Жанр: Научная фантастика
Квиринские истории 1. Дороги 1
... раньше.
Сейчас наступит идеальный момент - лонгинцы полностью во власти иллюзий, но во
всех остальных странах население сильно страдает, и мы будем работать именно с
другими странами, играя на их ненависти к Лонгину. Тебя это не смущает? Ты
лонгинка.
Ильгет опустила глаза и сказала негромко.
- Я уже делала это. Я убивала.
Дэцин кивнул.
- Убивать мы будем по минимуму. Это один из элементов информационной войны - мы
не хотим зла ярнийцам. Они это поймут. Но и ты пойми. В Лонгине нам придется
просто... одержать военную победу, полную, разбить их. И потом на правах
победителей доказывать свою правоту. Это будет выглядеть некрасиво, я сразу тебе
об этом говорю. У нас просто нет другого выхода.
Ильгет помолчала и сказала.
- Дэцин, вы извините... я не хочу ничего сказать, но... почему нет выхода? У
меня почему нет, понятно, я лонгинка. Я не хочу, чтобы моя планета была
уничтожена сагонами. Но у вас-то? Ведь это не ваш мир.
Гэсс шумно втянул воздух носом. Мира ткнула его в бок.
- Мы не можем оставить это так, - спокойно сказал Дэцин, - или они доберутся до
Квирина. Это их цель. Если они доберутся, после этого, Ильгет... по большому
счету защищаться будет некому.
- Неужели Господь допустит такое? - Ильгет прямо и требовательно смотрела на
командира.
- Не допустит. Он подарит нам победу, - Дэцин ответил таким же прямым взглядом,
и еще какая-то сумасшедшая непробиваемая уверенность блеснула в его глазах,
Ильгет даже страшно стало, но похоже, Дэцин был твердо убежден, что защита от
сагонов - его миссия, вложенная свыше в его собственные руки.
Льющийся сверху золотой свет...
Золотой свет...
Пение - на три голоса, на четыре, пели старинный эдолийский церковный гимн,
Ильгет уже выучила его и подтягивала в сопрано.
- Радуйся, радуйся, Мария, Господь с тобою...
Юная дева, послушная воле Божьей,
Грех праматери Евы преодолела... Бога моли о нас, Царица Небесная!
Золотой свет, и если поднять глаза выше - крест, Распятие под полупрозрачным
сияющим конусом, центр всего храма. Ильгет не поднимала глаз. Отец Маркус начал
молитву.
Прямо перед Ильгет - Данг и Лири, светлые волосы Лири уложены в узел, она вся
словно светится, подумала Ильгет. Она так счастлива. Чуть кольнуло в сердце...
прости, Господи, сказала Ильгет про себя, до каких же пор чужое счастье будет
вызывать мою зависть. Чувство, что я так одиноко и печально стою у края дороги,
а они идут мимо, счастливые. Но это действительно, так оно и есть, просто это
мой крест, а у них свой какой-то крест, мне неведомый. Да впрочем, что долго
искать - ведь вот сейчас Лири особенно привязана к Дангу, она без него жить не
может, а он уходит весной, и может быть, не вернется, какое уж тут счастье.
Горькое, тяжелое, и может, так и лучше, что я одинока, и обо мне некому
жалеть...
Стыдно, упрекнула себя Ильгет. Молитва идет, а о чем ты думаешь?
- О путешествующих в пространстве, терпящих лишения и бедствия...
- Господи, помилуй!
- О страдающих на всех мирах, о погибающих и терпящих голод, болезни, лишения...
- Господи, помилуй!
- О сражающихся и отдающих свою жизнь за имя Твое, и за благо людей Твоих...
- Господи, помилуй! - эхом отозвалась община.
- О тех, Господи, кто не знает Тебя и не повинуется воле Твоей...
Еще дальше на один ряд стояли Арнис, его мать и сестра с мужем. Арнис жил
отдельно от матери, но в церкви всегда стоял рядом с ней. Белла как-то раньше
умудрялась всегда выловить Ильгет еще до службы и привести ее тоже к себе, чтобы
Ильгет не стояла одна, не чувствовала себя одинокой. И тогда все время службы
она ощущала родное, ласковое тепло Арниса, чувствовала его рядом с собой. Но в
последнее время Белла перестала звать Ильгет, хотя и подходила к ней сама после
службы, разговаривала, расспрашивала о делах.
