Жанр: Научная фантастика
Триподы1-3.
...Со всех точек зрения, чем скорее это кончится, тем лучше.
Поэтому, когда он в следующий раз атаковал меня, я отразил удар левым плечом и сам
сильно ударил его в уязвимое место под ребрами. Я вложил всю свою силу в этот хук. Глотая
воздух, он непроизвольно пошел головой вперед. От второго моего удара он еще быстрее
двинулся, но уже назад и ударился об поя. Зрители молчали. Я поглядел на лежащего
противника и, видя, что он и не собирается вставать, направился к двери, ожидая, что кольцо
зрителей расступится, и меня выпустят.
Но этого не случилось. Они продолжали молча и неподвижно смотреть на меня. Один
из них наклонился над лежащим. Он сказал:
- Удар в голову. Он может быть серьезно ранен.
- Нужно вызвать полицию, - заметил кто-то другой.
Несколько часов спустя я смотрел на звезды, ярко горевшие на чистом черном небе. Я
был голоден, замерз. Но больше всего я был недоволен собой. Я был пленником в яме.
Член магистрата, который допрашивал меня, проявил вопиющую несправедливость.
Мой противник оказался его племянником и сыном богатейшего купца в городе. Ясно было,
что я спровоцировал его, унизительно отозвавшись о вюртембуржцах, и ударил, когда он не
смотрел на меня. Это совершенно не соответствовало случившемуся в действительности, но
большинство свидетелей подтвердили эту версию. Правда, нужно сказать, что моего
противника среди них не было: он все еще не пришел в себя после удара головой об пол.
Меня предупредили о том, что если он не поправится, меня повесят. А тем временем я был
приговорен к заключению в яме до городского праздника.
Именно в этот день и производилось наказание преступников. Яма оказалась круглой,
примерно пятнадцати футов в диаметре и такой же глубины. Дно и стены вымощены камнем.
Гладкие стены не давали возможности выбраться, а вверху торчали остриями внутрь
железные прутья, которые вообще делали невозможным побег. Меня бросили сквозь них,
как мешок картошки, и оставили. Мне не дали еды, мне нечем было укрыться на ночь,
которая оказалась очень холодной. При падении я разбил локоть и ободрал руку.
Но по-настоящему веселье, как с удовлетворением сказали мне, начнется завтра. Яму
содержали отчасти для наказания, отчасти для развлечения жителей. В их обычае было
бросать в несчастных пленников все, что подвернется под руку. Предпочитали обычно
гнилые овощи, комки грязи, помои и тому подобное, но если они сердились по-настоящему,
то могли использовать камни, поленья и разбитые бутылки. В прошлом бывало, что
пленников тяжело ранили или даже убивали. Они ожидали получить завтра большое
удовольствие и не преминули сообщить мне об этом.
Хорошо еще, что небо оставалось ясным. Тут не было защиты от дождя. У стены
стояло корыто с водой. Хотя я и хотел пить, но не настолько: света было достаточно, чтобы
разглядеть зеленую слизь по краям корыта. Пленникам не давали еды. Достаточно
проголодавшись, они могли есть гнилые отбросы, кости, черствый хлеб и все прочее, чем в
них швыряли. Это тоже считалось развлечением. Какой я все же дурак! Дрожа, я ругал себя
за глупость. Ночь тянулась медленно. Я несколько раз ложился, свернувшись клубком, и
пытался уснуть. Но было так холодно, что я должен был встать и походить, чтобы
восстановить кровообращение. Я ждал наступления дня и боялся его. Что случилось с
остальными? Вернулся ли Ульф? Я не надеялся на его вмешательство. Его хорошо знали в
этом городе, но он не мог пойти на риск и признать свою связь со мной. Завтра они уплывут
вниз по реке и оставят меня здесь. Что еще они могут сделать?
Широкий круг неба надо мной посветлел, и я смог определить, где восток, по
начинающемуся рассвету. Для разнообразия я сел спиной к стене. Усталость, несмотря на
холод, надвинулась на меня. Голова опустилась на грудь. Потом какой-то звук сверху
заставил меня очнуться. Я увидел чью-то голову. Кому-то не терпится добраться до жертвы,
сонно подумал я. Скоро начнется забава. И тут я услышал негромкий голос: - Уилл, как ты
там?
