Жанр: Научная фантастика
Вечник
...нный нос не приобрел нормальный вид и цвет.
По ходу процедуры пришлось выслушать очередные наставления со стороны начальства.
Линка о маере Жаге еще с утра все узнала и сообщила следующее.
Довольно ограничен. Упрям. Неоднократный чемпион Йозера по бегу на пирамиду.
Провокатор. Любит провоцировать молодых межевиков. Стоит себе этакая всячески
натренированная детинушка с немереным здоровьем, Жага перед ним - карлик, и когда
седенький маерок предлагает на спор сбегать размяться до вершины пирамиды и обратно,
детинушка, разумеется, с радостью соглашается. Заканчивалось состязание хохотом всего
строя, когда обессилевший парень шлепался перед легко обогнавшим его Жагой с нижней
ступени. Доходило порой дело и до обморока с последующей медчастью, где межевику наконец
объясняли: бег на пирамиду задействует совершенно специфическую группу мышц, и никакая
спортивная подготовка другого профиля здесь выручить не может.
- Ты понял, почему я тебе это рассказала?
Вопрос Линка постаралась задать самым серьезным тоном. Нюхавший с закрытыми
глазами свое зелье Бруно неопределенно кивнул, что явно не понравилось девушке.
- Ты мне не мычи. От меня - ни на шаг. И никаких авантюр. Ясно?
Так за лечением и разговорами они и опоздали к Жаге.
А маер оказался ничего. Даже симпатичный. Казалось бы, все весьма среднее: рост,
внешность, чин, талант, а поди ж ты, соорудил по ним и идейку, и нишу спортивную нашел -
даже чемпионом стал, пусть и по беговому виду, которым никто, кроме самого маера, не
занимался. Маер Жага. Уже не юный вицер и уже никогда не седовласый нобиль. Гениальная
посредственность, достигшая своего зенита в среднем чине. Можно сказать, генерал
посредственности. Но ведь в толще служебной пирамиды не Л емсонгу стоять...
- Чему улыбаетесь, визкап? Что такого смешного в истории наших великих предков?
- Никак нет, ничего смешного, отважный гозт маер Службы!
Оставалось только помянуть про себя Санфара и набить в улыбку побольше идиотизма.
Поздно. Качество ухмылки явно не извиняло ее наличия.
Маер процедил сквозь зубы:
- Ничего, после тренировки вы у меня не так заулыбаетесь! - И перешел на крик: -
Всем к пирамиде! Вперед! Вверх! Пошли!
И тут началось.
Визг, крики, смех.
Одни девчонки на четвереньках уже штурмовали третью, пятую ступень, другие -
балансировали на первой, третьи - замешкались у подножия.
Жага все видел, везде успевал.
- Выше. Выше ногу! Руками не помогать! Выше, говорю. Убрать, убрать руки -
привяжу!
Понемногу дело наладилось. Практически весь отряд был уже на пирамиде, когда
последовала неожиданная команда маера:
- Отставить. Всем - назад!
Маер заметил Линку по-прежнему топтавшуюся внизу. Толстенькая короткая ножка
пыталась зацепиться за край нижней ступени. Тщетно. А ножка - еще и еще - старалась
подняться на недосягаемую для нее высоту.
- Выше, выше ногу! - надрывался маер.
Глаза Линки виновато блестели. На орущего маера девушка старалась не смотреть, а тот,
сжимая на боку рукоять невидимого меча, продолжал кричать с гримасой ненависти на лице.
Вот он - апофеоз вырождения! Вот в таких коротконогих карлиц выродились
предки-великаны! Не иметь возможности поднять ногу на высоту ступени - с таким
недоразумением маер столкнулся впервые. Не зная, что делать, он кричал. А тут еще под
ногами путается опоздавший визкап и снова ухмылочки строит. Одет не по форме. Офицерские
знаки различия нацепил прямо на неуставную куртку, физиономия молодая, с поцарапанным
носом, наглая.
Жага процедил сквозь зубы:
- Что вас так все время веселит, визкап?
- Да вот думаю...
Бил Бруно наверняка, без затей. Сказать "думаю" на службе в присутствии более
высокого чина...
