Жанр: Научная фантастика
Гриада
...страшен никакой ураган.
Корабль повернул и стремительно понесся на северо-запад сквозь
мрак и бурю. Спустя некоторое время Джирг снова обратился ко мне:
- Ураган описывает огромную дугу. Я еще не успел ее вычислить, но
чувствую, что центр урагана настигает нас. Все зависит от размеров
дуги. Тогда нам придется плохо! Да и сейчас уже нельзя плыть, слишком
велика волна. Я никогда не видел такого урагана. В порывах двести друн
в пять кругов (семьсот километров в час). А волна, посмотри! Четверть
века плаваю, а такой не видел!
По океану ходили исполинские горы. Меж ними разверзались
фиолетовые долины шириной в два километра. На их пологих склонах,
несколько защищенных от ветра, грядами теснились крупные волны в белых
пенных шапках. Но гребни грандиозных валов были без белой оторочки:
ветер мгновенно срывал с них закипавшую пену и носил ее над морем,
забрасывая на высоту в четверть километра.
Судно швыряло как щепку. Корпус, сделанный из неведомого сплава,
стал подозрительно потрескивать. Мы едва держались на ногах, крепко
уцепившись за стойки пульта. Я подумал об академике, но, заглянув в
каюту, успокоился: Джирг уже раньше меня позаботился об нем. Академик
покоился в своеобразном гамаке.
Гигантский вал с грохотом ударил в борт корабля. Раздался треск.
Джирг включил кормовой экран. Оказывается, обрушился запасной приемник
энергии на юте. А вдруг рухнет центральный? Назревало кораблекрушение.
Внезапно я расслышал удивленный возглас Джирга. Он показывал на
главный экран, который мерцал призрачным синеватым светом, совсем не
похожим на обычный зеленый свет. Но ведь я прекрасно помню, что Джирг
не включал центрального экрана! И вдруг в мерцании электронных струй
на миг проступило незабываемое, никогда не виданное лицо. Почему-то
оно смутно напоминало лицо статуи на фронтоне Энергоцентра. Прекрасные
удлиненные глаза пристально разглядывали нас. Потом лицо исчезло. Это
было как во сне. Джирг в немом изумлении смотрел на меня, я - на него.
- Что это было? - растерянно прошептал я.
Джирг молча пожал плечами. Затем стали твориться чудеса: водяные
горы, с треском обрушивавшиеся на палубу, резко сбавили свой напор.
Стрелка прибора, измерявшего силу поля тяготения, скакнула в конец
шкалы и уперлась в ограничитель. Мощные поля неведомой энергии
сгущались вокруг корабля в большом радиусе, о чем ясно сигнализировал
энергетический осциллограф. На экране погоды скопление извивающихся
кривых, обозначавших центр урагана, вдруг покрылись мутными дрожащими
пятнами, как будто его накрыли густой вуалью. Ураган внезапно стих.
Не веря своим глазам, я видел, как на горизонте лениво опадали
последние волны разрушенного урагана. Прекратился бешеный вой ветра.
Мы ничего не понимали. Хотя на горизонте ясно виднелись потрясающие
воображение волны, вокруг судна примерно в четырехкилометровом радиусе
воцарился полный штиль. Океан стал гладким как стекло. Этот круг штиля
перемещался вместе с нами с той же скоростью, с которой мчался
электромагнитный катер - километров триста в час!
- Удивительно и непостижимо! - озадаченно сказал я. - Вероятно,
это странное явление природы характерно только для вашей планеты.
Но Джирг отрицательно покачал головой.
- За двадцать пять лет я не видел на океане ничего похожего. Хотя,
может быть, термоядерные солнца Южной Гриады?
И он начал объяснять мне теорию атмосферных процессов на Гриаде.
- А может быть, - перебил я его, - это явление связано с
появлением на нашем экране необычайного существа?
Джирг промолчал, всем своим видом показывая нежелание гадать о
неизвестном.
- Смотри на курсовой указатель! - воскликнул он.
Я решил ничему не удивляться. Но это нелегко было сделать. Корабль
почему-то несся на юго-запад, хотя Джирг последний раз направил его
бег на северо-запад. Кроме того, он все убыстрял ход. Непонятная
чудовищная сила тянуло судно на юго-запад и только на юго-запад!
Создавалось впечатление, что мы попали в какой-то силовой коридор.
