Жанр: Научная фантастика
Натали
...чных ремней и чуть
приподнимутся, вставая в боевое положение, лепестки механического бутона спасательной
капсулы, которая замыкалась в герметичный кокон и катапультировалась в случае критических
повреждений штурмовика.
Доминантой мыслей оставалось чувство возрождения, когда каждый нерв буквально
звенел от напряжения, но разум оставался кристально чист, он был готов встретить свою
судьбу, как бы ни обернулись обстоятельства в дальнейшем.
Он сам принимал решения, а знакомая техногенная оболочка гарантировала ему свободу
волеизъявления.
Вот, оказывается, что так сильно тревожило Земцова, не давало ему покоя с того самого
момента, как он впервые очнулся на госпитальной койке.
Психология ли, философия жизни или зависимость испепеленного войной рассудка,
ощущающего собственную полноценность лишь по совокупности определенных факторов
окружающей обстановки, но Андрей, не углубляясь в анализ, понимал, что ожил, встрепенулся,
будто вынырнул из гибельного омута навстречу свету и глотку воздуха.
Предметы.
Он уже успел позабыть бывший когда-то привычным жест, но тихий шелест мотора
подачи живо напомнил полустертые в памяти ощущения тех лет, когда он еще понятия не имел,
что станет пилотом серв-машины.
Пять лет он воевал в составе эскадрильи "Гепардов".
Шелест подъемника завершился сухим щелчком фиксаторов. На поддоне небольшого
устройства, поднявшегося справа от широкого, усеянного кнопками подлокотника, черной
глянцевитой змеей притаился, свернувшись в кольцо, шунт нейросенсорного контакта.
Данная технология уже десять лет назад ушла в прошлое, уступив место системам
беспроводного удаленного доступа, но сейчас выбирать не приходилось - ядро
кибернетической сети "Гепарда" повреждено, и эффективно управлять машиной можно лишь
через шунт.
Тихо клацнув, сомкнулся разъем.
Изгиб оптического кабеля над правым плечом, легкое покалывание в височной области, и
рассудок внезапно раскрылся, словно губка, впитывая новые ощущения.
Полный, стопроцентный контакт.
Он ощущал каждый механизм, каждый сенсор "Гепарда" как продолжение собственного
тела.
Колганов был тысячу раз прав - управлять штурмовиком без подспорья главной
кибернетической системы и блоков автоматического пилотирования могли лишь единицы из
десятков тысяч пилотов.
Собственно, сейчас на подобное действие были способны лишь те, кто постигал
губительную для рассудка глубину полного нейросенсорного контакта не по доброй воле, а под
жесточайшим прессингом обстоятельств, казавшихся в начале войны намного горше, значимее,
острее, чем прямой контакт нервных тканей с исполнительными узлами машин.
Они бросали навстречу земным крейсерам не столько свои жизни, сколько души...
Ритмика жестоких воспоминаний, вплетаясь в процедуру предстартовой проверки, не
вредила последней, наоборот, реальность все более отдалялась, разум входил в состояние,
которое трудно определить с помощью слов...
Заправочные фермы отошли.
Планетарное топливо перекачано.
Начало процесса шлюзования. Замки электромагнитной катапульты закрыты. Стартовый
коридор свободен.
- Я готов, - произнес Андрей в коммуникатор.
Он не знал, кто сейчас наблюдает за стартом, наверняка Колганов, ожидающий увидеть
что-то сверхъестественное.
Эдуард ошибался.
Никакой мистики. Никаких особых маневров.
- Стартовые секторы свободны, - ответил коммуникатор незнакомым голосом. Накачка
электромагнитов катапульты завершена. Отстрел через десять секунд... девять... восемь...
Он оставался спокоен.
Сенсоры штурмовика передавали в рассудок неимоверное количество данных, где
отражалось все, начиная от статуса внутренних систем и заканчивая вводными данными для
выхода в точку включения гипердрайва.
Ноль...
Разгон штурмовика по стартовому каналу электромагнитной катапульты сопровождался
резкой перегрузкой, от которой пришел в движение сложный механизм ложемента, а Андрей
ощутил легкую дурноту, так всегда бывает вначале, когда рассудок еще не окончательно слился
с датчиками, а мозг все еще цепляется за ненужные теперь реалии мира физического...
Тело может сколько угодно изнывать под гнетом перегрузок либо ощущать
тошнотворную легкость невесомости, но рассудок должен работать четко, не отвлекаясь на
ощущения тела, ибо теперь его телом стал "Гепард", а все остальное - лишь частности,
прерогатива систем жизнеобеспечения и боевого метаболического контроля.
