Жанр: Научная фантастика
Вечник
...овой Стене. Йози
смеются... Эпидемия чумы в Черном квадрате. Смерть явилась из прошлого...
Мелькнуло еще несколько фаносекторов, и Бруно выключил свой биоком. Чума не
удивляла, протесты венценосцев против Стены не вызывали злорадства. Все это -
фанокартинки на экране. Мираж. А есть только серая реальность Настоящего.
Почему не летит назад бравая троица? Зачем Бледу столько лакта-ши? Что ему,
пропарушки не хватает? С чего это бандит так довольно ухмылялся, когда торговал Князем
Тьмы? Ведь он был готов к торговле, слизняк. Да, Бруно, может, ты не самый слабый в этой
игре, но и не самый умный, это точно.
В пыльном желтоватом воздухе сверкнул автоэр и пошел на посадку. Со всех уголков
лагеря народ торопился встречать переговоршиков. Когда Бруно добежал до площадки, ему
навстречу уже шли разочарованные межевики. На боках машины были нарисованы
опознавательные знаки медсектора. Это всего-то психолог прилетел по душу визкапа.
Средних лет, неприметное лицо и умный, внимательный взгляд. Таких душеведов Бруно
перевидал после памятного "расстрела" школьной экскурсии немало. С такими надо
обдумывать каждое слово, интонацию, особенно если ты пытаешься объяснить, что просто
хотел поблагодарить мэтра Фандосия. Разумеется, психолога обмануть не удалось. Он все
выслушал и в свою очередь стал успокаивать офицера. Мол, Бруно в любом случае не сгинул
бы в Настоящем. Службой все предусмотрено. Если в разведчике побеждает маска, то
проводится операция по его похищению и возвращению в Будущее. Только-то.
Бруно не спорил. Он ведь был уверен, что умная маска всегда найдет в Настоящем
недосягаемый уголок.
Беседу оборвал спикировавший с небес автоэр. На посадку заходила десантная машина
генерала. Дверь долго не открывалась, а когда распахнулась, из нее стали выпрыгивать
бандиты. Всего вышло восемь человек, затем появился сам "исполнитель переговоров". Судя
по тому, как были разукрашены бандитские морды, Гериаду пришлось изрядно
по-дипломатничать. С обычным сонным выражением на лице великан погнал пленных
бандитов в казарму. Межевики тем временем столпились вокруг генерала и "маера Така". Было
объявлено, что операция против Князя Тьмы начнется через три дня.
Сутки ушли на перенос лагеря. Теперь его разместили на краю густого старого леса. К
сражению с Князем Тьмы Служба готовилась всерьез. Аналитики хлопотали над научным
оборудованием, устанавливали в штабном шатре новейшие биокомы, межевики еле успевали
разгружать зеленые ящики с оружием и боеприпасами, а свободных от работы офицеров
собрали у стационарного биокома для просмотра фанообращения Лемсонга. В нем генерал
требовал от офицеров не бояться пресловутого Князя Тьмы и обещал, что Служба обязательно
обломает рога этому Князю Тьмы.
Лагерь кипел, готовился к бою, а джагри упрямо твердило Бруно: мегасмерть прошла
здесь краем. За тенью тени собиралась охотиться Служба.
Отлично зная, что ничем хорошим его попытка не закончится, визкап отправился со
своими соображениями к начальству. "Маер Так", а именно таким образом Бруно чуть было не
обратился к нобилю Тэту, долго его слушать не стал.
- Отдохнуть вам надо, визкап. Утомило вас Настоящее. По непонятным мне
соображениям генерал не желает отправить вас в Йозер. Напрасно, кстати. Поэтому сделаем
так. Возьмите аэр, полетайте-ка по окрестностям два дня, проведите разведку, а потом
доложитесь. Исполняйте.
"Не люблю я генеральских любимчиков. А теперь два дня настырный чужак не будет
путаться под ногами межевиков, готовящих важнейшую операцию". Смысл слов и интонаций
нобиля Тэта был вполне понятен.
Пришлось Бруно отправиться на аэроплощадку. К ней вели две тропы: прямая и окольная,
свободная. А вот возле короткой тропы разгружали автоэр межевики с Гериадом. По ней Бруно
и зашагал, только мимо межевиков ему пройти не удалось.