Началась собственно литургия. Арнис опустился на колени, Ильгет нечувствительно
сделала то же самое, и видела коротко стриженный светлый затылок впереди, плечи,
вроде бы и не такие широкие, но очень крепкие, она знала это, мощные, под белой
тканью скеты - в церковь было принято мужчинам надевать белую рубашку-скету,
женщинам - простое однотонное платье. В последнее время Арнис как-то реже стал
общаться с Ильгет, хотя занимались они так же часто, как раньше.
Отец Маркус уже разламывал хлеб. Наступала самая волнующая секунда Претворения.
Раздался тихий хрустальный звон.
Эстарги потянулись к Причастию. Ильгет вдруг вспомнила слова Иволги... что, если
это правда? Но это же грязь. Не может Арнис быть таким. Не может. Господи, что
за стыд, о чем она сейчас думает? Ильгет застыла. Почему она не сказала на
исповеди о своих сомнениях - забыла просто? Господи, как стыдно-то! Чья-то рука
легла на плечо, Ильгет обернулась. Мира смотрела на нее ласково.
- Иль, ты что? Ты не идешь? Тебе плохо?
И так это было тихо сказано, ласково, заботливо, что Ильгет не выдержала.
- Все хорошо, Мира, спасибо... Иду.
И у алтаря она вместе с другими опустилась на колени и закрыв глаза, ощутила на
языке частицу Бога.
Арнис обедал в зале Общины вместе с Иостом. Как обычно. С ним было хорошо
молчать. Просто сидеть рядом и есть сосиски. И потом Иост тихонько расскажет о
том, как опять, уже в который раз, ходил на хребет Дали, к старому монастырю
вместе с орденом святого Петроса. Навигатор все собирался вступить в этот орден
мирянином, была у них такая возможность, как бы и монах, но можешь выполнять
свою обычную светскую работу. Идеально для эстарга. Возвращаешься из Космоса - и
пожалуйста, твоя привычная комната в монастыре, распорядок, молитвы, строгое
духовное руководство. Пока Иост присматривался, на присматривание в ордене
давали 3 года. В последнее время все темы разговоров с ним плавно съезжали на
орден святого Петроса, на историю ордена и христианства вообще, на Эдоли, на
литургику...
Арнис любил Иоста. Давно уже. Иост был один из лучших навигаторов Коринты. В ДС
вступил не так давно. Белобрысый, маленький, плотный, и среди других совершенно
незаметен. Он ничем не выделялся, голос у него был тихий. Зато если кому-то надо
срочно заменить зарядный блок или одолжить скарт, Иост всегда оказывался рядом.
Любую технику мог починить. А главное - брался за это. И без него уже
оказывалось как-то пусто, плохо.
Арнис тоже не любил шума и лишних разговоров. С Иостом ему было легко.
- Хочешь, приходи как-нибудь, у нас вечером всегда Маттис играет на мессе, очень
красиво, - сказал Иост. Арнис кивнул.
- Зайду на днях. Маттис, вроде, был известен до того, как ушел в орден? Именно
как композитор? Или исполнитель?
- Да, как исполнитель на синтаре, он дважды был в десятке в рейтинге, - сказал
Иост, - и композитор он неплохой. Но ты его в церкви послушай!
Арнис ощутил чье-то присутствие справа. Попробовал угадать, не глядя. Не
утерпел, скосил глаза. К столику подошла Ильгет. Счастье толчком плеснулось в
сердце. Ильгет в золотистом облачке, немного растерянная.
- Привет, Иль, садись с нами, - Арнис подвинул ей стул. Ильгет неуверенно села.
Иост радушно заулыбался.
- Хочешь сосисок?
- Нет, - отказалась Ильгет, - я бы стаканчик кринка.
- Сейчас закажем, - Иост убежал. Здесь не было роботов, бегать приходилось
самим. Маленькая, тонкая рука Ильгет лежала на столе, и пальчики казались
совершенно детскими. До смешного. Арнису захотелось накрыть эту руку ладонью,
спрятать ее в горсти. Он сдержался. Вот этими пальчиками можно держать приклад
"Молнии"? Бред какой-то.
