Жанр: Научная фантастика
Повести и рассказы
...жала. Оба были убиты
прямо в лоб, и при учете расстояния минимум метров в тридцать, а именно в
этом радиусе он никого с оружием не видел, такие выстрелы говорили о многом.
Этот человек был действительно необыкновенен, а самое главное то, что
он был действительно он, теперь Элмер уже ничуть не сомневался. "И как жаль,
что он ушел, опять ушел. Хотя, что же ему, в таком случае, еще оставалось
делать? Конечно же, ушел, и так бы ушел любой, и он, Элмер, тоже ушел бы."
Редактор глубоко вздохнул, чувство огорчения и сорвавшегося дела начинали
одолевать его все сильнее. Когда он сел в машину, полицейские уже подъехали
и, окружив ресторан, начали свою обычную в таких случаях работу.
Наибольшее беспокойство вызывало у Элмера то, что незнакомец, может,
уже никогда не захочет выйти на связь.
Это было бы совершенно не удивительно, с учетом того, что произошло в
ресторане. Вызывало настороженность и то, что этого человека опять
вычислили, пусть и не взяли. "Скорее всего, что он сам привел хвост."
Хотя за собой редактор до сих пор такого надзора не замечал.
Он опять с головой ушел в дела, и лишь изредка с огорчением вспоминал о
незнакомце, которого так и не увидел. Через два дня Элмер, как всегда
совершенно выдохшийся, вернулся домой после работы и с приятным удивлением
обнаружил в квартире аккуратный синий конверт. Непонятно было, каким образом
конверт мог оказаться именно внутри. Он лежал на полу в коридоре, сразу за
входными дверями. Элмер, даже не раздевшись, быстро распечатал его.
Маленький листок, извлеченный наружу, был от края до края заполнен мелким
уверенным почерком.
"Дорогой друг. Я весьма сожалею о случившемся и нисколько на вас не
сержусь. Наверняка, вы не имеете никакого отношения к этим ужасным событиям,
во всяком случае, мне бы хотелось в это верить. А посему я даю вам еще один
шанс. Буду ждать в центральном парке ровно в шесть утра на скамейке возле
скульптуры Меркурия."
Элмеру полегчало. Надежда вновь проснулась в нем, и неуемное
любопытство заставило опасаться, что этой ночью он будет плохо спать. На
всякий случай редактор принял снотворное и поставил будильник. Но этого ему
показалось мало, и лечь пришлось рано, дабы перестраховаться во всем.
Снотворное, все-таки, было неплохое, и кто знал, как повел бы себя уставший
организм рано утром при звоне будильника — может, Элмер и не проснулся бы,
засни он поздно.
Серое утро нового дня не располагало к хорошему настроению. Видимо, еще
с ночи шел очень мелкий дождик, и перспектив на улучшение погоды, глядя на
небо, не намечалось. Позавтракав чашкой кофе с парочкой бутербродов, он
вышел на встречу с предвкушением неминуемой встречи и захватывающего
развития событий.
Добравшись до центрального парка в без двадцати шесть, он не спеша
пошел по аллеям в поисках того места, где незнакомец назначил встречу. Дождь
уже кончился, но тучи сгустились еще больше, и вокруг было совсем сыро. Парк
был достаточно велик, а где именно находилась эта статуя Меркурия, Элмер
понятия не имел. Он взглянул на часы и слегка испугался. Было уже без
десяти, а он не обошел и половины территории, так он рисковал опоздать на
встречу, чего ему совсем не хотелось. С ранних лет редактор был очень
пунктуальным человеком и считал, что заставлять ждать себя и тем самым
тратить личное чье-то время — есть ни что иное, как неуважение к тому, с
кем встречаешься. Элмер ускорил шаг. Обойдя еще две аллеи, он вышел на
длинную тропинку, ведущую к цветочной клумбе. "Хотя бы написал, в каком
месте парка эта статуя находится," — волнуясь, подумал Элмер. Миновав
клумбу, редактор прошел к зарослям высокого кустарника. Отсюда прямая, как
стрела, дорога шла к северной части парка. Выход из него виднелся вдали,
метрах в пятистах. Ни справа, ни слева, до самого выхода, не было никаких
примыкающих аллей и тропинок.