Нужно стать машиной, полностью изменить восприятие, утонуть в потоках оцифрованной
информации, раствориться в окружившей корабль бездне космического пространства,
воспринимая каждый удар молекул космической пыли по потемневшей, усталой от множества
вылетов броне, только тогда, подумав о движении, разум мгновенно и безошибочно
сформирует верную команду для исполнительных подсистем.
Он - разум, заключенный в оболочку из титана и керамлита.
Вакуум-створы космоверфи, а вместе с ней и весь комплекс орбитальной станции начали
резко удаляться, проваливаться назад, они уже не воспринималась визуально, а ощущались как
некая масса, оставшаяся за кормой.
Бездна, у которой нет ни начала, ни конца, где отсутствуют понятия "верх" и "низ", уже
приняла корабль, который с равномерным ускорением шел к точке, где Андрей мог безопасно
задействовать гиперпривод.
Отключенный сразу после старта коммуникатор молчал, не нарушая делового течения
мыслей.
Андрей все же не удержался, частью своего восприятия потянувшись к ущербному серпу
планеты - его так и не обретенной вновь родины, которую он покидал, не зная, вернется ли
когда-нибудь назад...
На фоне нежно-голубого сияния атмосферы, испятнанной разводами облаков,
разворачивалось звено "Фантомов" - они, без сомнения, зафиксировали
несанкционированный старт, но Колганов не подвел: как он и обещал, сектор в оси курса был
чист, а истребителям планетарных сил самообороны еще нужно разобраться, что к чему,
снестись с планетой, получить разрешение на атаку упрямо молчащего нарушителя
околопланетного пространства.
"Не успеют", - спокойно отметил Андрей, начиная мысленный отсчет секунд,
оставшихся до включения гиперпривода.
Еще немного, и в пространстве взвихрилась чернота, чуть более глубокая, насыщенная
цветом, чем сам космос, - это "Гепард" ушел в прыжок по известным только его пилоту
координатам, чтобы "всплыть" из гиперсферы в районе низких орбит безымянной,
находящейся на послевоенном карантине планеты, где несколько месяцев назад Андрей принял
последний бой...
Он возвращался.
Он простил Натали и ощущал лишь нарастающее беспокойство за ее судьбу.
Среди усилившейся метели трудно заметить невооруженным глазом, как двигаются
покрытые фототропной броней механизмы.
Мертвый на вид город не спал.
Тепловые контуры машин все явственнее проступали на фоне холодного, выстывшего
бетона, по которому секла непрекращающаяся поземка.
Первая по-настоящему морозная ночь придала дополнительные возможности
сканирующим системам боевых сервомеханизмов, и они, подчиняясь логике своих программ,
вдруг, не сговариваясь, начали проявлять активность, сближаясь с теми целями, что оказались
неподалеку.
На самом деле в движение пришло порядка девяноста процентов кибермеханизмов, до сих
пор скрывавшихся среди руин. Просто некому было бросить взгляд со стороны, оценивая
массовую подвижку боевой техники.
Для большинства из них наступившая ночь станет последней.
Впрочем, им было все равно.
Близилась полночь, когда ветер понемногу утих, метель прекратилась, оставив после себя
глубокие сугробы с наветренной стороны руин, небо прояснилось, на нем величественно
воцарился полный диск здешней луны, да звезды серебристыми россыпями соткали
причудливый, незнакомый большинству людей узор созвездий.
Снег искрился под лунным светом, поскрипывал под траками покрытых полимером
гусениц, уминался под ребристыми колесами БПМ , осыпался в глубокие следы, оставленные
ступоходами серв-машин или андроидов пехотной поддержки.
Отраженное сияние полной луны сделало зримым движение, зародившееся на разных
уровнях разрушенного города еще во время метели. Логика базовых программ неизбежно
толкала большинство брошенной тут полуфункциональной планетарной техники на жесткую
конфронтацию, и лишь единичные механизмы, снабженные модулями искусственно
интеллекта, не стремились тупо вступить в последнюю схватку, осторожно обходя сужающееся
кольцо тепловых сигналов.
Пара "Одиночек" Альянса, давно переживших смерть своих пилотов, да несколько
андроидов пехотной поддержки явно понимали, что именно должно произойти в течение
ближайшего получаса, и медленно двигались среди руин, пытаясь выйти из плотного, опасного
окружения спешивших навстречу взаимному уничтожению механизмов.
