Жанр: Научная фантастика
Гриада
...одождешь нас в диспетчерском пункте. - И он
указал мне на полукруглый броневой гриб, находившийся от нас на
расстоянии пятисот метров. - Не пытайся скрыться. Здесь тебе это не
удастся. Мы закончим приемку и погрузку мезовещества через пять часов.
Сила тяжести на этой планете была значительно меньше, чем на
Гриаде. Поэтому я без усилий передвигался в грианском скафандре. Мы
подошли к двери диспетчерской. Алд нажал скрытую в стене кнопку, дверь
тут же сама открылась. В тамбуре мы сняли скафандры и вошли в
просторный длинный зал. На миг мне показалось, что я снова попал на
Острова Отдыха, так как ощутил пьянящий воздух морских просторов,
аромат тропических цветов. В диспетчерской поразительно точно было
воспроизведен климат далеких Островов Отдыха.
В огромном зале находились всего три Познавателя, которые с
бесстрастной важностью прохаживались вдоль рядов причудливых приборов.
На экранах аппаратов мигали, переливались и искрились сотни дрожащих,
пульсирующих кривых. Периодически вспыхивал гигантский проектор в
центре диспетчерской, давая картину того или иного цикла производства
мезовещества.
Переговорив с Познавателями, Алд указал на меня и вышел из
диспетчерской.
Я подошел к одному из Познавателей и спросил, указывая на
сооружения, виднеющиеся за высоким узким окном:
- И это все обслуживаете только вы трое?
Познаватель долго рассматривал меня, очевидно обдумывал ответ.
Потом широким жестом указал на одновременно вспыхнувшие экраны связи.
И я увидел бесконечные подземные тоннели, по которым двигались
труженики с нездоровыми, землистыми лицами. Их глаза сверкали, как
факелы, в призрачной багровой мгле. Вероятно, мгла представляла собой
вредные испарения окружающих горных пород.
- Кто это? Неужели гриане? - невольно ужаснулся я.
- Нет! - высокомерно ответил Познаватель, и по его тону я понял,
что мои слова задели его самолюбие. - Не для того тысячи лет
Познаватели накапливали знания, чтобы самим работать на глубинных
месторождениях мезосырья. Для этого есть эробсы.
И я узнал, что в подземных толщах Птуин, на глубинах от трехсот до
восьмисот километров, раскинулись целые города, где жили труженики
Космоса - эробсы. Откуда они появились на планете? Из числа тех же
островитян, потомки которых возделывают Сумеречные Равнины?
Преодолевая душивший меня гнев, я смотрел на космических братьев
грианоидов, работавших около чудовищных механизмов. Окутанные
багровыми пыльными облаками, эробсы шаг за шагом вгрызались в горные
породы, расположенные в непосредственной близости от тяжелого ядра
планеты. Они добывали сырье для производства мезовещества.
Потом передо мной поплыли проспекты подземных городов, я увидел
космических тружеников за работой, на отдыхе, в часы досуга; тускло
мерцали осветительные лампы, ритмично пульсировал огромный аппарат
регенерации воздуха, время от времени выбрасывая на поверхность
планеты вредные газы. Но, несмотря на то, что здесь условия труда были
гораздо тяжелее, чем на дне Фиолетового океана, я тщетно искал на
лицах эробсов выражение рабской покорности. Как и у братьев
грианоидов, я видел всюду мужественные, волевые лица, глаза, полные
разума.
Я обернулся к самодовольно-бесстрастному Познавателю, лениво
взиравшему на экраны, и мне неудержимо захотелось крикнуть в его
ледяное лицо: "Варвары! Вас надо уничтожать, как ненужную плесень на
здании тысячелетней цивилизации!"
Итак, опять в Трозу. Что-то меня ждет? Алд внимательно следит за
погрузкой последних пакетов мезовещества в центральный грузовой люк
шародиска. Один такой "пакетик" весит полмиллиона килограммов, и его
грузит мощный антигравитационный транспортер. Я нахожусь в Централи
управления. Астронавты-операторы безучастно сидят по своим местам.
