Жанр: Научная фантастика
Подопечный
...ь ими.
Но не так давно, около двух лет назад, на престол взошла новая Повелительница. С
началом ее правления многое изменилось в мире. Захваченных и использованных лилипутов
перестали умерщвлять. Содержали в относительной безопасности.
- А что она вообще из себя представляет, Повелительница? - вставил я вопрос. И
получил исчерпывающий ответ.
Каждый из карликов видел повелительницу только раз, когда она самолично решала,
оставить ли или убить пленного. Но по некоторым слухам выходило, что Любава самая что
ни наесть настоящая колдунья. Никаких подтверждений своим словам лилипут не нашел, но
дружные кивки из угла комнаты доказывали, что абсолютно все карлики думают так же.
- Ладно, - милостиво разрешил Мустафа, - Дуй на свое место и не болтайтесь под
ногами. Потом обратился ко мне: - Что скажешь, друг?
А что говорить? Ситуация ничуть не хуже тех, в которые мы попадали до этого. Но
пока мы живы, ничего страшного не произошло. Любава может быть заколдована,
обворожена или что-то в этом роде. Создав для себя иллюзорный мир, она наглухо закрылась
в нем от посторонних глаз. Как ее вызволить оттуда, неизвестно. Но нет неразрешимых
задач.
- Мне надо с ней встретиться.
- Встретишься еще, не расстраивайся, - ангел развалился на лежаке и закрыл глаза, -
Смотри, только не пожалей потом. Она, я смотрю. слишком шустрая. Раз, и голову с плеч. Да
не бери ты в голову, отдохни, а утро, как известно. вечера мудренее.
Но как обычно случается, вздремнуть много не дали.
Боковая дверца в одной из стен распахнулась и, освещая камеру светом факелов,
ввалилось несколько женщин.
Лилипуты завизжали, теснее сбиваясь в кучу.
- Ишь ты как мальцов запугали, - ангел, не вставая, со свойственной ему угрюмостью
ко всякому проявлению насилия, комментировал происходящее.
Но на этот раз женщинам нужны были не карлики. И даже не Мустафа.
Грубыми тычками меня подняли на ноги и погнали впереди себя.
Вслед донесся громкий возглас Мустафы:
- Запомни Васька, победа все равно останется за нами. Нас не сломить. Этот мир
насилья мы разрушим, кто был ничем, тот станет всем.
Странный он все же.
Мое путешествие длилось недолго. Через десять минут я оказался прикованным к стене
в комнате, которая, по всей видимости, служила будуаром для повелительницы.
Женщины - хруки удалились, оставив меня в одиночестве. Опять же недолгом.
Полукруглые двери распахнулись, и в комнату стремительно вошла Любава.
Как всегда прекрасная.
- А... тебя уже привели, - небрежным жестом она сбросила одежу и легла в
широченную кровать.
Я никогда не видел ее такой. Даже в глазах с непривычки заискрило. И вообще, я
только чудом не потерял сознание.
- Говори, - приказала Любава.
- Что говорить? - я даже заикаться стал.
- Расскажи мне о странах, где побывал. Ведь ты немало видел?
- Для начала неплохо освободить от цепей, - я решил идти напролом. В самом деле.
Всему есть предел. Я, конечно. понимаю, что она теперь стала такой... великодержавной,
но...
- Еще слово не по теме и я лично перережу твою глотку, - позевывая и кутаясь в белое
покрывало, заверила Повелительница.
И я ей поверил. Трудно не прислушаться к пожеланиям человека, который совсем
недавно чуть не лишил меня головы.
- Ладно, - сдался я, - Может лучше сказочку?
- Валяй сказочку, - милостиво согласилась, Любава, позевывая.
- Значит так, - начал я. Уж лучше здесь сказки сочинять, чем в норе гнить. К тому ж
общество приятное.
Я устроился поудобнее, насколько позволяло мое подвешенное состояние и, глубоко
вздохнув за непутевое время провождение, стал рассказывать:
- В далеком, далеком мире, в другой стране, совершенно непохожим на этот, в одной
деревушке жила-была красивая девушка. Ее звали... Ну неважно, как. Главное то, что эту
девушку без памяти любил один парень. Хороший такой мужик. Крупный, симпатичный.