- Визкап "думает" - мило. Только "думать" - легко, а почему с такой же легкостью
визкап не взбежал на пирамиду?
- Не люблю потеть, отважный гозт маер Службы! А на такую низенькую пирамидку
любой дурак взбежит.
Визкап состроил гримасу полного идиота, подсмотренную у Осиса. У друга был целый
набор таких гримас для общения с командирами среднего звена.
Разумеется, Бруно пересаливал. И Жага видел молодого визкапчика насквозь: в
благородство играет, уводит его, маера Жагу, от коротконогой уродки, сопляк. Ну хорошо!
Жага окончательно повернулся к визкапу. Матерый кот бросил придушенную мышку и
погнался за новой, шустрой, сдуру отвлекающей кота на себя.
- Любой дурак, значит? Мило. А у этого любого хватит духу на спор пробежаться пять
раз к вершине пирамиды Уратохонга? Кто пятый подъем заканчивает первым, тот получит две
тысячи стэлсов. Платит - отставший. Идет?
С равнодушием кота у норки Жага ждал ответа. Две тысячи стэлсов - это трехмесячный
оклад визкапа или полугодовой вицера. А уж скольких молодых дурачков Жага таким образом
наказал - и не припомнить.
- Что замолчал, визкап, в горлышке вдруг пересохло?
Жага не видел, что за его спиной в этот миг беззвучно кричала и трясла кулачком Линка,
тут же охнувшая.
- Я согласен, - сказал Бруно.
- Согласен? Тогда - к пирамиде. Соревноваться будем по правилам предков, они
просты...
На самом деле правило оказалось одно: ни в коем случае не помогать себе руками.
Нарушил - проиграл. И Жага не отказал себе в удовольствии объяснить, что в древности
нарушители расплачивались не только стэлсами.
Бросили жребий.
Зеленая краска досталась Бруно, красная - маеру.
Моршась, Бруно ждал, пока его кисти полностью не закрасят ядовито-зеленой пакостью.
Густая, но практически не сохнущая краска пахла так, будто ее изготовили еще во времена
Уратохонга. Сама хитрость с краской, придуманная для борьбы с жульничеством бегунов, была
приблизительно из тех же времен. Теперь во время соревнования нельзя было помочь себе
руками, не оставив меты на камне.
Выглянуло солнце из вуали облачка и припекло что есть мочи.
Дали старт.
И девчонки зааплодировали - Бруно сразу вырвался вперед, то бишь - вверх. Только
Линку не затронул общий энтузиазм, она-то знала наперед, чем все закончится. Вопли, визг,
смех не стихали - бегуны приближались к вершине, и визкап по-прежнему был впереди. На
спуске отрыв даже увеличился. На второй подъем Бруно ушел с солидным запасом.
Маер Жага терпеливо пыхтел за спиной юнца, аккуратно отрабатывая каждую ступень
своими загорелыми мускулистыми ногами. Левой. Правой. Левой. Правой. Он не торопился.
Изучал противника. Результат радовал. Визкапчик даже не удосужился сменить свои башмаки
на спортивную обувь. Этот сопляк, из протирающих штаны в фаноотделе, явно не знал самых
азов пирамидного бега. На самом деле - это не бег. Ходьба. Долго бежать по высоким
ступеням нельзя. Физически невозможно. Один подъем. Два. Все. Пирамидный бегун должен
избегать фазы полета. Не отрываться. Всегда хотя бы одной ногой упираться в ступень.
Иначе...
Левой. Правой. Обходя на середине второго подъема визкапчика, Жага постарался
поймать его взгляд. К удивлению маера, взгляд молодого офицера был тверд, как пирамидный
камень.
Тревога кольнула и исчезла. Не так он должен был смотреть. Не так. Впрочем, чепуха. Все
шло, как обычно. Вопли внизу стихли. Жага увеличивал отрыв. Тук-тук-тук. Лишь стучат
отставшие башмаки.
Уж скольких выскочек он обогнал на втором подъеме - не перечесть! И межевиков, и
даже профессиональных бегунов. Вот только солнце сегодня злое, как никогда.
