Жанр: Научная фантастика
Подопечный
...ова нещадно раскалывалась, и спроси меня кто-нибудь, что случилось несколько
мгновений назад, не вспомнил бы ни за что. Откуда то, словно из другого мира до меня
доходили глухие голоса. Кто-то тряс мое тело и бил по щекам. А мне на все наплевать.
Мне необходимо проститься с той душой, которая пришла мне на помощь.
Недолгое прощание. Разорванная в клочья, израненная душа моего бывшего "я" еще
пыталась что-то сказать, но уже было поздно. Только легкая улыбка. Прощай. Прощай... Я
принял ее в себя и похоронил в закоулках своего сознания так, как подобает хоронить
настоящих воинов.
Не забывайте. Души умирают за наши ошибки. Души умирают за наши грехи. За наши
слабости.
Пелена спала с глаз, и я увидел Мустафу. Вернее не его самого, а довольную,
улыбающуюся во всю ширину экрана харю.
- Ну ты, мать, перемать, даешь! Я ж говорил, что ты не простой подопечный. Ух и
шума же будет, когда я вернусь и расскажу обо всем. Это же надо! Перейти даже не в третий,
а в четвертый поток. Кто мог только подумать? Это же только теоретические разработки. А
тут! Взял и замахнулся на самое святое. Шеф просто обалдеет.
Всем хорош ангел, но иногда на него находит болтушка. Я уже не говорю о такой
мерзкой штуке, как его поэтические способности. Мне все еще было не слишком хорошо,
поэтому я постарался остановить словесный блуд хранителя.
- У вас медали дают?
Пока ангел соображал, дадут ли ему медаль или нет, я постарался придти в себя. Но...
Что-то не так. Я чувствовал - чего-то не хватает. Весьма важного. Ах да. Память. Такое
впечатление, что она превратилась в подобие сыра. Одни дырки. Результат обороны этой
чертовой массы. Как там ее - Зло? Да не зло это вовсе, а всего лишь человеческая сущность.
Во всех нас есть что-то звериное. А здесь был просто накопитель человеческой злобы. Да бог
с ней.
Я встал, покрутил головой, вроде все в порядке. И тут замер.
- Мустафа! Это кто?
Передо мной стояла незнакомая девушка. Глаза... Какие злые глаза. А этот
скривленный от бессильной злобы рот. Взлохмаченные, давно начесанные волосы. Кажется,
когда то я уже видел ее. Или это только кажется.
Ангел смотрел на меня глазами иллюзиониста, у которого из шляпы вместо кролика
выполз облизывающийся от удовольствия питон.
- Васильич, это ж наша Зинка!
- Зинка?
- Ну да. Зинаида по полному. Ты что?
Зинаида. Зинка. Имя казалось знакомым. Да. Я помню его. Но... Я не помню этого
лица. Как быстро оно меняется. Зло, страх, удивление, робость. И что-то еще. Нет. Не могу...
- Не помню ее, - я отвернулся от девушки и записал данное присутствие, как факт, от
которого никуда не деться. Раз ангел говорит, что она с нами, пусть так и будет. А Мустафа
тем временем пыхтел, стараясь напомнить мне о днях былых. А зачем мне это надо? Я все
прекрасно помню.
- Замолчи, - довольно бесцеремонно по отношению к ангелам. Ну ничего. Мустафа
потерпит, - У нас есть все, что нужно. Мы возвращаемся, чтобы закончить дело.
- Хорошо сказал, - ничуть не смущаясь моим последним замечанием, продолжал
болтать хранитель, - Мы теперь самые настоящие герои. Спасем там парочку миров. Что нам
стоит. Вон какую гадость проклятущую осилили. И хоть бы хны. Эй! Эй, Василий, куда без
нас то?
Мустафа подпрыгнул, подхватил за руку девушку со странным именем Зинка, и со
скоростью спринтера догнал меня.
- Победа, победой, а вдруг здесь еще есть эта светящаяся сволочь.
- Нет больше никого. И в ближайшие десяток веков не появиться.
- Это почему?