Голос Бинпола.
Он принес с баржи веревку. Вытянувшись, он привязал ее к одному из железных
прутьев и бросил мне другой конец. Я схватил его и подтянулся. Трудно было пробраться
сквозь прутья, но Бинпол помог мне. Через несколько секунд я перевалил через край ямы.
Мы не стали тратить время на разговоры. Яма находилась на окраине города. Сам
город, еще спящий, но уже озаренный рассветом, отделял нас от реки и от "Эрлкенига". У
меня сохранились лишь смутные воспоминания, как меня привели сюда, но Бинпол бежал
уверенно, я следовал за ним.
Нам потребовалось лишь десять минут, чтобы добраться до реки, и мы видели только
одного человека в отдалении. Он что-то закричал нам, но не сделал попытки нас
преследовать. Я понял, что Бинпол хорошо рассчитал время. Мы миновали улицу, где был
рынок. Еще пятьдесят ярдов, и мы будем в гавани.
Мы добежали до нее и повернули налево. Сразу за таверной, рядом с баржей, которая
называлась "Зигфрид", я остановился, как вкопанный, и Бинпол сделал то же. Да, "Зигфрид"
был на месте, но следующий кнехт оказался пустым.
Бинпол потянул меня за рукав. Я посмотрел, куда он показывал, - на север. В четверти
мили от нас посредине реки "Эрлкениг" направлялся вниз по течению - крошечная лодка,
быстро уменьшавшаяся на расстоянии.
Глава третья
Плот на реке
Первой нашей задачей было уйти подальше, пока не стало известно о моем побеге из
ямы. Мы прошли несколько кварталов, застроенных хижинами, совсем не похожими на
крашеные, резные дома в центре города, и вышли на дорогу, которая шла вдоль берега реки,
справа из-за лесистых холмов поднялось солнце. С угрожающей быстротой формировались
облака. Через полчаса они затянули все небо и закрыли солнце, а еще четверть часа спустя в
лицо нам ударил дождь. Пять минут спустя, уже абсолютно промокнув, мы нашли убежище
в разрушенном здании в стороне от дороги. Тут у нас было время подумать о случившемся и
о том, что делать дальше.
По пути Бинпол рассказал, что было с ним. Он не нашел Ульфа, но когда вернулся на
баржу, Ульф уже был там. Он был пьян, но это не улучшило его характера. Он разъярился на
меня и Бинпола за то, что мы ушли в город. Он решил, что мы вдвоем проведем оставшуюся
часть пути под палубными досками. А Фриц, очевидно, единственный, на кого можно
рассчитывать, в ком есть разум.
Шло время, я не возвращался, и гнев Ульфа усиливался. Вечером пришел один его
знакомый и рассказал о молодом тирольце, который затеял драку в таверне и был приговорен
к яме. Когда этот человек ушел, Ульф заговорил с холодным гневом и нетерпением. Моя
глупость поставила все под угрозу. Я не только не гожусь для дела, но являюсь просто
помехой. Он не станет ждать и не будет пытаться освободить меня утром. "Эрлкениг"
продолжит путешествие. В играх будет два участника, вместо трех. А что касается меня, то я
могу оставаться в яме и сгнить в ней.
Хотя Бинпол не говорил мне об этом, но он решил, что Ульф жесток и несправедлив.
Мы находились в его распоряжении и должны были повиноваться всем его приказам.
Больше того, в его словах был определенный смысл. Прежде всего дело, а не личности.
Задача Бинпола - как можно лучше выступить в играх, добиться доступа в город
треножников и добыть информацию, которая поможет уничтожить их. Только это и было
важно.
Но Бинпол расспросил Морица о яме: что это такое, где она помещается. Не знаю, то ли
Мориц не понял, к чему направлены эти вопросы, то ли понял и одобрил. Я думаю, он был
слишком мягким человеком для работы, которая требует суровости. Во всяком случае,
Бинпол узнал все, что ему было нужно, на рассвете взял веревку и отправился искать меня.