Среди машин, проявивших разумную осторожность, выделялись два особенно
интересных образчика, чье поведение никак не укладывалось в рамки стандартных боевых
программ.
Первым являлся тот самый андроид с характерными следами плавления на грудном
кожухе, вторым... при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что хотя его сигнал и схож
с сигнатурой боевого дройда, но сам он не может быть идентифицирован как
человекоподобная машина. Карта энергосканирования соответствовала боевому скафандру,
работающему в режиме жесткой экономии автономного ресурса.
Человек?
Или просто неисправная бронированная оболочка?
Трудно предположить, что в руинах города, спустя несколько месяцев после окончания
активной фазы боевых действий, могут оказаться люди... однако бронескафандр (кроме
случаев ранения бойца и включения аварийных автопилотов) не мог двигаться сам по себе, а уж
тем более - проявлять разумную осторожность, уклоняясь от района назревающей схватки.
Спустя некоторое время, когда руины осветились первыми сполохами начинающегося
противостояния остаточных кибермеханизмов, андроид и человек находились на параллельных
улицах.
Ни одному, ни второму так и не удалось завершить начатый маневр уклонения -
истощенный ресурс бронескафандра не позволял человеку двигаться с желаемой скоростью, а
андроид попросту заплутал среди руин, что-то не заладилось в системе навигации, да и вообще
было удивительно, как он сумел реактивироваться после критических повреждений
программно-аппаратного ядра?
Индикатор порта удаленного доступа больше не взмаргивал, а значит, движущая
андроидом воля каким-то образом заняла место среди резервных цепей управления, полностью
перехватив функции контроля над исполнительными подсистемами.
Так или иначе, действия дройда и человека были схожи - оба пытались выйти из зоны
разгорающегося боестолкновения, придерживаясь одинакового маршрута.
Их путь вел из города по направлению к руинам космического порта, в то время как
серв-машины с модулями "Одиночек", не поддавшиеся общему движению, всего лишь
выжидали, когда разгорающаяся схватка истреплет ряды потенциального противника. Заняв
позиции на господствующих высотах, они затаились, используя нехитрый тактический прием.
Андроид, у которого лазерным попаданием действительно была повреждена локационная
система глобального контроля местности, осторожно, совсем как человек, выглянул из-за угла
здания, прижимаясь спиной к покрытой изморозью стене.
Датчики ближнего обнаружения зафиксировали пять активных сигналов. Два
идентифицировались как "LDL-55", один принадлежал серв-машине класса "Хоплит", которую
пытались атаковать шагающие лазерные установки, следующий был распознан как бот огневой
поддержки, по всей вероятности, сопровождающий легкую серв-машину, - все механизмы
представляли определенную угрозу, но пристальное внимание дройда привлек пятый
термальный всплеск.
Поведение машины вдруг стало неадекватным.
Энергосканирование ясно указывало - не более чем в двухстах метрах от него медленно
передвигался человек в бронескафандре.
Спрашивается, какое дело пехотному дройду до человека?
По большому счету, учитывая автономный режим функционирования, - никакого.
Человек не имел ни командных, ни каких-либо иных приоритетов. Помогать ему не входило в
обязанности андроида, но, тем не менее, он принял иное решение: низко пригибаясь, прячась за
иззубренными стенами руин, он короткими перебежками двинулся вдоль иссеченных
снарядами фасадов к той точке, где медленно и неуклюже перемещался маркер
бронескафандра.
Опасная затея, учитывая, что "Хоплит" Альянса представлял для него не меньшую
угрозу, чем шагающие лазерные установки колонистов. Без знания правильного кода "свойчужой"
андроид рисковал подвергнуться атаке любой из сторон.
Непонятно, что двигало им.
Алый маркер, обозначавший позицию человека, медленно приближался.
Было ясно, что человек находится на грани полного истощения. Конструкция
бронескафандра позволяла поддерживать режим автономного жизнеобеспечения на
протяжении полугода, но столько не выдерживала человеческая психика - это андроид
почему-то знал наверняка.
В любом случае он явно намеревался помочь бойцу десантного подразделения, который
медленно, но верно выходил на линию огня четырех машин, уже вступивших в схватку друг с
другом.
Неужели он искал смерти? Или отказали датчики его бронескафандра? Непонятно.
Опознавательная маркировка читалась вполне отчетливо...
Передатчик дройда заработал, передавая короткое сообщение на открытой частоте:
"КН-01, вы двигаетесь в опасном направлении. Остановитесь".