Они, вероятно, и не подозревают, что я посланец далекого мира, где
невозможны Познаватели. Вдруг мне приходит в голову отчаянная мысль:
захлопнуть люк и бежать.
Рука потянулась к автомату, закрывающему люк. Но тут здравый смысл
подсказал мне, что я могу погибнуть в ледяных пустынях Космоса. Ведь я
не знаю, как составлены программы электронных машин, управляющих
кораблем, я не смогу вычислить грандиозно далекий путь до Солнечной
системы. Кроме того, в шародиске нет анабиозных ванн - значит, я умру
раньше, чем достигну периферии Галактики. И, наконец, самое главное -
способен ли этот межзвездный шародиск развить субсветовую скорость?
Наверное, нет. Вот если бы это был межгалактический шародиск! Нет, все
равно я не смог бы улететь: ведь в Трозе остался Петр Михайлович!
Ладно, вернусь в Трозу. Не могу допустить и мысли, чтобы мы с
академиком дали добровольно произвести над собой гнусную операцию
замены мозговых центров с последующей отправкой в эту пресловутую
Желсу.
Резкий звон захлопнувшегося люка заставил меня сильно вздрогнуть.
Это, конечно, Алд. Операторы бросились по своим местам. Познаватель
включил сигнал старта. Медленно отвалил в сторону антигравитационный
транспортер. Еще минута, и в грохоте энергетической отдачи шародиск
отрывается от поверхности Птуин.
Прощайте, братья подземных городов Птуин! Я верю, что и над вами
скоро взойдет солнце Свободы!
Глава шестая
ПОБЕГ ИЗ ТРОЗЫ
Едва шародиск коснулся полированной равнины Трозы, как меня
подхватили поджидавшие здесь служители Кругов Многообразия и усадили в
яйцевидный аппарат.
Спустя полчаса аппарат пикирует в воронку, и я с удовольствием
окидываю взором незабываемую панораму Трозы.
...Меня запирают в треугольной комнате без окон. Смутно брезжит
поляризованный свет сквозь одну из стен. Где же Петр Михайлович? Может
быть, его уже нет в живых? От этих рационалистких варваров можно
ожидать всего.
Резкий стук прерывает мои мысли. В комнату врывается сноп яркого
света. Я зажмурился, а когда открыл глаза, передо мной стояли три
служителя.
- Пойдем, - безразличным голосом произнес один из них.
Молча едем по тоннелям. "Неужели в Желсу?.." Лифт останавливается
перед круглой дверью. "Очевидно, операционная", - в смятении подумал
я. Что делать? Внезапным ударом оглушить служителей и попытаться
скрыться? Да, но как вырваться из Трозы?
Служитель открыл дверь, и мои страхи рассеялись: я узнал знакомый
зал Сектора биопсихологии. Меня, вероятно, ожидали, так как головы
биопсихологов в оранжево-синих одеяниях быстро повернулись ко мне. На
возвышении сидели Югд, Люг и еще трое незнакомых гриан. А среди
оранжево-синих я увидел... академика Самойлова. Оттолкнув служителей,
я подбежал к нему и сел рядом.
- Петр Михайлович, как я рад! А я уже не надеялся застать вас в
живых. Что они собираются делать с нами?
Самойлов казался озабоченным. Он нахмурился и, сделав незаметный
знак, быстро и тихо сказал:
- Нависла серьезная опасность. Сейчас будут решать нашу участь.
Тебя Круги приказали отправить на рудники Желсы. Слышал о них?
- А что ожидает вас?
Самойлов усмехнулся:
- Меня? За примерное поведение меня, возможно, используют для
дальнейшего изучения мозговых процессов...
Биопсихологи внимательно прислушивались к нашему разговору, но,
ничего не поняв, равнодушно отвернулись: объекты исследования пока их
не интересовали.