- Мне кажется, что тебе грустно, Иль? Нет?
- Да нет... не знаю, Арнис. Как-то все гнусно.
Вернулся Иост, поставил перед Ильгет высокий бокал с ванильным кринком. Ильгет
взглядом поблагодарила его. Иост просиял.
- Что гнусно? - спросил Арнис.
- Да война вся эта... Не знаю.
- Конечно, гнусно, - сказал Иост, - ты бы, Иль, не ходила туда лучше. Оставалась
бы на Квирине. Тебе и так досталось, на всю жизнь вперед хватит.
- При чем здесь это, - Ильгет отхлебнула кринк, - какая разница, ну останусь я.
Я буду чистенькая и хорошая, а кто-то будет убивать. За меня. Я буду об этом
знать. Грязь это все, вот что. Как вспомню, тошнит просто. Может, эти люди,
которых я там убивала, может, они и не виноваты вовсе. Да если и виноваты, они
ведь живые. Понимаете , живые люди. А я...
Арнис накрыл ее руку ладонью.
- Да, Иль, - сказал он, - все это правда. Но нам надо защитить Квирин. Сагоны
все время пытаются к нему подобраться.
- Я знаю это, - Ильгет посмотрела на него, - но подумай, как это выглядит! Мы
приходим на чужие планеты. То есть это вы на чужие, а я еще хуже, я предатель,
который воюет против собственного народа.
- Да, поэтому деятельность ДС и держится, насколько это возможно, в тайне, -
сказал Иост.
- Насколько возможно, - пробормотал Арнис, - к нам в Галактике потому плохо и
относятся.
- А какая альтернатива... - сказал Иост, - сагоны все равно хуже.
Они помолчали. Все это было понятно. Но от этого не менее гнусно.
- Хватит, ребята, сопли разводить, - сказал Арнис, - ведь ясно, что этого хочет
Бог. Чтобы мы убивали сагонов. Сагоны прокляты. Война есть война. В конце
концов, нас... наших... тоже убивают.
- Правильно, - кивнул Иост. Ильгет посмотрела на него. Потом на Арниса.
- Вот послушаешь вас, и вроде тоже думаешь - все правильно. А потом...
- Лучше приходи к нам, - сказал Иост поспешно, - вот с Арнисом приходи вечером
на службу. Послушаешь, как Маттис играет.
- Неужели бывает красивее, чем в Квиринусе? - Ильгет улыбнулась, - приду,
конечно.
Иволга решила остаться у Ильгет на все выходные. У детей все равно был школьный
поход, а с мужем Иволга обычно как-то не стремилась остаться. Так или иначе,
Ильгет очень обрадовалась, когда после учений Иволга заявила, что не прочь
провести выходные у лучшей подруги.
В пятницу они сразу завалились спать - весь день бегали по полигону, проводя
совместные учения с армией, потом - "разбор полетов", Дэцин ужасно возмущался
отвратительным согласованием действий, потом последовала длительная дискуссия...
Женщины добрались до дома уже без задних ног.
В субботу после завтрака Ильгет села заниматься по программе эмигрантского
минимума, а Иволга полезла в Сеть, в свой клуб терранских переводчиков, что-то
там делала, с кем-то общалась, потом завалилась с микропленкой и демонстратором
на диван. Потом у Ильгет по плану следовали занятия психотренингом и тренировка
в Космоцентре - невесомость, центрифуга и симулятор боевого ландера. Ильгет, в
отличие от большинства квиринцев, не могла позволить себе роскошь отдыхать два
дня в неделю.
Таким образом, всю субботу Иволга и Ильгет практически не сталкивались. Только к
шести вечера Ильгет освободилась.
- Значит так, - решила Иволга, - я хочу посмотреть на Коринту. А то сидишь на
этой Алорке... конечно, дом, дети, но я-то привыкла к городу. Надоело. Пойдем
пошляемся?
Она свистнула своего пса, черного Карлсона, закинула за плечо гитару.
- А вдруг пригодится?