Чтобы убедить в этом Джирга, я проделал опыт: подал команду
электронному "рулевому" изменить курс на восток. Судно стало круто
забирать к северу, но уже через секунду искатель курса тревожно
зазвенел, мигая фиолетово-оранжевым глазом, и корабль самопроизвольно
повернул на юго-запад. Мы так утомились, что остаток дня и ночь спали
как убитые, мазнув рукой на загадочную силу, гнавшую нас на юго-запад.
Все равно мы были бессильны против нее.
Разбудил меня яркий луч солнца, бивший прямо в лицо. Я быстро
поднялся на палубу и застыл в немом восторге. Океан, покорный и тихий,
казался застывшим озером густого сапфира. Наступило изумительно теплое
утро, утро грианских тропиков. Вероятно, это был один из последних
тихих дней перед сплошным сумраком Цикла Туманов и Бурь. Нежнейший
бриз ласково касался моего лица. В двух милях к югу из воды вставали
гигантские пальмовидные деревья огромного острова. А за пальмами на
фоне неба возвышалась серебристо-голубая гора, поражавшая глаз
идеальной геометрической формой. Это был шар, по размерам
превосходящий, пожалуй, Эльбрус!
- Джирг, - позвал я. - Иди сюда! Взгляни-ка на этот шар.
- Что случилось? - Он вышел из рубки с полотенцем в руках, жмурясь
от яркого солнца.
Некоторое время Джирг сосредоточенно разглядывал голубой шар.
Потом тихо проговорил:
- Да. Он такой, как его описывала мне Виара: она видела однажды
этот шар, когда ее брал в экспедицию к Острову Югд. Сам я никогда не
заплывал в эту часть часть океана. Согласно приборам, мы прошли от
Дразы более десяти тысяч километров!
Силовой канат, на котором буксировался корабль, резко уменьшил
свою мощность. Скорость нашего движения упала почти до нуля. Тихим
ходом мы приближались к загадочному острову, который так часто занимал
мое воображение.
Глава седьмая
ГИГАНТЫ
Корабль остановился посреди бухты. Около трех километров в
диаметре, почти овальной формы, она была исключительно красива. Со
всех сторон к воде подступали непроходимые тропические заросли,
перевитые густыми лианами. Огромные, с колесо величиной, цветы
задумчиво смотрелись в зеркало бухты, роняя капельки росы.
Кругом стояла первозданная тишина. Прямо на север открывалась
широкая долина, в створе которой заслонял четверть неба загадочный
шар. Сколько я ни всматривался, нигде не было видно ни души. И вдруг
сердце ударило толчками, отдаваясь пульсацией крови в висках. Из-за
могучего древесного ствола на берег бухты вышел гигантский человек в
ярко-голубом прозрачном скафандре. Человек был ростом не менее трех
метров, с поистине богатырскими плечами, с великолепно развитой
мускулатурой. До берега было около пятидесяти метров, и я хорошо
рассмотрел черты его лица. Готов поклясться, что это было то самое
лицо, которое показалось на экране обзора во время урагана!
Я оглянулся. На лице Джирга было написано благоговейное изумление.
- Это пришелец из Великого Многообразия. Пятьсот лет назад они
помогли предкам нынешних Познавателей выстроить Энергоцентр. В память
этого оставлен знак - статуя над входом. Но последние триста лет они
не подавали признаков жизни; экспедиции Познавателей к Юго-Западному
Острову, предпринимавшиеся в течение последних пятидесяти лет, ничего
не смогли узнать. Последний раз туда плавал Югд, и с ним была Виара.
Она рассказывала, что они уже видели голубой шар на горизонте, но
ближе чем на двадцать километров не могли подойти к острову. Какой-то
силовой барьер отбрасывал их корабль на запад, несмотря на то, что Югд
пускал в ход все генераторы мезовещества, чтобы нейтрализовать барьер.
Значит, это не грианин? Тогда кто-же? Что за разумные существа?
Откуда они прилетели? Я терялся в догадках.
Гигант в скафандре ("Почему он в скафандре?" - подумал я)
пристально смотрел на нас и непонятно улыбался. Внезапно он поднял
здоровенную ручищу и... позвал нас к себе. Странно, я не испытывал
никакого страха и сказал невозмутимому Джиргу:
- Поплыли знакомиться.
Однако плыть было не на чем: шлюпку разнесло штормом в щепки, а
летательные диски во время урагана вышли из строя: это были довольно
нежные приборы. Они были исковерканы и измяты: потрясенный тогда
смертью академика, я оставил их в каюте незакрепленными.
- Как же сойти на берег? - спросил я у Джирга.
