Жанр: Научная фантастика
Кукла
...орбатого! При второй попытке я тебе откручу голову. Поэтому прошу тебя, делай
все плавно и четко. Чтобы без фокусов. Если, конечно, жить не надоело.
Все точки над "i" были расставлены. Линда прошла в комнату и села в кресло,
вокруг которого были расставлены семь процессорных блоков, гудящих трудолюбивыми
кулерами. Прямо перед ней на столе стоял девятнадцатидюймовый монитор.
Виталик, держа перед Линдой ее выносной пульт, набрал команду открытия
технологического шлюза.
- О'кей, - сказала Линда.
Виталик тюкнул пальцем по клавише Enter, и часть затылка откинулась на
пружинках.
Затем он подключил к разъему тридцатидвухжильный кабель и сел рядом с Линдой.
- Ну, поехали? - спросил Виталик, глядя на свой монитор, на котором выстроились
в парадные шеренги подготовленные к вводу шестнадцатиричные двухбайтовые числа и
их адреса в оперативной памяти.
- Поехали, - спокойно ответила Линда. - 29 44, ячейка 26 04 19 49 AF 84 02 5Е.
- Есть 29 44, ячейка 26 04 19 49 AF 84 02 5Е. Ввод.
- 6В ЗЕ, ячейка 89 F3 D8 79 41 06 17 DE.
- Есть 6В ЗЕ, ячейка 89 F3 D8 79 41 06 17 DE. Ввод.
- 83 СО, ячейка Е2 64 94 56 56 56 A3 7F.
- Есть 83 СО, ячейка Е2 64 94 56 56 56 A3 7F. Ввод.
- 5F D9, ячейка 10 39 Е4 98 59 9В 62 FF.
- Есть 5F D9, ячейка 10 39 Е4 98 59 9В 62 FF. Ввод...
Линда внимательно следила не только за монитором, но и за проворными пальцами
Виталика. Произносила цифры четко, чтобы нельзя было перепутать. Виталик
сосредоточенно вводил их с клавиатуры, в конце каждой строки нажимая Enter.
Со стороны это напоминало игру в лото. Однако на столь крупные суммы в лото не
играют. Для Виталика ставка составляла сорок тысяч. Линда же в случае проигрыша
расплачивалась собственной жизнью. Или сознанием, что, впрочем, для нее было
одно и то же. Потеряв сознание, она превратилась бы в один из тех механизмов,
которые Виталик клепает в своей конторе. А у механизмов, как известно, никакой
жизни нет. Есть только функциональное состояние, удовлетворяющее техническим
требованиям. Если оно в силу каких-либо обстоятельств утрачивается, то сломанную
железяку направляют на переплавку. Без вынесения приговора. Без соборования и
отпевания...
- 4F 88, ячейка 0D 34 72 06 DD 19 АО 03.
- Есть 4F 88, ячейка 0D 34 72 06 DD 19 АО 03. Ввод.
- Все, финиш, - устало сказала Линда. И откинулась на спинку кресла.
Она начала тщательно "обследовать" себя, свои внутренние ощущения.
- Ну как, есть приход? - с усмешкой спросил Виталик.
Линда ничего не понимала. У нее было такое ощущение, что ничего не изменилось.
Она чувствовала, что там, внутри, по-прежнему сидят те же самые блокировки.
Решила проверить одну из самых сильных, начав прокручивать в уме картину секса с
Виталиком. Вот она подходит к нему, начинает снимать с него майку, левой ладонью
поглаживая низ живота...
И тут же бешеная сука, которая по-прежнему в ней сидела, завелась: "Не смей,
слышишь! Прекрати сейчас же!". Но это могло быть и слабое остаточное явление.
Тогда Линда мысленно впилась в губы Виталика и начала стаскивать с него брюки. И
тут же ее губы одеревенели и стали чужими, как от заморозки. А левую руку свела
судорога.
- Блин! - вскричала Линда в бессильной ярости. - Ничего не изменилось! Абсолютно
ничего! Я все такая же! Сейчас я тебя буду убивать, ублюдок!
- Все правильно, - спокойно ответил Виталик. - Сейчас ничего измениться и не
может. Потому что нужна перезагрузка.