- Я не знаю. Просто в голову пришло.
- Это хорошо, когда в голову умные мысли приходят.
Мы подошли к дверям шлюзовой камеры. Она была закрыта, но не заперта. Открыть,
пара пустяков.
- Эге-гей! Мужики! - Мустафа задрал голову и заорал во всю глотку, - Открыть
немедленно. ЧК прибыло.
Долго никто не отвечал.
- На работе наверно, - предположил ангел.
- Не надо. Сейчас открою.
Еще секунду назад у меня и в мыслях не было, что я могу открыть дверь. Просто в один
момент в голове возникла мысль и все. Как сделать и что. Но воспользоваться
предоставленной возможностью не пришлось.
С потолка послышался шорох и голос, слегка удивленный (даже не слегка, а очень
даже сильно), прохрипел
- Кто тама?
- Это мы вернулись. Сельпо! - Мустафа повернулся спиной к металлическим дверям и
издавая невероятный шум, принялся дубасить по железу ногами и руками, - Открывай
вражина, пока мирно просим. Сами откроем, не обессудь. Первый труп твой. У нас знаешь
какие длинные руки?
Дверь медленно отъехала в сторону.
Не знаю, видели ли демоны то, что происходило внутри клетки, или только
догадывались, но так или иначе нас встречала торжественная делегация. Впереди знаменитая
тройка. В лапах здоровенный кусок серого хлеба. На нем граненый стакан. За спинами
демонов переминались с ноги на ногу целая свора истопников.
Все радостно улыбались.
Мустафа вошел во вкус.
- Почему не в парадной форме одежды. Почему без оркестра. Где знамена и цветы.
Иногда Мустафа переигрывает. Я отодвинул его в сторону, подошел к настороженному
очкарику, отломил кусок хлеба, взял стакан, понюхал что внутри и опрокинул содержимое
внутрь. Чтобы залечить раны старого солдата. Да и душа требовала отвлеченности от дел
мирских.
Питье оказалось слишком крутым. Лицо мое в одно мгновение покраснело, уши
запылали ярким костром. Я вытер губы рукой, обхватил очкарика за щеки и, притянув к себе,
смачно поцеловал его троекратно.
Не советую никому повторять этот опыт. Одно из двух. Или вам попадется не тот
демон. Или с вами случиться тоже самое, что и со мной. Только запиханный в рот
здоровенный кусок почти сырого хлеба спас меня от дипломатического позора.
Но зато теперь с демонами можно говорить о чем угодно. Они до того обалдели, что не
могли сказать ни слова. Что и требовалось.
- Значит так, трудяги, - я отобрал оставшуюся буханку, отломил половину и протянул
ее поближе к распахнутому рту ангела. Потом снова перевел взгляд на демонов, - Дело тут
такое. Проблемы у вас. Надо с вашим делом безобразным завязывать.
- Да, но.., - монстр попробовал было возмутиться, но мой суровый взгляд из-под
насупленных бровей оборвал его начинающуюся речь. Я вам покажу всеобщую демократию!
- Никаких "но" не будет. Приказываю: - если есть бумага, можете записывать, -
демоны отрицательно замахали мордами, - Ладно, и так запомните. Контору распустить.
Всех освободить. Самим заняться общественно-полезным трудом.
- А-а?.., - очкарик меня определенно плохо понимает.
- Займетесь перевоспитанием душ. Но не теми методами, к которым прибегали ранее.
Организуйте, ну я не знаю, факультеты там. Кружки по интересам. А всякие котлы,
запретить. Понимаю, что сразу все не получиться. Постепенно. С нарастающими темпами.
Это первое. Дальше. Нам обеспечить быструю доставку к выходу из вашего, погрязшего в
злобе и муках, мира. Далее. Этого волосатого, из комнаты отдыха, вместе с его
практикантами отправить осваивать целину. Пусть мандарины разводит. Что значит нет у вас
условий? Создайте. На то вам и головы даны. А ежели начальство бестолковое имеется,
передайте слова мои. Вернусь, все проверю. За неисполнение - наказывать крепко стану.
