Жанр: Научная фантастика
Звездный гамбит
...казалось, что он успел
полностью понять этого человека. Касьянов молчал, и подполковник убедительно
продолжил свои рассуждения:
— Все просчитывается очень просто. Вернувшись, Сергеев узнает, что девушка
в больнице, и в ярости идет ее добить. Еще бы, такой свидетель! Когда это ему
не удается, он возвращается в сторожку и убирает Бурлака — свидетеля. Как
считаете, Николай Фомич, хорошая версия?
Касьянов высказал свое мнение, и голос его звучал ровно и бесстрастно:
— В этой версии есть две неувязки. Пистолет, ковер и машина, на которой
Орлову привезли в сторожку.
— Если как следует поискать, то все свяжется...
— Ну, машина... тот синий
Москвич
, — начал Касьянов.— С чего это он
появился в тех местах в такую рань? И пистолет надо бы найти.
Полковнику казалось, что они поняли друг друга.
— Найдется пистолет, не переживай, — успокоился Мамонов и добавил: — Не
секрет, что скоро Фомин уходит в отставку. Да и Агеев не долго задержится...
Майор Агеев был начальником уголовного розыска и сейчас находился в
последнем, предпенсионном отпуске.
— Если вы все добросовестно доведете до конца, — Мамонов ткнул пальцем в
лежащую перед ним папку с делом Орловой, — я сразу подпишу вам представление на
майора, а затем и назначение на должность начальника уголовного розыска. Только
вы уж постарайтесь.
Мамонов знал болевую точку Касьянова. По выслуге лет он уже должен был
носить майорские погоны, но годы службы в суверенном Казахстане не прибавили
ему звездочек: начальство отмечало в основном национальные кадры, и то, что
предлагал ему Мамонов, было последним шансом сорокалетнего капитана наверстать
упущенное.
Касьянов кивнул русой головой и все тем же бесстрастным тоном сказал:
— Сделаю все возможное.
Глядя вслед уходящему капитану, Мамонов неожиданно почувствовал острый
укол тревоги. Бесстрастный голос Касьянова, его голубые, льдистые глаза и
прямая, как милицейская дубинка, спина внушали подполковнику чувство
необъяснимой тревоги.
Такой не продаст, такой просто возьмет и подсидит. Далеко пойдет капитан,
чувствуется — большие задатки у человека
.
Следующим утром Астафьев с утра зашел по одному адресу, полученному
вечером у Мазурова. Следовало проверить, не объявился ли там находящийся в
бегах Михаил Болотников — старый уголовный кадр. Как и предполагал Астафьев,
поход его не увенчался успехом, — не такой дурак Болотников, чтобы скрываться в
городе.
В свой кабинет Юрий попал только в десять утра. Там он застал Мазурова и
Колодникова и по их обескураженным лицам понял, что произошло что-то из ряда
вон выходящее.
— Здорово! Что это вы такие смурные? — спросил он.
— А чему радоваться? — буркнул Колодников. — Сейчас вызывал Мамонов,
разнес в пух и прах всю нашу работу, отстранил от дела и передал его Касьянову.
— Касьянову? — удивился Астафьев. — Ну и что тут такого? Он неплохой
оперативник.
— Какой он оперативник, — пробурчал Мазуров. — Карьерист.
— Да, подбивать показатели он умеет, — признал Колодников. — Я пару раз с
ним работал.
Их разговор прервал появившийся в дверях дежурный по отделению.
— Мазуров, тебе из Константиновки звонят.
Майор почти выпорхнул из кабинета с необычной для его грузного тела
легкостью. Вернулся он быстро, сияя.
— Молодцы ребята в этом селе, Бычка взяли.
— Вот это да!
— Быстро они! Как им удалось?
— Навели справки, кто из местных сидел вместе с Сергеевым, — пояснил
радостный Михалыч. — Там на хате его и повязали. Одна неувязка, у них нет
бензина, чтобы его сюда доставить. Пойду попрошу Мамонова, может, пошлет нашу
машину. Это ведь и в его интересах.
— Вряд ли, они сейчас каждый литр бензина считают, — скептически заметил
Колодников. — Я две недели не могу отправить в УВД ту бабу, которую из колодца
вытащили, — говорят, бензина нет, на патрульные машины только хватает. Скоро у
этой
купальщицы
хрен что восстановишь.