По-видимому, Ульф слышал, как он уходил, и либо в гневе, либо холодно и логично
рассудил, что нужно спасти единственного достойного члена трио от возникающих
подозрений и расспросов.
И вот мы оказались на мели в сотнях миль от цели.
Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, и сменился горячим солнцем, в
лучах которого наша влажная одежда начала парить. Менее часа спустя мы снова вымокли;
на этот раз убежища вообще не было, ливень вымочил нас до костей. И так продолжалось
весь день. Мы мокли, мерзли и все время сознавали - особенно я, - в какую историю
попали.
К тому же мы были голодны. Со вчерашнего обеда я ничего не ел, и как только
возбуждение от спасения и бегства спало, я почувствовал жестокий голод. У нас оставалось
еще немного денег, но негде было истратить их, а мы не хотели ждать, когда в городе
откроются магазины. Мы шли по лугам, где паслись коровы. Я предложил подоить одну и с
помощью Бинпола загнал ее в угол поля. Она сопротивлялась моим неуклюжим и неумелым
попыткам, вырвалась и убежала. Пытаться снова казалось бесполезным.
Спустя несколько часов мы увидели поле репы. Поблизости виднелся дом, но мы
рискнули нарвать ее немного. Репа оказалась мелкой и горькой, но все же ее можно было
жевать. Снова пошел дождь и на этот раз продолжался без перерыва больше часа.
Мы нашли развалины, в которых решили провести ночь. Других источников пищи мы
не встретили и жевали траву в попытках уничтожить голод. Это оказалось бесполезно, и к
тому же у нас разболелись животы. И, конечно, одежда оставалась мокрой. Мы пытались
уснуть, но безуспешно. Когда же ночь начала сереть, усталые и не выспавшиеся, мы пошли
дальше.
День, хоть и без дождя, выдался облачным и холодным. Река, широкая и могучая, текла
рядом, мы видели плывущую вниз баржу, и нам показалось, что до нас долетел аромат
жареной свинины. Вскоре нам встретилась небольшая деревушка. Бинпол хотел
притвориться вагрантом, надеясь получить пищу. Я предложил заменить его, но он сказал,
что это его идея, и я не должен показываться. Я спрятался за изгородью и ждал.
В моей родной деревне был дом вагрантов, в котором останавливались эти бедные
блуждающие безумцы. Там им давали еду и белье, стирали и чинили их одежду. Бинпол
говорил мне, что в его стране ничего подобного нет. Вагранты спали где придется - в
сараях, если повезет, или в развалинах. Они выпрашивали пищу у дверей, и ее давали им с
различной щедростью.
Мы полагали, что-нибудь подобное может существовать и здесь. В деревне было с
полдюжины домов, и я видел, как Бинпол подошел к первому и постучал. Дверь не открыли;
позже он рассказал мне, что голос изнутри велел ему убираться, добавив проклятие. У
второй двери вообще не было ответа. В третьем доме открылось окно, и на него в
сопровождении хохота выплеснули ведро грязной воды. Когда же он, еще более мокрый,
пошел дальше, дверь отворилась. Он обернулся, готовясь перенести унижение, если есть
надежда получить пищу, и побежал. На него спустили огромного свирепого пса. Собака
гнала его почти до того места, где лежал я, а потом стояла и лаяла ему вслед.
В полумиле дальше мы нашли картофельное поле. Картошка была маленькая и,
конечно, вареная она вкуснее. Но у нас не было возможности развести костер. Мы тащились
вперед и, когда наступил вечер, увидели у берега баржу. Я думаю, одна и та же мысль
пришла нам в голову: это "Эрлкениг"; по какой-то причине Ульф задержался, и мы можем
присоединиться к ним. Это была весьма нелепая надежда, но все же разочарование оказалось
горьким. Баржа была большая, и шла она вверх по течению, а не вниз. Мы ушли от реки.