Вопросы, жалобы, пожелания есть? Нет? Тогда два часа на отдых и решение основных
вопросов, касающихся переустройства производства.
Как сказал, так и стало. Следующие два часа, с несомненной помощью ангела, который
оказался настающим кладезем революционных идей, мы впихивали в узкие черепные
коробки демонов основы цивилизованного развития общества. Обучение протекало
успешно. Кажется, демонам даже нравилось то, что я предложил. Вместо однообразного, изо
дня в день однотонного труда по издевательству над согрешившими душами, моя программа
развития предлагала всестороннюю занятость каждого по своим интересам.
Когда стало понятно, что посеянные ростки новых начинаний не пропадут даром, мы
собрались в путь. В дорогу нас провожали с большими торжествами. Разве что не
развевалось красных знамен, да не играл большой симфонический оркестр.
На прощание пришлось расцеловаться со всеми. Даже с щетинистым. Что привело всех
в неописуемый восторг. Кроме, естественно, меня самого. Я еще долго потом отплевывался и
отхаркивался. Но чего не сделаешь ради всеобщего счастья.
Выпрыгнули мы из ада в том же самом месте, где и зашли. Я, честно говоря,
совершенно забыл про наших пленников и теперь с нетерпением ожидал встречи и с Клавкой
и с демоном. Неизвестно еще, как долго относительного этого мира мы пробыли в аду.
Могли пройти недели, могли и годы. А кто мог позаботиться об оставленных пленниках? Я
даже, чего греха таить, ожидал увидеть только косточки.
Но все оказалось гораздо прозаичнее. Демон валялся на выжженной почве в том же
положении. А вот Клавки простыл и след. Как ветром сдуло. Мрачный монстр, после того,
как его развязали и все популярно объяснили, рассказал, что Клавка сумела перетереть
веревки и дала деру, предварительно хорошенько избив ни в чем не виноватого, несчастного
демона.
- И ногами мне по морде, - закончил свой рассказ вконец расстроившееся чудовище.
Я кое о чем поинтересовался, так, для себя, и получил вполне исчерпывающие ответы.
Оказывается в свое время Клавке сделали предложение. Она старательно охраняет
гвоздики, которые являлись для ада каким-то там страшным символом. В замен получает
власть, деньги, корону и все такое прочее. Вплоть до совершения различных колдовских дел.
По словам демона, Клавка настолько вошла в роль и требовала от работодателей все
больше и больше, что наверху уже всерьез подумывали о смене кандидатуры. Но так как
подходящих "людишек" не находилось, то решили предоставить вздорной бабе
испытательный срок. Во время которого появились мы и испортили все дело.
После чего демон извинился за причиненные физические и моральные издержки,
шмыгнул ноздрями и скрылся в колодце перехода. Как только он исчез, лестница сложилась,
дырка затянулась и через несколько секунд уже ничто не напоминало о том, что некогда в
этом самом месте существовал гипер переход в другое измерение, другую вселенную, в
другой мир. Туда, куда слетаются души, совершившие в физической жизни не слишком
много хороших дел.
Подземный мир Клавдии после закрытия всех субсидий окончательно пришел в
негодность. Пропал не только сам город, исчезли возделанные поля, каналы. Везде, куда не
кинь взгляд пепел, пепел, пепел. Не веселенькая страна. Грустная. Так что описывать наш
небольшой путь к колодцу совершенно не имеет смысла. Грязные до чертиков, мы сиганули
в шахту и только там вздохнули свободно, забывая унылый однообразный ландшафт.
Полет тоже прошел довольно скучно. Мустафа беспрерывно спал, своим храпом мешая
отдыхать остальным. А я все пытался вспомнить хоть что-нибудь о девушке. И хотя Зинаида
подробно, с описанием мелочей рассказала все от и до, я не мог выделить место ее образу в
своих воспоминаниях. Да, происходило, да имело место. Но тебя, дорогуша, не помню.
В конце концов Зинаида разозлилась и замолчала до конца переноса. Бог с ней. Мне
спокойней. Есть о чем подумать.