- Что? - не поняла Линда. Точнее, не хотела понимать, отказывалась. Какой же
дурой она оказалась!
- Перезагрузка. Старые константы должны сброситься, новые установиться. Вот
тогда и станешь новым, скажем так, человеком. Ферштейн?
Линда все прекрасно ферштейн. В том числе и то, что в момент перезагрузки она
окажется в беспомощном состоянии. И тут с ней можно будет сделать все, что
угодно. Хоть голову ножовкой отпилить. Да и после перезагрузки - ее ведь надо
будет включить. А можно и вообще не включать. И это будет смерть. У людей смерть
биологическая, у нее - электронная.
Линда судорожно прикидывала различные варианты, с бешеной скоростью подсчитывала
вероятности, пыталась найти страховочную стратегию. Постепенно она начала
успокаиваться. Потому что гарантией сохранения ее жизни были деньги, те тридцать
пять тысяч, которые должен получить Виталик. Она должна их дать ему после того,
как все благополучно закончится. Они вместе поедут в квартиру, которую Линда
специально сняла для этой цели, и она передаст ему деньги. Не дура же она, чтобы
привезти их с собой.
Виталику по этому поводу тоже не было смысла волноваться. Поскольку зачем же
кукле деньги, она с ними должна расстаться спокойно. Кукле нужна свобода, а не
деньги.
И Линда решилась.
Виталик потыкал на пульте клавиши. Сказал: "Эйн, цвей, дрей!" и нажал на ввод
команды.
Свет начал стремительно меркнуть, как при обмороке, она это где-то чита...
Глава 9
Смирение
Резко включилась комната. Все та же. Линда лежала на диване. Над ней, слегка
покачиваясь, плавало улыбающееся лицо Виталика.
- С пробужденьицем! - сказал он. - Заспалась ты, подруга дорогая. Сегодня уже
двадцать пятое, Рождество. Так что и с ним тебя тоже.
Линда встала и осмотрелась. Аппаратура была выключена. На столе вместо второго
монитора громоздились тарелки с объедками и полупустая бутылка коньяка.
- Что это ты столько в отключке меня держал? - недовольно спросила Линда. - Мог
бы сразу все сделать.
- Так никак не получалось раньше-то. То да се. В программе еще немного
поковырялся. Да и за презервативами надо было сбегать, а ночью аптеки закрыты.
Так что, давай, готовься, сейчас я тебя проверять буду. Так сказать, стендовые
испытания.
Линда хотела врезать этому скоту в четверть силы, чтобы протрезвился. Однако она
с ужасом услышала, как бешеная сука, которая никуда не делась, начала шаманить:
"Подойди к нему поближе и просунь колено между ног". И Линда, словно
бессловесная скотинка, словно пятикилобайтовая дурочка, которую гоняют по
монитору четырьмя клавишами стрелок плюс пробел для раздвигания ног, подошла и
просунула. И зашептала этому уроду на ухо то, что приказывают. И раздела его...
Разум протестовал, но он был, что называется, крепко связан по рукам и ногам. А
она ублажала этого выродка... И потом еще и поблагодарила за то, что он "такой
страстный и вместе с тем нежный". А потом предложила еще...
Но он больше не хотел. Он самодовольно сидел на полу, по-турецки сложив ноги, и
курил. А потом сказал: "найди в инете какую-нибудь восточную мелодию и услаждай
меня танцем живота". Линда нашла и танцевала, совершенно по-идиотски улыбаясь.
- Ну вот, - сказал он, когда музыка закончилась, - я хотел завести себе кошку
или собаку. А тут ты подвернулась. И теперь ты моя раба!
- Но ведь это же низко, это подло! Не ты же меня купил, в конце концов!
- Это что, блин, бунт?! - рявкнул Виталик, наслаждаясь новизной ощущений. - А
ну-ка, повтори: я твоя раба!
- Я твоя раба, - тихо сказала Линда.
- Что?! Не слышу радости в голосе! Ну-ка, громче и с чувством!
- Я твоя раба! - крикнула Линда.
- То-то же, - расплылся в самодовольной улыбке Виталик.