Работящий к тому ж. Вот. Но в один прекрасный день, а может и не слишком прекрасный,
заколдовал злой колдун прекрасную девушку и отправил в дальние страны. Долго
кручинился парень, но решил, что жизнь положит, но найдет любимую.
Любава лежала закрыв глаза, не двигаясь. До чего ж она красива.
- До чего ж она красива была, девчонка эта. Прям как ты. Долго парень по лесам
бродил, по болотам. Нашел все-таки. А девчонка эта его признавать не хочет. Ну ни в какую.
Тогда взял он здоровенную хворостину, да отстегал непутевую по одному месту. Девчонка
сразу ж признала любимого. Поженились они. Стали жить поживать, да добра наживать. Все.
Несколько минут стояла тишина. Я уж подумал, что Повелительница заснула, но это
оказалось не так.
- Я бы с этого мужика за его дерзость кожу с живого содрала, - не спит, все слышит.
- Грубая какая-то ты стала, - пробормотал я.
- Стала? - повелительница вскочила, отбросила покрывало и подошла ко мне. Запах
фиалок закружил вокруг, опьяняя и лишая сознания, - Что значит - стала. Ты говори, да не
заговаривайся. Что-то странное в тебе есть. А что, не пойму. Ты давеча сказал, что знаешь
меня. И сейчас вот. Странно это.
Любава, словно беспокойная кошка, закружилась по комнате.
- Знаешь, одному тебе откроюсь. Но... , - Любава прижала острие кинжала к моему
кадыку, - проболтаешься, не обижайся.
- Ага, - согласился я, стараясь не делать резких глотательных движений.
- Происходит что-то со мной, - повелительница слегка ослабила нажим, но нож не
убрала, - Приходят ночами сны беспокойные. Беспокойные, да незнакомые. Как засну,
чувствую себя счастливой. А проснусь, ничего не помню. Только чьи-то руки и губы.
Ласковые такие и жадные. Тоскливо мне после снов этих становиться. Тоскливо и
беспокойно. Вот ты, много видел, много знаешь, от чего это происходит?
А ведь точно заколдована. Гадом буду. И наверняка Клавка руку приложила.
Заворожила. Да только до снов не смогла добраться. Неподвластны они ей. Сны.
- Это жизнь прошлая в твою память вернуться хочет. А ты ее не пускаешь.
- Жизнь прошлая? Откуда ей взяться? А если даже и так, то чьи руки меня во сне
ласкают?
- Мои Любава, - сказал и думаю, прирежет же. И чуть-чуть прав не оказался.
Кончик ножа взлетел к горлу, подрожал немного, поднялся к глазу и холодный металл
опустился на щеку.
- Ты? - повелительница улыбнулась. Значит и сказку про себя... нас рассказывал?
- Да.
- Странный, ой странный ты человек. Мне бы тебя убить, а рука не поднимается.
Ласка, говоришь? А ты на себя в зеркало смотрел. Я таких уродов и не встречала еще.
Длинный, как жердь. Насмешил ты меня. Ой, насмешил.
Любава зашлась в смехе. А мне грустно стало. Что толку, что владею тайнами
Странников. Они и в нужную минуту не всегда вовремя приходят, а в этой ситуации и
подавно не помогут. Делать-то что? Одна надежда, выбраться, узнав где Сердце Тьмы
захоронено, уничтожить его. И тогда все вернется на круги свои.
- А скажи мне, Лю... повелительница, не слыхала ли ты про Сердце Тьмы?
- А тебе до него какое дело? - насторожилась Любава.
- Просто.., - а что скрывать то? - Хочу уничтожить его.
Повелительница отошла к небольшому окну, открыла раму из цветного стекла,
вздохнула свежий ночной ветер.
- Уничтожить... За что так ненавидишь Сердце?
- Как тебе сказать? Если не стереть его в порошок, весь мир полетит ко всем чертям.
Ни тебя не будет, ни меня, ни ветра этого степного.
Говорю, а сам глазами темный силуэт пожираю. Красотища-то какая, неописуемая.
- Ну вот что, - Любава резким движением закрыла окно и скрылась в мягких подушках
кровати, - Про Сердце твое не слышала. Утром ты умрешь. Молчи. Не от моей руки. Но
умрешь. И не тревожь меня более. Наслаждайся последней ночью.