Например о том, каким образом я смогу добраться до Любавы? И решусь ли я сделать
задуманное? Причинить боль любимому человеку всегда нелегко, а здесь придется убить ее.
Но мне нужно решить сейчас, тут же, что дороже, Любава, как женщина, или жизнь
всего мира. Тяжелая вещь, но необходимая. И по всем признакам выходило, что так или
иначе, но придется сделать задуманное. Решив для себя все окончательно. я принялся
разрабатывать план вторжения в королевство Любавы. И заодно пытался раскачать то, что
сидело во мне.
Знания и сила, полученная когда-то, жили во мне своей жизнью, они бродили по
сознанию, словно распущенные овцы. До этого времени у меня не хватало ни времени, ни
силы воли собрать это стадо. Но впереди меня ждали большие события. И вполне
небезопасные. Что-то подсказывало мне, что не все пройдет так гладко, как хотелось бы. И
именно сейчас мне необходима помощь Странника. Не просто присутствие и абы какое
выполнение ерундового волшебства, а полная мощь его, со всеми тайными заклинаниями и
волшебством.
Довольно нудная это штука, приводить в порядок сознание. Словно уборка в доме. Вот
в этом месте лежат носки, а вот здесь зубная щетка. И никак не наоборот. Голова трещала от
усилий, но я стискивал зубы, зажимал виски и говорил себе, что так надо. Так необходимо.
Существовал необъяснимый барьер, после которого мысль уходила из-под контроля,
терялась, растворялась в других знаниях. Бесследно. Но я настойчив, я очень настойчив.
Словно сотни запутанных клубков гостили в моей голове. И каждый требовал : освободи, я
тебе еще пригожусь.
Никто не знает, сколько пота я пролил, сколько раз сваливался без сознания, но я
сделал это. И ужаснулся увидев, что имею.
Какие демоны, какие к водолазам комнаты отдыха. Всего этого могло бы и не быть,
если бы я постарался привести себя в порядок с самого начала.
Сила, доселе тихо дремавшая во мне, лишь изредка просыпающаяся, чтобы
неторопливым телодвижением помочь своему хозяину, теперь клокотала во мне. Молила,
чтобы я выпустил ее наружу. Сотни сознаний, чьи знания и опыт воплотились во мне,
ежеминутно требовали действий. Им хотелось свершать подвиги, творить колдовство или
химичить забытые всеми волшебные чары. Но я не мог допустить анархии. Просто не мог.
Стиснув зубы, я своим собственным умом, словно плеткой с колючим наконечником, стегал
по чужим мыслям, заставляя их безропотно подчиняться мне. И долгой была эта борьба. Но я
не жалею, что пошел на крайности. Жаль, что особо буйных, ради спокойствия остальных,
пришлось нещадно выбросить вон. Они так и остались навечно где-то в глубине туннеля,
вечные скитальцы, которые уже никогда и никому ни сделают ни зла, ни добра. Но так надо.
В отличии от Мустафы и девчонки, которые приземлились не слишком удачно, я
медленно, словно голубь, опустился рядом. Все были заняты своими синяками и
царапинами, чтобы обращать внимание на парящего в воздухе человека. Я собственно и не
стал настаивать. Не стоит выпячивать свои способности, даже если перед вами настоящие
друзья. И еще меня настораживал тот, злой взгляд Зинаиды. Но для того, чтобы читать чужие
мысли требовалось совсем немного, глаз столетнего крокодила. На расстоянии тысячи
километров я не знал ни одного знакомого крокодила, а посему запихал эту область знаний
подальше. Впрочем, таким образом, я поступил с довольно большим объемом полученных
способностей. Ну скажите пожалуйста, где я мог достать крылышко десятисантиметровой
мушки шушиллы, которая обитала в мире с непонятным названием" Дрюк". И только для
того, чтобы создать у человека эффект, названый на земле "слабительный". Или, например,
для того чтобы построить мост через огненную реку, я должен был отрубить себе средний
палец. Спрашивается - для чего?