Позже мы снова вышли на берег и сидели, дрожа, в хижине с обвалившейся крышей.
Мы молчали. Не думал ли Бинпол, что если бы не я, он сейчас в тепле и безопасности плыл
бы на барже?
Но Бинпол сказал:
- Уилл.
- Да.
- Там, где стояла баржа, была пристань и несколько домов. Должно быть, это
остановочный пункт.
- Может быть.
- Первый, который мы миновали после выхода из города. Я подумал об этом.
- Да, это так.
- Ульф предполагал проходить два пункта за день, двигаясь не очень быстро. Значит,
за два дня...
За два дня мы прошли расстояние, которое баржа проходит за утро, хотя мы шли с
рассвета дотемна. Я ничего не сказал.
Бинпол продолжал:
- Планировалось, что мы прибудем за три дня до начала игр. Путь должен был занять
пять дней. А так нам потребуется двадцать дней. Игры начнутся до нашего прибытия.
- Да, - я старался унять дрожь. - Ты думаешь, нам придется вернуться?
- В туннель? Мне не хочется думать, что нам скажет там Джулиус.
Мне тоже этого не хотелось, но я не знал, что еще мы можем сделать.
Бинпол сказал:
- Мы должны двигаться быстрее. Есть река.
- Мы не смеем приблизиться к баржам. Ты знаешь, что нам сказали об этом. К
незнакомцам тут относятся подозрительно и никогда не пускают на борт.
- Если бы у нас была своя лодка...
- Неплохо бы, - сказал я без сарказма. - Или бы вдоль реки шло шмен-фе.
Бинпол терпеливо проговорил:
- Лодка - или плот? Стена хижины, может быть? Она и так отпала. Если мы сможем
оторвать ее и спустить в воду... течение понесет нас вдвое быстрее.
Я почувствовал неожиданный прилив надежды, которая на мгновение позволила мне
забыть холод и ноющую пустоту в желудке. Это возможно. Давным-давно мальчишкой я
помогал своему двоюродному брату Джеку строить плот, и мы плавали на нем по пруду. Он
перевернулся, и мы оказались в воде и тине. Тогда мы были детьми. Но сейчас положение
другое.
- Ты думаешь, мы сможем... - сказал я.
- Утром, - ответил Бинпол. - Попробуем утром.
День, как бы для того, чтобы подбодрить нас, был ясный. При первом свете мы
принялись за работу. Сначала она оказалась ободряюще легкой, а потом обескураживающе
трудной; стена, о которой говорил Бинпол, была площадью примерно в шесть квадратных
футов и почти отделилась от крыши. Мы завершили это отделение и высвободили бока.
Осталось только нажать. Стена обрушилась... и раскололась на несколько частей.
Надо, сказал Бинпол, скрепить их перекрестными планками. Доски будем брать из
других стен. Придется вытаскивать гвозди, распрямлять их и снова забивать, где
понадобится. Говорил он со спокойной убежденностью.
Беда в том, что большинство гвоздей было не только изогнуто, но проржавело, и они
ломались иногда от легкого нажима. Нам приходилось отыскивать сравнительно
сохранившиеся, осторожно распрямлять их и прибивать ими доски. Конечно, молотка у нас
не было. Мы пользовались камнями с ровной поверхностью. Бинпол отыскал хороший
камень и отдал мне, так как, сказал он, я лучше смогу его использовать. Это верно. У меня
всегда были умелые руки - боюсь, более умные, чем голова.
Работа была тяжелой и долгой. К концу мы вспотели, а солнце уже высоко стояло в
небе. Оставалось стащить плот в воду, но это тоже было нелегко. Хижина находилась
примерно в пятидесяти футах от воды, а земля была неровной. Поднять плот мы не могли, он
был слишком тяжел, и нам пришлось тащить и толкать его, время от времени отдыхая между
усилиями. Однажды, когда на пути попались колючие кусты, я готов был сдаться и в гневе
пнул доски. Бинпол вытащил плот из кустов. Вскоре мы добрались до берега и без сил упали
на песок. И снова, благодаря Бинполу, нам повезло: он наткнулся на гнездо какой-то водной
птицы. Мы съели четыре яйца сырыми, облизали скорлупу и взялись за последнюю часть
работы. Бинпол тащил с одной стороны, а я - с другой. Плот зловеще заскрипел, я увидел,
как зашатался гвоздь, но все же плот коснулся воды и поплыл. Мы взобрались на него и
оттолкнулись от берега.