- Но с меня тоже довольно, - вдруг сказал Петр Михайлович. -
Грианскую теорию пространства-времени я в основном познал. Весь
необходимый материал собран в микрофильмах. - Он с удовлетворением
погладил свои туго набитые карманы. - Детальное изучение этих
микрофильмов займет теперь весь остаток моей жизни. Будем думать о
возвращении на Землю.
- Пожалуй, поздно, Петр Михайлович. Теперь отсюда не выберешься.
- Выберемся, - уверенно произнес Самойлов. - Ладно, поговорим об
этом наедине. Видишь, начинается...
Югд властно ударил по колонне тонким стержнем. Раздался мелодичный
звон, воцарилась тишина.
- Круги Многообразия требуют обсудить вопрос о пришельцах с Земли.
Беспокойный дикарь по имени Вектор (так в его произношении прозвучало
мое имя), как бесполезный объект для исследования мозговой функции и
нарушитель Гармоничного Распорядка Гриады, немедленно будет отправлен
в Желсу. Тебе, Люг, - он повернулся к красноглазому биопсихологу, - я
поручаю сделать землянину операцию мозга.
Красноглазый, довольно осклабившись, кивнул головой.
Однако дело приняло неожиданный оборот. Биопсихологи в общем
согласились с предложением Югда. Меня решили отправить в Желсу.
Самойлов же передавался в Сектор мозга для углубленного исследования
его мышления. Но Люг вдруг обратился к Югду.
- Сектор биопсихологии просит еще на неделю оставить обоих землян
для интересных и многообещающих опытов по сочетанию их с грианоидами и
эробсами. Мы считаем, что этот опыт принесет большую пользу
Познавателям. Существа, которые возникнут в результате этих опытов,
дадут начало новой расе работников. Они унаследуют от землян некоторые
ценные качества: сообразительность, энергию, трудоспособность. - При
этом он удовлетворенно взглянул на академика. - Наши операторы имеют
младенческий разум, а грианоиды невежественны и строптивы. (Я
усмехнулся, вспомнив, как дети океана упорно постигают знания в тайных
школах подводных городов.) Они уже не в состоянии хорошо обслуживать
новейшую технику.
Биопсихологи одобрительно загудели, защелкали своими странными
аппаратами, поддерживая предложение Люга. После короткого разговора с
Элцем по телевизионному каналу Югд сообщил, что Круги Многообразия
разрешают этот опыт. Служители Кругов Многообразия увели нас в
полутемную комнату рядом с Сектором. Когда мы остались одни, Самойлов
оглушительно захохотал:
- Ты видел, что придумали!
Потом ожесточенно забегал по комнате.
- Ты что молчишь?! - вдруг набросился он на меня. - Надо что-то
предпринимать!
Признаться, до меня только теперь дошел смысл дикого грианского
предложения. Целый час мы просидели в тяжелом раздумье. И вдруг меня
словно озарило.
- Постойте!
И я изложил ему свой план спасения, обратив против Познавателей их
же эксперимент.
После некоторого размышления Самойлов оживился:
- Правильно придумано! Это, пожалуй, единственный выход. Да, но на
чем лететь? Я не вижу возможности достать аппарат-яйцо.
- А это зачем? - сказал я и выхватил из-за пазухи
антигравитационный диск, который тщательно прятал от Познавателей, так
же как и радиотелеаппарат, переданный мне Джиргом.
Самойлов крепко меня обнял.
- Это очень кстати, - взволнованно произнес он. - Но поднимет ли
он нас двоих? Я знаю технические данные этого диска. Его
грузоподъемность - сто шестьдесят килограммов. Я вешу восемьдесят пять
килограммов, а ты?
- Девяносто! - с отчаянием ответил я. - Если бы знать раньше.
- Ничего, - успокоил Самойлов, что-то напряженно подсчитывая в
уме. - Обычно в любых аппаратах бывает какой-то запас - значит, и в
диске есть запас грузоподъемности. Да что говорить - проверим.