По весне из заброшенного, высохшего колодца на окраине города извлекли
тело женщины. Судя по сохранившимся наколкам на плече, жертва прошла лагеря. И
давно надо было провести экспертизу по восстановлению отпечатков пальцев в
областной лаборатории криминалистики, но не находилось то машины, то бензина.
Мазуров ушел, но минут через десять вернулся с квадратными глазами.
— Представляешь, он распорядился отправить машину в Константиновку прямо
при мне.
— Какую?
— Воронок.
— Вот это да! Не ближний путь! Расщедрился Мамон.
— Значит, это ему выгодно, — решил Астафьев. Оба майора с удивлением
посмотрели на молодого коллегу.
— А лейтенант точно уловил суть дела, — хохотнул Колодников. — Мамонов
ничего не сделает, если это ему не выгодно.
— А как же мы? — спросил Юрий. — Нельзя же дать им повернуть дело
по-своему...
Он хотел еще что-то добавить, но тут Мазуров вскочил и, замахав руками,
как курица-наседка крыльями, вышел в небольшой тамбур, плотнее прикрыл дверь и
прибавил громкость радиоприемника. Разговор продолжался под звуковое оформление
классической музыки.
— Тебя куда бросили? — спросил Мазуров Колодникова.
— На эту, колодезную купальщицу.
— Без экспертизы это полный висяк.
— Я тоже так думаю, — согласился Андрей.
— Может, тогда плюнуть на все и заняться делом Орловой?
— Можно попробовать. Ты как, Юр?
Астафьев молча кивнул.
— С чего начнем? — спросил Мазуров. Колодников посмотрел на лейтенанта:
— Прежде всего, ты навестишь свою крестницу....
Через десять минут план был готов.
Выйдя в коридор, Мазуров нос к носу столкнулся со
старым знакомым
.
Толика Афонькина в наручниках волокли под руки два милиционера. Увидев майора,
невезучий любитель красивой жизни взвыл.
— Иван Михайлович, вы же говорили, что я главный свидетель, а эти волки
забрали меня как последнего урку!
Майор только развел руками, ничего утешительного Афонькину он сказать не
мог.
— Плохой знак, — шепнул он Колодникову.
— Это точно.
Визит Астафьева в больницу не принес положительного результата. В коридоре
он встретил мать Ольги.
— Добрый день, Анна Владимировна. Как Ольга? — спросил Юрий.
— Ой, Юрочка, даже не знаю!
— В чем дело? — встревожился лейтенант.
— Ресницы у моей девочки задрожали, как будто глаза открыть хочет, я —
бегом за врачами.
— И что врачи?
— Не знаю, они сейчас совещаются. Меня не пускают.
Астафьев тихо вошел в палату. У кровати Ольги стояли два врача, один из
них был знакомый Астафьеву Сударушкин. Лишь взглянув на девушку, Юрий понял,
что она пришла в сознание: глаза ее были открыты, но выражение их было крайне
испуганное, дыхание прерывистое.
— Здравствуйте. Что случилось? — обратился лейтенант к Сударушкину
— Не знаю, обрадую вас или огорчу: Орлова пришла в сознание, но у нее
практически полная амнезия. Она ничего не помнит и поэтому напугана этим до
предела, — ответил Сударушкин, отводя Астафьева в сторону.
— Это надолго? Амнезия?..
— На этот вопрос вам никто не ответит. Амнезия — непрогнозируемое
состояние. Были случаи, когда память к больным вообще не возвращалась. Или
возвращалась частично. В данном случае это последствие сильного удара по
голове.
Но Юрия интересовала одно.
— Значит, в ближайшее время рассчитывать на показания Орловой нельзя? —
все-таки переспросил он.
— Я все объяснил. Девушка перенесла нервный стресс, и даже если бы к ней
вернулась память, я вряд ли позволил бы вам сразу беседовать на тяжелую для нее
тему. Сейчас ей необходим покой.
— Доктор, я вас очень прошу, если к Орловой вернется память, хотя бы
сообщите нам.
— Хорошо, — согласился Сударушкин. — Но повторяю, это может произойти и не
скоро.
В палату внесли штатив для капельницы. Пока мед сестра устанавливала
систему, Астафьев отвел Сударушкина к окну.
— Вам насчет Ольги из нашего ведомства сегодня еще не звонили?
— Пока нет.
— Если позвонят, скажите то же, что и мне, но поменьше оптимизма. Для ее
же пользы.
