Жанр: Научная фантастика
Удар молнии
...нюю пустыню словно перенесло меня на тысячу лет в прошлое. Когда-то наши предки
точно так же странствовали по планете на спинах лошадей и верблюдов, мы же покоряем
Галактику на громадных звездолетах и в силу этого считаем себя пупами мироздания...
На мгновение мне опять захотелось остаться здесь, на этой планете.
- Смотри, облака, - проговорил Харет-та с таким благоговением, что я не сразу понял, о
чем речь.
В вышине, подгоняемые легким ветром, величаво плыли тонкие, почти прозрачные облака
- все, что могла выдавить из себя бедная водой атмосфера Эммериха. Для местных жителей
они были настоящим чудом, так что я благоразумно проглотил фразу на тему "эка невидаль".
Облако закрыло солнце, умеряя его безумную яркость.
Я собрался вновь погрузиться в полудрему, которая так легко охватывает, когда
монотонно покачиваешься на спине громадного зверя, но разговор неожиданно решил
поддержать Каллах-ло.
- Лучше тебе не спать, человек, - проговорил он твердо, - быть бдительным.
- Почему? - поинтересовался я, зная, что без причины такие советы никто из шоссов
давать не будет.
- Пустыня тут особенно опасна, - как обычно, никаких подробностей мне сообщить не
соизволили.
Встряхнувшись и потерев лицо для бодрости, я задумался по поводу "особой опасности".
Тут имелись в виду не пылевые ловушки или трясинные пески, следить за которыми -
обязанность погонщика, ведущего караван.
Хищники? Но нападение каттеотов не проспишь, а мелкая пустынная фауна представляет
опасность только ночью, когда изъявляет желание загрызть пару-другую разумных существ.
Разъяснилась загадка ближе к вечеру, когда солнце нависло над барханами, грозя
расплавить их до стеклянного состояния. На головном баллоге неожиданно затрубили в рог, и
словно в ответ на этот звук с запада донеслись завывающие вопли.
- Вот они, - сказал Каллах-ло, - как всегда, атакуют по солнцу.
- Кто? - я вытащил пистолет.
- Дикие шоссы, - сообщил охранник, - есть племена, которые не приняли человека и
того, что он принес с собой. Они живут в глубине пустыни и сердца их полны злобы и зависти!
На вершинах западных барханов возникли фигуры всадников. Разглядеть подробности
мешал слепящий свет, но баллоги у них были мельче наших, но зато куда проворнее.
- Спускайся, - велел мне Каллах-ло, - с земли отстреливаться легче!
Первые выстрелы прозвучали еще до того, как я спустился с баллога. Дикие племена
неплохо умели обращаться с пороховым оружием, а по разрушительной силе оно не так уж
уступает импульсному.
Я шмякнулся лицом в горячий песок и пули, словно только и дожидавшиеся этого
момента, начали свистеть вокруг с назойливостью очень рассерженных пчел.
- Вот дьявол! - сказал я, ощущая, что схватка вряд ли будет легкой.
За спиной ревели баллоги, погонщики пытались сбить их в круг. Главная цель - не дать
разбойникам напугать и разделить животных. Обившийся от стада баллог - потерянный
баллог, это я уже понял.
Первым же выстрелом я снял гордо красовавшегося в седле шосса в разноцветном
одеянии. Его голова лопнула, как переспелый арбуз от удара палкой, а лишившееся всадника
животное, вспахивая песок, понеслось за барханы.
- Отлично, человек! - сказал Каллах-ло, щелкая затвором. - Эти твари всегда берут
наглостью!
Если так, то им было чем брать. Разбойники вопили, точно стадо демонов, и не забывали
стрелять. Неподалеку скорчился один из охранников-людей, вокруг него растекалась и быстро
впитывалась в песок лужа крови.
Я выстрелил еще раз. Попал в баллога. Тот дернулся, и всадник с воплем вывалился из
седла. Подскочивший шосс, из тех, кто шел с караваном, ударом ножа перерезал тому горло.
После этого успеха меня заметили, и я обнаружил, что на меня во весь опор несется
громадный рыжий зверь. Всадник на его спине прижался лицом к шерсти и был почти невидим.
- В сторону! - рявкнул Каллах-ло. - Затопчет!
Ощущая себя змеей на ипподроме, я завозился. Баллог вырастал с ужасающей быстротой,
я никогда и подумать не мог, что эти гиганты способны бегать с подобной скоростью.
Грацией мой прыжок в сторону не отличался, но в этот момент о грации я думал меньше
всего. Что-то ударило меня по ноге и я покатился по бархану, потеряв шлем. Песок радостно
набился мне в волосы, за шиворот, захрустел на зубах.
И все же я успел поймать врага до разворота. Вскочил и красивым выстрелом снял
наглеца, вздумавшего втоптать меня в землю, с седла. Он покачнулся и рухнул, а я остался
стоять, тяжело дыша.
Бой как-то неожиданно закончился. Неподалеку толпились животные каравана, вокруг
них бегали погонщики, разбойники куда-то делись, а на песке там и сям валялись трупы.
Наполовину ушедшее за горизонт солнце невыносимо жгло голову.
- Пойдем, - сказал Каллах-ло, подавая шлем, - сейчас придется копать много могил,
каждая пара рук пригодится.
И мы пошли копать, и копали до остервенения, стирая руки до крови, но не прекращая
работы. Мертвые должны быть погребены сразу - таков закон Эммериха, возникший сотни
лет назад, и сегодня его никто нарушать не собирался.
На ночь остановились прямо тут, поскольку сил двигаться дальше не было ни у кого.