Прошли третий подъем. Четвертый. Разрыв увеличился и составлял почти полподъема.
Зацепившись за вершину пирамиды, солнце палило изо всех сил. Ступень за ступенью
мелькали перед глазами маера. Голова чуть кружилась. Все было хорошо, но не все было
понятно.
Тук-тук-тук. Башмаки не смолкали.
Полподъема он не проиграет даже Санфару. Но почему не сдается визкап? Все новички
сходят на втором, от силы на третьем подъеме.
Жага пошел на пятый, последний подъем. Не расслабляться. Руки. Выше руки.
Левой-правой. Левой-правой. Еще полподъема, финишная часть. Правильно. Визкап - у
самого подножия. Осталась треть. Что они там рассвистелись внизу?
До ослепленного солнцем Жаги не сразу дошло, что он видит. А видел он чудо. Еще
мгновение тому назад копошившийся далеко внизу, визкап вдруг помчался, буквально полетел
вверх, с каждым мигом становясь больше, ближе. Не снижая хода, он проскочил мимо и убежал
прямо к вершине гигантскими пружинистыми прыжками.
Если это был бег, то бег полубога, если полет, то полет гения.
Задрав голову, стоял маер Жага и смотрел вверх. С солнцем, сияющим над головой,
остановившись в одном шаге от вершины, новоявленный то ли гений, то ли полубог протягивал
ему руку, а другой рукой приглашал вместе подняться на верхнюю ступень. Он не хотел
побеждать.
"Не выйдет. Ничего у тебя не выйдет!" - подумал Жага. Сколько раз сам маер таким
образом останавливался перед самой победой, дожидаясь пыхтящего, униженного соперника,
чтобы перед его носом одним издевательским прыжком запрыгнуть на верхний камень, как на
пьедестал. Нет, у тебя не выйдет.
Полубог тянул руку. Ждал. Но Жага не поверил в благородство. Словно надломившись,
он сел на камень, без боязни пачкая его в красный цвет. Седенький, разом постаревший маер.
И тогда над вечными пирамидами зазвенел такой смех, какого они не слышали за все свои
сто веков.
Глава 11
ПАРАДОКС ЗЕГОНА
- Линка, убийцу тигра я тебе покажу прямо сейчас. Иди за мной.
Бруно повел девушку по периметру смотровой площадки Столпа. По грудь обрезанные
парапетом фигуры молодых людей мишенями проплыли по ледяной панораме Норта Верде и
замерли на западной стороне крыши.
В Будущем начинался закат.
Солнце садилось в желтоватую дымку, накрывшую Йозер Великий к концу рабочего дня.
Голубые блюдца озер, стеклянные стены башен, белые облака светило от души расписало
алыми мазками.
Линка спросила:
- Объясни все-таки, как тебе удалось обогнать непобедимого Жагу?
- Все работы, занятия, тренировки монахов-вечников проходят на склонах
Джампилангра - это наша священная гора, - а ее террасы устроены по образцам древнейших
пирамид Юга. В беге по террасам я был одним из лучших.
- Как просто... и скучно. Жалко. Придется разочаровать моих девчонок.
Линка замолчала, задумалась о чем-то. Звездной свежести предыдущей встречи не было и
в помине. Ни в воздухе, ни в разговоре. Фразы все время натыкались на преграду
несостоявшегося.
- Так кто убил тигра? Или ответ тоже будет простым и скучным?
- Нет.
- И кто это?
- Убийца перед тобой. Туда смотри, дальше.
Рука молодого человека указывала прямо на запад, в сторону заходящего солнца. На
горизонте от океана до гор просматривалась серая полоска.
- Ничего не вижу. Ну, башни, лимонные дворцы, висячие парки.
- Это Стена, Линка. Тигра убила Стена.
- Я не понимаю.
- До конца не понимаю и я. Ночью, когда ты ушла, со мной случился приступ джагри, и
я увидел убийцу тигра, но им оказался не человек - черным цветом окрасилась Стена. Сперва
я подумал, что убийца пришел с той стороны, из Настоящего, но джагри показывало одно и то
же - Стену. Тигра уничтожила Стена, Линка.