Маркер застыл, а спустя некоторое время несущая частота принесла тихий едва слышный
шепот:
- Я ничего не вижу... датчики не работают... Я едва могу двигаться... Помоги. Кто бы
ты ни был... молю...
Система анализа голосового ряда тут же выдала результат. Человеком в бронескафандре
оказалась женщина.
- Оставайтесь на месте, мэм. Найдите надежное укрытие. Вокруг сервомеханизмы. Они
ведут бой.
- Я вижу... только отсветы... - В ее голосе прозвучало глухое отчаяние. - Кто ты?
- Пехотная поддержка.
- Андроид?..
- Да.
"Гепард" Земцова, завершив гиперпространственный прыжок, вышел в метрику
трехмерного космоса на удалении в сорок тысяч километров от планеты.
После угнетающей, наводящей подсознательную жуть абсолютной пустоты, где не
работало большинство навигационных приборов, ощущения хлынули в разум Андрея
буквально со всех сторон - в момент обратного перехода ожили сенсорные системы
штурмовика, передавая множество разнообразных данных.
На миг Андрею показалось, что он утратил контроль над штурмовиком, - машину
закрутило, но дюзы систем ориентации не включились, автоматически компенсируя
вращение, - об этом следовало позаботиться пилоту, как и о сотнях прочих нюансов.
Отринув все иные ощущения, он все же стабилизировал "Гепард", мысленно проложив
курс к расколотому размытой линией терминатора шарику планеты.
Ее масса давила, она ощущалась, как магнит, цепко ухвативший корабль незримыми
нитями, восприятие гравитационного поля оглушало рассудок, но Андрей сумел побороть
чувство дурноты, - стоило потерять осознание целостности всех систем корабля,
сосредоточиться на чем-то одном, перестав воспринимать штурмовик как единый комплекс
узлов и агрегатов, и крушение обеспечено.
На адаптацию у него оставалось около десяти минут - за это время корабль выйдет в
район низких орбит, и там потребуется все внимание, вся собранность: посадка в неразведанной
атмосфере на ручном управлении сама по себе представляла сложность, а внизу его поджидали
иные сюрпризы - Земцов ни на секунду не сомневался, что город, на руинах которого он
принял последний бой, до сих пор находится во власти остаточных киберсистем, которые
отнесутся к появлению штурмовика крайне недружелюбно.
Андроид присел, сканируя окрестности.
Бой на перекрестке разгорался, и огневой контакт четырех сервомеханизмов, как пламя
свечи, притягивал к себе опасных "мотыльков", чьи датчики в данный момент фиксировали
растущую тепловую аномалию.
Странный тип мышления для несложного в принципе механизма, коим являлся дройд
пехотной поддержки.
- Офицер?
Голос, синтезированный коммуникационным устройством, нес явный оттенок интонаций,
в нем слышались вопрос, беспокойство и в то же время плохо скрытая досада.
- Я здесь... - ответил слабый голос.
Дройд проскользнул между наклонными плитами рухнувшего перекрытия и очутился
посреди относительно чистого от обломков пространства. Два оконных проема, просевшие под
тяжестью рухнувших этажей здания, превратились в подобие узких амбразур, вокруг
громоздились обломки стеклобетона и, что немаловажно, - прутья арматуры, выполненные из
металлокерамики.
- Хорошее укрытие. И достаточно экранированное, - прокомментировал свое
впечатление дройд, присев на колени подле бессильно распластавшейся у одного из окон
фигуры в исцарапанной, местами выщербленной фототропной броне.
Дройд понимал: взгляд человека сейчас напряженно следит за ним из-за дымчатого
забрала гермошлема.
- Ты непонятный... - наконец прошептала она.
- Согласен, - дройд не стал отрицать очевидный факт. - Но у нас есть проблема
поважнее моей неадекватности? Или не так?
- Так... Ты решил помочь мне... Почему?
Вопрос был важным. От ответа на него зависело многое, потому и ответ прозвучал без
лжи:
- Я тоже хочу выбраться отсюда. Здесь, - андроид кивком указал в сторону зарниц,
прорывающихся в импровизированный бункер через узкие щели в завалах, - я в состоянии
помочь человеку, но что будет потом?
- В смысле?
- Потом, когда мы выберемся отсюда? Кто поможет дройду избежать утилизации?
Несколько секунд молчания.