"Ах, вот она," — Элмер заметил вдалеке небольшую серую скульптуру
Меркурия. Она находилась почти у выхода из парка. Чуть поодаль от нее к
дороге примыкала дугообразная аллея, вдоль которой с обеих сторон высились
различные изваяния. Он еще раз глянул на часы, было ровно шесть. Скамейка,
находившаяся рядом с Меркурием, была пуста. "Этого, конечно, и следовало
ожидать, он должен появиться чуть позже, убедившись со стороны в наличии
меня", — Элмер понимал это.
Утренний дождь с избытком насытил все вокруг влагой, и скамейка, где
должна была состояться встреча, искрилась миллионами капель, осевших на ее
поверхности. Редактору, между прочим, почему-то совершенно не хотелось
ожидать стоя. Он достал из кармана платок и протер место, куда собирался
сесть.
"Черт знает, для чего только не используется эта вещь, только не для
того, для чего предназначена. Недавно в крови весь измазался, теперь в
грязи."
Элмер сел на скамейку и, свернув брезгливо, бросил платок в карман
плаща. Вспомнив о крови, он пощупал мочку своего правого уха, она еще
немного побаливала. На часах было уже десять минут седьмого, а незнакомца
все еще не было. Элмер стал потихоньку замерзать. "Уж не думает ли он, что я
стану ждать его хотя бы полчаса", — он подумал и решил, что двадцати минут
будет вполне достаточно для подобной ситуации.
На дороге появилось несколько человек. Двое из них, наверное,
заканчивали утреннюю пробежку по парку, так как были одеты в спортивные
костюмы, а третий, вероятно, просто прогуливался с утра пораньше. Внимание
редактора сконцентрировалось на третьем человеке. Он шел не спеша, иногда
поглядывая по сторонам, все говорило о том, что он не просто беззаботно
дефилирует по аллеям, наслаждаясь утренней свежестью. Первый бегущий уже
проследовал мимо Элмера, и редактор совсем не заметил, как второй бегун
притормозил, не добегая до него, и перешел на шаг. В это время человек, на
которого редактор обратил внимание, был еще шагах в двухстах от скамейки и
продолжал не спеша шагать по гравию дороги.
— Не будете ли вы столь любезны сказать, который час?
Элмер посмотрел перед собой. У скамейки стоял пожилой мужчина, это был
второй бегун, почему-то решивший сделать здесь остановку.
— Пятнадцать минут седьмого, — ответил Элмер.
Мужчина не спешил уходить.
— Погода сегодня не очень, — заметил он, — а вы, случайно, не меня
ли ожидаете? — он с интересом заглянул Элмеру в глаза. — Я тут назначил
встречу одному своему протеже, а вот как он выглядит, увы, не знаю.
Редактор с удовольствием дождавшегося своего часа человека вдохнул
прохладный свежий воздух.
— Видимо, вас, но я не думаю, что являюсь вашим протеже.
Человек улыбнулся.
— Вот только не надо амбиций, мой мальчик, если способствование по
устройству в такую солидную фирму и, тем паче, на такую должность не есть
протежирование, то я тогда — чемпион мира в марафоне, а не просто
занимающийся оздоровительным бегом.
Редактор погрустнел. Вне всяких сомнений, они оба ошиблись.
Человек протянул руку: — Ну, что ж, дорогуша, давай знакомится.
Признаться, я представлял тебя немного моложе.
Элмер поправил шарф на шее и засунул руку обратно в карман.
— Думаю, я не тот человек, которого вы ждете. Мне совершенно не нужно
новое назначение, ибо я уже имею то, что хочу, и я никого и никогда не
просил ни о чем подобном.
Человек убрал руку и покачал головой:
— Ах, этот сопляк даже не соизволил явиться, проспал, наглец. А вы
извините. Перепутал, на этом самом...
Он не успел договорить, пуля прошла навылет, вырвав кусок ткани из его
спортивного костюма в районе сердца. Человек. как подкошенный, упал на
гравий. Элмер вскочил и бешено оглянулся. Вокруг было тихо, и ничего не
выдавало чьего-либо присутствия.
Шедший по дороге человек резко остановился недалеко от них и испуганно
посмотрел
на редактора. Он, видимо, решил, что это он застрелил мужчину, который
боком лежал напротив. На его груди медленно расползалось темно-багровое
пятно.
— Что вы таращитесь? Не я это, не я! Скорее звоните в полицию, ну же,
скорее!