Путешествие не было триумфальным. Течение подхватило нас, повернуло и понесло
вниз. Но под нашим весом один угол плота ушел под воду. Впрочем, из-за каких-то капризов
равновесия поверхность плота ушла под воду лишь на несколько дюймов. Мы по очереди
сидели в воде и на сравнительно сухом конце. Вода была холодна, ведь речка питается
тающим снегом в горах.
Но мы по крайней мере продвигались быстрее, чем по суше. Берега проплывали мимо.
И погода держалась хорошая... Солнце сияло в небе, голубизна которого отражалась в
гладкой поверхности, по которой мы двигались. Бинпол окликнул меня и указал: на западе
через поля огромными скачками шел треножник. Я почувствовал некоторое удовлетворение
от этого зрелища. Хоть мы и малы сравнительно с ним, но нам предстоит сражаться.
Когда я в следующий раз увидел треножник, мне было не до таких рассуждений.
Час cпустя мы миновали баржу. Она шла вверх по течению, и поэтому встреча была
короткой. Человек на палубе с любопытством смотрел на нас и задал какой-то вопрос,
который мы не расслышали. Должно быть, мы представляли странное зрелище, плывя на
своем диком сооружении.
Голод не был утолен четырьмя яйцами и становился все сильнее и сильнее. Мы видели
поля, которые как будто мог ли дать нам пищу, но тут нам стала ясна одна особенность
нашего плота: мы не могли .управлять им. У нас было несколько досок, но они лишь могли
отталкивать плот от препятствий. Я понял, что нам придется положиться на течение, и
добраться до берега мы можем, лишь покинув плот и пустившись вплавь. Мы находились
теперь далеко от берега, а течение было сильное; нужно быть хорошим пловцом, чтобы
добраться до берега. Тем временем поля сменились террасами с ровными рядами
виноградных лоз. Здесь пищи не было. Плоды винограда в это время еще зелены.
Большая рыба, вероятно, семга выпрыгнула около нас. Мы не могли бы изжарить ее, но
если бы удалось поймать, я думаю, мы съели бы ее сырой. Видения еды проходили передо
мной, когда я цеплялся за дерево плота. Жареное мясо на вертеле... баранья нога с соусом,
который моя мать готовила из садовой мяты... или просто хлеб с сыром, хлеб, запеченный
снаружи, но мягкий изнутри, сыр, желтый и крошащийся при прикосновении. Я глотал
слюну.
Проходили часы. Солнце поднялось высоко и начало клониться к западу. Мне было и
жарко, и холодно. Я пил воду, черпая ладонями, чтобы заполнить ноющую пустоту в
желудке, но чувствовал себя все хуже. В конце концов я сказал Бинполу, что мы должны както
добыть пищу. Мы проплыли две деревни, по одной на каждом берегу... Там еда, чтонибудь
съедобное, по крайней мере в огородах, если не найдется чего-то получше. Если мы
будем сильно грести к берегу обломками досок... и постараемся доставить плот на берег при
виде следующего человеческого жилища... Бинпол сказал:
- Лучше бы продержаться до вечера. Тогда больше возможностей для добычи.
- Мы можем тогда не увидеть деревни
- Это значит бросить плот. Конечно! Я был голоден.
- Мы не можем жить без пищи. Безумием было садиться на плот, не имея
возможности управлять им.
Бинпол молчал. Все еще раздраженный, я сказал:
- А как же ночью? Здесь невозможно даже спать. Если уснешь, то скатишься в воду и
утонешь. До темноты все равно придется бросить плот.
- Да, я согласен. Но подождем еще. Сейчас домов не видно.