- Постой, визкап, с тобой Гери хочет поговорить, - спрыгнувший с кузова грузового
автоэра Интий перегородил дорогу. Подошли и другие межевики. Через миг Бруно и Гериад
стояли лицом к лицу. После поединка это была их первая встреча.
Гигант молчал. Глаза его были закрыты. Молчал и Бруно. Кто-то из офицеров не
выдержал и побежал к шатру нобиля Тэта. А Гериад просто протянул руку для рукопопожатия.
Когда же Бруно пожал ему руку, гигант вернулся к автоэру, ухватил самый большой ящик и
понес его к штабелю.
Получив аэр, Бруно полетел куда глаза глядят. И как-то само собой вышло, что руки
повернули руль в сторону города, в котором жил Килик Рифмач.
Город визкап облетел, забирая подальше от церкви, и лихо свалился с небес на знакомый
двор. Квохчущие куры кинулись прочь от небесного всадника, а от домика к нему уже
торопился поэт. Левый глаз и скула Рифмача были залеплены пластырем.
За бутылкой горькой морийской беседовали долго, до темноты. Бруно лишь мочил губы, а
Рифмач пил всерьез и докладывал обычные для Настоящего новости. Кабатчика с тяжелым, но
симпатичным взглядом, застрелили в спину два дня тому. Теперь в "Мятых ушах" заправлял
молодой вышибала. Все были уверены, что убийство дело его рук, а также в том, что это ему с
рук сойдет. Вчера в пьяной драке погиб сосед и друг Килика, добродушный толстый актер,
который великолепно играл королей в городском театре. Встреч с ним, помнится, визкап
избегал, так как друг Рифмача обожал пятикратно, по-бандитски целоваться и преклонялся
перед силой и решительностью уголовников. Убили его бандиты привычным здесь ударом
ножа в спину. Ну и самое главное: на следующий день после исчезновения Бруно из города
банда молодняка зарезала отца Луция. Детишек соблазнила "золотая" цепь священника, да вот
незадача: зарезали по-настоящему, а цепь-то оказалась вовсе и не золотой.
Рассказав все, Рифмач некоторое время молчал и только пил. Ждал. Не ахов и охов,
разумеется. Он давал возможность Бруно заговорить о Доане. Но так этого и не дождался.
Расстались поэт и бывший священник довольно холодно. Пути навсегда разводили друзей по
разным временам, и они это отлично понимали. Да и выпили разно.
Оглядываясь из-под ночных туч на городские огни, Бруно думал о проклятом времени, в
котором стоит узнать и полюбить достойную человеческую душу, как ее тут же ударом из-за
угла отправляют в Царство Спасенных. Визкап хорошо знал эту особенность Настоящего
пожирать своих лучших детей, но никак не мог к ней привыкнуть. Спасший ему жизнь
симпатяга-кабатчик, задутый, как свечка, безобидный отец Луций, актер - только Бруно мог
отомстить за них. И идея на этот счет у него была.
Тучи остались за спиной. Вызвездило. Лететь в прожекторном свете двух лун было одно
удовольствие, но тут проснулось джагри, и Бруно свернул в сторону заброшенного храма.
Скоростная машина Службы доставила визкапа к нему всего-то за полстэлса.
Абсолютная смерть таилась в самой глубине храма. Видимо, отдыхала от важных дел и
готовилась к новым подвигам. Сверху храм казался игрушечным, а черная тень джагри
простиралась от него до горизонта. Таким был следок мегасмерти.
Здесь бы устроить засаду Службе, но разве "маер Так" станет слушать какого-то визкапа.
К генералу. Обращаться надо к Лемсонгу, решил Бруно. А может, вовсе не к Лемсонгу?
Поворот руля - и ты у храма. Войти. Наконец-то заглянуть в лицо мегасмерти. Пусть черный
шлейф дымит до горизонта, неужели джагри не найдет в нем светлый лабиринт? "Стать с
боевой секирой вечника на пути хозяина смерти..." Давай, Бруно. Хватит скитаться по
временам. Это твой шанс вернуться на путь к Великому Пределу.