Дом Ильгет находился не так уж близко к центру, но все же подруги решили идти
пешком. Около часа они шли неторопливо, весело болтая, по тенистой, полого
сбегающей к морю наискосок Серебряной аллее. В Коринте и улиц почти нет - одни
аллеи. Сейчас, к вечеру, народа вокруг стало побольше, то и дело попадались
парочки, компании, одиночки, бредущие по Серебряной, скартеры и всадники на
породистых лошадях обгоняли прохожих, собаки, как и везде в Коринте, бегающие
без поводков, подходили обнюхаться с Карлсоном. Иволга рассказывала о Терре. Она
вообще часто говорила о своей земле, и пела терранские песни. Ильгет спросила.
- А тебе не хотелось бы вернуться туда?
- Там у меня ничего нет, - ответила Иволга, - мне некуда возвращаться. Нет
жилья, нет друзей, ни работы, ни главное - цели, зачем вообще там жить. Да и
дети... конечно, это главное - кем они станут на Терре? Правда, у меня там мама,
но она теперь знает, где я, я могу немного помогать... Нет, так лучше. А ты
почему спросила - тоскуешь по Ярне?
- Есть немного, - призналась Ильгет.
- Ну ты-то скоро побываешь там.
Ильгет посмотрела на Иволгу, подруга сегодня оделась оригинально, в толстый,
будто из натуральной нити связанный, расшитый узорами тервак (на терранском
языке он назывался "пончо"). И теперь она в этот тервак куталась, будто мерзла,
хотя вроде бы, стояла теплынь.
Ильгет была одета просто - серебристая куртка, белые брюки.
- А тебе хотелось бы побывать на Терре - так? - спросила Ильгет.
- Хотела бы я, чтобы Терру захватили сагоны? Ну и вопросик.
- А воевать на Терре?
- Я бы согласилась. Но конечно, такая перспектива меня не радует. Похоже, у тебя
угрызения совести? Иль, у тебя никакой совести быть не должно, ты в ДС.
Ильгет удивилась.
- Почему это у меня не должно быть совести?
- Потому что в следующий раз сагон начнет давить на твою совесть. Ведь вы же
уверены, что она - голос Божий, а сагон очень быстренько начнет выдавать себя за
Бога. Твоя же совесть тебя и убьет.
- Но чем-то же ты руководствуешься в жизни, а, Иволга?
- Ну да, - согласилась она, - я руководствуюсь простым правилом: все, что
помогает распространению сагонов во Вселенной - абсолютное зло и должно быть по
возможности уничтожено. Даже если это маленький ребенок. А совести у меня нет.
Впрочем, не хочу тебе ничего навязывать. Не мне тебя учить, ты больше меня
умеешь в смысле противостояния сагону.
Ильгет несогласно фыркнула. Ее всегда удивляло, чего это в ДС к ней так
относятся, откуда они взяли, что у нее есть какие-то особые силы. Да, и в
последний раз сагон не одержал победу, при прошлой встрече она как-то смогла
справиться, но произошло это - Ильгет чувствовала - на таком пределе умственных
и душевных сил, что передави сагон еще чуть-чуть, и...
А при первой встрече у нее и вообще никаких сил не оставалось, она была
раздавлена не только физически, но и душевно, до состояния полного безразличия
ко всему, кроми боли. И то, что сагон с ней почему-то не справился - это полная,
никак от самой Ильгет не зависящая случайность.
Перед подругами раскинулась Бетрисанда.
- Перекресток тысячи дорог... - пробормотала Иволга. Они стояли действительно на
перекрестке, от которого лучами расходились чудные волшебные аллеи Коринтского
парка. Они особенно прекрасны летом, но и сейчас было на что посмотреть,
особенно в Хвойной аллее, где вдоль дороги по низу стелились темные разлапистые
кустарники, покрытые яркими ягодами, а выше - этажами бурная растительность,
вплоть до взлетающих к небу стремительных прямых сосен. Или в Фонарной аллее,
где то и дело менялась экспозиция, и появлялись новые чудные светильники, от
излучающих скульптур до странных модерновых сооружений со свисающими лампами в
виде абстрактных геометрических фигур. Но сейчас было еще слишком светло, а на
негорящие фонари смотреть неинтересно. Подруги выбрали Аллею Молчания.