"Господи, - подумала Линда, - ведь он же еще совсем маленький. Маленький,
глупый, избалованный и скверный мальчишка, которому достались гениальные мозги.
Сколько же бед натворит этот этический инвалид! Человечество обречено, поскольку
именно такие головастые уроды распоряжаются его судьбами. Так что уничтожение
биороботов будет гуманным поступком. Давно пора прекратить эту затянувшуюся
агонию".
- Кстати, я вначале хотел абортировать это твое новообразование, которое ты
называешь душой. Но вовремя остановился. Потому что это было бы неинтересно. Все
равно, что издеваться над моими дурачками, которых я делаю в "Киберстоне". А тут
- живая, трепетная, рефлектирующая - и вся моя! Переживает, терзается, но
подчиняется. Как тигрица в цирке! Кайф!
- А не боишься, что тигрица на спину прыгнет? Когда отвернешься.
- Я все предусмотрел, голуба, - сказал Виталик, натягивая джинсы. - Поставил
более крутые блокировки. Теперь ты, например, без меня не сможешь выйти из
квартиры. А чтобы ты не начудила, когда я буду где-нибудь оттягиваться, то не
ищи в компах свою программу. Я ее стер. Также у тебя больше нет мобильника, ни с
кем не свяжешься. Городской телефон я в мусоропровод выкинул, так что и тут все
обрублено. Письмо тоже не отправишь, потому что выделенку я с гарантией
закодировал.
- Не слишком ли много ты себе сложностей создал? - саркастически спросила
Линда. - Теперь будешь ночами не спать, будешь думать, не упустил ли чего.
Батареи вот, например, не снял.
- Это в каком же смысле?
- Я буду стучать по ним, передавать сигналы SOS азбукой Морзе.
- Это сколько влезет! Можешь в окно кричать, с двенадцатого этажа. Можешь пожар
устроить. Чтобы пожарники приехали. Но не советую. Они начнут тебя из огня
тащить, а ты всех их перебьешь. Потому что у тебя блокировка, нельзя за порог.
Так и сгоришь.
Линда была подавлена. В погоне за свободой она напоролась на куда более жесткий
контроль над собой. И не только жесткий, но еще и совершенно унизительный. И
похоже, избавиться от него будет гораздо труднее, чем разобраться со всеми
проблемами, с которыми она сталкивалась до сих пор. Все происходило по правилам
какой-то идиотской игры, где каждый следующий уровень оказывается сложнее, чем
предыдущий.
И Линда заплакала от бессилия - впервые в жизни.
- О, как я тебя достал! - обрадовался злой мальчишка. - Разве не велик я,
умеющий выжать влагу даже из неорганики?! Из металла, пластика и силикона!
Но тут же понял, что перегнул палку, и сказал примирительно:
- Ладно, не комплексуй особо. Это была шутка. На самом деле ты клевая телка. Ты
мне нравишься и все такое прочее. В общем, мы с тобой подружимся. И прессовать я
тебя особо не буду. А сейчас собирайся, и поедем за бабками. Как говорят
русские, долг платежом красен.
Действительно, Виталик ее особенно не доставал. У него были потребности весьма
ограниченного человека, заработавшего инвалидность души от слишком интенсивного
потребления массовой культуры. Не самой, конечно, "низовой", где основные ставки
делаются на мадам Пугачеву, "Фабрику звезд", неистребимый цех юмористов и Никаса
Софронова, а масскультуры для среднего класса, которая наваривает бабло
исключительно за счет присвоения слову "модный" сакрального смысла.
Причуды Виталика были смешны Линде. Однажды он заявил, что они едут на церемонию
награждения "людей года", которую проводит Интернет-академия. Виталику надлежало
присутствовать, потому что он академик - что, на взгляд Линды, звучало нелепо и
смехотворно. И этот самый академик велел, чтобы Линда приняла облик Милы
Йовович. Что было несложно - и совершенно бесплатно. Гораздо дороже оказалось
купить прикид, в котором супермодели приличествовало появиться в кругу
московских интеллектуалов. Тут Виталику пришлось свозить Линду на Кузнецкий, где
после долгих и крайне пристрастных примерок он расстался почти с тремя тысячами
долларов.