Визкап резко повернул руль, и набирающая ход машина полетела в сторону лагеря. И
дело было вовсе не в отсутствующей секире. Для схватки с мега-смертью чего-то не хватало в
душе. Но вот чего?
Утром Бруно решил еще раз попытать счастья и поговорить с нобилем Тэтом. Тот как раз
проводил невдалеке инструктаж для вновь прибывших водителей аэров, среди которых был и
Осис. Разумеется, лучше бы Бруно и не пытался отвлечь "маера Така" от его занятия. Чеканя
свой стальной голос, "маер Так" с удовольствием объяснил обнаглевшему гозту визкапу, что он
впредь не советует, да и прямо запрещает гозту визкапу указывать начальству, что тому надо
делать и что обещанный (за успешно проведенную операцию "Отец небесный") чин маера гозт
визкап теперь получит не скоро. Если вообще когда-нибудь получит.
Провожаемый сочувственными взглядами водителей Бруно побрел прочь и уселся в тень
на знакомую подножку автоэра. Прошел стэлс времени. Как к нему подошел Осис, Бруно не
слышал. С отрешенным лицом, задранным куда-то в небеса, сидел визкап. Взгляд его будто
остекленел, а сам визкап выглядел как низринутый с небес ангел.
"Вот Бруно и стал "как все", - подумал Осис, - так расстроился бедолага из-за потери
маерского чина".
Он сел рядом с другом, положил руку тому на плечо. Надо было как-то утешать товарища.
Только Осис ничего не успел сказать.
- Тс-с! - приложил палец к губам Бруно и прошептал: - Я вижу!
- Что?
- Я вижу, действительно вижу.
- Что видишь? - Осис и сам невольно понизил голос.
- Помнишь, я говорил, что я черный джагрин, видящий смерть?
- Еще бы.
- Так вот. Все не так. Я ошибался и только сейчас это понял.
"Слава богу, неужели выздоровел?" - подумал Осис. Он уже хотел обрадоваться за
друга, но не успел.
- Я не черный джагрин. Точнее: не только черный. Сейчас я видел по-настоящему
счастливый мир, выходит, во мне есть и светлый дар. Получается, что я светлый джагрин.
Здорово-то как!
- О господи.
- Да, дружище, только что я видел мир без ненависти и Стен, без Севера и Юга, без войн
и насилия. Оказывается, людям вовсе не обязательно опускаться на четвереньки ненависти. И
кажется, это был мир Солнечного Обруча.
Осис не перебивал горячечный шепот друга. Он только качал головой.
- Каким-то образом этот мир счастья связан с Солнечным Обручем. Я еще не все понял,
но золотой мир видел. Он существует, а не только сытое Будущее и бандитское Настоящее. Или
будет существовать. Я не все понял. Через двести миллионов лет или на другой планете. Ты
мне веришь?
- Конечно. Если через двести миллионов или на другой планете, - Осис осторожно
погладил руку друга, так он гладил руки своих девочек, когда они болели.
- Не веришь. Неважно. Зато теперь все обретает смысл, вся эта борьба со смертью.
Смысл - вот чего мне всегда не хватало, - приступ заканчивался, Бруно теперь говорил почти
нормально.
Раздался сигнал "К машинам!", Осис вскочил, посмотрел с сожалением на в очередной
раз сошедшего с ума друга и побежал к аэроплощадке. На бегу он бурчал: "Не хватало ему,
видите ли, смысла. Тебе всегда чего-то будет не хватать!"
Вскоре поднялся и Бруно. Теперь он мог действовать, и он теперь точно знал, с чего надо
начать.
В рабочей суете дня пробиться к Лемсонгу оказалось не просто. Продолжали прибывать
машины с оружием. Межевики устраивали огневые точки. К охоте на Князя Тьмы готовились
серьезно. Передвигаясь от одного окопа к другому быстрыми гигантскими шагами, генерал во
все вникал, все проверял, и рык его звучал на пол-леса. Все-таки Бруно нашел просвет в свите
нобилей и протиснулся к Лемсонгу. В этот момент генерал пробовал на прочность - пытался
согнуть через колено - громадные железные щипцы толщиной в руку.
