизнь. И
вот, когда мы приступили к курице, я заметил, как бы между прочим:
— Жестковатая цыпа. Я думал, у нашего хозяина повара пошустрее.
Помнишь, каких божественных цыплят мы ели у старика Мамалыгина? — и
чувствительно нажал на ее стопу.
— Мамалыгина? — сощурившись, переспросила она.
— Ну да, того самого боровичка, что живет на проспекте Космонавтов в
доме-башне, — я снова подал тайный сигнал. — Он еще начал приударять за
тобой, старый прощелыга! И, кажется, не без успеха. Сознаешься?
Наконец-то и Алина включилась в игру.
— Ничего подобного! — надула она губки. — Вечно ты выдумываешь! Если
человек выдал пару комплиментов, это еще не значит, что он начал волочиться.
— Пару комплиментов?! — фыркнул я. — Ты это называешь парой
комплиментов? Думаешь, я слепой? Нет, милая! Зрение у меня как у орла, и на
память я пока не жалуюсь. А дело было так. Я вышел на балкон покурить.
Тормознулся там, просто смотрел на вечерний город с двенадцатого этажа, --
еще один сигнал. — Но балконная дверь-то была открыта, и в стекле все
отражалось. Ты думаешь, я не видел, как он гладил твои колени?
— Колени! Ну, миленький... Почаще смотри в балконную дверь, еще и не то
начнет мерещиться. Да ты просто хватил лишнего в тот вечер. Он гладил свою
кошку!
Умница, она поняла!
Однако теперь надо было срочно вводить в разговор другие имена, чтобы
Кителю не втемяшился в башку мой Мамалыгин. Цитата из Штирлица о том, что
запоминается последняя фраза, имела широкое хождение уже тогда.
— Кошку? Хороша кошка! — Я сделал вид, что потихоньку прихожу в ярость.
— Ну, ладно. А Олег? Что вы гладили вместе с Олегом? Твои трусики?
Алина тоже не полезла за словом в карман.
Мы весьма натурально разыграли сцену бурной ссоры влюбленных, при этом
я разразился такими неистовыми проклятиями в адрес мифического соперника,
что всякий наблюдавший за нами должен был начисто забыть про какого-то там
старикашку Мамалыгина, любителя женских коленок.
Наконец я подал Алине знак, что пора кончать комедию.
Последовала финальная сцена примирения.
А следом и зритель пожаловал, правда в единственном числе. Китель --
собственной персоной — посетил нашу темницу, превратившуюся на время в
театр, чтобы засвидетельствовать свое восхищение нашими талантами.
— Ну, голуби, столковались? — Судя по его масленой роже, он наблюдал за
спектаклем с самого начала.
— Вашими молитвами, — буркнул я. Алина напряженно затихла.
— Я спрашиваю: ты готов? — Он ткнул в меня корявым пальцем.
— К сожалению, нет, — отрезал я. — Поле совсем слабое. Я даже не
чувствую характерного покалывания в кончиках пальцев, а это наивернейший
признак.
Он недовольно поморщился:
— Так какого рожна тебе еще надо?! Я выполнил все твои пожелания, все
до одного. А ты юлишь и юлишь, как та вошь. Последний раз спрашиваю: чего
еще не хватает? Подумай хорошенько, прежде чем ответить, потому что я больше
не потерплю никакой волынки!
Потакать его раздражению не стоило, и я кратко резюмировал:
— Моя ассистентка пережила сильный стресс, и это мешает ей
сосредоточиться. Она до сих пор не может успокоиться. Вините своих олухов во
главе с придурковатым Максом. Этот грубиян серьезно разрушил ее
психологическую гармонию...
— В общем, так! — перебил Китель. — Завтра — крайний срок. Или мы
завтра едем к нужному человеку или... сам понимаешь. Никаких твоих
объяснений слушать больше не намерен. Что-то здесь жареным запахло. А я
рисковать не хочу. Я рискую там, где владею ситуацией.
— В данном случае вы не рискуете ничем, — возразил я. — Абсолютно.
Рискую я. И мне хотелось бы свести этот риск до минимума. Только и всего.
Китель уставился на меня, прищурив левый глаз:
— Итак, твое последнее слово.