Гиганту, вероятно, надоело ждать. В тот момент, когда я собирался
прыгнуть в воду, чтобы добраться до берега вплавь, гигант очень плавно
отделился от "земли" и, поднявшись в воздух, полетел к судну, находясь
в обычном вертикальном положении. Не успели мы опомниться, как он
оказался на палубе.
Что бы это ему сказать? И на каком языке?
- Мы не можем сойти на берег, - сказал я, наконец, извиняющимся
тоном. - Все наши аппараты разбиты.
Гигант молчал: вероятно, он не понял моих слов (вернее слов
лингвистической машины). Но он знаками показал мне, что надо лететь к
горам, из-за гребней которых выглядывал голубой шар.
- На чем лететь? - жестами спросил я его.
Тогда гигант протянул руку и взял меня за пояс, показывая, что
легко удержит меня на весу в полете. Я понял его, но стал отчаянно
жестикулировать, стараясь объяснить, что нас не двое, а трое. Затем
бросился в каюту и с трудом вынес на палубу академика.
По чрезвычайно выразительному лицу гиганта я сразу догадался, что
он возьмет с собой и академика. Не теряя времени, он тут же бережно
взял Самойлова, легко перенес его на берег и снова возвратился,
удовлетворенно улыбаясь. Лицо загадочного собрата по разуму было
незабываемым: оно все было огонь, движение, изменение! Хотя черты лица
были крупны, но зато отделаны резцом неведомых нам поколений до
немыслимого совершенства. Тончайшие нюансы чувств и мысли, словно
быстротекущий поток, мгновенно отражались на этом лице.
Гигант снова нетерпеливо показал, что надо лететь. Я обернулся к
Джиргу:
- Ну что ж, летим! Чувствую, что нас ожидают необыкновенные вещи.
Но, к моему удивлению, Джирг отказался покинуть судно.
- Я должен возвратиться в Дразу, - с сожалением сказал он. - Мне
очень хотелось бы увидеть необычайное, но меня ждут братья грианоиды.
Впереди еще столько борьбы! Прощай!.. Держи с нами связь на прежнем
шифре. Может быть, теперь я обращусь к тебе за помощью. Твой друг (он
указал на академика) будет жить!
Я искренне обнял мужественного сына Гриады.
Гигант с доброй улыбкой наблюдал за нами.
- Он уходит в море, - сказал я гиганту. - Ты его выпустишь из
бухты?
Никакого ответа. Хотя мне показалось, что загадочный человек
положительно отнесся к моей просьбе. Странно, может быть у него нет
органа речи? Во Вселенной возможны любые диковинки. Нащупав в кармане
радиоприемник и удостоверившись в его исправности, я подошел к гиганту
и сказал, доверчиво глядя ему в лицо:
- Я готов.
И взялся за его руку. Гигант еще шире улыбнулся и вдруг, подхватив
меня, перенес на берег. Я едва успел крикнуть:
- До свидания, Джирг! Привет Геру и всем вашим!
Судно сделало крутой поворот и медленно двинулось к выходу из
бухты. Джирг махал мне рукой.
Я остался вдвоем с этим загадочным гигантом. Он смотрел сейчас на
север, в сторону моря, и на его лице пробегали оттенки неведомых мне
мыслей. О чем он думал?
Оказывается, гигант мог разговаривать. Бросив несколько коротких
фраз во внутришлемный переговорный аппарат, он ласково посмотрел на
меня и знаками предложил ждать. Я сел на траву, а гигант стал крупными
шагами прохаживаться по пышной траве, видимо ожидая кого-то. Прошло
несколько минут. Из-за гребня горы показалась темная точка. Все
увеличиваясь, она стремительно приближалась к нам, на глазах
превращаясь в такого же голубого гиганта. Прибывший дружелюбно помахал
мне рукой и, не теряя времени, очень бережно взял академика на руки и
легко взмыл в небо, словно сказочный джинн.
Меня подхватил мой знакомый.
Минута - и мы поднялись выше окрестных гор. Судорожно обхватив
руку гиганта, я зажмурил глаза, потом глянул вниз - захватило дух.
Гиганты направлялись к голубому шару. Долина, вдоль которой мы
летели, внезапно сузилась. По ней стремительно катил воды
голубовато-фиолетовый поток. Вероятно, его истоки находились в горах,
которые уступами поднимались перед нами. Поднявшись, мы медленно
перевалили горный хребет на высоте шести-семи километров. Дышать стало
трудно: воздух был сильно разрежен. И все время перед нами стоял шар,
поднимавшийся выше самых высоких пиков.