Как ни вздувались вены на генеральском лбу, железо выдерживало. Заметив Бруно,
генерал с грохотом зашвырнул щипцы в яшик и взялся перебирать огнетушители.
- Приходится каждую мелочь проверять, визкап. Между прочим, из-за пустяков
рушились великие царства. С чем пришел?
- С просьбой.
- Правильно говорят: никогда тебе не стать настоящей службой, визкап. У нас не бывает
заслуг, позволяющих просить. Ладно. Тебе прощу. Ты меня удивил, когда помог выйти на
банду Парикмахера. Ведь я тебя взял в Службу только для того, чтобы расшевелить,
раздразнить свою гвардию. Гм, может, я тебя не совсем правильно использовал? Ладно. Чего
хочешь?
- Мне на этот вечер нужен Гериад и два аэра. Генерал взял в руки очередной
огнетушитель и соизволил повернуться к Бруно. Весело сверкнула голубая сталь. Лемсонг
соображал быстро и, разумеется, сразу понял: Бруно собирается пригласить гиганта-межевика
вовсе не цветочки собирать.
- Только никого не убивать, визкап. Лично мне на суверенитет Настоящего наплевать, но
координаторы из Тора... В общем, к утру быть здесь!
Генерал выпрямился, молодо заблестела голубая сталь. Похоже, Лемсонг сейчас был сам
не прочь забыть о делах, да рвануть со своими молодыми визкапами бить морду Настоящему. В
это мгновение Бруно был готов рассказать Лемсонгу о заброшенном храме, о притаившейся в
нем абсолютной смерти. Но сталь погасла, подбежал краснощекий толстый нобиль с какой-то
срочной проблемой, и визкапа оттерли.
На закате два аэра с бравыми визкапами поднялись с транспортной площадки и улетели в
неизвестном направлении. Вернулись они под утро. Лагерь спал и так и не узнал никогда, что в
эту ночь в Настоящем родилось новое предание. Что пройдет год-два, и в городах и поселках
Настоящего длинными, закопченными темнотой вечерами по-прежнему будут рассказывать
легенду о монахе и черте.
Легенда эта звучала так.
Был некогда кабак, в котором собирались самые лучшие борцы Настоящего, первейшие
его чемпионы. Кичились своей силой эти гордецы и не верили ни в бога, ни в черта. Однажды
зашел в их вертеп напиться воды скромный поэт, незлобивый сердцем и с медом на устах.
Побили они доброго поэта, прогнали. И тогда проклял несчастный поэт этот вертеп и
пророчествовал, что гореть ему и истребимым быть. Посмеялись чемпионы.
И вот однажды в полночь распахнулась дверь кабака, а в ней стоит монах с огненными
очами Потом рухнула другая дверь, а в ней - черт с глазами чернее ночи. Да как стали они
бить да швырять борцов, как стали их катать и бросать всячески. Те кликнули подмогу.
Прибежала подмога. А потом как помчалась та подмога обратно.
Вспыхнул, загорелся и сгорел кабак. Радовались тому монах с чертом, и плясали на углях,
и орали непотребные стишки. А потом улетели на небо.
В следующую ночь лагерь подняли по тревоге. Определенный "маером Таком" в
напарники к межевику, Бруно за ним и держался. Межевик удивительно ловко ориентировался
на местности и вскоре вывел их к черному пятну на фоне леса.
Пуленепробиваемые спектры позволяли и ночью видеть как днем, но маскировку
невозможно было толком рассмотреть даже в спектре. Напарник втянул визкапа в черноту, и
они очутились в оперативном штабе.
Столько научной аппаратуры Бруно не видел даже в Центре физической химии. За
биокомами работало не меньше сотни координаторов, аналитиков, связистов. На бесчисленных
экранах Служба разбегалась по огневым позициям, на свои рубежи выдвигались боевые
машины - был виден весь гигантский масштаб операции.