- Я поняла... - Она говорила едва слышно, с болезненным придыхом. От сканеров
андроида не укрылся тот факт, что бронескафандр был пробит в нескольких местах: на груди и
правом бедре красовались вспенившиеся наружу комья аварийного герметика. - Если...
выберемся отсюда... я помогу тебе.
- Догадалась, кто я такой?
- Догадалась.
- Тогда есть смысл познакомиться. Пусть пока механические истуканы изуродуют друг
друга... нам же будет проще.
- Согласна... Меня зовут Ольга. Лейтенант Ольга Званская.
- Ты пилот серв-машины? - на всякий случай решил проверить дройд правильность
толкования маркировки бронескафандра.
- Нет. Космическая пехота. Мы осуществляли зачистку...
Ей было больно говорить.
Зачистка. Андроид лишь покачал головой. В последний раз десантные корабли Флота
Колоний совершали посадку в районе мегаполиса два месяца назад.
- Меня ранило. Нарвалась на "Хоплит" Альянса. Больше ничего не помню. Очнулась
трое суток назад. Чувствую, что прошло много времени... но сколько, не знаю...
- Два месяца, - ответил дройд. - Система жизнеобеспечения работает?
- На резерве.
- Дай я подзаряжу твой скафандр. Как сама считаешь - раны затянулись?
- Думаю, да. Только без сервомускулатуры не шагнуть.
- Это сейчас исправим.
Человекоподобный механизм склонился над фигурой в бронескафандре, подключая к
разъемам кабель подзарядки.
- Глупо как... И неправдоподобно... - тихо прошептала Ольга. - Я так радовалась,
узнав, что война закончилась...
- И уж никак не думала, что тебя станет спасать дройд Земного Альянса?
- Точно... Как мне называть тебя? Человекоподобная машина чуть промедлила с
ответом.
- Зови меня...
Окончание фразы потонуло в адском грохоте разрыва. Это залп ракетной установки
зацепил руины, где прятались дройд и человек.
Бой наверху разгорался нешуточный.
"Гепард" снижался.
Времени и возможности совершить несколько уточняющих витков вокруг планеты
попросту не оказалось: внезапно дала знать о себе боевая спутниковая группировка,
обеспечивающая карантин планеты.
- Борт G-312, - стучалось в сознание монотонное предупреждение, - у вас есть одна
минута, чтобы изменить вектор сближения с планетой. Посадка на поверхность запрещена.
Андрей не собирался вступать ни в переговоры, ни тем более - в схватку с аппаратами,
блокирующими зону низких орбит. Минута, данная на размышление, позволяла на форсаже
проскочить опасный участок. Конечно, форсирование двигателей при входе в атмосферу - не
самый разумный маневр, но в данной ситуации выбирать не приходилось.
Штурмовик вибрировал, каждая переборка отзывалась мелкой дрожью на возрастающее
сопротивление воздушной среды, обшивка начала нагреваться - "Гепард", словно падучая
звезда, огненным росчерком пересек линию терминатора и ушел в тень планеты.
Огромная красноватая луна царила над гротескными облачными замками, впереди, там,
где мрачным пятном растеклись руины города, облака расступались, образуя
многокилометровый просвет.
Земцов чувствовал, как растет внутреннее напряжение, - сил пока что хватало, но
обеспокоенность, вкравшаяся в сознание, мешала четкому управлению.
Сенсорные системы сбоили. Критический нагрев корпуса штурмовика, возникший
вследствие неправильного угла входа в атмосферу, блокировал работу датчиков, достоверным в
данной ситуации был лишь визуальный контроль - снижая скорость и выравнивая корабль
относительно авиагоризонта, Андрей был вынужден уделить частицу своего внимания осмотру
местности.
Темнота внизу сливалась в черно-серые полосы, даже оптические умножители
транслировали изображение стремительно приближающегося города, как некую угловатую
искрящуюся снежным покровом, но тем не менее - темную массу, которую освещали лишь
стробоскопические сполохи огня.
Внизу шел бой.
Не нужно было обладать даром провидения, чтобы понять: в схватке участвуют
остаточные кибермеханизмы, из-за обилия которых планету закрыли на карантин. Они
продолжали войну, любыми доступными средствами стараясь реализовать заложенные в них
программы, но легче от этого не становилось.
Натали?..
Тишина в эфире.
Нет ответа.
Озаренные ритмичными вспышками руины города уже неслись под уплощенным днищем
штурмовика, скорость для осуществления посадки оставалась слишком велика - придется
маневрировать, совершая один или даже несколько кругов.
Появление "Гепарда" не осталось незамеченным.