Сразу за хребтом открылась необозримая равнина, она уходила за
горизонт. Шар возвышался почти в центре этой равнины или плоскогорья.
Через пять минут полета мы плавно опустились у основания шара, и я
увидел полуоткрытую массивную крышку люка. Исчезли последние сомнения:
это был космический корабль, прадед или потомок тех шародисков, на
которых летали гриане. Я никогда до этого не думал, что космический
корабль может быть таким исполинским сооружением. Сферическая стена
круто уходила вверх. Тут было добрых шесть-восемь километров высоты. И
это безукоризненный, идеальный, геометрически правильный шар. Какой
высокой техникой нужно обладать, чтобы построить его!
Один из гигантов поднял руку. Из люка скользнул автоматический
трап, а вслед за тем выглянул богатырь в таком же, как и у моих
спутников, скафандре. Мне знаком предложили подняться в люк, я молча
полез вверх. Гиганты, держа академика на руках, поднимались за мной.
Войдя внутрь, мы очутились в глухом кубическом помещении.
Вероятно, это был внешний тамбур. Гигант нажал невидимую кнопку, и
стены за нами бесшумно сомкнулись. Зато впереди открылся новый тамбур.
И так повторялось дважды. В нишах последнего тамбура висели
ярко-голубые прозрачные скафандры. Я потрогал их рукой: не чета нашим
громоздким броневым костюмам, оставшимся на "Урании".
Долгое время пришлось идти по тоннелю-коридору, спирально
вьющемуся в нижней части шара. Стены коридора излучали мягкий
рассеянный свет, не уступавший по силе солнечному. Наконец коридор
кончился, и мы очутились в огромном сферическом зале.
Гиганты осторожно положили академика на ложе и повернулись ко мне.
Я включил лингвистический прибор и спросил:
- Что вы будете делать с моим другом?
Они не ответили и по-прежнему молча смотрели на меня. Потом один
из них издал непонятный певучий возглас. Со всех сторон вдруг
появились такие же гиганты и молча обступили меня. Ни один звук не
нарушал всеобщую тишину. Меня стало угнетать это загадочное молчание.
- Что это за сооружение? Почему вы молчите?! - не вытерпев больше
воскликнул я.
Десятки участливых, внимательных глаз устремились на меня, словно
о чем то спрашивая. Мой спутник (вероятно, их руководитель) снова
что-то произнес, и гиганты осторожно извлекли Самойлова из скафандра.
- Что вы с ним собираетесь делать? - бросился я к академику.
Я боялся, что они, вроде биопсихологов, начнут производить
какие-то эксперименты над моим умершим другом. Один из гигантов шутя
остановил меня. В его мускулах я почувствовал чудовищную силу.
Встревоженный, я тихо пошел вслед за ними, не упуская из виду
академика.
В одной из стен открылась дверь, она привела нас в четырехугольную
каюту, в которой стоял загадочный прибор, отдаленно напоминавший
анабиозную ванну. К большому прозрачному цилиндру из неведомого
материала, похожего на пластмассу, подходили десятки, если не сотни,
блестящих трубок. По периферии цилиндр окружали аппараты. Они
напоминали электронные пушки или биоизлучатели. Все сооружение сверху
освещалось каким-то особым проникающим светом из причудливых
светильников, вероятно генераторов лучистой энергии.
Один из гигантов нажал рычаг, часть цилиндра раскрылась. Академика
поместили внутрь, цилиндр снова сомкнулся. И вдруг полилась мощная
торжественная музыка приборов. Мерно загудели биоизлучатели, замерцали
серии разноцветных лампочек на пульте управления установкой. И - о
чудо! Или это была только галлюцинация? - я увидел, как лицо академика
стало розоветь. Я не мог поверить этому. Тем не менее академик
постепенно оживал.
Вот он открыл глаза, шевельнул рукой и вдруг сел, удивленно
осматриваясь. Очевидно, он никак не мог сообразить, где он и что
происходит с ним. Гиганты с доброй улыбкой смотрели на ученого. Один
из них нажал кнопку, створки цилиндра раскрылись. Ничего не понимая, с
изумлением разглядывая необычную обстановку и этих колоссальных людей,
Петр Михайлович неуверенно вышел из аппарата. Тут я не выдержал и
бросился ему навстречу.
- Петр Михайлович! Вы же были мертвы! Убиты!
- Как убит?! - изумился Самойлов и опасливо ощупал себя. - Да...
Но ведь я жив?