Отошел и вернулся с приказом межевик. Их оставляли в охране штаба; появлялась
возможность увидеть битву с Санфаром во всех подробностях. И все-таки Бруно предпочел бы
не наблюдать, а самому повоевать с Князем Тьмы. Правда, еще оставалось дождаться самого
Санфара. На биокомах ночь просматривалась на тысячи стэлсов вокруг. Ученые с их новейшей
аппаратурой или джагри? Кто первым заметит Князя Тьмы? Напрягая предзнание, Бруно не
забывал следить и за штабной суетой.
Рядом сидевший оператор откинулся на спинку стула и массировал себе шею. На экране
татуированный хорогами бандит препирался с нобилем. Последний, морща свой
аристократический нос - обладатель аристократического носа был типичным элитным
штабистом, - втолковывал, как себя вести на позиции. На задиристые фразы бандита, что, мол,
с Санфаром Службе не справиться, нобиль не обращал внимания и продолжал цедить сквозь
зубы указания. Почему он, старший офицер, вынужден возиться с бандюгами? Зачем они здесь?
На эти вопросы, лимонно кривившие физиономию нобиля, с удовольствием узнал бы ответы и
Бруно.
Оператор швырнул в рот пластину лакташи и снова навис над экраном.
Джагри пока молчало. Хотелось встать на голову-в лихорадочной штабной суете это
вряд ли бы кто заметил, - но сдерживало уважение к генералу. Размахивая громадными
железными щипцами, похожий на античного бога ремесел, Лемсонг расхаживал от стены к
стене, то и дело отдавая распоряжения подбегавшим нобилям.
Вдруг он резко остановился возле вовсю засуетившейся научной группы. Аппаратура
все-таки опередила джагри. Золотое пятнышко зажглось на экранах, его резко увеличили: стали
видны бугристые от мускулов плечи, бычья голова. Сам Князь Тьмы, Владыка Царства
Мертвых летел вдоль ночного леса, стоя на огненном плаще. Занимаемые бандитами позиции
были уже рядом.
- Здоровый мужик. А рога какие...
- Что ты снимаешь? Какие рога! Давай спектрограмму плаща!
- Вроде - плазма.
- Псевдоплазма.
- Интересно, как он ее стабилизирует?
- Да уж не вентилятором.
На биокомы ученых Бруно уже не смотрел. Проснулось предзнание.
Служба могла бы не проводить всю эту грандиозную операцию и зря не губить жизни
десятков межевиков. Достаточно было отправить навстречу Санфару одного джагрина с боевой
секирой вечника в руках, чтобы он свернул эту бычью шею. Тень смерти за плечами Князя
Тьмы была по величине, словно у матерого тигра. Ну, может, чуть больше. Бруно прошел бы
сквозь ее лабиринт. В конце концов, недавней ночью он чуть было не рискнул отправиться в
лабиринт абсолютной смерти. Но не смешить ведь нобиля Тэта очередным приступом
энтузиазма.
Санфар приблизился на дистанцию огневого соприкосновения. Оставалось чуть
подождать, но бандиты повели себя бездарно и открыли беспорядочную стрельбу. А только
Князь Тьмы повернул на них - пальнули раз-другой и разбежались по кустам.
"Молодец Лемсонг", - в это мгновение так подумал не один Бруно, ведь бандиты сейчас
подведут Санфара прямо под сканферы межевиков. Так и случилось. Служба ударила со всех
сторон. Замелькали межевики в бронекостюмах. Закрываясь щитами, прикрывая друг друга
огнем, они брали чудовище в кольцо. Окружили. Завернувшись в вихрь огненного плаща,
Санфар прошел сквозь строй службы, словно его и не было. В воздухе закружили аэры, с
пикирующих машин полетели вниз прочнейшие сети. Князь Тьмы пролетел сквозь них, как
раскаленный слиток металла сквозь стог сена, и стал пробиваться к лесу.
Лемсонг, отдавая команды, рычал так, что хотелось выскочить из штаба и помчаться в
сторону Владыки Царства Мертвых, находиться возле того, казалось, было безопасней. А
Санфара, защищенного огненным плащом, не брало ничто, ни парализаторы, ни выстрелы в
упор. До леса оставалось с десяток стэлсов. Вдруг один из пикирующих аэров не отвернул, а
пошел на таран. В последний миг Санфар увернулся, и машина рухнула в кусты. Но сразу же
второй аэр ударил в плечо чудовища. Плащ огненным змеем взвился на дыбы, стал бить во все
стороны хвостом. Санфар вскочил, но из лесу уже выходил Гериад со своими гвардейцами. На
правом плече каждый из межевиков нес длинную тонкую трубу. К Санфару первым подскочил
Гериад, и из его трубы вылетела серая "змея", тут же захлестнувшая горло чудовищу. Вслед
первой "змее" полетели десятки других "змей" из труб подбегавших офицеров.