Доктор с удивлением посмотрел на лейтенанта.
— Тайны мадридского двора?
— Есть некоторые сложности, — признался Юрий.
— Хорошо, нет проблем. Сделаем в лучшем виде, — заверил доктор.
В коридоре Астафьев покосился на сидевших на диванчике двух милиционеров.
Один из них, позевывая, листал журнал, второй заигрывал с хорошенькой
медсестрой. Никто из них не обратил внимания на то, что кто-то вышел из палаты.
— Охрана, язви тебя! — пробормотал Астафьев, но одергивать бойцов не стал.
Больше всего Юрий рассчитывал как раз не на них, а на родителей Ольги. Эти же
двое перед дверью должны сдерживать убийц самим фактом своего присутствия.
Да,
— размышлял он, — вроде бы есть главный свидетель, а в то же время и нет.
Рассчитывать на Орлову пока нельзя
.
Как и было задумано по плану, лейтенант отправился по адресам участников
банкета. Сначала он решили опросить второстепенных лиц: официантов, поваров,
администраторов. Увы, это ничего не дало. Работников сферы обслуживания
интересовало только одно: как побольше урвать для себя с банкетного стола.
Гораздо больше дали показания личного шофера самого Стародымова.
Астафьев застал его в гараже рядом с мэрией. Мужчина лет сорока пяти
неторопливо, копался в моторе черной
Волги
, но охотно оторвался от своего
занятия для разговора с оперативником. Себя он попросил называть просто Иваном.
В тот памятный вечер он находился при машине и поневоле видел всех выходящих на
крыльцо ресторана покурить.
— В синем платье, говоришь? С блестками? — переспросил он Астафьева. — И
на голове такая вроде как башня? Видел, как же. Она из девиц, наверное,
единственная не курила.
— Откуда вы знаете?
— Да другие постоянно выскакивали из ресторана посмолить, а ее я один раз
только и видел. Она вышла из ресторана и пошла по аллее.
— Одна?
Иван ненадолго задумался.
— Сначала с ней была еще одна деваха, тоже хорошенькая, в серебристом
таком платье, волосы распущены. Она, по-моему, не хотела, чтобы та, в синем,
уходила. За руки ее все хватала, тянула за собой... Поддатенькая она хорошо
была, это точно.
— Кто поддатенькая? — не понял Юрий. — В синем платье или в серебристом?
— В серебристом, а про ту ничего такого сказать не могу.
— Она в какую сторону пошла? По аллее в сторону памятника или в
противоположную?
— В противоположную.
В сторону дома
, — подумал Юрий.
— А что было потом? — спросил он водителя.
— В смысле?
— Ну, были потом еще какие-нибудь приметные события. Драки, шум?
Шофер пожал плечами:
— Да нет. Вскоре после этого все начали разъезжаться. Меня тоже попросили
отвезти какую-то компанию, потом шефа отвез.
— А какая машина уехала первая, не припомните?
Теперь водила задумался надолго.
— Кажется, серебристый джип
чероки
, — неуверенно сказал он.
— Спасибо.
— Не за что.
Юрий отправился в управление, размышляя обо всем услышанном, но метров
через сто его догнала знакомая
Волга
.
— Вам в какую сторону? — спросил Иван, высовываясь в окошко.
— А вы куда едете?
— Я в больницу, там мать нашего мэра на приеме, надо ее отвезти домой.
Ну, это судьба, — подумал Юрий, усаживаясь в машину. — В больницу так в
больницу
.
Они долетели минут за пять, а на прощание Иван порадовал лейтенанта еще
одной интересной информацией:
— Да, про ту машину...
— Про какую?— не сразу сообразил Астафьев, углубившийся в свои мысли.
— Ну, которая уехала первой, джип. Я вспомнил, мы пока стояли там,
разглядывали ее. Мужики говорили, что в ней раскатывает Гусев.
— Тот самый? Вадик?
—Да.
Гусев был одним из местных крупных мафиози, правой рукой самого Антонова.
Последние годы он подвизался на ниве бизнеса и. спокойно писал на своих
визитках:
Вадим Александрович Гусев. Президент компании Арктур-эст
.
В больнице Юрий накинул на плечи белый халат и поспешил в знакомую палату.
У постели Ольги неподвижно, уйдя в свои мысли, сидела мать девушки.
Когда она спит?
— подумал лейтенант, и ему стало жалко эту рано
постаревшую женщину, так непохожую на свою красавицу дочь.