- Ну да, вы живы. То есть вы были мертвы... Но вы живы!
Самойлов пожал плечами. Тут я, наконец, сообразил, что получается,
действительно, не совсем понятно, и коротко рассказал ученому о
пережитых нами событиях. Самойлов остался верен себе. Он сразу
атаковал гигантов.
- Мы не гриане, мы с другой планеты, которая находится на окраине
Галактики. Здесь мы недавно, всего несколько месяцев. А теперь
расскажите о себе вы. Кто вы такие? Откуда прилетели?
Опять загадочное молчание. Никто не ответил ученому. Он удивленно
посмотрел на меня:
- Они что, немые?
- Да нет, я слышал несколько фраз, которые произнес вот тот гигант
с золотым треугольником на груди. Это он доставил нас сюда.
Гиганты часто обращали лица к друг другу, как это делают земляне
при оживленном разговоре. Потом гигант с золотым треугольником стал
пристально всматриваться в меня. Я почувствовал легкую головную боль -
вернее, какое-то непонятное давление на свой мозг. Точно маленькие
тупые иголочки настойчиво покалывали голову, как будто стремясь
проникнуть внутрь, к мозговым центрам. Мне стало не по себе.
- Петр Михайлович, вы что-нибудь чувствуете? Словно гипноз.
- Я, кажется, догадываюсь, в чем дело, - медленно произнес
Самойлов. У него был странный вид: подняв руки к лицу, он хотел
удержать что-то ускользающее. Напряженный взгляд ученого был устремлен
в пол. - Довольно сильные биоколебания возбуждают и мои мозговые
клетки. Они пытаются спросить нас...
- Они ни о чем не спрашивают, - с тревогой возразил я академику. -
Они по прежнему молчат!
- Ты стал недогадлив! - воскликнул Петр Михайлович. - Они читают
мысли друг друга и не нуждаются в несовершенном способе общения
посредством звуков.
- Как же тогда объясняться с ними?
Петр Михайлович стал отчаянно жестикулировать, обращаясь к
гиганту, показал на свой язык, потом на голову, давая понять, что мы
объясняемся только с помощью языка.
Гигант усмехнулся, взял нас за руки, как маленьких детей, и,
пройдя в сферический зал, подвел к вогнутому экрану в центре
полукружия, образованного огромными креслами. Сев в эти кресла, мы
совсем утонули в них.
Сферический зал представлял собой, вероятно, Централь управления
кораблем. Поражали ее размеры: противоположная стена находилась от нас
на расстоянии триста метров, если не больше, а своды терялись где-то в
вышине. Стены Централи отсвечивали слегка фосфоресцирующим сиянием.
Как мы узнали впоследствии, это были экраны обзора и фиксации событий.
Позади нас возвышалось причудливое сооружение, напоминающее живое
существо, со множеством различных указателей, приборов, блестящих
дисков, клавишей и кнопок. Возможно, это был Электронный Мозг корабля.
По окружности стен шли ряды электронно-вычислительных машин сложнейшей
конструкции. Большинство же установок и сооружений в Централи было
абсолютно незнакомо мне, и ничто не давало возможности догадаться об
их назначении.
Справа от Электронного Мозга раскинулся гигантский пульт
управления с рядом высоченных кресел для операторов. В глазах рябило
от множества приборов и экранов различной формы, смонтированных на
пульте.
С нами остался лишь один гигант - наш первый знакомый. Остальные,
мысленно посовещавшись, поднялись вверх к куполу зала и скрылись там в
люках, ведущих, очевидно, к двигательной системе корабля. Вскоре
оттуда раздались ритмичные звуки, гудение моторов, скрежет и басовитый
гул. "Ремонтируют, наверное", - подумал я.
Гигант кончил настраивать странный вогнутый экран, так не похожий
на все остальные, укрепил на голове блестящий сетчатый шлем, от
которого к панели экрана тянулась густая сеть проводников, и знаками
попросил нас надеть такие же шлемы. Затем он вопросительно посмотрел
на нас. Предположив, что он настраивал переводную машину, я внятно и
раздельно спросил о том, что мне казалось волшебным чудом:
- Как вы сумели вернуть к жизни моего друга?
Однако гигант отрицательно покачал головой и показал на экран,
светившийся пепельно-серебристым блеском. И вдруг на экране появились
картины событий, пережитых нами в последнее время: побег из Трозы,
плавание с Джиргом на электромагнитном корабле, ураган, подход к
большому Юго-Западному Острову, встреча с гигантом на берегу и полет
от побережья к шару.