Я быстро настроил диск и, обхватив руками Самойлова, включил
аппарат. Довольно медленно мы поднялись к потолку.
- Ну вот, видишь, - заметил Самойлов. - С трудом, но вытянет. А
куда же мы полетим?
- Это предоставьте мне.
С видом заговорщика я извлек второй предмет - радиотелеаппарат. Не
понимая еще значения этого факта, Самойлов выжидающе смотрел на меня.
- Для чего тебе эта машина? - усмехнулся он.
Продолжая интриговать академика, я включил аппарат и набрал
условный шифр вызова. На миниатюрном экране заструились зеленоватые
полосы. Прошла минута, другая, третья. Ответа не было. Что случилось?
Почему молчит Джирг? Я уже начинал чувствовать себя в глупом положении
и собирался обратить все в шутку, как вдруг зеленоватые полосы
побледнели и сквозь дымку обрисовалось лицо Джирга. Он стоял на палубе
незнакомого судна и озабоченно вглядывался в экран такого же, как и у
меня, радиотелеприемника.
Лицо его выражало волнение и беспокойство: очевидно, он увидел
необычную обстановку, в которой мы находились.
- Я слушаю тебя, брат, - услышал я ослабленный расстоянием голос
Джирга и облегченно перевел дух. - Что с тобой? У тебя измученный вид,
- продолжал он. - Где ты? Что я могу сделать для тебя?
В нескольких словах я рассказал, что произошло с нами, и попросил
его укрыть нас у себя на судне. Джирг не удивился, а только сказал:
- Когда и где?
- Ожидай нас в том же районе, где мы с тобой расстались шесть
суток назад: северо-западнее Дразы. Помнишь ту колонну радиомаяка? О
точном времени прибытия сообщу дополнительно.
- Хорошо, брат, - сказал Джирг. - Я буду ждать вас.
Экран погас. Самойлов со все возрастающим изумлением слушал наш
разговор. Только сейчас я подумал о том, что ничего не рассказал ему о
своем путешествии. Ведь мы расстались так внезапно в тот день, когда я
незаметно оставил его в грианской школе. Я начал рассказывать ему о
своих приключениях.
- Все это мне уже известно, - перебил он нетерпеливо. - Я следил
за твоими похождениями в электронные искатели. Виара указала мне тот
сектор Фиолетового океана, куда вы направились с Джиргом. Лучше скажи,
какой план бегства ты придумал.
Выслушав мой план, академик с сомнением покачал головой, но в
конце концов признал, что лучшего в данном положении не придумаешь.
- Стоит попробовать, - заключил он. - Но ты забыл одну важнейшую
деталь: удастся ли нам проскочить в выходной тоннель Трозы?
- В воронку? Я думаю, что гриане открывают ее строго периодически,
может быть, каждый час. Нужно найти один из каналов и там поджидать
открытия тоннеля.
- Нет, это не годится, - сказал Самойлов. - Так вот, слушай:
выходной тоннель открывается шесть раз в сутки и то лишь по
специальному коду, который хранится в Электронном Центре Трозы. Я
случайно узнал этот код: Познаватели, несмотря на свое высокое
развитие, довольно наивны, предполагая, что мы недалеко ушли по уровню
развития от операторов Трозы. Поэтому я пользовался в Информарии
полной свободой и доступом ко всем его сокровищам. Этот код хранится в
пятьсот четвертом слое среднего яруса Информария. Я его знаю.
- Как же использовать этот код? - спросил я.
- Довольно просто: у тебя есть передатчик. Заложим шифр в
генератор и излучим на промежуточный автомат, который расположен на
крыше Кругов Многообразия. Тогда тоннель откроется, но ненадолго,
всего на пять минут, так как в Электронном Центре это обнаружат и
тотчас закроют тоннель. Мы должны вырваться из Трозы за эти пять
минут.
- Понял, - сказал я, еще раз мысленно поблагодарив судьбу за то,
что она опять свела меня с Петром Михайловичем.