- Разве Стены убивают?
- Я не сказал самое главное. Был еще второй приступ. И все, что я знал раньше,
оказалось таким пустяком... я увидел неожиданное, смертельное будущее.
- Я слушаю.
- Этот мир обречен, Линка. Наше Будущее совсей его мощью, безумием и красотой, все
его башни и кремовые дворцы - все будет уничтожено Стеной. Смотри!
Движением руки черный джагрин обвел пределы Йозера Великого, и, словно в
подтверждение его слов, башни задрожали в перегретом воздухе. Казалось, прямо сейчас они
развалятся на куски и улетят миражами за вечерние алые горизонты.
- Всего этого скоро не станет, Линка. Есть такой редчайший вид черного предзнания -
общее джагри, раньше я слышал о нем только в легендах. И только общему джагри дано ведать
смертельным будущим народов. В приступе именно такого джагри я и увидел гибель Будущего.
Девушка хохотнула, правда, без привычного задора.
- Ты не обижайся, но я не могу в это поверить. С такой армией, флотом, с нашей
Службой, наконец, разве может погибнуть Будущее? Это невозможно! Да и наверняка
предсказаний о гибели Будущего было полно за последние столетия, а с ним ведь ничего не
случилось.
- Ты не хочешь понять меня, Линка. Я ничего не угадываю, не предсказываю, я просто
знаю. Просто знаю: либо наше Будущее разрушит Стену, либо Стена уничтожит Будущее. Все.
- Ну хорошо, хорошо! Допустим. Но что с таким знанием делать?
- Хороший вопрос. Ему годков эдак семь тысяч будет. И ответ на него был дан
приблизительно тогда же так называемым парадоксом Зегона.
- О господи, это еще кто такой?
- Зегон? Между прочим, величайший предсказатель Древнего Востока. Ему
принадлежит формулировка известного парадокса, который звучит так: "Истинный пророк
лжет". Как это понимать? Сейчас объясню. "Истинный пророк лжет" - это значит, что
предсказаниям пророка верят, и если он предрекает катастрофу, люди принимают меры: уходят
из деревни на склоне вулкана, строят плотину - и таким образом отводят угрозу. Ну а если
пророку не верят...
- Понятно. Тогда катастрофа неизбежна. Но разве все люди могут поверить в плохое?
- Этого и не нужно. Достаточно одного человека, одного единственного, который
поверит в катастрофу, и спасены будут все. Только поверить надо полностью, всей душой.
Линка задумалась.
- Хорошо. Я попробую поверить. Не обещаю, что смогу, но попробую. Только уж больно
ты не похож на пророка! Ты добрый, смешной, и нос у тебя поцарапан.
На этот раз Линка захохотала по-настоящему, так, как только она и умела. Отсмеявшись,
спросила:
- А что ты собираешься предпринять?
- Буду докладывать нобилю Службы отважному гозту Тэту. Так, мол, и так, вверенному
вам в охранение времени угрожает опасность.
- Ни в коем случае. К Тэту не ходи. Поверь, я знаю Службу. Иди прямо к Лемсонгу.
Кроме генерала, в таком деле никто не поможет.
- Спасибо за совет.
- Не за что. К Лемсонгу надо еще попасть. И все-таки почему ты всегда идешь против
течения? Ведь вся Служба знает, что тигра убила охотница на хорогов
- Женщина не могла это сделать.
- Хорошо, что тебя не слышат наши феминистки. Засудили бы. Пока.
Линка неуклюже чмокнула молодого человека в щеку, смутилась, заржала и умчалась.
Только черный джагрин видел, чем закончился закат и каким образом закатилось солнце. Алой
раной проев верх Стены, светило стекало прямо в стеллит, оставляя по своей траектории
понемногу тускнеющие кровавые пятна.
Судя по тому, что творилось в приемной Лем-сонга, война с Севером уже началась.
Сновали порученцы. Словно мальчишки, куда-то мчались солидные нобили. Из
генеральского кабинета буквально вылетел незнакомый маер со смертельно бледным лицом.
Служба явно готовилась к масштабной операции.