Существовала масса совершенно удивительных советов. Например, как правильно
ковыряться в носу, чтобы у вас не развилось косоглазие. Сногсшибательный манускрипт.
Оказывается, это нужно делать, стоя на одной ноге, обернувшись на северо-восток и
постоянно повторяя...
- Васильич! В какую сторону идти то? -... прошу прощения. Но дело превыше всего.
Мустафа растерянно озирался по сторонам, тараща заспанные глаза. Я участливо
поинтересовался - выспался ли он. На что ангел недовольно пробурчал что-то насчет того,
что и колодцы нынче короче стали, и сон не такой оздоровительный. А я так думаю, что
просто вся тревога последних дней вырвалась наружу и заставила тело хранителя
хорошенечко выспаться. И не моя вина, что трех дней беспробудного сна Мустафе мало.
- Дорога у нас одна. Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед...
-... Под сопровождении большого симфонического оркестра, - закончил за меня ангел
и внимательно посмотрел в глаза, - Что-то ты сегодня не такой? Боже праведный, да ты!...
Я прижал палец к губам.
- Не стоит об этом. Я такой же как и прежде.
- Но...
- Ей незачем знать.
- Почему?
Я прекрасно понимал состояние ангела. Скрывать сей факт от человека, который
вместе с нами перенес столько невзгод! Но пусть это останется на моей совести.
Жаль, но именно с этой минуты Мустафа замкнулся. Что-то переломилось в нем. На
мои вопросы он отвечал неохотно, пряча глаза в сторону. Стал рассеянным и каким-то
потерянным. Последнее дело разочаровать друга.
Двигаясь без остановок, ночлегов, мы быстро достигли королевства Любавы. Перед
всеми встал вопрос, как нам удастся подобраться в покои повелительницы минуя
многочисленные заставы, заслоны, дозоры. Будь это королевство самым обычным, проблем
не существовало. Но явная милитаристическая направленность и специфика населения
делало осуществление наших планов довольно сложными.
Для всех, но не для меня.
Но для того, что бы осуществить свои планы мне требовалось избавиться от Зинаиды.
Я решил посоветоваться с ангелом.
- Делай, как считаешь нужным, - угрюм и не подступен. Никак не может понять меня.
И простить.
И все же я решил действовать по своему.
- Зинаида! - позвал я.
Девушка оторвалась от увлекательнейшего занятия по приведению в себя в порядок,
неторопливо приблизилась.
- Что?
- Как ты понимаешь, нам нельзя появиться в городе. Но ты это сделаешь без проблем.
Нам нужны твои глаза и уши. Ты должна узнать обстановку, о чем говорят, к чему
готовятся? Где в данное время находиться повелительница? На это уйдет дня два.
Послезавтра мы встретимся в условленном месте и уже там будем решать, что делать.
Понятно?
А в ответ ни вопроса, ни ответа. Всем все понятно. Все, всё знают. И все довольны.
Недолгие сборы, только самое необходимое, и через полчаса фигура уходящей в
сторону города Зины быстро исчезала за невысокими холмами, поросшими густой, по пояс,
травой.
- Ну и чего ты добился? - насупленный Мустафа предстал передо мной с явным
намерением во всем разобраться. Я только удивляюсь, как у него хватило терпения
дождаться ухода девушки, - Теперь два дня сидеть и ждать? Вообще, что происходит?
Как предсказуемы ангелы.
- Мы не станем сидеть сложа руки и, как ты несправедливо заметил, ждать. Через час
мы войдем в город с другой стороны.
А еще приятнее видеть изумление на лице ангелов, которые так предсказуемы.
- Но нас схватят через пять минут. Даже если ты воспользуешься колдовством,
поднимется переполох и хруки успеют предпринять ответные меры.
- Ничего подобного. Мы войдем в город, как женщины.
Может быть я повторюсь, но более приятной вещи, чем ошарашивать свежей новостью
ангела, на лице которого и так не осталось свободного места от изумления, который так
предсказуем. Ужасное словоблудие, но именно это сейчас мне хотелось сказать.
- Женщинами?!
- Да.
- Настоящими?!
- Совершенно верно, мой друг.