Он снова загнал меня в угол! Поистине, Китель обладал способностью
читать чужие мысли! Я-то предполагал, что эту ночь мы проведем вдвоем с
Алиной и в любовной кутерьме я успею шепнуть ей на ушко еще несколько нужных
слов, в том числе номер квартиры Мамалыгина. Я не сомневался, что выторгую
себе — для поправки здоровья — еще хотя бы два-три дня. Но Китель, по сути,
выдвигает ультиматум. Значит, передо мной — один-единственный выход.
— Завтра сделаем по-вашему, — вздохнув, согласился я. — Пусть так. И
все же я должен усилить свое биополе. Только в этом случае можно
рассчитывать на успех. Тем более что требуется совсем немногое: моя
ассистентка должна напитаться положительными эмоциями. Отвезите ее в город
прямо сейчас, и пусть она расслабится, как сочтет нужным. Как видите, ничего
хитрого. Но и вы не хитрите, не шпионьте за ней. Повторяю, ей нужна
полноценная психическая разрядка. Пусть вытворяет что угодно. Это в ваших
интересах. Завтра днем она вернется, я заряжусь от нее энергией, и мы тут же
поедем куда скажете.
Китель долго молчал, прокручивая в своем изощренном мозгу какие-то
варианты. Затем тяжело уставился на Алину:
— А если эта киска захочет удрать?
— Зачем? — Она нервно пожала плечами.
— А зачем ты удирала от Макса?
— Этот скот бил меня! Китель хмыкнул:
— Ладно! Сейчас тебя отвезут в город. Завтра будешь ждать на
условленном месте. В полдень. Опоздаешь хоть на минуту, твой дружок
останется без башки, а там и с тобой приключится неприятная история. Из-под
земли достанем!
Алина побледнела, но ответила твердо:
— Я не опоздаю.
Мы расцеловались, и Китель увел ее с собой.
Не сомневаюсь, что мафиози не оставят ее без присмотра. Так что же?
Если она все сделает по-умному, риска никакого. Она навестит знакомых, в
числе прочих зайдет к Мамалыгину. Может, ей старички больше нравятся?
Надеюсь, поиски не окажутся долгими — в доме-башне на каждом этаже всего
четыре квартиры. Даже если Китель вздумает навести справки, то скромный
литератор, к ОБХСС да прокуратуре не имеющий ни малейшего касательства, вряд
ли вызовет у него подозрения.
Нет, все должно пройти гладко.
И тут меня как током шибануло. Господи, да ведь главного я ей так и не
сказал! Про обруч! И она не спросила, приняв, должно быть, его за одну из
тех модных железок, которыми в ту пору увешивали себя многие мои ровесники.
И выходит, что дамоклов меч по-прежнему висит надо мной. А Мамалыгин,
не зная о том, может так размахнуться, что и помогать будет некому.
Я провел кошмарную ночь. Да еще ранка разболелась...
Но вот лязгнул засов. Вошел какой-то хмырь, принес воду, бритву,
металлический таз. После утреннего туалета мне подали весьма калорийный
завтрак, но есть я не мог. Воображение рисовало одну и ту же картину: резкий
щелчок, острый удар по мышцам, мгновенная боль и — сознание проваливается в
бездну, душа отлетает от обезглавленного тела Вадима Ромоданова.
Около десяти появился Китель, непривычно торжественный и взволнованный.
— Чего такой бледный?
— Волнуюсь... — через силу пробормотал я. — И болит...
— Я тоже волнуюсь, — признался он. — Ты мне очень нужен, приятель. Не
дури, и все будет хорошо. Это я тебе обещаю. А я умею держать слово. А от
боли вот тебе таблетки. Глотни пару штук, станет легче.
Тип, приносивший завтрак, обработал мою ранку, аккуратно наложил свежий
пластырь. Таблетки сняли боль. Мне помогли облачиться в новый костюм, а
зловещий обруч замаскировали цветным шейным платком, да так ловко, что он
был совершенно незаметен.
Я посмотрел на себя в зеркало: молодой респектабельный джентльмен.
По мере приближения заветного часа Китель нервничал все сильнее. Ходил
из угла в угол, набычившись, ссутулив плечи и сцепив за спиной сильные руки,
— ни дать ни взять этакий Минотавр в своем лабиринте перед отчаянной
схваткой.
Наконец в каморку просунулась чья-то лохматая голова:
— Привезли!