Центром служебного деловорота, единственно непоколебимым, являлся стол Мумии,
секретаря Лемсонга. К нему Бруно и встал в очередь.
Идея обратиться прямо к генералу уже не казалась нашему визкапу столь простой и
гениальной. Он не совсем представлял, как будет излагать здесь, в очереди из старших
офицеров, явившихся на прием к генералу с исключительно важными и неотложными делами,
свои видения.
Захотелось уйти, но в этот момент стоящие за Бруно два нобиля, которые горячо
обсуждали возмутительную недопоставку их сектору пятнадцати тысяч стэлсов кирпича,
подтолкнули его прямо к столу.
- Что у вас? - официальным тоном спросила Мумия, ничем не показав, что знает
визкапа.
- Мне нужно увидеть генерала Службы Лемсонга по очень важному делу.
- Всего-то?
В голосе секретаря не было и доли иронии. Так ставят диагноз. На лицах некоторых
офицеров Бруно заметил откровенные ухмылки, но отступать было поздно.
- Это действительно важно. Дело идет об угрозе всему Будущему Йозера Великого.
Такое же впечатление эти слова произвели бы и на самую натуральную мумию. Секретарь
монотонно стал разжевывать: с пустяками сюда не приходят; дело не в том, что некий визкап
желает видеть генерала, а в том, желает ли этого сам генерал; некоторые нобили за всю свою
жизнь не удостаиваются генеральской аудиенции; поэтому пусть визкап изложит суть своего
дела ему, секретарю, а уж тогда...
Стараясь не смотреть по сторонам, Бруно принялся сбивчиво излагать виденное в
приступе общего джагри. Очередь сразу притихла. Нобили даже перестали обсуждать
злополучный кирпич, а Мумия и глазом не повела. Ничто на свете не могло ее сбить с
деловитой волны. Секретарь задумчиво стал перебирать варианты:
- Отчет о видениях конца света? Пожалуй, нет. Рапорт об ускоренном наступлении Суда
Божьего? Тоже не подходит. М-да. Трудный случай. У меня к вам будет просьба, визкап.
Пожалуйста, сядьте за тот дальний стол и обстоятельно, не торопясь, изложите все свои
видения на биокоме. В сообразной обстоятельствам форме, разумеется. Ну а я обязательно
передам вашу записку генералу. Кто следующий?
"Докладная записка об угрозе Будущему со стороны Стены".
Написав заголовок на экране биокома, молодой человек задумался. Кроме этих корявых,
по-дурацки звучащих слов, ничто его голову не осенило.
Только сейчас до Бруно стало доходить, какую неподъемную глыбу грядущего взвалило
ему на плечи общее джагри. Но что делать? Оставалось только глубоко вздохнуть и с
некоторыми сомнениями (а не вредит ли это занятие его психическому здоровью и не достойно
ли оно стен сумасшедшего дома?), которые в процессе сочинения докладной записки
сменились почти полной уверенностью, приняться нанизывать пророчества на канцеляризмы.
Он писал о Войне Времен, отделившей западные секторы Йозера Великого (так называемое
Настоящее) от восточных секторов (так называемого Будущего), о стеллитовой Стене,
утвердившей границу между секторами. О некоей таинственной угрозе, которую несет эта
Стена, и прочее, прочее... Получилось ужасно.
Два дня наш визкап не отрывался от биокома: ждал звонка от Лемсонга и копался в
архивах фанотек. Искал факты против Стены. Выстраивал аргументы. Готовился. И наконец
дождался.
На третий день его вызвал к себе нобиль Тэт.
К нобилю молодой человек шел весь подобравшись. Тэт был не из тех начальников,
которые под настроение могут обнять, расцеловать, наградить медалью и угостить пирожными,
скорее - совсем наоборот. Поэтому оставалось лишь гадать, чем вызвал он неудовольствие
отважного гозта нобиля.
Все выяснилось с порога.
Держа распечатку докладной записки двумя пальцами вытянутой руки, так держат
дохлую мышь за хвост, - Бруно показалось, что Тэт распечатал его докладную Лемсонгу ради
этого жеста, - нобиль с неизменной презрительной гримасой принялся высказывать свое
мнение насчет сего опуса.