- Но зачем же было отправлять Зинку в город. Какая разница, две или три? Или ты
что-то о меня скрываешь?
- Ничуть. Ответь на вопрос, только внимательно подумай. Какова будет реакция Зины,
которая увидит нас как женщин?
Ангел задумался. Крепко задумался. Как я и просил.
- Сначала она назовет нас гомосексуалами. А потом, каждый раз, как посмотрит на нас,
ее будет разбирать неуемный смех, - выдавил Мустафа. Это заключение я и хотел услышать.
- И чем это грозит?
- Полным провалом всей операции.
- И после этого ты скажешь, что я не прав?
Хранитель молча переминался с ноги на ногу, что говорило о его полной
растерянности. Следовательно, я прав. Странники всегда правы.
На этом и порешили. Приготовления к перевоплощению заняло у нас немного времени.
Вернее у меня. От Мустафы требовалось только одно, скинуть одежду и предстать передо
мной. С моей стороны хлопоты имели несколько разносторонний характер. Несколько
нужных ингредиентов, представляющих собой особую травку, букашек, минералов.
Хороший костерок с котелком. Заварить, довести до кипения, подождать три минуты, дать
остыть. Подавать к столу после сладкого.
- Держи, - я протянул кружку ангелу, - Выпьешь за один раз, иначе ничего не
получиться. Действие варева заканчивается через двенадцать часов, плюс минус десять
минут. Как повезет. Да не нюхай ты! Вот, черт.
Забыл предупредить, что на запах это пойло отнюдь не похоже на дезодорант. Больше
на коктейль из дихлафоса и испражнений навозного жука. Кстати, наличие последнего в
питье - установленный факт.
Пока Мустафу полоскало словно осенний дождик, я остался в чем мать родила и взял
свою порцию, предварительно заткнув пальцами нос.
- Вгъемя идьет. Лекахству незя остывать.
Ангел пришел в себя, мы весело чокнулись и выжрали эту бурду, которую
впоследствии я поклялся не употреблять даже под страхом самой ужасной смерти.
Глаза хранителя вылезли из орбит, разом потекли и сопли и слезы, рот судорожно
хватал воздух. Собственно я и сам испытывал нечто подобное, вдобавок именно мне
пришлось произносить заклинание.
Не стоит дословно переводить его. Весь текст умещается на двадцати страницах
машинописного текста. Более всего в нем изобилуют научные названия женских органов,
которые так или иначе отличаются от мужских.
Пара-тройка заумных фраз, перевод которых вообще бессмыслен. Типа : - Отдай нам
то, чего желаешь ты сама, Природа Мать. Вот в таком духе. Таком аспекте. Читать данный
монолог требовалось четыре раза. На все стороны света. Что я старательно и сделал.
Как, как описать то чувство, тот шок, который я испытал, увидев довольную
физиономию Мустафы-женщины!!!
Передо мной стояла не просто женщина. На меня смотрела "Мисс всевозможные
достопримечательности". Красивая. Стройная. С обалденнно длинными ногами, растущими
из-под мышек. Не женщина, а высший класс. Ангел стоял в позе принимающей вечерний
душ Андромеды, стыдливо прикрывая ладошками то, что обычно прикрывают. Я только и
смог, что выдохнуть:
- Ну ты, Мустафа, вообще!
- Называй меня лучше Мерлин, - скромно потупясь, промолвил, что соловьем пропел,
ангел.
- Это ты брось, буржуазными именами прикрывать свое пролетарское происхождение.
Маруськой будешь.
Хранитель попробовал было возмутиться, но что-то не сработало и он стал быстро
бледнеть.
Поначалу то я тоже подумал, что от моего вида. Но вскоре понял, что причина кроется
совершенно в другом. Маруська-Мустафа разжало руки и... о, Боже! Наука здесь оказалась
бессильна. Будь ты хоть трижды волшебником, а из настоящего мужика бабу не сделаешь.
- Ты на себя то посмотри, Склифосовский!
Я посмотрел. Ну и ничего особенного. Ну ноги кривоваты. Волосатость повышена.