Элмер задыхался от возбуждения, еще немного, и ему стало бы плохо. Он
схватил голову обеими руками и заходил вдоль дороги. Вышедший из шока
человек, стоявший метрах в трех от редактора, быстро развернулся и побежал
назад, в парк. Скорее всего, он не поверил в сказанное и сейчас спешил
побыстрее унести ноги. Элмер выругался, такого поворота событий вторично он
не представлял даже в самых мрачных догадках.
"Бедняга, тебе уже никогда не помочь своему протеже."
Редактор, в силу тесных контактов с военными, часто практиковался в
стрельбе, приходилось бывать и там, где стреляли друг в друга. Ему не стоило
особого труда определить ранения на глаз. В этой ситуации выстрел был таков,
что не оставлял жертве никаких шансов. Отдаленный крик отвлек редактора от
его мыслей. Убегавший упал на землю и попытался встать, держась левой рукой
за живот, но тут же был добит невидимым стрелком и замертво упал посреди
дороги.
"Охота, настоящая охота, страшная и беспощадная, даже случайных
свидетелей не оставляют."
Элмер встрепенулся. Если дело было так серьезно, то почему не убивают
его? Это показалось странным. Но в любом случае бежать он не намеревался.
Прикинув все за и против, и больше, все-таки, против, он решил немедленно
убраться отсюда.
"Раз этот снайпер не проявляет ко мне никакого интереса, то это и к
лучшему. Осложнения с полицией совершенно ни к чему, особенно, когда
начнется выяснение, что я тут делал, и сам факт присутствия, невзирая на
любые объяснения, будет способен навести полковника на мысль о моем
возможном контакте с незнакомцем. А то, что полковник не оставит без
внимания такие мои приключения — это уж точно."
Элмер энергично направился к выходу из парка. Сомнения все же были: "А
что, если он все-таки выстрелит" — при этой мысли затылок пронзало какое-то
холодящее ощущение, и редактор ускорил шаг.
Прошла минута, он уже поравнялся с забором парка и, не задерживаясь,
ступил на асфальт, за стоявший у ворот киоск. Снайпер не выстрелил, он
отпустил его.
"Ах, да, каким же идиотом нужно быть, чтобы не понять это. Конечно, он
меня отпустил, что же еще он мог сделать, как не это?! Это какой же рыболов
убивает своего живца перед тем, как закинуть крючок? Однако, они серьезные
рыболовы. Видимо, убедившись в тот раз, что убрали не того, они решили
перестраховаться и отпустили меня до выяснения личности жертвы. Они бояться
повтора ошибки, так как, убив меня сейчас, они теряли бы шанс ловить на меня
снова, окажись этот человек не тем, кто им нужен. А он как раз и есть не
тот, и, следовательно, охота или ловля, это уже без разницы, продолжается."
Теперь у редактора не было сомнений: за ним, именно за ним, а не за
незнакомцем, следили, следят и будут следить. Будут до тех пор, пока либо не
убьют этого человека, либо не упустят его. Выводы были неутешительны — при
любом варианте жить оставалось не так долго, как ему хотелось бы.
Неотвратимая угроза нависла над ним столь реально, что Элмер
лихорадочно стал перебирать варианты спасения. Он отложил все дела и весь
день просидел дома, обдумывая свои дальнейшие действия. На самый крайний
случай редактор решил укрыться за без сомнения мощной защитой полковника. К
вечеру волнение немного поубавилось, и Элмер занялся давненько поджидавшими
его статьями. Утренний стресс и весь последующий день достаточно
растормошили его, и мозг работал четко и продуктивно. За час он закончил
почти весь объем материалов и уже дописывал последние строчки, когда в дверь
его квартиры негромко постучали.
Элмер ни на секунду не собирался терять бдительность и принял все меры
предосторожности. Став за бетонным выступом стены рядом с дверями, он, даже
не высунувшись оттуда, спросил: "Кто там?" За дверями было молчание, потом
пришедший потоптался, и, наверное, сообразив что-то ответил:
— Господин редактор, я ваш сосед по этажу, вы меня знаете, из триста
десятой квартиры. Меня просили передать вам, один ваш друг просил, что он
сегодня будет ждать вас...
Элмер стремительно распахнул двери. Он узнал голос соседа, но даже это
не заставило бы его открыть двери, не услышь он про друга и место встречи.
Без сомнений, наивный сосед, ничуть не стесняясь, выложил бы на весь этаж,
где и когда ждут Элмера, и даже как он выглядел, этот друг.
— Заходите, — редактор указал рукой в квартиру.
Сосед на мгновение замялся и переступил порог.