С верхних, наиболее пострадавших уровней города, который все еще сохранил вид
уступчатой пирамиды, по штурмовику ударили несколько зенитных установок, вслед машине
чиркнул лазерный луч, но скорость "Гепарда" позволила Андрею уклониться от огня, не
совершая специальных маневров.
Он пронесся над руинами и начал плавный разворот, чтобы, погасив скорость, выйти к
южной окраине мегаполиса, где на одном из изуродованных проспектов, среди обломков
"Нибелунга" навек остался его "Хоплит".
Пока штурмовик снижал скорость, отдельные боестолкновения достаточно быстро
переросли в серьезную схватку, машины сходились все теснее, их количество прибывало, но,
что самое досадное, - очаг противостояния постепенно перемещался к южной окраине города.
Земцов к этому времени окончательно погасил излишнюю скорость, переключив
двигатели штурмовика на турбореактивную тягу. Один за другим вступали в работу ослепшие
было датчики, теперь он мог уделить часть внимания конкретной оперативной обстановке, -
подчиняясь его воле, исполнительные системы тут же укрупнили интересующие Андрея
кварталы второго уровня, которые, будто мрачное ущелье, рассекал злополучный проспект.
Бой уже добрался и сюда, восемь термальных всплесков указывали позиции
противоборствующих сторон, - к активным сигналам с разных направлений стремительно
приближались новые, две "особо умные" серв-машины Альянса, заняв господствующие высоты
на обрывистых руинах обрушившихся городских уровней, поливали огнем все цели,
попадающие в радиус поражения...
"Автономный режим", - мгновенно понял Земцов.
Здесь, среди кибермеханизмов, бесполезно искать врагов или союзников.
Губы Андрея исказились в горькой усмешке. Во всем происходящем чувствовалась тонкая
издевка судьбы - не так давно он сам стоял на грани автономного режима, не находя ни
приязни, ни понимания со стороны мира, который считал своей родиной.
Нет, ему не сказали грубого слова, не обидели действием, но он не принадлежал
открывшейся разуму реальности. Они взаимно отторгали друг друга, и Андрей понимал, что
едва не сорвался той глухой бесконечной ночью на Элио, лишь силой воли удержавшись на
зыбкой грани безрассудства.
В таком случае где моя реальность?
Или я обречен вечно скитаться в неизбывной тоске?
Нужно начинать новую жизнь. Неуместная мысль билась в рассудке, в то время как
"Гепард", подчиняясь его воле, изменил курс, выходя на штурмовку параллельной проспекту
улицы, - следовало очистить район посадки от бродячих кибермеханизмов...
Заберу Натали и попробую начать все сначала... - с этой мыслью он заставил корабль
спикировать в узкий разлом улицы.
Все функциональное бортовое вооружение "Гепарда" полыхнуло огнем, вбивая в руины
тугие снарядные очереди.
Выходя из пике, он заставил огрызнуться орудия кормовой полусферы, подрубив опоры
площадки, на которой скрывалась одна из серв-машин Альянса.
Штурмовик уже вырвался из дымящегося, извергающего клубы дыма и пыли ущелья
улицы, когда часть господствующего уровня с тяжким грохотом начала проседать, подминая
руины низлежащих зданий.
Все, теперь можно садиться...
Совершив разворот, "Гепард" еще раз отработал изо всех орудий и, задействовав режим
электромагнитной маскировки, резко пошел на снижение, интенсивно гася остатки скорости.
Проспект несся навстречу, разворачиваясь руинами зданий, под искрящимся в свете
посадочных прожекторов снегом сканеры вычерчивали истинный рельеф изрытого воронками
стеклобетонного покрытия.
В голове Андрея внезапно возник тонкий иссушающий звон - заработал
аларм-процессор, - впереди, под снегом вздымалось нагромождение плит дорожного
покрытия, взломанных памятным крушением "Нибелунга"; Земцов молниеносно и машинально
отработал реверсом тяги. "Гепард" выплеснул гудящее пламя из дюз аварийных двигателей
торможения, одновременно задействовав режим "парения", который обеспечивали установки
донной тяги.
Турбореакторы смолкли, и в наступившей вдруг тишине звонко разрядилось
автоматическое орудие носовой полусферы, разметав группу из пяти андроидов, показавшихся
в проломе стены ближайшего здания.
Раскаленные струи, бьющие из сопел планетарных двигателей, мгновенно растопили снег,
обнажая мрачный, уродливый
...Закладка в соц.сетях