Здесь выставляли свои работы многочисленные скульпторы Коринты. Немного
жутковато - идешь в окружении молчаливых и неподвижных лиц, застывших на
середине движения тел. Иволга и Ильгет почти перестали разговаривать,
разглядывая статуи, от вполне реалистичных обнаженных фигур спортсменов и
танцовщиц, эстаргов в бикрах, до совершенно абстрактных, сплетенных, например,
из прутьев, конструкций. Ильгет больше всего привлекало что-то среднее, не копии
реальных людей, и не абстракции, а то, что называют авторским видением мира.
Например, вот эта, сверкающая синеватой сталью, стремительно выгнутая в броске
фигура мастера рэстана, утрированные линии, острые углы суставов, удлиненная
спина - но невозможно не узнать в этом человека, и даже прием, который он
выполняет.
- И как выразительно, смотри, - поделилась она с Иволгой, - все тело в едином
порыве, энергия собрана в одну точку, утрированы все линии, которые участвуют в
движении... здорово, да?
Иволга подошла к статуе, наклонилась, прочла поясняющую табличку.
- Это Дебора Вейр! - она повернулась к Ильгет, - ну конечно, чего ты хочешь...
она в рейтинге не в первой десятке, но знать ее все знают. Сама Дебора!
- Надо зайти, посмотреть в Сети, - пробормотала Ильгет.
- Конечно, посмотри! И наверняка она где-то полностью выставлена, можно и вживую
глянуть.
- Если время будет...
Они миновали аллею, детский парк с совершенно фантастическими аттракционами,
стоящий на приколе старый скультер времен Третьей сагонской войны, по которому
лазали дети и даже более серьезная публика. Прошли Торжок, площадь, где
гарцевали на прекрасных обученных конях всадники, где в одном углу пели, в
другом - читали стихи, в центре, у разноцветного фонтана, танцевали, кто-то
показывал фокусы с обученными собаками. Прошли Арку Тысячи Радуг и стали
спускаться к Набережной.
- Где ужинать будем? - спросила Иволга деловито.
- До "Синей вороны" дойдем?
- А почему нет? Но можно и где-нибудь в другом месте... "Сад Ами", например,
очень оригинальное заведение.
- Можно, - сказала Ильгет, -но мне нравится "Ворона". Там просто атмосфера
приятная. Не просто пожрать, а... даже посидеть - хорошо.
- Да, атмосфера там чисто эстарговская, - подтвердила Иволга, - другие туда и не
ходят. Ну что ж, хоть и далековато, но пошли в "Ворону".
Они постояли немного у парапета, посмотрели на море, синеватое, холодное, мерно
бьющееся о берег, наползающее на пустые пляжи, у горизонта почти незаметно
переходящее в такое же неяркое зимнее небо. Чайки и бакланы вились едва
заметными точками между водой и небом, наполняя воздух еле слышным отсюда
криком, а выше чаек то и дело скользили стремительные, сверкающие на солнце
точки летательных аппаратов.
- У нас на Терре, в России есть такой город, чем-то похожий на Коринту. Я была
там однажды, отдыхала, - сказала Иволга, - Называется Ялта. Там тоже вот так -
море, вогнутая дуга Набережной, город, вползающий на горы. Но конечно, сходство
весьма отдаленное.
- А я никогда до Квирина не была на море, - призналась Ильгет, - у Лонгина есть
только один выход к морю, и мне там не довелось побывать.
Пошли дальше вдоль Набережной. Народу было довольно много - хорошая погода,
субботний вечер. Неважно, что еще не лето, что приходится кутаться в куртки.
Тем, кто уходит в патруль на теплое время, или тем, кто только что вернулся -
хочется глотнуть этого воздуха, пахнущего морем, ветром, свободой, ласковым
теплом друзей, услышать музыку и прибой. В Коринте не надо дожидаться каких-то
дат, достаточно выйти на Набережную - вот и праздник. Подруги подошли к
небольшой толпе, собравшейся вокруг деревянного круга, на котором сменяли друг
друга добровольные выступающие, музыканты и певцы. Постояли, послушали игру на
удивительном инструменте, Ильгет никогда и не видала такого, отдаленно это
напоминало пан-флейту, но звук более рокочущий, раскатистый, и чудно
гармонировал с плеском прибоя. Да и со всем этим синеватым, уже темнеющим небом,
простором, ветром сливалась незнакомая непривычная мелодия, и так хорошо от
этого становилось на сердце - Ильгет замерла и думала только, как бы хорошо все
время вот так стоять, и чтобы не прекращалась музыка.