Повелительница отвернулась, оставив меня наедине о своими мыслями.
Вот тебе и на. Думал найду союзника, а нашел врага.
Переждав час, другой и убедившись, что Любава больше не проснется, я погрузился в
сознание Странников. Мне сейчас нужна прежде всего свобода. Что с ней делать, решу
потом. Я имею ввиду свободу.
Тело размякло, растворилось в образах и словах, отделилось от души и водой
выскользнуло из сковавших его цепей. Собралось вновь в единое целое. Дождалось, пока
душа-блудница не вернется на место. Хотел силы Странников? Получи.
В себя я пришел сидя на полу. Ноги и руки слегка болели, но в остальном все прошло
нормально. Вот что значит колдовство! Ну Странники! Спасибо.
Осторожно, что бы ничего не задеть, я подкрался к кровати повелительницы.
Ее лицо было таким, каким я привык его видеть. Ни надменности, ни тщеславия.
Полураскрытые губы манили, и я не выдержал.
Легкий, нежный поцелуй, и я уйду.
Только круглый идиот на моем месте не воспользовался бы предоставленной
возможностью.
Уже в дверях меня остановил слабый голос Любавы:
- Василий.., - я не стал возвращаться. Сказки должны заканчиваться счастливым
концом. А до него было еще так далеко.
Не знаю, на что я рассчитывал, когда совершал побег. В каждом коридоре, в каждом
закутке, в каждой маломальской щелочке находились вооруженные охранницы. Я прикрыл
дверь. И что теперь делать? Надо выручать Мустафу и при возможности эту взбалмошную
девчонку с компьютерными мозгами.
Я стоял, прислонившись к дверям, когда последние подались на меня. Я чуть... Ну не
стану говорить, что я не сделал... Короче, на пороге стояла Зинаида. Собственной персоной.
Закованная в черные доспехи. И улыбающаяся.
Схватив за шею, я затащил ее внутрь и, прижав ухо к губам, яростно зашептал:
- Ты что делаешь, чертовка, совсем с ума сошла?...
- Так я тебя спасаю, - закруглила глаза Зинка, - Мустафа уже в безопасном месте. Вот,
за тобой пришла.
Душа добрая. А я на нее ерунду качу.
- Там же полно охранниц.
- Ерунда это. Все продумано до мелочей. Одевай что-нибудь из одежд
повелительницы. Никто не заметит.
- Чтобы я, да в бабской одежде по дворцу разгуливал?
- Ну как знаешь, - обиделась Зинаида, - Я тебе дело предлагаю. Так сказать путь к
спасению.
Ладно, не слишком то я и гордый. Поискав глазами, я заметил висящий на сундуке
плащ. Желтый в белый горошек.
- Ну как?
Зинаида прыснула в кулак и получила легкую затрещину.
- Ты сейчас похож на...
- Потом скажешь, давай сматываться, - я приоткрыл дверь и стал наблюдать за
коридором, выбирая подходящий для выхода момент.
- Странник, я еще вот что хотела сказать, дело в том, что повелительница...
- Давай, за мной.., - я распахнул дверь, вытолкал Зинку, выскочил сам, прикрыл дверь
и засеменил по коридору, пряча лицо в капюшоне.
- Да послушай же меня!- не унималась Зинаида, - она же...
- Зинка, не сейчас. Каждая минута дорога. Прыгай, - прыгать из окна девчонка не
захотела, пытаясь что-то объяснить. А мне до ее оправданий, как до Земли пешком,
вышвырнул и сам следом.
Приземление прошло удачно. Мягко и незаметно для окружающих. Мягко потому, что
свалился я на Зинаиду, а незаметное потому, что в заросли роз.
Зинаида, заткнув рот ладошкой, беззвучно орала. Не каждый день шлепаешься в
колючки. Я ей помог. В смысле рот затыкать.
- Потерпи, малыш. Две минуты, и все пройдет. Зато мы в безопасности.
Короткими перебежками, вздрагивая от любого шороха, мы достигли какого то сарая,
где под грудой соломы нас дожидался ангел.