— Сейчас, подождите, я быстренько кое-что закончу, — он схватил со
стола бумаги и ручку.
Элмер решил быть осторожным до конца, и пусть это покажется странным
тому же соседу, но он не изменит своего решения. "После того, как вы
подробно напишете, где и когда он меня ждет, скажите вслух любой адрес и
время попозже, якобы именно там он и будет встречаться со мной", — написал
редактор и протянул лист соседу. Тот, надо отдать ему должное, не воспринял
это, как нечто ненормальное, и так и сделал. Закончив письменно, он отдал
все Элмеру и повернулся собираясь уходить.
— Ну, ладно, господин редактор, я вижу, вы заняты, так не забудьте:
друг просил вас подойти часов в десять к центральному супермаркету, прямо
около входа. Ну, до свиданья, — он закрыл за собой дверь.
Элмер взглянул на лист бумаги, который держал в руках: "В восемь, по
адресу — Фабричный сквер, номер 12, зайти во второе парадное от дороги и
ждать."
Элмер взглянул на часы, было без пяти семь. Ему уже порядком надоели
эти несостоявшиеся встречи, и перспектива такого же свидания не радовала.
Однако, он отдавал себе отчет в том, что если незнакомец, так скоро и
настолько четко описав место, решил опять выйти на контакт, то шансы на
успех немного увеличились. Элмер оделся и, прихватив с собой диктофон, вышел
из квартиры. На этот раз он решил поиграть с теми, кто, без сомнения, следил
за ним в этот вечер. Элмер быстро запарковал машину у дома за квартал от
места встречи и, приложив немало усилий, сумел добежать до уходящего
автобуса в другую сторону. Выскочив у станции подземки, он бегом растворился
в толпе и, опять-таки, еле успев, втиснулся в закрывающиеся двери вагона.
Этого Элмер не считал достаточным. Доехав до следующей станции, он резко
выскочил из вагона в небольшую щель между уже захлопывающимися дверями.
Проделав это несколько раз на каждой из следующих станций, он доехал,
наконец, до нужной ему остановки. После нескольких усилий Элмер имел все
основания предполагать, что слежка, уж во всяком случае хотя бы на время,
исчезла. Поднявшись наверх, он направился по указанному адресу. На улице
было много людей, и редактору, идущему против общего потока, пришлось слегка
поработать локтями.
Свернув направо в небольшую подворотню, Элмер увидел стоящее боком
здание под нужным ему номером. Двор дома был мрачен и сильно грязен. Воняло
разложившимся мусором. Дом как бы врос своим монолитом в корпуса стоящих за
ним зданий и образовывал с ними общие каменные джунгли этого квартала. Элмер
подошел ко второму подъезду и оглянулся по сторонам. Вокруг не было ни души.
Стекла дверей подъезда чернели непроглядной тьмой.
Редактору стало жутковато, но отступать он не собирался. Было уже без
трех восемь, и он решительно шагнул в дом, распахнув двери подъезда.
В темном коридоре на ведущей к первому этажу лестнице Элмер увидел
фигуру человека. Он стоял неподвижно. Хлопнула закрывшаяся за редактором
дверь, и он остановился в двух шагах от неизвестного.
— Ну, вот и свиделись, господин редактор, — тихо произнес человек. Ни
его лица, ни цвета одежды различить было невозможно. Единственным источником
света здесь была лишь слабая лампочка, горящая на втором этаже и освещавшая
площадку за незнакомцем слабой полоской.
— Не будем терять время, — незнакомец подошел ближе. — Снимайте ваш
плащ и шляпу, одевайте мою куртку и поднимайтесь на третий этаж. Там вы
найдете галерею, ведущую в соседний дом, идите туда. Спустившись на первый
этаж, выйдите из дома и перейдите дорогу. Зайдите в парадное дома напротив.
В том доме поднимитесь на пятый этаж и, пройдя через похожую галерею в
следующий дом, на девятом его этаже зайдите в квартиру номер восемьдесят,
вот вам ключи. Там меня и ждите, я буду минут через пятнадцать.
Незнакомец протянул Элмеру ключи и, приняв плащ со шляпой, тут же
облачился в это.
— Ну, с Богом, господин редактор, поторапливайтесь, — незнакомец
втянул шею и пошел к двери подъезда.
Элмер не стал задерживаться и почти бегом проследовал по указанному
маршруту. Он понимал, что человек, которого он только что видел, не
удовлетворился бы никакими методами конспирации, кроме своих собственных,
однако, его поступок был Элмеру непонятен.