Грудь, как воздушные шарики, наполовину наполненные водой. Животик тоже
симпатичный. Свисает слегка, но мне даже нравиться. А то что в бане меня легко отличить
от женщин, так я мыться не собираюсь.
- Ты в воду посмотри, недоучка! - скромно посоветовал (посоветовала) Мустафа,
небрежным жестом поправляя пышные, до пупа, волнистые волосы.
За неимением зеркала или лужи я заглянул в котелок, в котором еще оставалась
жидкость.
Здесь мне уместнее промолчать и сразу перейти к действиям на территории врага. Что
значит - рассказывать все подряд? А я не помню! Хорошо, уговорили.
Страшнее рожи я в жизни не встречал.
Несомненно, я видел перед собой лицо женщины, лет, эдак тридцати от роду. В
прыщах, с бородавками во всю щеку, с дряхлыми, обвисшими щеками и подбородком. А
волосы!? Клочья ломающихся при одном прикосновении желтых, довольно редких
стебельков.
- Ты в детстве гепатитом не болел? - через плечо заглянуло обворожительное личико
ангела.
- Не болел, - отрывисто и довольно грубо бросил я.
- А коклюшем? - продолжал выговаривать аппетитный ротик.
- Отойди, пока не пришиб, - а ведь могу. Чувствую, что могу.
- Фи, как грубо, - надулась (я уже запутался) Мустафа, - Какая же вы невоспитанная.
Бить женщин, это ниже всякого достоинства.
- Какая ты женщина, - я оторвался от котелка и затряс перед испуганным лицом ангела
скрюченными пальцами с кривыми, в красных пятнышках, давно не строганными ногтями, -
Одевайся, пока весь белый свет не видел твоих... тьфу ты, господи.
Я отвернулся и напялил на себя свои же собственные штаны. Теперь они залазили
гораздо труднее. Моя средняя часть заметно подалась вширь. Ботинки вообще не налезли.
Так я и остался не совсем как бы одетый, но и не совсем как бы раздетый. Пятьдесят на
пятьдесят.
Мустафе повезло больше. Как всегда. Он безжалостно обрезал штанины, напялил
полученные шорты, натянул майку без рукавов и...
- Пойдешь позади меня, - тихо, но твердо приказал я.
Возражений не последовало и мы, быстренько собрав нехитрые пожитки, потушив
костерок способом таежных охотников, отправились пряничком к городу.
Пристукнуть парочку загулявших крестьянских бабенок особого труда не составляло.
Замотав их веревками, вставив в рот по кляпу, мы привязали их на таком месте, где их
быстро найдут. А сами влезли в их более чем скромные одежды и теперь, полностью
замаскировавшись под обитателей королевства, с кошелками на плечах, двинулись прямиком
к воротам города.
Нас несколько раз останавливали на дорожных постах, но бесспорная красота
Мустафы действовала настолько впечатляюще даже на холодных воительниц, что на
все остальное попросту не обращали внимания.
- Если ты еще раз при обыске улыбнешься, я тебе всю улыбалку разобью, - на полном
серьезе сообщил я Мустафе, которого солдатки обыскивали особо тщательно.
- Ты ревнуешь, дорогая?
На нас стали оборачиваться. Естественная реакция прохожих, видящих, как страшенная
тетка с авоськами пинает под зад молодую, красивую леди.
- Двинулись в буфет, - толканул я ангела под бок.
- Вы имеете ввиду трактир? - щерясь на проходивших мимо девок, хранитель как бы
между прочим отвечал мне. И вот ведь зараза, старался идти чуть в стороне. Вроде не со
мной. Стерва!
- В трактир, в трактир. Ты ж все дело запорешь. У тебя есть хоть капля патриотизма.
Или совести. Прям, как баба настоящая.
- А я может быть всю жизнь мечтал стать женщиной. Вот ты скажи? Может иметься
такая мечта?
- Твоя мечта в кармане, а если ты и дальше так будешь позориться, то мне придется
действовать одному.
Это немного подей
...Закладка в соц.сетях