- Ну слава шефу, -обрадовался он, стряхивая с головы налипшие соломинки, - Я уж и
не надеялся. А это что с тобой, Зин?
- Да падает где попало, - ответил я за Зинку, - Хорошо хоть только что руки, да ноги.
А представь, если железяк не было?
Зинаиду прорвало:
- Ты... ты, бесчувственная скотина. Я ради него жизнью рисковала, а он...
- Зина, не начинай, - остерег я ее.
- Да не начинаю я. Ты хоть раз меня до конца дослушай. Я тебе всю дорогу пыталась
сказать, а ты не слушал...
- Ну говори, - не выдержал я, - Но если ерунду какую, про чувства или про любовь, не
обижайся.
- Не ерунда это. Повелительница и есть Сердце Тьмы. Вот.
- Любава?
Я конечно не глупый парень, и иногда меня можно обвести вокруг пальца. Еще проще
просто надурить. Но зачем же так издеваться?
- Не веришь? Не веришь?
- Не верю! - ведь сойду с ума. Если уже не спятил от всего этого бардака.
- Случайно узнала. Услышала. Пока вы там в стойле отдыхали, меня на причастие к
повелительнице водили. Оставили нас вдвоем. Она сперва расспрашивала обо всем. Я то
дурочкой прикинулась, говорю, сирота. На дороге подобрали. Про вас поболтали. Во общем
причастила. Иди говорит, а мне с книгами поговорить надо. Ага! Так и сказала. С книгами
поговорить надо. Я к дверям пошла, да спряталась за занавески. Сижу. Притаилась. А она,
повелительница, значит, сама с собой разговаривает. Руки заламывает и причитает. Я мол,
Сердце Тьмы, когда час пробьет, чтобы мир уничтожить? Я аж задрожала вся. Тут в комнате
откуда не возьмись тени стали появляться. Вроде и свет кругом, а они по воздуху летают.
- Дальше.
- А все, - Зинаида вытерла пот со лба, - Я как увидела это, испугалась, да вон
бросилась.
Помолчали. Покряхтели. Почесали затылки умные.
- Надо, стало быть, возвращаться, - заявил Мустафа, - Искали, искали, нашли. Давай
дело делать, Странник.
Прав ангел. Во всем прав. Только вот как убить Любаву? Не смогу. Рука не
поднимется.
- А если ты не сможешь, сам сделаю, - смелый какой. Сам в одних подштанниках, а я в
платье бабьем.
- Ты Мустафа не обижайся на меня. Я вас в кашу эту затащил, сам и расхлебаю. Вы с
Зинаидой бегите, куда глаза глядят. А я... придумаю что-нибудь.
- Щас! Бегите. Я конечно Зинку люблю, но и тебя не брошу. Вместе пойдем. Что
скажешь, Зин?
- А что Зин? Как что, сразу Зин! Я уже два миллиона двести тысяч единиц времени
Зина. Давно пора понять, что мне без вас никуда. И вот еще что, послушайте хоть раз совета
бедной, измученной девушки. Повелительницу так просто не одолеть. Нет у вас такой силы.
Даже у Странника. Я здесь такого по наслышалась! Не женщина, а демон в платье.
Я вспомнил, как некоторое время назад поцеловал демона.
- Говори, что придумала?
- Дело тут такое. Подруги мои... ну эти... хряки, хруки, нашептали мне, что осилить
повелительницу может только пепел сожженной белой гвоздики. Но насколько я знаю, на
всей планете нет подобного растения. Вот такие дела.
- Что ты сейчас сказала? - нечто знакомое всплыло из памяти. Только бы ниточку не
упустить.
- Такие дела, сказала.
- Да нет, до этого. Повтори еще раз, - настаивал я.
- Совсем глухой стал. Стареет что ли, - одними губами выругалась Зинаида. Я хотел
было наподдать ей за нахальство, но боясь упустить важную мысль, сосредоточился только
на ней, - Я сказала, что на этой планете нет ничего похожего на белые гвоздики. Все есть, а
этого - нет.
Вот! Ключевое слово. Белые гвоздики. Давай, думай! Почему эти слова так тревожат.
Должно что-то быть. Белые гвоздики - вестники разлуки... Чушь. Не оттуда. Красная
гвоздика... Тоже не то. Господи, ну конечно!