"Почему он не пошел с ним, а, переодевшись в него же, пошел прямо в лоб
на слежку, если она не отстала раньше, конечно? И тем более странно, потому
что люди, следящие за мной, не пропустят такой фальши и мгновенно узнают
чужого в моей одежде."
Через пять минут редактор стоял у двери на девятом этаже конечного дома
на пути своего хитроумного следования. Щелкнул замок, и Элмер вошел в
небольшую квартиру. Мебели было минимум, телевизор, магнитофон, в углу
темнел экраном компьютер. На стене висела довольно красивая картина. Он сел
в кресло и стал ждать. Теперь лишь смерть могла лишить его возможности
увидеть и пообщаться с этим загадочным незнакомцем, за которым тщетно
гоняется одному ему известное количество людей. Время тянулось невыносимо
медленно, казалось, минута по продолжительности равна целому часу, но Элмер
терпеливо ждал и был готов ждать еще и еще, ждать столько, сколько
потребуется.
Прошло еще десять минут, редактор не выдержал и закурил. Он нервно
затягивался, выдыхая стремительным смерчем едко-белый дым.
В коридоре послышалось шарканье ног. Элмер замер. Кто-то пощелкал
ключами в замке, и дверь квартиры распахнулась, впуская стоявшего за ней
человека. Он был по-прежнему в редакторском плаще и шляпе. Незнакомец
захлопнул дверь и устало подошел к столику рядом с поджидающим его
Элмером...
— Ну, вот и все. Надеюсь, вы не сильно утомились, дожидаясь меня
здесь.
Человек снял плащ и бросил его на диван.
— Нам предстоит серьезный разговор, и я хотел бы, чтобы вы отнеслись
ко всему, сказанному здесь, предельно внимательно.
Он сел в кресло напротив и, сняв шляпу, положил ее на стол перед собой.
Элмер увидел, что незнакомец совершенно лысый. Даже не только лысый, но и
без бровей и ресниц. На его худощавом лице, как и на всей голове в целом, не
было ни единого волоса, он был идеально гладким, и его лысина сияла от
световых бликов.
Редактор очнулся.
— Да, конечно, но прежде я хотел бы принести свои извинения за то
беспокойство, которое я причинил вам в предыдущие наши встречи, хотя
таковыми их и не назовешь. Я совершенно ни при чем и понятия не имел, что за
вами такая охота.
Незнакомец улыбнулся:
— Да, вы правы, охота. Все, видите ли, желают заполучить меня, а
некоторые просто убить. Тут все зависит от их интереса, что кому надо, так
сказать.
Элмер поправил свитер.
— Извините, а не мог бы я записать нашу беседу на диктофон,
профессиональная хватка, понимаете ли, репортаж-- так уж достоверный.
Незнакомец отрицательно покачал головой:
— Господин редактор, я думаю, вас ждет большой сюрприз, когда вы
узнаете, что я не только голос свой вам запишу, но и кое-что еще.
Он достал из тумбочки, стоявшей справа от него, видеокамеру.
— Если бы я не нуждался во всем этом, то вы бы никогда не узнали обо
мне. Ставьте камеру в автоматический режим и начнем, пожалуй, нашу беседу.
Элмер установил камеру на тумбе так, чтобы в кадр они попадали вместе,
и, включив весь свет, имеющийся в комнате, сел на свое место.
— Итак, я хотел встретиться с вами, чтобы сообщить об очень важном
событии, — начал незнакомец, — меня зовут Жан Пэрэ. Много лет я занимался
вопросами биогенной инженерии. Сначала я работал в закрытом институте
стратегических исследований, затем в спецотделе биологического вооружения, а
потом я работал сам. Они лишь снабжали меня всем необходимым в моих
исследованиях и регулярно интересовались результатами.
Элмер внимательно слушал. Было похоже на то, что дело пахло чем-то
грандиозным, что может вызвать не просто взрыв в прессе, а нечто значительно
большее.
— Я работал над проблемой ускоренной регенерации у человека, --
продолжал незнакомец.
— В последнее время в секретные лаборатории поступило распоряжение
ускорить разработку средств, влияющих на быстрый рост и восстановление
поврежденных и вовсе утраченных органов. Их интересовала возможность
создания специального препарата, позволяющего быстро и эффективно ставить в
строй искалеченных в боях солдат. Кроме того, как всякое достижение такого
рода, оно было вполне пригодно и для более широкого спектра проблем.