Китель шумно выдохнул:
— Пора! Ну, с Богом!
Я не ошибся, предполагая, что меня содержат в подвале. По крутой,
выщербленной лестнице мы поднялись наверх и оказались на захламленном дворе,
буйно заросшем бурьяном. Яркий солнечный свет, которого я был лишен более
суток, слепил глаза. Свежий воздух пьянил.
Напротив приземистого бетонного бункера, из которого мы только что
выбрались, тянулось полуразрушенное кирпичное здание барачного типа, в
стороне ржавело несколько раскуроченных тракторов. Вокруг покосившегося, но
высокого забора, обтянутого поверху колючей проволокой, задумчиво шумели о
чем-то стройные сосны. Местность была явно загородной.
Перед распахнутыми металлическими воротами стояли две "Волги" --
молочная и салатовая. Рядом переминались с ноги на ногу полдюжины подручных
Кителя. Среди них — Макс.
В салоне одной из машин я разглядел пышную прическу Алины. Но черты ее
лица искажались сияющим на солнце стеклом, и я тщетно силился разгадать,
какую весточку она принесла.
— Готов? — хрипло спросил Китель.
— Да... — кивнул я. — Остается выполнить последнюю формальность:
перенять энергию у Алины. Этот процесс я совершу на ваших глазах, но прошу
ничем не отвлекать моего внимания. Ваши люди должны отойти подальше. И пусть
воздержатся от комментариев, если не хотите испортить дело с первого шага.
Как ни странно, Китель воспринял мое требование очень серьезно. Тут же
отдал распоряжение, и приближенные гуськом потянулись за ворота. Сам Китель
отступил к бараку.
Я остановился в центре двора, сделав Алине знак. Хлопнула дверца. Алина
выбралась из машины. Мне сразу не понравились ее затуманенные глаза, ее
сомкнутые узкой полоской губы.
Мы сошлись лицом к лицу.
Растопырив ладони, я соединил их с ладошками Алины, прижался лбом к ее
лбу. Пусть эти подонки думают, что я колдун. Дистанция, на которой они
находились, позволяла нам с Алиной переговариваться шепотом без особой
опаски.
— Ну?
— Его нет...
Вот этого-то я не ожидал!
— Я заходила несколько раз. Днем, вечером. Соседка сказала, что он
уехал с чемоданом. Я все равно зашла ночью, потом еще несколько раз с утра.
Его нет. — В ее огромных глазах застыли слезы. — Миленький, что же будет?
А ничего уже не будет. Конечная станция. Просьба освободить вагоны.
Самое большее через час Китель убедится, что я водил его за нос. Представляю
его ярость! Меня ничто уже не спасет. Похоже, не пощадят и Алину, мою
"ассистентку". Бедная бабочка!
Я трепетно поцеловал ее в румяную щеку.
— Прости меня, Алина. Она отшатнулась:
— Почему ты так целуешь?
— Как?
— Как мертвую.
— Тебе показалось, милая...
Я обвел взглядом сосны, небо, причудливые разводы облаков... Неужели я
вижу это в последний раз?!
— Эй, у вас готово? — нетерпеливо крикнул Китель. Отнекиваться не имело
смысла.
— Порядок...
— Тогда по машинам! Ты, гипнотизер, садись в белую, а девка — в
салатовую.
Приспешники в свою очередь тоже двинулись из-за ворот к машинам.
Впереди шел Макс: наглый, самоуверенный, безжалостный. Его глаза — острые, с
желтоватыми белками — светились радостью: казалось, он заранее знал о моем
предстоящем крушении и предвкушал зверскую расправу.
Все мои переживания минувшей ночи, крах надежд, позор и унижение, боль
и обида сошлись на этом двуногом.
Сволочь, с холодной яростью подумал я. Торжествуй, скотина, блести
золотыми зубами, поглаживай свои холеные усики! Твое счастье, что я утратил
свой дар. Уж я не пожалел бы на тебя энергии! Ты у меня поплясал бы! Землю
бы носом рыл! Ну!
И тут...
Встав на четвереньки, Макс принялся проводить по пыли длинные бороздки.
Носом. Зрелище было настолько же отвратительное, как и забавное. Вся
компания, за исключением Кителя, развеселилась.