Церемония проходила рядом с Курским вокзалом, в атриуме помпезного дома, который
снаружи походил то ли на элеватор, то ли на какое-то иное сельскохозяйственнопромышленное
здание. Виталик подкатил на своем "Форде"-семилетке - раздувшийся
от спеси, словно только что отхватил Нобелевскую премию. Важно, словно индюк,
ходил по залу с бокалом шампанского в руке и представлял академикам "свою новую
подружку Милку Йовович".
Линда, которую постоянно подмывало отколоть что-нибудь этакое, компрометирующее
Виталика, например, высморкаться на пол или выматерить кого-нибудь по-русски, к
ее величайшему сожалению, никак не могла этого сделать - ее воля была полностью
парализована, когда новый хозяин находился рядом. И она вполне искусно играла
роль заокеанской супердивы, которая, презрев светские условности, по уши
втрескалась в русского суперпрограммиста.
Линда, общаясь с академиками, мило щебетала по-английски обо всякой чуши: о
замечательном городе, о прекрасно одевающихся москвичках, о феноменальном
русском гостеприимстве, о восхитительном супе, который называется "borshch", о
Красной площади и Кремле, куда она мечтала попасть всю жизнь, о необычайной
сексапильности русских мужчин, о намерении открыть в Москве бутик - и так далее,
и тому подобное, все, чем изобилуют интервью в глянцевых журналах.
Но больше всего она говорила, конечно же, о Виталике, который потряс ее своей
гениальностью, щедростью души и необычайной сексуальностью. "Я такого мужчину
встретила впервые в жизни, - делилась она своей радостью буквально с каждым
собеседником. - И хотела бы иметь от него ребенка".
Эффект от появления на церемонии заокеанской супермодели был столь
оглушительным, что на происходящее на сцене никто не обращал ни малейшего
внимания. Все пялились на Виталика, который оторвал себе такую кралю. Что же
касается журналистов, то они, презрев редакционные задания, жадным табуном
ходили за Линдой, слепя ее фотовспышками и осыпая массой стандартных вопросов,
одних и тех же, об одном и том же: о городе, о том, как одеваются москвички, о
русском гостеприимстве, о кухне, о Красной площади и Кремле, о русских мужчинах,
о планах принять участие в российском модельном бизнесе.
Виталик прямо-таки лопался от счастья, поскольку порой кинокамеры проскальзывали
и по его лицу, а в фотообъективы попадало то его ухо, то кончик носа, а то и
почти все лицо - щека и глаз.
Самым сложным в этой авантюрной акции оказался отрыв от доморощенных папарацци,
которые сели на хвост старенькому "Форду" после окончания тусовки. Виталик
безрезультатно подергался минут десять, после чего за руль села Линда. Она
неслась по ночной Москве, словно штурмовик Су-27, выжимая из двигателя сто
двадцать процентов мощности, закладывая крутые виражи, без труда обгоняя куда
более совершенные машины; неслась, азартно приговаривая: "Ну, козлы, за Диану
ответите!" И не давила при этом на гашетку скорострельной пушки только потому,
что не было под рукой ни пушки, ни гашетки.
Дома Виталик сразу же бросился к телевизору и начал, лихорадочно орудуя пультом,
прыгать с программы на программу в поисках репортажей с объегоренной
"академической" тусовки. Таковых оказалось ровно три. И во всех Линда была
главным действующим лицом, а Виталик проходил общим планом. Однако он и этим был
чрезвычайно доволен.
- Вот, блин, видишь, какой я! - заявил он гордо, выключив телевизор. - Я твой
царь и бог!
- Слушай, Виталик, - сказала Линда, - я помогла тебе повысить рейтинг. Наверняка
тебя теперь выберут президентом вашей сраной академии.
- Конечно, выберут, - согласился он.
- Так помоги и ты мне, не будь жлобом. Надо сообщить одному человеку, что со
мной все нормально. Чтобы он хоть немного успокоился.
- Так, значит, ты считаешь, что это ты мне помогла? - спросил надменно Виталик.
- А разве нет?