— Анна Владимировна, — позвал Юрий.
— А, это ты, Юрочка? — вздрогнула от неожиданности женщина.
— Ну, как дела?
— Не знаю. Спит Олечка. А глаза открывает и меня не узнает, разговаривает,
как с чужой, но врачи говорят, что все будет хорошо, и она обязательно все
вспомнит. А мне как-то не по себе.
Дыхание девушки было спокойным и ровным, она смотрела свои хрустальные
девичьи сны.
— Анна Владимировна, скажите, вы не помните, кто из девушек в тот вечер
был в серебристом платье и с распущенными волосами?
— Ой, их так много было, а я, знаете ли, смотрела только на Ольгу. А что,
это важно?
— Да. Нашелся один свидетель, который видел, как эта девушка провожала
Ольгу, говорят, она даже не хотела ее отпускать с банкета.
— А, вспомнила! В серебристом платье была Света Самойленко.
— Это точно?
— Она одноклассница Ольги, именно она подбила дочку участвовать в этом
проклятом конкурсе. С месяц нас уговаривала, не могу, говорила, одна идти,
стесняюсь. А вдвоем будет легче. Они ведь, Самойленко, побогаче нас живут, он
там в администрации работает, что-то с культурой связано. И платье это самое
синее Света нам одолжила, свое выпускное. Фигуры у них почти одинаковые, они
раньше вообще как две сестры были, только Света черненькая, брюнетка, а Оленька
блондинка. Пять лет в школе неразлучны были, это потом они в разные институты
поступили. Света училась похуже, так что она сейчас в институте учится,
педагогическом, а Оленька...
Ну, это мне ни к чему, это мы знаем
, — подумал Юрий, чувствуя, что Анну
Владимировну теперь будет трудно остановить.
— И какое она заняла место? — торопливо спросил он.
— Света?
— Да.
— Второе!
— А вы знаете, где она живет?
— Ну, как же! Недалеко от нас, буквально через дорогу. Пархоменко десять,
квартира четыре.
— Хорошо, большое спасибо.
Юрий уже поднялся, чтобы уйти, но замешкался. Он целиком включился в
расследование этого дела и хотел знать мельчайшие подробности того рокового
дня.
— Скажите, Анна Владимировна, а как получилось, что вы ушли с банкета, не
дождавшись дочери? — спросил он.
Лицо женщины приобрело несчастное выражение.
— Андрей у меня дорвался до бесплатной выпивки и так накачался, что я от
стыда решила отвести его домой. Если б знать, что все будет вот так...
Глава 10
Чтобы посетить загадочную Светочку Самойленко, Астафьеву надо было ехать в
центр, в сторону родного ГОВД. Ему повезло со средствами передвижения — его
подбросил встретившийся случайно в больнице сосед по лестничной клетке. Чуть
подумав, Юрий решил зайти на работу, вдруг что-нибудь изменилось в раскладе
сил. Новости оказались неутешительными.
В кабинете он застал Мазурова, тот стоял у окна с сигаретой. Это был
плохой знак, в больнице майор бросил курить, и только что-то чрезвычайное могло
заставить его снова взяться за узаконенную Минздравом отраву.
— Бычка привезли, — сразу оповестил он Астафьева.
— Давно?
— С полчаса назад. Допрашивают в ИВС. Там и Мамонов, и Касьянов, сейчас
смотрю, и Жучихин туда пробежал.
Юрий покачал головой. Василий Иванович Жучихин был не только личным
шофером Мамонова, но по совместительству и денщиком и адъютантом, служил
подполковнику верой и правдой. Среднего роста, прапорщик обладал невероятной
физической силой. В молодости он занимался тяжелой атлетикой, и это отложило
отпечаток на его облик — голова, казалось, лежала на плечах, шея как бы вообще
отсутствовала.. Сам же прапорщик был далеко не прост: темные, с татарской
раскосостью хитрованские глаза с лихвой выдавали его натуру. Мамонов заметил
его лет пятнадцать назад, тогда Жучихин был обычным шофером, да и сам Мамонов
пахал в УГРО простым опером. Но что-то тогда рассмотрел в нем будущий
подполковник и волок за собой всю службу, выпрашивая у начальства лычки и
звездочки для своего любимца. Он не раз жалел, что Жучихин не имеет
соответствующего образования, тогда сделал бы для него и офицерское звание.