- Стеллитовые пушки, - пояснил сидевший впереди Бруно оператор, - стреляют
модифицированным жидким стеллитом с памятью. При ударе он застывает спиралью.
Струи стеллита продолжали лететь. Закованное в камень чудовище рухнуло на колени,
бычья голова поникла. Межевики набросили на Князя Тьмы веревки и втащили его в автоэр. В
штабе ничего не успели толком обсудить. Все головы от экранов повернулись к
распахнувшемуся пологу. Втащили Санфара. Он рычал.
Кто-то из операторов полез под стол, ему срочно понадобилось там что-то отыскать,
другие храбро выглядывали из-за спины генерала.
- Разрешите доложить, гозт генерал Службы. Князь Тьмы отловлен и доставлен согласно
вашему приказу.
Отрапортовавший Гериад отступил в сторону. Лемсонг остался один на один с
закованным во время чудовищем. Примерно одного роста, оба - мощные, они стояли друг
перед другом, чуть ли не уткнувшись лбами. Голубая сталь против налитого кровью стекла.
Скептик против Царства Мертвых. Генерал против водителя адских сил. Лоб мыслителя против
золотых рогов. И надо было еще решать, в ком из них больше бычьего.
Алый отсвет скользнул по лицу генерала, он отшатнулся. А из пасти Санфара полыхнуло
пламя, и уже через мгновение Князь Тьмы превратился в огненный столб. Что-то кричал,
невесть каким образом очутившийся здесь бандит, осеняя себя знаком семи, полз к выходу, а
Лемсонг уже вовсю орудовал огнетушителем. На подмогу бросился Гериад, ударила вторая
струя пены, но адское пламя не сдавалось. Наконец, залив весь шатер до колен пеной, огонь
потушили.
От Санфара осталось только зловонное месиво, в котором генерал ковырялся своими
громадными железными щипцами. Вскоре Лемсонг поднял щипцы вверх, - в них был зажат
термитный патрон, которым ликвидировал себя Князь Тьмы, - вышел из шатра и швырнул
зашипевший патрон в росистую траву.
В командном пункте спешно наводили порядок. Не обращая внимания на грязь и суету,
генерал слушал доклад научной группы. Ученые рассказывали об излучении неизвестного
характера, которое во время всей операции подпитывало Санфара, об удивительных
характеристиках огненного плаща, о том, что в данном случае они столкнулись с совершенно
неизвестными им технологиями и феноменами.
Вскорости ученые заспорили. Известно: два аналитика - три мнения - пять прогнозов.
Генерал подошел к распахнутому пологу, поднял взгляд к звездам. Наверняка он думал
сейчас о том же, что и все присутствующие офицеры. Санфар - это фантом, мираж, аватара,
исполнитель, мягкая перчатка на когтистой лапе агрессии, кукла рогатая.
Щипцы с грохотом полетели в угол.
Лемсонг побрел в сторону, наткнулся на Бруно, ухватил его за плечи, до хруста сдавил.
Визкап хотел что-то сказать, но вдруг понял, что голубая сталь его не видит, а смотрит куда-то
совсем далеко.
- А ведь я не хотел в это верить, - хрипло стал шептать генерал, - это не Север, это
космос. А Санфар всего-то биоконструкт. Маска. Но кто прячется за этой маской? Кто?
Глава 27
КОСАГР
Хлопающий по ветру брезент показывал то одну луну, то вторую, то освещенный ими
заброшенный храм. Подготовка к штурму заканчивалась. Бруно сделал несколько шагов в
сторону от автоэра с его взбесившимся брезентом. На этот раз визкап вместе с межевиками
стоял в оцеплении. Операцию проводили военные.