По форме - грубое нарушение устава. Негоже докладываться генералу через голову
непосредственного начальства. По содержанию - полный бред (Тэт всегда говорил в глаза то,
что думает, и, отдадим ему должное, далеко не всегда его слушателями были подчиненные,
иначе он сам давно и заслуженно получил бы генеральские погоны). И вообще руководство
Службы не нуждается в указаниях насчет стратегических угроз Будущему - на то есть
соответствующие секторы. Нуждается руководство Службы в другом. В первую очередь в том,
чтобы подчиненные ему офицеры быстро и толково исполняли приказы и поручения своего
начальства. Искали конкретных исполнителей покушения на консульского тигра. Разбирались в
механизме, каким агрессия Севера призвала себе на службу Царство Мертвых. И не тратили бы
свои высокооплачиваемые служебные стэлсы на пустые измышления.
Об отсутствии мундира Тэт на этот раз не сказал ни слова, видимо, окончательно махнув
рукой на подчиненное ему недоразумение в лице этого визкапа.
- Ты только губу себе не откуси, - сказала Линка, когда молодой человек вернулся на
рабочее место.
Она уже была в курсе, что генерал поручил именно Тэту разобраться со злополучной
докладной запиской, а уж своими аудиенциями нобиль Тэт славился на всю Службу.
До конца рабочей недели ни Бруно, ни его симпатичное начальство в медных кудряшках
тему угрозы Будущему не обсуждали. Но не забыли о ней, раз в первый же выходной
одновременно позвонили друг другу. Совпадения на этом не закончились. Выяснилось: они
приготовили друг другу сюрпризы. Встретиться договорились у Линки.
Явился Бруно к ней с внушительной по размерам и явно не пустой котомкой. Когда
решили начать именно с его сюрприза, Бруно котомку открыл.
ПРОКЛЯТИЕ ЗЕГОНА
Явится Он - никто не узнает его. Так пройдет первая ночь.
Люди, сделавшие время стеной, а бога камнем, посмеются ничтожеству его. Так пройдет
вторая ночь. Ничто не изменится в светлом граде.
Но лишь сгинет третья ночь, как рухнут стены времен, распахнутся черные врата тьмы, и
тогда явится Он с улыбкой на устах и кровавым железом в руке, и все воинство Царства
Мертвых будет стоять за ним, и все силы ада будут реять за его плечами.
Идет Он - и моря там, где ступала нога его. Идет Он - и горы рушатся от его колен.
Приблизится Он к светлому граду, и над головой его само небо ощерится зубами хорога. Тогда
опустятся на колени мосты, падут ниц статуи и рухнут в ничтожество гордые башни.
Так станет град живых градом мертвых.
Оторвавшись от книги, которую Бруно достал из котомки и которую читал вслух, он с
надеждой посмотрел на свое начальство. И начальство не промолчало.
- Это еще что такое, Бруно? - спросила Линка. Таким тоном занятая мать спрашивает у
своего бесценного чада, с гордостью притащившего домой дохлую кошечку. Судя по всему,
отрывок из Книги Вечности не вызвал у нее восторга.
- Знаменитое седьмое проклятие Зегона.
- Впервые слышу.
- У нас на Востоке вокруг проклятий Зегона создана целая область науки, написаны
тысячи книг. И седьмое проклятие - единственное предсказание пророка, еще не
сопоставленное историками с известным катаклизмом или катастрофой. Его всегда относили к
далекому темному будущему, но ты обрати внимание: "рухнут стены времени", "опустятся на
колени мосты, падут ниц статуи и рухнут в ничтожество гордые башни". Ведь именно это
показало мне общее джагри! Не понимаю, как я сразу не вспомнил о седьмом проклятии. Нет,
ты только послушай: "само небо ощерится зубами хорога". Зубы Хорога! Да, разумеется, зубы
хорога я и видел в небе, но только не сообразил. А вот еще замечательное место...
Пока Бруно перечитывал проклятие, девушка думала. Мелкие волны морщинок набежали
на ее чистый лобик. Она не перебивала.