Я хлопнул себя по лбу. Мустафа, до этого старательно переживавший вместе со мной
процесс воспоминаний, облегченно вздохнул.
- Я вспомнил. И знаю, где есть белые гвоздики.
- Если здесь недалеко, то я согласен, - тут же выпалил ангел.
- Они у Клавки. В подземном замке.
Мустафа застонал, упал и стал в истерике колотить кулаками землю.
- Что это с ним? - изумилась Зинаида, - Он не того?
- Просто он рад, - охотно пояснил я, - Радуется, что скоро снова встретиться с
Клавдией.
- А! - поняла Зинка, - Нашел чему радоваться. Тут плакать надо. Извращенец.
- Эй, в сарае, выходи по одному, - с улицы донесся звонкий девичий голос, - Руки
подняты, пустые. Вы окружены. Сопротивление бессмысленно. Сначала выходит девка. Я
сказала - девка!
- Ой, мамочка! - всхлипнула Зинаида, а у меня в голове мгновенно возник резонный
вопрос, кто мама? - Это я во всем виновата. Дура!
- Без паники. Мустафа, посмотри другие выходы. Или через крышу.
Пока ангел торопливо обшаривал сарай, я выглянул на улицу в щелку. В пору и самому
маму вспомнить. Обложили, словно зверей. Просвета не видно. все в огнях.
- Ничего, - доложил враз взмокший хранитель.
- Значит так! - решил я, - сделаем следующее...
- Странник, - опять Зинка со своими слезами.
- Ну что тебе?
- Вы не подумайте про меня плохо, я не воровка там какая-нибудь. Просто вот,
прихватила по дороге.
В руках у девушки лежал подаренный оборотнями кожаный мешочек.
- А дудка где? - план по вызову подкрепления возник мгновенно.
- А дудку они сломали, - глаза у Зинаиды наливались крупными слезами.
- Давай сюда, - я схватил мешок, раскрыл и высыпал на ладонь коричневый порошок,
- Не знаю, что это, и знать не хочу. Но мне сказали, что этим смогу воспользоваться в
трудную минуту. Вот сейчас и попробуем.
- А как им пользоваться?- ангел осторожно понюхал порошок, - Внутрь принимать,
или внутривенно? А может через заднее...
- Если понадобиться, то и туда.
- Эй, в сарае! - голос с улицы возвестил, что время на размышление закончилось и
сейчас начнется захват здания, то есть хижины с применением подручных средств, - Вы уже
трупы.
- Как они выражаются!- мне было понятно негодование хранителя, - Вроде приличные
дамы, а язык словно у бандиток с большой дороги.
- Становитесь в кучку, - приказал я, - Каждому по немного. Часть проглотить, часть
посыпать на голову. Остальное про запас. Может и прав Мустафа. На счет три. Раз, два...
Зинаида тихо заскулила.
-... Три...
Я испытал самый настоящий шок, когда увидел перед своим носом две волчьи морды.
Одна с заплаканными глазами, вторая с довольной, оскаленной улыбкой.
- Трям, трям, - что на волчьем языке означает - "Ну и рожа у тебя, Васильич."
Я прорычал чего-то невразумительное. Потом добавил более понятное:
- Гры, гры.., - мол, за мной, братва, по одному, расходимся по сторонам, встречаемся
на северной стороне города.
Сильные, упругие тела волков пулей выскочили из западни, одним махом перескочили
через ошарашенных хруков, миновали второй заградительный батальон и беспрепятственно,
только ветер видел, исчезли среди многочисленных деревьев.
Разбегаться по сторонам никто не думал. Все жались друг к другу. Отчасти потому, что
компанией веселее, отчасти, никто не знал, где северная сторона города.
Через некоторое время главные улицы остались позади. Мы двигались уже не так
стремительно. Опасность миновала. Волчьи глаза превосходно видели во тьме. Остались за
спиной последние домики, исчезли огни. А наша небольшая стая продолжала неторопливо
поглощать километр за километром.
Но вскоре я стал чувствовать, что нечто странное происходит с волчьим телом.
Прыжки становились не так упруги, хвост стал только мешать бегу, лапы быстро устали. Но
зато обострился нюх.