Рывками двигаясь через глубокую грязь, на дистанцию прямой наводки выкатывались
танки. Их длинные хищные дула смотрели в сторону храма. В ночном небе барражировали
десятки машин. Двулуние позволяло во всех деталях рассмотреть на склонах холмов
орудийные позиции. А ведь наверняка армия приготовила и сюрпризы.
Теперь уже не брезент, а низко и быстро летящие по ночному небу тучи закрывали то
Фесту, то Мо. Двулуние. Время карнавала. Но это там, за Стеной. Здесь же, в Настоящем, все
готовились к битве с космическим агрессором. По крайней мере, так считали участники
операции. И только Бруно знал: в заброшенном храме засела и оплела своими черными
щупальцами всю арар до горизонта сама абсолютная смерть.
- Куда? Сказано: сюда нельзя! Ух, какой шустрый...
Стоявший по соседству межевик бросился наперерез мальчишке, сцапал его и понес
ногами вверх к толпе, прильнувшей к ограждениям. Вернулся офицер, тряся кистью. Таки
куснул его дикаренок.
Перед народом, помогая его сдерживать, метался священник, осеняя всех и вся знаком
семи. Насколько Бруно знал, именно церковники помогли Службе получить от
местоблюстителей разрешение на войсковую операцию в Настоящем, да еще благословили
воинов Йозера Великого на битву с силами тьмы.
"Погибнут они, все до одного погибнут, - тоскливо думал Бруно, глядя на бравых
военных. - Засевшему в храме хозяину смерти достаточно дохнуть, чтобы разом испепелить
эту с виду грозную, а на самом деле игрушечную армию. Но что делать? Мчаться к нобилю
Тэту? Смешить его своими пророчествами? Одна надежда - удивлявшая не раз Служба. Ведь с
Санфаром она все-таки управилась..."
- Начинается. Смотри туда! - закричал Осис с небес и показал рукой куда-то в темноту.
Осис стоял в воздушном оцеплении и все это время крутился на своем аэре прямо у Бруно
над головой.
Вспыхнули прожекторы. К храму покатили танки, похожие на тот, который уничтожил
золотого Хорога. Шарахнули пушки, и тут же прожекторы погасли. Толпа охнула, попятилась.
Когда Бруно перевел взгляд на храм, огнеметные танки уже воткнули свои дула в выбитые
ворота и принялись накачивать храм огнем.
Вихри пламени бесновались в воротах, затем стали вырываться из двух больших окон.
Горящий в ночи храм был похож на гигантскую голову Князя Тьмы, изрыгающую огонь изо рта
и глазниц.
- Выкуривают, - сказал стоящий рядом межевик.
Другой резонно заметил:
- Не на нашу бы голову. Из космоса эта дрянь. Говорят, технологии те еще.
Арар под ногами дрогнула. Храм покачнулся. Похоже, затаившемуся в нем чудовищу
стало жарко.
Шипело летящее пламя. Голова Князя Тьмы по-прежнему полыхала в ночи. Все ждали,
гадали, что за чудовище сейчас появится из огня.
Арар вздрогнула еще раз, и каменные плиты, устилавшие площадь перед храмом,
зашевелились. Под ними кто-то ворочался. После третьего толчка плиты резко просели, и
гигантская воронка посреди площади стала втягивать в себя все подряд. Хорошо было видно,
как разбегались от нее военные и как бешено вращались гусеницы у самоходной установки,
балансирующей на краю воронки.
Столб фиолетового пламени ударил из самого центра провала, а затем на этом
фиолетовом фонтане в небо начало подниматься нечто темное и бесформенное. Бруно знал:
сейчас он увидит абсолютную смерть, и потому он, срывая голос, закричал в спектр:
- Не стрелять! Только не стрелять!
Было поздно. Осев на гусеницы, затаившийся невдалеке танк влепил снаряд прямо в эту
темноту. Заряд огненным шаром растекся по ней, мгновенно свернулся назад в стеклянную
точку и ответно ударил по танку. Тяжелая машина медленно закувыркалась в сторону
разбегающейся толпы.
Кружащие в небе автоэры включили прожектора. По
Закладка в соц.сетях