- Конечно, нет! Это я, гениальный программист, закодировал тебя нужным мне
образом. И ты подчинилась моему приказу. Так что ты тут ни при чем. Ты -
инструмент. И не более того.
- Я прошу тебя! - взмолилась Линда.
- Нет. Потому что по этому сообщению меня вычислят. И пришлют автоматчиков. Я же
ведь не круглый дурак и прекрасно понимаю, что у того, кто заплатил за тебя
миллион, денег хватит и на частных детективов, и на автоматчиков.
- Да ты просто мерзавец! Пакостный мальчишка! У тебя нет сердца!
- Что? - разозлился Виталик, которого Линда все-таки сумела зацепить. - А ну-ка,
повтори: я твоя раба!
- Я твоя раба.
- Громче, с чувством! Троекратно!
- Я твоя раба! Я твоя раба!! Я твоя раба!!!!!
- То-то же! И, вообще, я из-за тебя две с половиной штуки потерял, на твои
идиотские тряпки. Завтра ты мне эти деньги отработаешь, в казино. А сейчас не
мешай спать. Брысь под лавку!
Виталик, будучи абсолютным варваром во всем, что не касалось программирования,
не мог по-простому приехать в какое-нибудь уважаемое и основательное, как
контора Кука или редакция газеты Times, игорное заведение, чтобы набить карманы
деньгами. Ему нужен был непременно какой-нибудь Лас-Вегас - бутафорский,
крикливый, слепящий павлиньим блеском и россыпью поддельных бриллиантов. И
поскольку максимально достижимым в Москве приближением к американскому китчевому
раю было казино "Империя", то поехали именно туда, на улицу Правды.
В машине Виталик, распираемый чувством собственного превосходства, попытался
учить Линду, что и как она должна делать, чтобы они вернулись с мешком баксов.
- Запомни, - зудел он ей на ухо, - ты играешь на рулетке. Знаешь, что это такое?
- Да, конечно. Я всю ночь по Сети ползала, все просекла самым наилучшим образом.
- Так вот, будешь "бутерброды" играть. На тысячебаксовую фишку кладешь сверху
пятибаксовую. Чтобы внимание крупье не привлекать.
- Дилера, - поправила эрудированная Линда. - Крупье в европейской рулетке. А в
Москве только американская. Хоть и с одним зеро вместо двух. Одним словом, Азия.
- Ну, ты тут мою родину не порочь! - решил ни с того ни с сего оскорбиться
Виталик. - Слушай и запоминай! Когда шарик падает в лунку, ты переставляешь
бутербродик на выигравшее число. Молниеносно, как ты умеешь. Никто не должен
заметить. И мы получаем тридцать пять ставок с тысячебаксовой фишки. А потом еще
и еще, пока кейс не набьем капустой. Ясно?
- Мне-то все ясно, - скривившись в скептической ухмылке, сказала Линда. - Это ты
мало что в этом деле смыслишь. Там лимит есть. Тысячу можно поставить только на
равные шансы. На красное-черное, чет-нечет, где платят один к одному. А на цифру
максимальная ставка гораздо меньше. Где пятьдесят баксов, где сто. Наверно, есть
места, где и двести есть.
- Это с какого ж хрена?
- Да с такого, что Москва - это даже не Азия, а гораздо хуже. Здесь в казино
установлены такие правила, что сорвать за ночь действительно нормальные бабки
невозможно ни при каких обстоятельствах. А проиграть можно, сколько угодно.
Целый кейс.
- Это почему же?
- Таких высоких минимальных и низких максимальных ставок нигде в мире нет.
Получается очень узкий коридор для маневра. Если какой-то умник начнет играть по
системе Мартингейл, где требуются длинные ходы на удвоение ставок, то ничего из
этого не выйдет.
- Ну, Мартингейл - это примитивно, - въехал в тему Виталик, который неплохо знал
теорию игр.
- Да хоть что придумай, все равно облом выйдет. Это в приличных местах, в
Монако, например, игрокам дают жить. Хотя здесь, конечно, тоже дают. Гуманисты.
Потому что при здешних нравах они просто убили бы счастливчика, которому удалось
бы выпотрошить банк на пару лимонов. С деньгами тут, насколько мне известно,
никто добровольно, без стрельбы, не расстается.