-... . , - это я о том, что неплохо бы остановиться и передохнуть.
Я затормозил всеми четырьмя лапами.
- Ну как настроение? - я обернулся на друзей и замер.
Я ожидал увидеть мощных, красивых волков, но на их месте старательно отдувались от
быстрого бега две здоровенные крысы. Осторожно скосив глаза, я посмотрел вниз. Точно.
Крысиные ножки. Свел глаза на переносице. Крысиная морда с длинными усами. Повертел
задницей. Хвост старательно щелкнул по боку. Шок у Мустафы и Зинаиды прошел быстрее.
Но от этого наше плачевное положение не изменилось. А как обратно?!
Ангел что-то невнятно пробурчал.
- Ты прожуй или выплюнь сначала, а потом обращайся, - пропищал я в ответ.
Мустафа старательно очистил рот от зерен:
- Я говорю, еще немного и мы в тараканов превратимся.
- Тараканы, симпатичные насекомые, живущие в тесной дружбе с человеком и
доставляющие ему немало радостных мгновений своими смешными выходками, - словно по
писанному выложила Зинаида, старательно облизывающая свой хвост.
- Мда, ты где этого набралась? - определенно у Зинки крыша рухнула.
- А, не знаю, - небрежно отмахнулась Зинаида, -Накатило просто.
- Ей бы бульдозером поработать, покаталась бы, - Мустафа тоже стал слишком
ворчлив, - Васильич, поколдуй?
Хорошо говорить - поколдуй. Моя крысиная сущность так и норовит куснуть этого
стервеца-ангела. Какая может идти речь о волшебстве? У нас один выход, ждать, пока
действие порошка закончиться. Так я и сказал.
- А ты слышал когда-нибудь о периоде распада?- хранитель мотнул мордой в сторону,
схватил зазевавшегося кузнечика и с аппетитом захрустел пойманной добычей. Зинку
стошнило, а мне стало завидно, - А ежели твой порошочек рассасывается гораздо дольше,
нежели все наши жизни вместе взятые? Я уж не говорю, что крысы живут гораздо меньше
человека.
Сразу же после этих слов Мустафу как-то неестественно раздуло до неимоверных
размеров, лапы его стали вытягиваться, а сам он приобретать вполне человеческие
очертания. Через несколько секунд над нами возвышалась гора, состоящая из массы свежего
мяса.
- Ух ты!- восхищенно запищала Зинаида.
- Не ух ты, а надо что-нибудь сожрать, - посоветовал я и зашнырял в траве в поисках
съестного. Зинка путалась под ногами и сыпала дурными советами. Это нельзя, то нельзя.
Это вредно, а это настоящий отрава. Наконец мне все надоело и я, зажмурив крысиные веки,
проглотил свалившуюся на траву муху. Дохлую. От старости.
По мозгам ударило, желудок взбунтовался, но земля стала стремительно уноситься
вдаль. Раз, и я снова человек. Легко и просто.
- Привет, Васильич, - поприветствовал меня Мустафа, - А Зинка что телиться?
- Пирожное ищет.
Шнырявшая под ногами крыса присела на задние лапки и засунула в пасть пучок
зеленой травы.
- Ставлю всю получку за прошлый год, что не поможет, - со знанием дела заявил
хранитель.
Зинаида через минуту выросла и выплюнула остатки зелени.
- А что вы такие грустные, мальчики?-поинтересовалась она.
- Да Мустафа мне зарплату проиграл.
- Так что? Радоваться надо.
- Так он же сейчас скажет, что в прошлом году не работал. Или у вас там тоже
инфляция?
- Да нет, - ангел повеселел, - У меня вся зарплата на алименты уходит. Так что извини,
друг.
Я его извинил.
И мы пошли все вместе дальше.
Основной возникшей проблемой являлось отсутствие одежды. Первое время мы
топали, старательно прикрывая друг от друга достоинства, но потом Зинка сообразила
собрать из веток и травы что-то вроде набедренной повязки и стало намного веселее. Вторая
проблема заключалась в постоянном холоде. На что сообразительный Мустафа предложил
играть в догонялки. И идти быстрее и согреваешься. Мы с Зинкой категорически отказались.
Нашел дураков по голой степи полуголыми носиться.