- ...град живых градом мертвых.
С надеждой глядел визкап на девушку, а она сосредоточенно молчала, будто взяла на себя
роль самого Бруно.
- Что скажешь, Линка?
- А кем он был, этот Зегон?
Быстро, словно барабаня с учебника, Бруно охотно выдал:
- Легендарный восточный пророк Первого Югa. В молодости кропал сатиры, и, видимо,
неплохие. Был бит. Получил прозвище Хромой, под которым и стал известен. В зрелые годы
сочинял сказки. Тексты утеряны. К старости удалился от людей, жил в пещере, где каждый год
писал по одному предсказанию, и так на протяжении семи лет. Предсказания вошли в историю
под названием "Проклятия Зегона". Когда сбылось первое предсказание, Зегон Хромой был
изгнан из полиса и пропал в стране северных варваров. По одной из легенд он был первым
джагрином. Ну а через десять лет после изгнания Хромого Зегона его полис до основания
уничтожили те же северяне. Год в год в указанный во втором проклятии срок. Впрочем, делать
такие предсказания в те времена труда не составляло. Полис Зегона находился на берегу залива
у самых границ Хатускона и уничтожался достаточно регулярно. Сам Зегон, по слухам,
которые распускали его завистники, закончил жизнь в нищете и умер, подавившись рыбной
костью.
- Но хотя бы одному предсказанию Хромого поверили?
- Нет. Все сбылись. В этом его трагедия. Мечтал быть истинным пророком, а в истории
остался комичным угадывателем, которому не было веры и над которым все посмеивались. Но
он знал свою судьбу, если назвал предсказания проклятиями.
- Теперь мне все понятно.
Не объяснив, что ей "понятно", Линка показала на древний фолиант:
- Книгу можно закрыть? Я ее боюсь. Только сам. Хорошо?
Том захлопнулся. Линка чихнула. Рассмеялась. Сказала, стараясь быстрее придать лицу
самое серьезное выражение:
- Теперь очередь моего сюрприза, и знаешь, наши сюрпризы чем-то похожи. Только мой
- не здесь. За ним надо ехать, причем очень далеко!
- Ну так поторопимся, - ответил Бруно.
Лифт выбросил молодых людей на северной стороне Столпа у самой границы
спортивного городка. Забирая подальше от зала боев, у входа в который виднелись фигурки
межевиков, оставляя в стороне пирамиду Уратохонга, Линка вела визкапа к парковому массиву.
Видимо, ее сюрприз находился где-то там, за деревьями.
Старинный парк был величественным, как древнеаркейский храм.
Центральная аллея, чуть горбясь, шла на подъем, что создавало полную иллюзию дороги к
облакам. Оборвалась аллея широкой лестницей из белого камня.
Зеленое поле внизу простиралось до самых холмов предгорий, за которыми сказочным
голубоватым светом сияли ледяные вершины Норта Верде. В синем небе висели белые
пушечные облака. А пять-шесть облаков опустились прямо на траву и притворились дворцами.
- Что это, Линка?
Перед тем, как начать спуск, молодые люди остановились.
- Мой сюрприз. Только у меня большая просьба: пока не закончим осмотр, не
спрашивай, зачем я тебя привела в этот музей. Потом я сама объясню. Хорошо? Смотри: семь
зданий - семь тысячелетий Службы. Каждое здание - рассказ о десяти веках ее истории. А в
конце поля, обрати внимание, роют котлован под восьмой корпус. Нам предстоит пройти через
все семь тысячелетий существования нашей организации. Это музей истории Службы, Бруно, и
мы сейчас в ее историю отправимся.
На последние слова наш визкап среагировал не совсем адекватно. Он выхватил из-под
куртки сканфер, навел его на дерево, поправил прицел, передернул ствол, пару раз щелкнул
предохранителем и мгновенно вернул оружие на место.
От неожиданной пантомимы Линка хохотнула, не утерпев, задала несколько весьма
ироничных вопросов, но молодой человек по своей привычке невозмутимо отмолчался.
На площадке перед воро
...Закладка в соц.сетях