...Резкий толчок прервал мой беспокойный сон. "Вставай, за нами
пришли", - услышал я шепот академика.
Я приподнял голову: в комнату входили Люг и два незнакомых
служителя Кругов Многообразия. "Следуйте за мной в Сектор
усовершенствования", - без всяких предисловий предложил биопсихолог.
В Секторе усовершенствования состоялся довольно необычный
разговор:
- Вы готовы приступить к эксперименту? - спросил нас Югд.
Академик хотел было выразить свое возмущение, но я бодро ответил:
- Да!
Самойлов удивленно посмотрел на меня, но я успокоил его взглядом.
- Нас поместили в двух смежных лабораторных комнатах и велели
ожидать. Я понял, что пришло время действовать. Случай
благоприятствовал нам: в потолке лаборатории оказался овальный люк,
вероятно вентиляционный. "Сколько времени в нашем распоряжении?" -
лихорадочно думал я, прикрепляя к груди диск.
- Петр Михайлович, скорее идите сюда! Пора!
Академик что-то мешкал.
- Ну что вы там? - недовольно закричал я. - Скорей!
Наконец Самойлов показался в дверях.
- Давай передатчик! - сказал он.
Пока он настраивал аппарат, я тщательно запер наружные двери
лаборатории.
- Теперь держитесь крепче за меня, - прошептал я Самойлову.
Волнение сжало горло. Мы крепко обхватили друг друга, я включил
диск. Аппарат плавно и уже легче, как мне показалось, чем в первый
раз, поднял нас к отверстию люка. Нам пришлось отогнуть несколько
прозрачных планок, вращающихся в люке, чтобы пролезть в него. Удалось
это нам с большим трудом. Мы очутились в широкой темной трубе. Куда
она выведет нас? Мы поднимались все выше и выше, изредка скользя по ее
гладким стенкам. Вдруг я довольно чувствительно ударился головой о
твердую поверхность. Подъем прекратился. Оказалось, что тут канал
изгибался под прямым углом. Сразу стало светлее: где-то далеко впереди
забрезжил свет.
- Это непредвиденное затруднение, - пробормотал Петр Михайлович. -
Диск тут не поможет.
- Скорее, скорее, - подгонял я академика, хотя видел, что это было
излишне. - По-пластунски!
Я выключил диск и пополз, как ползали в старину наши предки на
полях сражений.
Некоторое время в трубе слышны были лишь проклятия академика, он
не привык передвигаться таким способом. "Скоро ли вернутся
биопсихологи? - тревожно вертелось в голове. - Через час или через
пять минут? Скорей бы кончилась эта проклятая труба!" Светлый круг
впереди казался все еще бесконечно далеким. Я собрал последние силы и
пополз еще быстрее. Академик отставал.
- Не сдавайтесь, Петр Михайлович! - подбадривал я его. - После
отдохнем.
Он молчал и пыхтел как паровоз.
- Фу! Наконец-то! - выдохнул я с величайшим облегчением и
осторожно высунул голову в отверстие. Сердце радостно забилось: люк
выходил как раз к уступу здания Кругов Многообразия.
- Скорей! Ну, Петр Михайлович! - громко шептал я.
Академик еще полз где-то в темноте, метрах в десяти от меня. Я
протянул руку в темноту и, нащупав Самойлова, рывком выдернул его на
уступ. От напряжения он тяжело дышал и не мог выговорить ни слова.
- Где же автомат включения воронки? - тормошил я его.
- Там... подожди. Я сейчас, - и он опустился на уступ.
Я видел, что Самойлов побледнел, и понял, что ему будет трудно
держаться за меня во время полета. Тогда я снял диск со своей груди и
прикрепил его к академику. Потом для надежности привязался к ученому
ремнем и крепко обхватил его за плечи. Диск снова понес нас по
воздуху.