- Слышь, подопечный, а сотвори одежку то, - вдруг вспомнил ангел, - Ведь умел
когда-то. А то давай я попробую.
- Дерзай, если желание имеется, - кивнул я.
Ангел набычился, заиграл желваками, закатил глаза.
Чуть не придавив нас всех, с неба громыхнулся огромный рулон марли.
- Ты о чем думал?
- Об одежде, - ангел казался слегка сконфуженным, - Разве я виноват, что у нас все в
этом ходят. Так сказать стандартная униформа.
- Да оставь ты его в покое, - Зинаида подскочила к рулону, нашла конец и, сделав
кругов двадцать вокруг, принялась мастерить одежонку. После небольшого вложения
фантазии и ручного труда Зинаида превратилась в узкую улыбающуюся капусту.
- А ничего, - примерился ангел и принялся отматывать кусок себе.
Не замерзать же, раскинул и я мозгами. Портной из меня никудышный. Пришлось
наделать квадратов с дырками для шеи и подпоясаться скрученным куском. Во общем
неплохо получилось. А вот с Мустафой пришлось повозиться. Он решил попросту себя
обмотать с ног до головы.
- Как на двор ходить станешь?- поинтересовался я, - Или дырки прикажешь делать?
Так или иначе вторая проблема решилась самым лучшим образом. Но оставалась еще,
наверно, самая важная. Где найти спуск в подземное логово Клавдии.
- Давай, думай, Мустафа, - подгонял я ангела, - Ты у нас специалист по подземным
переходам. Ищи.
Наверно не стоит долго заострять внимания на наших поисках. Достаточно сказать, что
через две недели изнурительного шастанья по всем типам местности, бесконечных
препирательств и пустой ругани, тщательного, порой безрезультатного поиска пропитания,
мы наконец нашли то, что искали.
Здоровенный такой валун, с белой стрелкой, указывающий строго вниз.
- А не ошибся? - Мустафа отрицательно покачал головой, всем видом показывая, что
не стоит обижать необоснованными подозрениями в его профпригодности.
- Ну что же, мальчики, поднимайте его.
А нас самих хоть на катафалках вези, неподъемные мы. Уставшие.
- Ну что ж, тогда придется мне самой, - заявила Зинаида, демонстративно
отворачиваясь от тупого мужского бессилия. Мы с ангелом переглянулись и заржали.
Но самоуверенная девчонка не обратила внимания на смех. Она долго ходила вокруг
камня. Замеряла его растопыренными пальцами, обхватывала руками и, наконец, намазюкала
на булыжнике точку.
- Здесь.
- Что, здесь?
- Здесь находиться самое слабое место расчетного механизма, представляющего собой
элементарную точку в пространстве. Азы механики. А делается это так.
Зинаида уперлась ногами в землю, надавила плечом на глыбу, и она неторопливо
перекатилась на другой бок, обнажая дырку, уходящую глубоко в землю.
- И не надо так на меня смотреть, мальчики, - Зинаида скромно уставилась на свои
грязные ноги, - Все это только ради нашей дружбы.
В последний раз подышав свободным воздухом, окинув взглядом заросшую деревьями
местность, мы сиганули вниз.
Первые десять часов мы с ангелом не могли отдохнуть по причине бесконечного крика
и восторженного визга Зинаиды. Вот где оторвалась. Она кувыркалась, словно дитя.
Подлетала, то сзади, то спереди. Щипала за бока, дергала за уши, во общем всячески
старалась нарушить наше спокойствие. Но вскоре успокоилась и мирно, раскидавшись на
нас, заснула.
Вновь потянулись бесконечные часы плавного полета. Добираться пришлось с
некоторыми неудобствами, так как с нами находилась женщина. Успокаивало одно, темнота.
Мустафа правда несколько раз попытался воспользоваться темным преимуществом, но по
звукам пощечин и пыхтению, я понял, что ничего у него не вышло. Вот и все развлечение.
Приземление прошло на редкость удачно. Я бы сказал, слишком мягко. В воду.
Отплевываясь и отхаркиваясь, нам пришлось вылавливать Зинку, которая совершенно
не умела плавать. Вытащив ее на берег, я позволил провести М
...Закладка в соц.сетях