Ослепительный фейерверк вспыхнул перед моим, внутренним взором. Что
это?! Значит, мое биополе действует? Оно восстановилось?! Я не понимал, что
случилось, но факт не подлежал сомнению. Я снова обрел тайную власть,
способность диктовать свою волю!
Китель осуждающе заметил:
— Ну и шутки у тебя!
— Должен же я проверить, — нагло улыбнулся я.
— Ты — некультурный человек, — покачал головой Китель. — Работать нужно
красиво. А ты — одного майонезом перемазал, второму нос поцарапал... Тьфу!
Срамота! Про эстетику слыхал? — Но, кажется, в глубине души он был доволен,
сделав вывод, что я играю честно.
Зато Макс впал в бешенство.
Размазывая по лицу грязь, он ринулся на меня.
— Назад! — грозно осадил его Китель. — Знай свое место!
Ворча, как побитый пес, тот повиновался. Но я ничуть не сомневался, что
отныне возглавил список его личных врагов. Ну и плевать!
Нам с Алиной завязали глаза повязками из плотной черной ткани. Вся
группа расселась по машинам, и вот мы тронулись в путь, навстречу новым
приключениям.
Ехали минут двадцать. Полпути автомобиль двигался без остановок, из
чего можно было заключить, что мы катили по какой-то загородной дороге,
затем начались светофоры, гул городского транспорта. Еще немного, и "Волга"
замерла. С меня сняли повязку.
Мы находились на центральной площади: безбрежность асфальта, монумент,
помпезные серые здания, клумбы, автостоянка, забитая служебными "Волгами",
среди которых выделялись приземистые черные "ЗИЛы".
— Значит, так, — пыхтя, повернулся ко мне Китель. — Сейчас пойдем к
одному большому человеку. Очень большому. И очень нужному. Но вот,
понимаешь, какая беда: не любит он меня. По правде говоря, я хотел бы, чтобы
он стал моим преданным другом. Если это очень трудно, я не настаиваю. Но вот
эту бумаженцию, — он достал из черной кожаной папки какой-то документ и
показал мне, — должен подписать не глядя. Ты понял? Считай, это первое твое
испытание. Выдержишь — дальше будет легче.
— Сначала мне нужно увидеть этого человека, — уклончиво ответил я,
придерживаясь заранее намеченной тактики. Пусть Китель думает, что каждая
акция требует тщательной подготовки.
— Девка нам с собой нужна?
— Обязательно!
— Хорошо! Айда! И не забывай о своем положении. — Он многозначительно
показал на обруч.
— У вас скверная привычка пугать сотрудников, вместо того чтобы их
вдохновить, — не удержался я от укола, отыгрывая очко за его недавнюю
нотацию о "красивой" работе.
Мы выбрались на асфальт, из второй машины выпорхнула Алина, бросив на
меня вопросительный взгляд, полный тревоги.
Я ободряюще улыбнулся (теперь я мог себе это позволить без всякой
натяжки), мол, выше голову, мы снова на коне.
Китель повел нас к респектабельному парадному подъезду с множеством
золотисто-пурпурных вывесок у входа.
Мы миновали милицейский пост, где Китель предъявил какие-то, пропуска с
красной косой полосой, поднялись на третий этаж, прошли по длиннейшему
коридору, устланному идеально вычищенной ковровой дорожкой, и оказались в
просторной приемной, где при желании можно было играть в футбол.
За внушительным полированным столом, напоминающим пульт управления
энергосистемой (десяток разноцветных телефонов, селектор, компьютер, бывший
тогда в новинку), сидела хрупкая самоуверенная шатенка с гладким фарфоровым
лицом.
— Здравствуйте, Зиночка! — рассыпался мелким бесом Китель. — Петр
Поликарпович у себя? Мне только на минутку... Важный вопрос... — Он
откровенно заискивал.
Хм! Непривычная роль для нахрапистого деляги.
— Петр Поликарпович занят, — ответила секретарша хорошо поставленным
голосом. — Не велено никого пускать.
— А если... — заикнулся Китель.
— Никого!
Китель потерянно посмотрел на меня. Я направил на Зиночку волны
биополя. Она мило улыбнулась, поднялась из-за стола и заговорщицки шепнула:
— Я попробую. Может, для вас он сделает исключение. Иногда он такой
чуткий...
Я подмигнул Кителю. Следом за Зиночкой мы устремились к кабинету, куда
вели двойные дубовые двери.