На последних стадиях исследований, где-то около двух лет назад, мне и
двум моим коллегам удалось добиться успеха, правда, с кое-какими
последующими осложнениями. Например, при регенерации руки на восемьдесят
процентов ее былого размера, при первичном остатке двадцати, от которых и
начинался рост остального, наступало сильное истощение организма, требующее
отдельного вмешательства. И в результате срок полной реконструкции составлял
месяца четыре, не меньше, а требовали от нас — месяц-полтора от силы.
Конечно, и это был грандиозный успех, и лишь тупицы на руководящих постах не
могли этого понять, им требовалось сокращение сроков до одного месяца.
В июне прошлого года наша группа изготовила новый препарат для
сверхускоренного восстановления при минимальном побочном истощении и
последующем быстром поднятии утраченного веса и сил. Но мы слегка
передержали его при приготовлении, и эффект получился ужасным. Пациент умер
у нас на глазах. А лишь через два дня я понял, что случилось, проведя
несколько вскрытий , и поспешил запросить дополнительных сроков и средств.
Я рассказал о своих догадках двум коллегам, с которыми работал, и в
течении следующего месяца мы убедились в правоте моих открытий. Официально
разработки назывались по-прежнему, и для чиновников мы застряли на месте,
буксуя и пытаясь перепрыгнуть через неожиданное препятствие. Опасаясь быть
раскрытыми, мы все же кое-как доработали основную тему и придерживали ее для
отчета. Через три месяца нас совсем прижали со сроками, и мы были вынуждены
выложить уже давно готовую разработку, встав перед дилеммой: сообщать или
нет о новом открытии.
Элмер привстал:
--Но вы ведь раньше никогда не скрывали от руководства своих
результатов. Почему же в этот раз были такие сомнения?
Пэрэ провел рукой по своей зеркальной лысине.
— Да, раньше не скрывал. Этот случай был особый. Наша тройка сошлась
на том, что открытое нами весьма опасная новинка для человечества в целом,
используй кто-нибудь это в своих узких интересах. А тем более , имей он на
то полную монополию. И поэтому мы решили скрыть результаты ото всех, хотя
они и не были полностью завершены. Вот сейчас я и подхожу к самому главному
в нашей беседе, к сути дела.
Доработанный нами препарат для регенерации оказался чем-то вроде
растворителя, плавящего пластмассу. Поначалу я сильно испугался, опасаясь,
что старое средство с новой добавкой не действует, и все зашло в тупик. К
тому же, новое действие совершенно ненужное и губительно. Но по прошествии
трех дней усиленного исследования погибшего пациента я, изучив все реакции,
произошедшие в нем, понял, что открыто нечто совершенно необычное и
потрясающее. Надеюсь, то, что эксперименты производились на людях, вас не
шокирует? Это, безусловно, противозаконно и жестоко, но мы ведь лишь
исполнители. Сам закон разрешил нам это, сама власть, не так ли? Да и,
кстати, эксперименты на животных, как бы они ни были приближены по реакциям
и прочему к организму человека, никогда не отражают на все сто процентов
именно ту реакцию, которая будет у человека. А в таких исследованиях, как
наши, и тем более в такие сроки, только так и можно работать.
Итак, новый препарат, найденный нами в результате ошибки при
изготовлении старого, оказывал следующее действие... — Пэрэ откинулся на
спинку кресла и расстегнул воротник рубашки.
— Он расплавляет органику тела, превращая ее в беспорядочное месиво.
Вот стоите вы, и вдруг оплыли в холмик биомассы, как обоженный пластик. Я
места себе не находил, когда увидел, что там внутри твориться у этого
человека, который погиб у нас. Но рук мы не опустили, мы разложили от и до
все, входящее в состав, сравнили с составом органики, и тут нас осенило, и в
несколько недель препарат был создан на девяносто процентов. Он также плавил
органику, но не убивал, мы сумели подчинить процесс плавления импульсам
мозга, и при стабильном состоянии нервов и нормальной уверенности в себе
разложенная масса тела поддавалась фиксации.
Элмер не шевелился, он все своим естеством вникал в сказанное Пэрэ, это
захваывало и увлекало его, он уже был не в состоянии слышать что-либо еще,
кроме рассказа, появись оно в комнате.
— В последующем месяце мы достигли своего апогея. Мы окончательно
привязали любое
...Закладка в соц.сетях