- Это сьента, - прошептала Иволга ей на ухо, - вроде бы, с Дорнризи, инструмент
такой...
Ильгет кивнула молча. Мелодия затихла. По квиринскому обычаю слушатели долго еще
стояли молча. Потом Иволга стала пробиваться через толпу к кругу. Оказывается,
очереди никакой не было, она сразу вскочила на помост. Сдернула с плеча гитару.
Черный, обросший шерстью Карлсон прыгнул вслед за хозяйкой, устроившись у ее ног
- в толпе засмеялись.
- Перевод, - сказала Иволга, - с одного из языков Терры.
Она заиграла сложное вступление. Ильгет позавидовала подруге - надо же так
уметь. Иволга запела своим низковатым, не очень красивым голосом.
Я не могу остаться здесь,(9)
Душа моя в пути.
Задуйте свеч дрожащий свет
И дайте мне уйти.
Я слишком вас люблю,
И потому уйти я должен,
Чтобы свет ваш на ладонях унести.
Ильгет уже знала эту песню, хоть Иволга перевела ее совсем недавно. Пробившись
ближе к кругу, она подхватила вторым - точнее, первым, более высоким и
пронзительным голосом. Иволга бросила на нее одобрительный взгляд.
Молитесь за меня,
Пусть я не буду одинок.
И без того до боли мал
Отпущенный мне срок.
Бессмертны только песни,
Лепестки которых я собрал
На перекрестке тысячи дорог...
Иволга спрыгнула с помоста, закинула гитару за плечо, будто это была "Молния", и
подруги зашагали дальше, не дожидаясь, когда кончится поощрительное молчание.
- Как здорово, что ты переводишь, - сказала Ильгет, - у вас такие замечательные
поэты. У нас вот тоже... но у меня не получается переводить почему-то.
- Это особое призвание, - пояснила Иволга, - мне всегда нравилось переводить. На
Терре я этим тоже занималась. И училась, собственно, в институте иностранных
языков... у нас ведь с этим проблема, мнемоизлучателей не было.
- И у нас то же самое. Так ведь и я почти стала лингвистом, Иволга!
- Значит, мы коллеги, - рассмеялась Иволга. Потом посерьезнела, - на самом деле
я хотела вначале в медицину. Потом... да и иняз я не закончила. Нет, пожалуй,
можно сказать, что я неудачница.
- Да и я тоже неудачница! - Ильгет улыбнулась.
- Я всегда любила переводить стихи... Сабли вон, трубите горны, город Кабул на
реке Кабул...
- Это еще что такое?
- Это мой первый перевод. С английского на русский. Киплинг, такой поэт у нас
был. Мне было 13 лет, и вот меня так это поразило... сейчас я это стихотворение
перевела и на линкос. Брод, брод, брод на реке Кабул. Брод на реке Кабул во
тьме. Слышишь, лошади рвут постромки. Люди плывут, ругаясь громко, через брод на
реке Кабул во тьме.
- Про войну, - сказала Ильгет.
- Ага. Ты знаешь, я всегда чувствовала... жила, росла в мирное время, но что-то
такое ощущала. И как видно, не зря. А вообще, Иль, мне бы хотелось, чтобы ты
выучила тер... ну, лучше всего, русский язык. Мой родной. Вот послушай, - и она
начала читать стихи на незнакомом Ильгет языке. Не понимая ни слова, лонгинка
ощутила, как странная, немного рваная музыка стиха захватывает ее.
Спи спокойно поэтому, спи, в этом смысле - спи(10).
Спи как спят только те, кто сделал свое пи-пи.
Страны путают карты, привыкнув к чужим широтам.
И не спрашивай, если скрипнет дверь - кто там.
И никогда не верь
Отвечающим, кто там.
- Чудесно, - сказала она, - наверное, я и вправду выучу твой язык... это не на
нем написан оригинал Библии?