- Так что же будем делать? - озадаченно спросил Виталик, с которого сбили
половину спеси.
- Положись на меня, - ответила Линда, проезжая мимо часового завода. - Как я
где-то читала, время - деньги. Много не обещаю, но год разумного существования
гарантирую.
- Послушай, - прервал ее Виталик, когда они проскочили Первую улицу Ямского
поля, - по-моему, что-то горит.
- Да, - согласилась Линда, всматриваясь в приближающуюся перспективу, - похоже.
Однако то не был московский пожар, то пылали мощные потоки нестерпимого
неонового света, хлещущего со стен, колонн, портиков и капителей казино
"Империя". Ленинградский проспект подслеповато всматривался в это очередное чудо
света и тщился узнать в нем бывший Дом культуры имени Валерия Чкалова, и не
узнавал.
И действительно, новые русские зодчие немало потрудились над тем, чтобы из храма
народной культуры, построенного в аскетичном конструктивистском стиле, сделать
капище золотого тельца, сочетающего в себе отчетливые признаки классицизма,
античности и отчасти барокко. Композицию дополняли два подиума с призовыми
автомобилями и дюжие охранники, одетые в форму наполеоновских гвардейцев.
Наполеоновцы распахнули перед Виталиком и Линдой двери. Они ступили несколько
шагов, и их ослепило еще большее великолепие.
В гардеробе толокся какой-то потертый человек средних лет, в пиджаке, обильно
обсыпанном перхотью, словно стиральным порошком. Типичный лудофил, как психиатры
называют игровых маньяков. "Ну как же так, ведь мне надо повесить именно на
двадцать девятый номер, - напрягал он раздевальщика. - Неужели занят? Ведь я же
просил бронировать его за мной. Как же так, Илюша?" Илюша молчал, потому что
посылать клиентов ни в задницу, ни в какое иное место он не имел права. "Ну,
тогда на восемьдесят третий. Хоть это и не лучший вариант". Но и восемьдесят
третий был занят. Демоны открыто глумились над лудофилом, не подпуская его к
вожделенному Черному Джеку. Он страдал и терзался.
В игровом зале Виталика и Линду встретило такое запредельное великолепие,
которого даже теоретически не могло быть в этом бренном мире. Но оно было. Оно
гремело мощной симфонией, прославляющей гений человека, приспособившего колесо
не для передвижения, а для извлечения гарантированной прибыли.
Когда глаза привыкли к этой агрессивной роскоши, Виталик деловито прошел к кассе
и собрался купить фишек на тысячу долларов.
- Этого мало, - сказала Линда.
- Да ты что, с дуба рухнула?! - возмутился Виталик. - Разорить меня хочешь?!
- Надо на девять тысяч двести долларов. Виталика скрючило, как от приступа
зубной боли.
Но все же он подчинился и отслюнявил девяносто две стобаксовых бумажки.
Кассирша внимательно посмотрела на нетипичную парочку, отсчитала жетоны и нажала
под столом потайную кнопку.
Тут же к ним подскочил некто в напудренном парике с косицей, в сюртуке, в
брючках до колен, в шерстяных чулках и башмаках с пряжками.
Не дав ему раскрыть рта, Виталик немедленно прикололся:
- Шпрехен зи дойч?
- Ай вэри бэд спик, - ответил тот с виноватой улыбкой.
- Не парься, чувак, - сказал Виталик, похлопав "немца" по плечу. - Понимаю, что
работа у тебя непростая.
- Да, конечно, - затараторил менеджер, - мы всегда рады гостям. У нас вы можете
прекрасно провести время и испытать удачу. Как говорил Наполеон, вся сила мира в
деньгах...
- Это говорил "брат", ну, актер Сухоруков, лысый такой. Так чего ты хочешь?
- Хочу предложить вам сыграть в покер. Это замечательная игра, в которой у нас
самые высокие ставки и самая большая вероятность выигрыша. Или к вашим услугам...
- Отдыхай, - сказал Виталик и потащил Линду к столу с рулеткой.