Китель почти дружески сжал мой локоть, давая знать, что оценил мои
способности.
В огромном кабинете за необъятным столом сидел худенький большеголовый
человек в строгом синем костюме.
При нашем появлении он грозно зыркнул очами. Но было уже поздно.
Истосковавшись по экспериментам, я обрушил на него оглушительный импульс.
Хозяин кабинета быстренько выбежал из-за стола — росту в "большом
человеке" оказалось метр с шапкой — и помчался мимо Зиночки к Кителю,
раскрыв объятья.
— Кого я вижу! Друг мой сердечный, вы ли это? — Приподнявшись на
цыпочках, он облапал Кителя и поцеловал взасос.
Тот едва не задохнулся. А Петр Поликарпович влепил ему еще пару горячих
поцелуев, после чего потащил к столу с такой энергией, что Кителю пришлось
даже упираться.
Ошалевшая Зиночка тихонько, как в трансе, вышла из кабинета, плотно
прикрыв за собой обе двери.
Не менее ошалевшим выглядел и Китель. Столь бурного проявления чувств
он явно не ожидал.
Алина хихикнула. Мне тоже было весело.
— Ну, рассказывай, как живешь? — заинтересованно вопрошал между тем
Петр Поликарпович, продолжая обнимать Кителя за плечи. — Почему не заходил?
Я уже соскучился. Все дела да дела. А отвести душу не с кем. — И он звонко
чмокнул Кителя в щеку.
Алина снова хихикнула.
Петр Поликарпович строго посмотрел на нас.
— Кто это?
— Мои помощники, — туманно пояснил Китель. Он только-только начал
приходить в себя. — Да ты не обращай на них внимания. Они ребята смирные.
— Ладно, пусть посидят! — Петр Поликарпович тут же утратил всякий
интерес к нам и снова одарил Кителя пламенным поцелуем. Тому приходилось уже
уворачиваться.
Воспользовавшись моментом, я нашептал Алине номер телефона Мамалыгина,
а затем детально растолковал, какую именно информацию она должна передать.
— Так это бомба! — громко воскликнула она, притрагиваясь пальчиком к
обручу. — Бедненький...
— Тише, милая. — Я покосился на "друзей". К счастью, им было не до нас.
— Ну, рассказывай! — настойчиво требовал "большой человек". — Какие
заботы гложут? Чем могу помочь? Друг ты мой сердечный...
Китель быстренько достал из папки заветную бумажку.
— Можешь, Петр Поликарпович, очень даже можешь. Подпиши, сделай
милость! Тот заглянул в текст.
— Стройматериалы? Ты же знаешь наши фонды. А тут такие цифры... Но...
никому не подписал бы, а тебе — с превеликим удовольствием, потому как знаю
тебя, твою чистую и честную душу. — Он витиевато расписался в уголке. --
Держи! — Последовал еще один поцелуй.
Китель принялся торопливо прятать бумагу, как бы не веря, что дело
сладилось.
— Спасибо, Петр Поликарпович! Век не забуду. Не стану тебе мешать, ты
ведь человек государственный...
— Заходи в любой момент! — пылко ответил тот. — Моя дверь всегда для
тебя открыта. Мой дом — твой дом. Приходи, друг, пролей бальзам на душу,
порадуй сердце!
Он с почетом проводил нас до выхода и перед порогом еще трижды
облобызал очумелого Кителя.
В приемной какой-то вальяжный тип канючил возле стола неприступной
секретарши:
— Зиночка, ну пожалуйста... Вопрос жизни и смерти...
— Не принимает! — стойко оборонялась она.
При нашем появлении на ее бесстрастном кукольном личике промелькнуло
новое выражение: испуга, смешанного с любопытством.
— Спасибо за содействие, Зиночка. — Китель прижал руку к сердцу. — С
меня причитается...
Она машинально кивнула, уставясь на него как на чародея. Не на того
смотрела...
На лестнице Китель долго утирался платком.
— Что-то ты чересчур зарядился... Но — хвалю, хвалю... Ловко это у тебя
выходит, ай да гипноз, ай да наука! — Он выудил из черной папки документ и
уставился на него взглядом пирата, раздобывшего карту с координатами острова
сокровищ и все еще не верящего в свою удачу. Полюбовавшись, бережно спрятал.