Через минуту мы поднялись на площадку самого высокого уступа
здания. Вдруг я заметил, что стало темнеть. Кругом замигали
бесчисленные светильники. Взглянув вверх, я не увидел сквозь
прозрачную крышу Трозы фиолетового неба и центра Галактики. По
небосводу быстро мчались тяжелые хмурые тучи.
- Начинается Цикл Туманов и Бурь, - заметил отдышавшийся академик.
"Плохо это или хорошо?" - подумал я.
- Вот промежуточный автомат тоннеля, - указал Самойлов на
четырехугольную пластмассовую коробку у карниза. - Смотри вверх.
Он излучил ритмичный сигнал, нажимая кнопки передатчика. Внутри
автомата что-то защелкало, загудело.
- Есть воронка! - радостно закричал я.
Поляроидная крыша медленно раздвигалась как раз над зданием
Кругов, постепенно выпучиваясь вверх в виде широкого конуса.
Я перевел рычажок диска на полную мощность. Словно жалуясь на
непосильную нагрузку, аппарат тонко зажужжал, и мы по спирали
поднялись к горлу воронки. Я с беспокойством смотрел на часы. С
момента бегства прошло сорок пять минут. Хватились нас или нет? Скоро
ли? Однако мы поднимались все-таки медленно.
- Четыре минуты, - прохрипел Самойлов. - Через минуту тоннель
закроется. Скорей! Или все рухнет...
- Сдвигается! - воскликнул я, видя, как конус стал медленно
сокращаться.
Уже близко... Еще миг! Мы еле успели пройти горло тоннеля, как оно
стало меньше слухового окна и с мягким шорохом сомкнулось.
Над полированной равниной нас встретил пронзительный ветер,
дувший, к счастью, нам в спину. Неимоверный зной, которого я так
боялся, смягчился, но стало душно и сыро. Это были первые признаки
Цикла Туманов и Бурь.
Вдруг я инстинктивно обернулся, как будто что-то толкнуло меня, и
сердце сжалось: позади снова выросла воронка открывающегося тоннеля, и
у ее края показалась черная точка. Вскоре она превратилась в маленькую
фигуру: кто-то гнался за нами.
- Петр Михайлович, за нами погоня! - сказал я академику.
Тот встрепенулся и, ни слова не говоря, перевел рычажок
горизонтальной скорости в крайнее положение, отчего мы заметно
ускорили полет. Несколько минут фигурка не увеличивалась, но затем
стала медленно догонять нас. Мы неслись в сгустившихся сумерках над
помрачневшими лесами Гриады, едва не задевая за кроны деревьев.
Аппарат сдавал: вероятно, от перегрузки у него подработались какие-то
тонкие механизмы. Вскоре преследователь приблизился к нам настолько,
что я смог рассмотреть его лицо. Это был красноглазый Люг! Как он
сумел найти нас? И почему он один? Очевидно, он первым догадался,
каким путем мы ушли, и, пока снаряжалась погоня, бросился вдогонку за
нами на свой страх и риск. Что ж, тем лучше для нас.
Люг что-то кричал и отчаянно жестикулировал, приказывая
остановиться. Теперь нас разделяло расстояние в двадцать метров.
- Вижу радиомаяк! - вдруг крикнул Петр Михайлович. - Тот самый, о
котором ты говорил Джиргу!
Я сверился с картой и радиокомпасом.
Люг, перестав жестикулировать, извлек из кармана нечто вроде
длинного стержня и направил в нашу сторону. Ослепительно блеснул
короткий бледно-синий, почти прозрачный факел, и я с ужасом увидел
бессильно опустившуюся голову академика. Дикая ярость охватила меня. Я
резко затормозил аппарат, так что Люг, поспешно перезаряжающий оружие,
чуть не налетел на нас. В тот момент, когда Познаватель поравнялся со
мной, я схватил его за горло свободной правой рукой и одновременно
ударил коленкой в живот. Лязгнули челюсти, и я услышал, как Люг
захрипел. Я сжимал горло врага все сильнее и сильнее.