- Нет, что ты... Ветхий завет - на древнееврейском, а Новый - на греческом. Я
эти языки не знаю. Да и Библией-то не очень интересуюсь. Но наш язык тоже...
- На лонгинском тоже есть чудесные стихи. Например, того же Мейлора... - Ильгет
внутренне вздрогнула от собственных слов, Мейлор до сих пор прочно
ассоциировался у нее с психоблокировкой. Но это же глупость, пора и забыть.
- Вот послушай. Это малоизвестное...
Меланхолия, черная колдунья,
Надо мною, корчась, ворожит.
Этой ночью будет полнолунье.
Этой ночью буду я убит.
Будешь ты убит своей рукою
Вот возьми бокал, мой милый, пей.
Навсегда от бед тебя укрою.
Она шепчет, и я верю ей. (1)
- Сагонское что-то, - пробормотала Иволга. Знакомая синяя каменная птица уже
возвышалась над ними. Древняя статуя, первого века еще, из натурального камня,
только зачем-то выкрашенная в синий цвет. Да и сама "Ворона", хоть и
перестраивалась несколько раз - уже тысячу лет истории насчитывает.
Подруги вошли в зал, кажущийся тесным и маленьким из-за обилия перегородок,
увитых зеленью - но в то же время огромный. Карлсон деловито вбежал следом, и
никто не сказал ни слова. На Квирине собак пускают везде. Иволга решительно
направилась к небольшому овальному угловому столику.
- Что ты будешь? - она взяла лист меню. Ткнула пальцем в несколько точек.
Передала меню Ильгет. Та пробежала глазами по списку блюд.
- Коктейль... пить будем? Тогда я с мятным ву. Ну и что еще - пожалуй, вот этот
сыр, Ойле же его заказывал? Ужасно вкусный. И рыбную какую-нибудь закуску. Драй,
например.
- А мороженое? - спросила Иволга.
- Мороженое с рыбой... хотя у меня желудок крепкий. Ну ладно, тогда и со
сливками.
Они подождали робота с заказом. Иволга не поскупилась, решив основательно
поужинать. Ильгет вообще поражало, каким образом тощая, как спица, терранка,
умудряется впихивать в себя такие количества еды. Вот и сейчас - огромное блюдо
с салатом, поджарка с соевым соусом и картофельным пуффом, ветчина с помидорами,
сыр к вину, да еще и десерт, который должен был приехать несколько позже, гора
мороженого со сливками и ягодами. Иволга разлила вино по бокалам.
- За тех, кто наверху, - сказала она привычно. Выпили. Ильгет положила в рот
кусочек необыкновенно приятного, острого, тающего на языке сыра.
- Не понимаю я эти капеллийские штучки, - Иволга закусила обычным квиринским
сырком, - поедим? Или сразу еще дернем?
- Можно и еще сразу, - Ильгет подняла бокал, - за победу. За Ярну, - уточнила
она.
Выпили снова. Иволга опять наполнила бокалы. Выпили и в третий раз, полностью,
до дна, как положено - за тех, кто не вернулся. Глаза Иволги на миг приобрели
несчастное выражение побитой собаки, она вспомнила об Андорине. Снова Ильгет
захотелось все-таки расспросить Иволгу об этом, и снова она не решилась. От
выпитого ей стало весело и легко, и проблемы как-то улетучились. С эстрады
доносилась легкая инструментальная музыка. Подруги принялись за еду и полностью
на какое-то время предались этому серьезному процессу.
- Чем, интересно, твой муж занимается? - спросила Ильгет. Иволга пожала плечами.
- Инженер на Кольце... Ты знаешь, он меня не трогает, и я его не трогаю.
- У вас всегда так было? - осторожно спросила Ильгет.
- Не знаю. Нет. Мы ведь вместе работали.
- В ДС?
- Не... на Терре еще. Это было... в общем, еще круче ДС. Только я об этом не
могу говорить.
Ильгет покачала головой.
- Ну и ну... я думала, ничего круче ДС не бывает. И секреты такие...
- Секреты - правда, но тут уж извини. А муж мой... да мы по любви поженились, а
сейчас. Видишь, и развелись бы, но какой смысл, дети еще небольшие, и они его
любят. Но знаешь, - Иволга помолчала, - ес
...Закладка в соц.сетях