- Это невероятно! - воскликнул Самойлов. - На экране отражаются
мысли и воспоминания гиганта. В нем скрыта чудесная машина: приемник и
преобразователь биоволн, идущих от мозга. Это то, о чем на Земле в
наше время только смутно мечтали!
Гигант снова вопросительно посмотрел на нас.
- Давайте мысленно рассказывать ему о себе, - предложил я
академику. - Смотрите, я сейчас вспоминаю отлет "Урании".
И действительно, на экране появился Главный Лунный космодром,
огромный силуэт нашей "Урании", толпы землян в громоздких космических
скафандрах. Затем люди исчезли, и вот уже "Урания" взлетает в Космос,
окутанная чудовищными вихрями энергетической отдачи. Но странная
особенность: едва я ослаблял напряжение воспоминаний, картины начинали
бледнеть и расплываться. Я понял, что надо мыслить четко и
последовательно, не отвлекаясь, ибо получалась такая несуразица: на
фоне летящей "Урании" вдруг возникали то фигура, то лицо Лиды.
Самойлов недовольно поморщился:
- Не увлекайся, Виктор, не увлекайся. Сейчас буду рассказывать я.
Он стал напряженно смотреть на экран. И тотчас на нем обрисовался
шар Земли, потом план Солнечной системы, положение Солнца в Галактике,
- короче говоря, целая лекция на астрономические темы. Затем по экрану
помчались ряды тензорных уравнений, знаменитая формула Эйнштейна
Е=МС^2, преобразования Лоренца, наконец ряд громадных вопросительных
знаков над формулой "скорость света равна константе". Свою мысленную
речь академик закончил этой формулой и почти с мольбой смотрел уже не
на экран, а на гиганта.
- Почему так? - страстно воскликнул он. - Почему скорость света
есть постоянная величина во Вселенной? Эта мысль не дает мне покоя!
Узнаю ли я когда-нибудь причину постоянства и предельности скорости
света?! И как представить себе конкретно кривизну
пространства-времени?
Глубоко задумавшись, гигант следил за бегом мыслей Самойлова на
"экране памяти". Его лицо жило и дышало в такт этим мыслям.
Чувствовалось, что великие вопросы естествознания, мучившие академика,
для гиганта - открытая книга. Но как их разъяснить нам? Вот, вероятно,
над чем он задумался.
Еще с полчаса Самойлов "рассказывал" о Земле, о ее общественной
жизни, о науке и технике землян двадцать третьего века. На экране
оживала земная история, жизнь и быт людей, уровень развития техники в
разные эпохи, достижения человека в господстве над природой.
По лицу гиганта проходили сотни разнообразных чувств. Особенный
восторг вызывали у гиганта картины земной истории: борьба человека с
природой на заре цивилизации, великие общественные и революционные
движения, яростный накал крестьянских восстаний и пролетарских
революций, экспедиции мореплавателей и землепроходцев, победа над
силами материи и прорыв на просторы Космоса. Можно было предположить,
что внутренний дух и ритм жизни землян, так резко отличавшийся от
неживой, скучно-размеренной грианской цивилизации, был наиболее
созвучен природе гигантов неведомого мира.
Когда академик окончил свой "рассказ", гигант порывисто встал,
дружелюбно улыбаясь, и показал на биоэкран. На пепельном фоне появился
размытый диск Земли. Академик снова сделал жест, напоминающий попытку
удержать что-то в мозгу, и, облегченно вздохнув, сказал:
- Хотим ли мы увидеть родную планету сейчас? О, конечно!
Гигант полуобнял нас и повел в спиральный тоннель. Мы долго
петляли по боковым коридорам, пока не попали в небольшой зал, во всю
стену которого высился огромный экран. От него расходилось ажурное
плетение волноводов. Взглянув вверх, я разглядел слабо
фосфоресцирующий свод.
Внезапно наступил полный мрак. В то же мгновение свод засверкал
звездами. Я замер в восхищении. Звезд становилось все больше и больше.
Сгущаясь, они превратились в сплошной сияющий рой. Обозначилась
спиральная система - наша Галактика.
Самойлов не отрывал глаз от поверхности свода. Галактика росла,
увеличиваясь в размерах. Свод заполнялся мощными спиральными ветвями,
которые на глазах распадались на мельчайшие пылинки - звезды.
Непрерывно вращая диски настройки на панели под экраном, гигант
следил за причудливой игрой звездных роев. Спирали бледнели, гасли. И
вдруг появились иск
...Закладка в соц.сетях