— Хвалю! — Похлопал он меня по плечу. — Сейчас заедем еще в одно место.
Задача примерно такая же. Только, знаешь, — он состроил гримасу, — давай без
этих поцелуев, понял? Я же не гомик какой-нибудь. Чистая срамота!
Против отмены поцелуев я не возражал, но решительно воспротивился тому,
чтобы браться сегодня еще за одно задание, не желая обнаруживать перед
обнаглевшим хапугой легкость моих побед.
— Вся моя энергия растрачена. Алина тоже пустая. Не забывайте, что
пришлось воздействовать и на Зиночку. А до нее — на Макса.
— Хорошо... — согласился Китель. Удачный визит к Петру Поликарповичу
сделал его более покладистым. — Сколько тебе надо, чтобы восстановить эту
самую энергию?
— Неделя! — нахально потребовал я.
Он вдруг крепко схватил меня за больное ухо.
— Не хитри! — Кажется, я переоценил его благодушие. — Машину с Максом
ты долбанул через день после ресторана. Какая, к дьяволу, неделя! Даю тебе
сутки. И чтобы без фокусов!
— Я не хитрю, — обиделся я. — Просто хочу действовать наверняка. Макс --
это так, баловство, детские шалости. А вы-то требуете серьезных дел. Да еще
с большими людьми. А на тех и заряд нужен помощнее.
Короче, дополнительный день я выторговал. Эх, знать бы, надолго ли
уехал Мамалыгин! Впрочем, теперь ситуация изменилась, и не исключено, что я
сумею выкрутиться сам. А это куда заманчивее. С Мамалыгиным-то надо
объясняться.
Когда мы вернулись к машине, злобная харя Макса выдала его
разочарование. Видимо, он полагал, что из этого здания меня вынесут ногами
вперед. Я понял, что ради мести он пойдет на любую авантюру. Даже нарушит
запрет хозяина. Чрезвычайно опасный тип...
Мне снова завязали глаза. Пользуясь тем, что Китель сидел ко мне
спиной, я напустил туману на охранявшего меня мордоворота, и тот, затягивая
повязку, слегка задрал ее. Образовалась узкая щелочка, через которую я мог
незаметно наблюдать за дорогой.
Мы попетляли по городскому центру, затем пересекли район новостроек и
выехали на Восточное шоссе. На тринадцатом километре "Волга" свернула на
заброшенную лесную дорогу. Еще несколько километров, и мы въехали в
уединенный двор, откуда началось наше путешествие. Так вот где находится моя
темница!
До чего же не хочется вновь очутиться в затхлом бункере! А что если
мягко нажать на Кителя?
Кажется, получилось. Мафиози беспечно повел нас с Алиной к бараку.
Я уже отмечал, что снаружи это строение выглядело полуразрушенной
хибарой.
Но, войдя внутрь, мы ахнули.
Коридор был отделан не хуже, чем в солидном офисе.
Китель открыл одну из дверей. Мы увидели прилично обставленную комнату:
мягкая мебель, ковры, телевизор, магнитофон, холодильник...
— Ну что, уютное гнездышко? Я же говорил, что со мной можно иметь дело.
Только служи верой и правдой. — Он открыл холодильник, набитый продуктами и
бутылками: — Это заморить червячка. А горячее вам принесут.
— То есть у нас новоселье? — уточнил я.
— Ха-ха! То ли еще будет! — Он открыл узенькую боковую дверь. — Здесь
санузел. Совмещенный. Ванной нет, но душ имеется. Ничего, ребятки, будете
паиньками, заживете по-человечески...
Мне стоило трудов утаить усмешку.
Между тем Алина, подойдя к окну, отдернула тяжелую гардину. Окно
выходило на зады участка и было забрано прочной решеткой.
— А по двору можно погулять? — поинтересовался я. — Местность
уединенная, в доме полно охраны... Притом не дурак же я, чтобы сбегать с
этим гнусным заморским ошейником!
— Остынь, приятель! Сказано: всему свое время. Он достал из
холодильника бутылку марочного коньяка, а из серванта — три хрустальных
бокала.
— Давайте обмоем удачу! Эх, завидую вам: молодые, красивые,
свободные... А у меня каждая секунда на счету. Кручусь, к
...Закладка в соц.сетях