И верно. Река текла мимо зеленых берегов, на которых не было никаких признаков
жизни. Я угрюмо сказал:
- Пожалуй. Не пора ли нам поменяться?
Позже мы проплыли пустынные развалины, а севернее встретили еще одну баржу.
Было сильное искушение закричать и попросить подобрать нас. Я преодолел его, но с
трудом. Вскоре после полудня мы миновали остановочный пункт. Он был пуст, белела на
солнце маленькая гавань. У второго поста были привязаны две баржи, а в миле к нему
направлялась и третья.
Потом мы снова увидели развалины, но по-прежнему никаких следов обитания. Река
стала шире, и мы плыли по ее центру. Плыть тут было бы нелегко в любых обстоятельствах,
а тем более для нас, голодных и уставших, замерзших и промокших. Недовольство, которое я
испытывал по отношению к Бинполу, поблекло перед предстоящим испытанием.
И вдруг совершенно неожиданно все изменилось. Треножник появился с севера, идя по
западному берегу. Он должен был миновать нас в ста ярдах, ближе, чем любой другой в этом
путешествии. Я испытал огромное облегчение, когда он прошел мимо. Но тут он повернул и
направился к нам, и я услышал улюлюканье, которое дважды слышал раньше и имел все
основания бояться. Вода взметнулась фонтанами, когда огромные ноги погрузились в воду.
Не оставалось никаких сомнений, что его цель - мы. Неужели они захватили "Эрлкениг"?
Неужели они каким-то фантастическим способом узнали о нашей цели и ищут нас? Я
смотрел на Бинпола, а он на меня. Я сказал:
- Лучше нырнуть.
Но было уже поздно. Из полушария свесилось щупальце. Оно ударило между нами,
расколов хрупкий плот. И в следующее мгновение мы оба барахтались в воде.
Отшельник на острове
Я ожидал быть схваченным щупальцем. То, что оно вместо этого разбило плот,
одновременно удивило и встревожило меня. Я ушел на глубину и наглотался воды, прежде
чем сообразил, что произошло. Вынырнув, я огляделся и увидел, что треножник молча
удаляется прежним курсом на юг. Казалось, его поступок совершенно бессмыслен, точно так
же, как кружение вокруг "Ориона", когда мы пересекали пролив. Как озорной мальчишка, он
увидел что-то, разбил его с бессмысленной злобой и пошел своим путем.
Но у меня были более важные дела, чем размышления над мотивами поступков
треножника. Плот раскололся на два бруса, один из них плясал рядом со мной в воде. В
несколько гребков я доплыл до него, ухватился и осмотрелся в поисках Бинпола. Я видел
только реку, серую от приближающегося вечера, и подумал, что, возможно, конец щупальца
ударил друга, и он уже под водой. Потом я услышал его голос и, повернувшись назад,
увидел, что он плывет ко мне. Он ухватился за другой конец бревна, и мы, отплевываясь,
начали грести.
- Поплывем к берегу? - спросил я. Он закашлялся, потом сказал.
- Еще нет. Посмотри вперед. Река изгибается. Если мы просто будем держаться, нас
может прибить ближе.
Бревно, которое нас удерживало, я во всяком случае не хотел оставлять. Течение
казалось более быстрым и бурным. По обоим берегам возвышались холмы, река пробивала
себе путь среди них. Мы приблизились к месту, где она резко поворачивала на запад. И тут я
увидел, что зеленый берег справа от нас разделяется.
- Река... - сказал я. - Тут она разделяется.
- Да, - ответил Бинпол. - Уилл, я думаю, сейчас нужно плыть.
Я учился плавать в речках около моего родного Вертона и один или два раза в озере
вблизи поместья. Это лучше, чем ничего, но Бинпол вырос в приморском городе. Он быстро
поплыл, гребя мощными ударами, и, поняв, что я отстаю, окликнул меня:
- У тебя все в порядке?