Несколько раз шофер спасал своего начальника при задержаниях и однажды даже
прикрыл Мамонова своим телом, получив удар ножом в бедро.
Но особенно ценен был Василий Иванович при допросах. Тактика
прессования
подозреваемых была известна давно, сам Мазуров не раз применял запрещенные
методы, если знал — перед ним стопроцентный убийца. Порой приходилось пускать в
ход и руки, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что творил на допросах
Жучихин. Мазуров ругался с Мамоновым по этому поводу еще в бытность обоих
капитанами, после этого Мамонов начал вести допросы подозреваемых за закрытыми
дверями, на пару с Жучихиным. Странно, при этом прапорщик не был садистом,
наоборот, в повседневной жизни слыл добродушным и даже добрым человеком. Ответ
был прост — он все привык делать хорошо, в том числе и
работу
с
подозреваемыми.
— А еще знаешь, какая есть неприятная новость? — сказал майор. — У
Афонькина нашли пистолет.
— Как это? — не понял Юрий.
— Так это. Обыск проходил под личным руководством Мамонова и этого его
варнака, Касьянова. Где-то на кухне, на полочке за кастрюлями и нашли.
— А точно тот?
Мазуров кивнул:
— Уверен. Иначе бы Мамонов не отправил его срочно на баллистическую
экспертизу.
— А колодниковская
купальщица
?
Майор ухмыльнулся:
— Пришлось тоже отправить. Все отправили: и кровь с ковра, и по Бурлаку.
Ну, а что у тебя?
Астафьев коротко рассказал о своих успехах.
— Это интересно, — оживился Мазуров. — До дома Орловых там метров триста.
Ее могли перехватить только те, с серебристого джипа. А с этой Светой надо бы
встретиться.
— Я сейчас к ней собираюсь.
— Ты обедал?
— Нет.
— Я тоже. Сходить перекусить, что ли?
Но в этот момент открылась дверь и в кабинет вошел возбужденный
Колодников.
— Кажется, я вычислил, кто ту бабу в колодец запрятал! — с ходу
информировал он.
— Кто?
— Некто Засыпкин, Николай Федорович. Дважды судимый, наркоман. Дом его
буквально в ста метрах от колодца.
— С чего ты взял, что именно он?
— Сейчас, — сказал Андрей и, налив из графина стакан воды, залпом осушил
его. — Жарища, — пожаловался он. — Мозги аж кипят. Так вот! Его сожительница,
некто Валя Игошина, сидела в свое время также за наркоту. Соседи припомнили,
что как раз в ноябре, когда закрыли этот колодец, оба исчезли из города. Не
было их месяца три, потом появилась сначала она, а вскоре и он. Но самое
главное, — Колодников торжественно поднял палец, — Я, кажется, вычислил и саму
жертву.
Глаза Мазурова заблестели не меньше, чем у торжествующего Андрея. Он
всегда восхищался четкой, красивой работой и радовался так, как будто провел ее
сам.
— Ну, давай, доказывай, пока не верю, — поторопил он Андрея.
— Слушайте. В ноябре прошлого года прошла оперативка о некоей Варваре
Пыршевой, пятьдесят второго года рождения, воровке на доверии. За ней числилось
несколько эпизодов, довольно типичных: подходят на улице к детям и начинают
рассказывать, что с их родителями произойдет что-то страшное, если не снять с
них порчу, узнают, есть ли кто дома, и таким образом проникают в квартиру.
— Ну-ну!
— Последний раз она хапнула приличную сумму в долларах плюс золото. Не
знаю уж почему, но она там сильно наследила, в квартире повсюду ее пальчики,
искала на совесть. По ним Пыршеву и вычислили, но найти не смогли — исчезла.
Все приметы с моей
купальщицей
сходятся: возраст, рост, комплекция, а самое
главное — татуировка, роза на плече.
— Но почему ты решил, что ее запорола именно эта парочка? — не выдержал
Астафьев.
— Эта самая Валя Игошина сидела в зоне в одно время с Пыршевой. Я позвонил
туда, благо это у нас в области.
Кум
покопался в архивах и подтвердил, что
они даже были большими подругами. Похоже, Валя была личной
коблихой
Паршевой.
— Чем? — не понял Юрий.
— Ну, любовницей Пыршевой, удовлетворяла ее, — пояснил Мазуров.
— Так что приехать к ней Пыршева вполне могла, к примеру, поняла, что
наследила, и решила на время лечь на дно.