Через минуту все было кончено. Тогда я отцепил с груди мертвого
Люга антигравитационный диск, едва не вырвавшийся из рук, и тело
грианина камнем полетело вниз.
С трудом прикрепив аппарат Люга, я освободил ремень, связывающий
меня с академиком, уравнял скорости обоих дисков и взял Петра
Михайловича за руку. Она была холодная как лед. Меня охватило
отчаяние. Погиб человек, с которым мы совершили величайшее в истории
Земли путешествие и открыли этот странный мир. Умер гениальный ученый,
подаривший человечеству гравитонную ракету! А как много он сделал бы
еще!..
Подо мной уже ревел океан. Башня радиомаяка осталась справа.
Оглушенный горем, я машинально разыскивал глазами судно Джирга. В
сумерках ничего нельзя было рассмотреть. Вдруг в полукилометре к югу
вспыхнуло три оранжевых огня. Это Джирг.
Вот, наконец, и судно. Регулируя сразу два аппарата, я тихо
опустился на палубу, бережно поддерживая Самойлова. Ко мне уже бежал
Джирг.
- Что случилось, брат? - спросил он, испуганно разглядывая
лежащего академика.
- Люг... - Только и смог выдавить я.
Он внимательно осмотрел академика и указал на темное пятно,
выступившее у него на виске.
- Гравитационный удар, - тихо сказал Джирг. - Наступил мгновенный
паралич и смерть. Единственная надежда - Большой Юго-Западный Остров.
Не понимая еще, на что надеялся Джирг, я молча помогал ему
облачить Самойлова в охлаждающий скафандр. Ясно лишь, что Джирг хочет
сохранить тело от разложения. Вероятно, кто-то, обитающий на острове,
может помочь нам. Но как и чем? Ведь нельзя же оживить умершего?
В эту ночь звезды мерцали так тускло и слабо, что я не смог бы по
ним определиться. Цикл Туманов и Бурь вступал в свои права. Ядро
Галактики затянуло непроницаемой мглой. Утро встретило нас знойным
влажным штилем, иногда прерываемым сильнейшими шквалами ветра. Солнце
еле просвечивало сквозь мглу. Лицо Джирга было так же хмуро, как и
небо.
- Приближается ураган, - сказал он. - Я пять раз видел большую
бурю на Фиолетовом океане: начало всегда такое.
Несмотря на штиль, по океану шли волны непомерной высоты. Минут
через десять Джирг, ходивший взглянуть на приборы, вышел озабоченный.
- Начинается. Чувствуешь, жарища какая?
Я стер со лба пот. Через час духота стала еще невыносимее, мертвый
штиль продолжался. Небо стало медно-красным с фиолетовым оттенком.
Грозное море катило длиннейшие маслянистые волны. Вдруг зловещее
медно-фиолетовое зарево исчезло. Стало темно. Джирг колдовал над
инфразвуковым барометром, определяя центр урагана, неотвратимо
надвигавшегося откуда-то из мрака.
Ураган налетел в два часа дня. Океан почернел и зарябил белыми
барашками. Сперва это был просто очень свежий ветер, не набравший еще
полной силы. Мачта электромагнитного приемник гудела. Судно ускорило
ход под напором ветра. Он дул и дул, затихая на миг перед новыми, все
более яростными порывами. Нос корабля почти совсем скрылся под водой.
По палубе заходили пенные валы: гравитационные успокоители уже не
могли справиться с разбушевавшимися волнами. Я не спускал глаз с
радиобарометра, который продолжал падать.
- Центр урагана где-то к востоку от нас, - сообщил Джирг. - Мы
идем прямо наперерез ему. Надо изменить курс. Жаль, что судно не
приспособлено для подводного плавания. После того случая (он имел в
виду "крушение" гидромобиля и мое "чудесное спасение") мне дали
обыкновенный электромагнитный катер. Ушли бы сейчас под воду, где не
...Закладка в соц.сетях