- В порядке, - отозвался я и сосредоточился целиком на плавании. Течение было
очень сильное. Берег, к которому мы плыли, скользнул мимо и назад. Только постепенно я
стал правильно оценивать расстояния. А потом увидел то, что меня испугало. Впереди от
берега отходила отмель, за которой виднелось обширное водное пространство. Река вовсе не
разделялась здесь. В ней просто был остров. Если я не попаду на него, то окажусь в трудном
положении. Я и так устал, а плыть еще дальше... Я сменил направление и поплыл поперек
течения. Бинпол снова окликнул меня, но я не стал тратить силы на ответ. Руки мои
становились все тяжелее, а вода холоднее. Я больше не смотрел, куда направляюсь,
сосредоточившись на том, чтобы передвигать руки. Что-то ударило меня по голове, и я
погрузился в воду. Больше я ничего не помню, кроме смутного сознания, что меня тащат и
под ногами у меня твердая земля.
Меня вытащил на травянистый берег Бинпол. Придя в себя, я увидел, как близко
находился к гибели. Мы лежали в нескольких ярдах от северного конца острова. Остров
находится в середине речного изгиба, и сразу за ним река сильно расширяется. Голова у меня
болела, я положил ладонь на лоб.
- Тебя ударило бревно, - сказал Бинпол. - Я думаю, от плота. Как ты себя
чувствуешь, Уилл?
- Голова кружится. И голод. Тут есть...
- Да, деревня.
Сквозь сгущающийся мрак мы разглядели дома на восточном берегу. В окнах горел
свет. К этому времени я готов был принять ведро помоев или встретиться со злой собакой -
и даже подвергнуться расспросам о том, что мы делаем здесь, - лишь бы снова не
доверяться реке. Голова у меня прояснилась, но физически я был так слаб, словно провел
месяц в постели.
- Утром мы пойдем туда, - сказал Бинпол.
- Да, - устало кивнул я, - утром.
- На дальнем берегу деревья гуще. Хоть какая-то защита от дождя.
Я опять кивнул, заставил свои свинцовые ноги сделать несколько шагов и остановился.
Кто-то стоял у деревьев и смотрел на нас. Поняв, что мы его увидели, он направился к нам. В
тусклом свете я разглядел, что это мужчина средних лет, высокий и худой, одетый в грубые
темные брюки и рубашку. У него были длинные волосы и борода. Я увидел кое-что еще. На
лбу волосы у него редели. Они были черные и начинали седеть. И там, где должна была
находиться полоса шапки, виднелась только кожа, задубевшая и смуглая.
Он говорил по-немецки с сильным акцентом. Он видел, как мы барахтались в воде, и
как Бинпол вытащил меня на берег. Манеры у него были странные, как будто он в одно и то
же .время и недоволен и приветлив. Мне казалось, что он с удовольствием увидел бы, как мы
проплываем мимо, и даже не задумался бы о наших шансах на спасение. Но мы уже были
здесь... Он лишь сказал:
- Вам нужно просушиться. Идемте со мной.
Множество вопросов мелькало у меня в голове, и среди них самый важный: почему на
нем не было шапки? Но казалось более благоразумным подождать с вопросами. Я посмотрел
на Бинпола, он кивнул. Человек провел нас к утоптанной тропе. Она извивалась между
деревьями, и через несколько минут мы оказались на поляне. Перед нами был деревянный
дом, в окне горела масляная лампа, из трубы поднимался дым. Наш проводник открыл двери
и вошел, мы же за ним.
В очаге горели дрова. На полу лежал большой ковер, красный, с изображением черных
и желтых животных; на ковре сидели три кошки. Человек отпихнул их ногой, не грубо,
просто заставляя их уступить место. Он подошел к шкафу и достал два холщевых полотенца.
- Снимите мокрое, - сказал он. - Согрейтесь перед огнем. У меня есть несколько
пар брюк и рубашек, сможете надеть, пока ваши не просохнут. Вы голодны?
Мы взглянули друг на друга. Бинпол сказал:
- Очень голодны, сэр. Если вы...
- Не называйте меня "сэр". Я Ганс. Хлеб и холодное мясо. Я не готовлю на ночь.
- Достаточно одного
...Закладка в соц.сетях