— И легла в колодец, — хмыкнул Мазуров.
— Но зачем лучшей подруге ее убивать? — усомнился Астафьев.
— Ну Юра, — Колодников развел руками. — Ты что, не знаешь наркоманов? У
той же на руках был хорошие деньги, не считая золота! Полгода можно колоться,
если не больше.
— Что дальше будешь делать? — спросил Мазуров.
— Надо подумать. Экспертизу бы провести...
— Мамонов уже отправил.
— Как?! — удивился Колодников. — Когда?
— Сегодня.
Мазуров рассказал оперативнику все происшедшее в этот день, и радостное
возбуждение майора сошло на нет. Он выругался.
— Козлы! Боюсь, обломают они Свинореза. Пару дней подержат без дозы, а
потом он все что надо подпишет. Значит, все-таки они валят все на этих троих, —
сказал Колодников.
— На кого?
— Ну, Бурлака, Свинореза и Афонькина.
— На пятерых, Андрюша, — поправил Мазуров. — Приплели сюда и
экскаваторщика — уже сидит в ИВС, а кроме того, хотят притянуть на цугундер и
рыбака на синем
Москвиче
. Будет у них за
шмаровоза
.
— Хреново, — подвел итог Андрей.
— Да уж, хуже некуда.
Мазуров снова закурил, поднялся, подошел к окну.
— Дома, как его, рыбака-то, Панов, что ли, уже ждут. Как приедет, сразу
сцапают.
— Панов, точно.
— А когда он приедет? — спросил Юрий,
— По утрам он приезжает. Привозит вечерний и утренний улов. Долго рыбу
сейчас не подержишь, протухнет на такой жаре, — пояснил Колодников.
— Значит, завтра его и возьмут, — пришел к выводу Мазуров.
— Да вот хрен им, — хмыкнул Андрей. — Этого я уж не допущу...
— Идут! Оба! — крикнул, глядя в окно, Мазуров. Астафьев и Колодников в
секунду подскочили к нему.
— Что-то я у них на рожах не вижу радости, — заметил Юрий.
— Юр, ну разве можно так говорить о вышестоящем начальстве, — хрипловато
хохотнул старший опер.
На лицах Мамонова и Касьянова и в самом деле читалось явное разочарование.
Подполковник обернулся к Касьянову и сказал:
— Ничего, без ширева он долго не продержится. Завтра подпишет все что
угодно, хоть убийство Патриса Лумумбы.
Настроение Мамонова испортилось окончательно, когда он увидел в окне
глазевшую на них троицу во главе с Мазуровым. Под этим жестким взглядом Юрий
невольно отступил назад, но и он успел заметить, как перекосилось лицо
подполковника.
— А эти что в окне торчат? — обратился он к капитану. — Пускай напишут
рапорт о проделанной сегодня работе.
Касьянов чуть задержался в дежурной части, а когда прошел в девятый
кабинет, то застал там одного Мазурова. Остальные успели покинуть ГОВД через
запасной выход, минуя очи начальства.
На своем неизменном
уазике
Колодников приехал в район, где жил рыбак
Панов. Машину, как всегда, оставил на другой улице и пешком направился к
старому неприметному домишке. За забором залаяла собака, но Колодников смело
толкнул калитку и сразу увидел хозяина дома. Худощавый мужик лет пятидесяти с
дочерна загорелым лицом возился с надувной лодкой.
— Здорово, хозяин, — приветствовал оперативник рыбака.
— А, начальник, — засмеялся тот, поднимаясь с земли. Он цыкнул на собаку и
подошел поближе. — Чем обязан таким визитом?
— Ты дружка своего Панова давно видел?
— Витьку?
— Ну да.
— Вчера, заезжал ко мне, просил лески ноль четыре, сети латать,
— А когда он приедет?
— Завтра утром, как обычно.
— Ты вроде ему родственником приходишься?
— Ну да, он мне двоюродный брат.
— Вот что, ты место, где он сейчас обитает, знаешь?
— Ну как же, на Гнилом, ближе к Россоши.
— Не хочешь его навестить?
— А что, надо?
— Очень.
Колодников оглянулся по сторонам и, поманив пальцем рыбака, тихо сказал:
— Передай ему, чтобы дня три в городе не появлялся. И место пусть сменит,
а
москвичек
свой пусть припрячет по
...Закладка в соц.сетях