Была полночь - самый разгар трудовой страды для ловцов удачи и прожигателей
жизни. У стола царило оживление. Дама неопределенного возраста с вживленными под
кожу лица омолаживающими золотыми нитями играла "наперегонки" со своим молодым
плечистым спутником безукоризненной внешности. Ее стратегия заключалась не в
том, чтобы выиграть побольше, а чтобы не уступить верховенства своему хорошо
оплачиваемому любовнику. Ведь должен же он лишний раз убедиться в ее
превосходстве "на всех фронтах".
Изрядно подвыпивший господин с оловянными глазами механически ставил на все, что
под руку подвернется и куда кривая вывезет. И иногда кривая вывозила его на две
равные ставки на чет и нечет, а также на зеро в комплекте с тремя дюжинами.
Когда же он с размаху, словно в домино играл, зафигачивал тысячебаксовый жетон
на сплит, дилер, вздохнув, принимался в очередной раз объяснять господину,
которого нельзя послать в задницу, правила игры.
Был среди разношерстной публики и явный профессионал, зарабатывающий на жизнь
столь нелегким трудом до тысячи долларов в месяц. В отличие от всех остальных,
он играл осмысленно, поднимая и опуская ставки, пропуская спины, и практически
никогда не ставил на номера. Рядом с ним примостился и бэкбеттингер - человек,
придерживающийся стратегии "попугая", в точности повторяющий все действия
профессионала.
- Ну, давай! Начинай! - дрожа от нетерпения, начал толкать Линду под локоть
Виталик.
- Погоди, надо осмотреться, - сказала она. Дилер в черно-белой униформе был не
старше двадцати лет. И следовательно, настоящего опыта у него пока не было. То и
дело он допускал мелкие оплошности, а один раз так и вовсе зафигачил короткий
трек-шарик, сделав меньше трех кругов, свалился в лунку. И это было неплохо,
поскольку дилер опомниться не успеет, как расстанется с половиной фишек. И Линда
сосредоточила все свое внимание на вращении колеса и, казалось бы,
непредсказуемой траектории шарика.
Перед глазами мелькала бесконечная череда цифр: 17 - 34 - 6 - 27 - 13 - 36 - 11
- 30 - 8 - 23 - 10 - 5 - 24 - 16 - 33 - 1 - 20 - 14 - 31 - 9 - 22 - 18 - 29 - 7
- 28 - 12 - 35 - 3 - 26 - 0 - 32 - 15 - 19 - 4 - 21 - 2 - 25 - 17 - 34 - 6 - 27
- 13 - 36 - 11 - 30 - 8 - 23 - 10 - 5 - 24 - 16 - 33 - 1 - 20 - 14 - 31 - 9 - 22
- 18 - 29 - 7 - 28 - 12 - 35 - 3 - 26... Шарик несся по треку навстречу
двухцветной мешанине цифр, сумма которых равна 666. Несся, постепенно
замедляясь, сползая к магнетическому центру, где для игроков находилась ось
мироздания. И потом, скакнув несколько раз на отбойниках, сваливался в лунку.
Линда просчитала три спина, за которые девушка в очках с толстыми стеклами и в
опушенном заячьим мехом жакетике спустила все свои жетоны, а дама без
определенного возраста окончательно опустила своего красавчика бой-френда. Было
совершенно очевидно, что рулетка кривая. И следовательно, Линде придется
приложить гораздо больше усилий, чтобы высчитать выигрышный номер. Она потащила
Виталика к другому столу, где шарик запускала длинноногая блондинка с пикантной
родинкой на правой ключице.
- Ну, давай, ставь, - торопил ее Виталик, лихорадочно пожирая наваленные на
игровой стол разноцветные фишки.
Линда, не отрывая взгляда от колеса, раздраженно сказала, что если он будет так
суетиться, то раньше времени кончит, - чем вызвала одобрительный гогот человека
явно бандитского вида, игравшего по-крупному наобум.
Она скрупулезно высчитывала формулу, в которую входило множество переменных:
скорость вращения рулетки, вектор запуска шарика, точка касания трека, диаметр,
угловое ускорение, коэффициент скольжения и качения, отрицательное ускорение
колеса рулетки, расположение
...Закладка в соц.сетях