Баллоги, чующие запахи крови и смерти, все не желали успокаиваться, и время от времени из
тьмы доносились нервные взревывания.
Костер зачадил, распространяя вокруг жуткую вонь. В первые дни она казалась мне
невыносимой, но постепенно я привык. Но вот повешенный над костром котелок, в котором
что-то булькало, я видел первый раз. Раньше еду готовили почти без применения воды.
- Это еще что такое? - негромко спросил я, подойдя к одному из выживших
охранников-людей. После сегодняшнего боя их осталось трое.
- Кофе варят, - ответил он меланхолично. - Сегодня погибло много их товарищей, так
что будет ритуальное кофе-питие...
- Кофе? Настоящий кофе? - не поверил я.
- Да нет, местный, - он усмехнулся. - Видел такие кусты, похожие на шары?
- Ну, видел, - пустыня, вопреки первому впечатлению, оказалась полна жизни. В
скалах, в тени дюн, везде, где было чуть прохладней, ютились растения, большей частью
стелющиеся. Упомянутые кусты напоминали футбольные мячи из колючей проволоки и на
первый взгляд казались безнадежно высохшими.
Но любого, рискнувшего оторвать хотя бы листик, ждало серьезное разочарование.
- Раз в год на них вызревают какие-то семечки, - сообщил охранник, - так вот шоссы
и готовят из них черную гадость, которую мы называем "кофе". Как они ее зовут, лучше не
спрашивай - человеческий язык этого не выговорит.
Запах от котла тек резкий, горький, словно там варили какие-то травы.
Я собирался спать, когда из тьмы беззвучно, заставив меня вздрогнуть, возник Каллах-ло.
Вид у шосса был торжественный, глаза мерцали.
- Пойдем, - сказал он.
- Куда? - настороженно спросил я. Кто знает, вдруг эти двоюродные братья змей и
всяких прочих крокодилов решили принести меня в жертву?
- Ты сражался сегодня вместе с нами, - возвестил Каллах-ло, - и удостоен чести
причаститься к священной чаше!
Некоторого труда стоило удержать отпадающую челюсть. Надо же, с чего все началось -
с банальной командировки, а кончилось чем? Тем, что инопланетянин с дикой планеты
предлагает мне нечто вроде трубки мира в местном эквиваленте. Вот уж в будущем точно -
никакой инициативы!
- Пойдем, - согласился я. Отказываться не рискнул - обидятся еще. Бросят в пустыне
без воды и через пару дней от тебя останутся только кости.
Шоссы сидели ровными рядами вокруг костра и смотрели на меня. Я ощутил себя
кроликом, забредшим на ферму по разведению удавов, и на всякий случай нервно улыбнулся.
Кобад-ал встал, и только тут я обратил внимание, что все они без привычных накидок,
лишь в чем-то напоминающем комбинезоны из шелковистой материи. Тела шоссов выглядели
невероятно сухощавыми, точно составленными из палок, в них не было ни капли жира.
- Прими эту чашу и осуши ее до дна, - проговорил старший каравана, протягивая мне
что-то, похожее на наперсток, - за тех, кто сегодня бился вместе с тобой и остался в песке,
чтобы ты мог продолжить путь.
- Чтобы ты мог продолжить путь, - прошипели остальные шоссы так зловеще, что у
меня мороз пошел по коже.
"Чего же они других охранников-людей не позвали? - подумал я, принимая "наперсток".
- Или это церемония одноразовая?"
Перед тем как пить, пришлось выслушать длинную речь о том, что с этого дня я получаю
статус друга всех шоссов каравана и почти неограниченно могу пользоваться их
гостеприимством. Смысл во всем был такой: "Мой дом - твой дом, мой жена - твой жена",
но Кобад-алу понадобилось на рассказ об этом минут десять. Я подобающим образом кивал,
улыбался и нюхал "кофе".
Пах он безобидно, словно настой багульника или еще какой травы.
Под одобрительные возгласы я опрокинул "наперсток" и едва не заорал. В первый момент
я решил, что меня заставили выпить кипяток и только потом, тщетно пытаясь удержать
льющиеся из глаз слезы, понял - такой чудовищной горечи я не пробовал ни разу в жизни.
У меня мгновенно отбило вкус, а в голове словно что-то взорвалось. Перед глазами
замелькали яркие вспышки, я ощутил, что меня куда-то сажают и только через пять минут смог
хоть как-то соображать и видеть.
Голова кружилась. Я еще услышал, как шоссы начали петь низкими шипящими голосами,
а потом сознание покинуло меня, улетев куда-то в вертящуюся разноцветную даль.
Глава 17
Город поднимался из песков, точно дивный мираж. Он выглядел куда более крупным, чем
все виданные мной до сегодняшнего дня на Эммерихе селения, и я с внезапным холодком
понял, что, судя по всему, путешествие через пустыню закончилось.
Баллоги шагали так же неторопливо, спокойно сидели на их спинах погонщики. Для них
Нак-Караздх означал всего лишь несколько дней отдыха, для меня - расставание с планетой, с
неспешным безопасным существованием, и возвращение к бешеной гонке между звезд, цена
которой - жизнь.
Совет Рыжего Мати о том, что не стоит пить местного кофе, я вспомнил, очнувшись на
спине баллога. Крошечная чашка горького напитка опрокинула меня в наполненное
красочными видениями беспамятство почти на сутки, а голова потом болела-несколько дней.
Около Нак-Караздха имелось множество стоянок для караванов, и мы свернули к одной из
них. Баллоги заревели, почуяв воду, даже бесстрастные шоссы на спинах зверей зашевелились.
- Прибыли, - сказал Харет-та, как мне показалось, с облегчением. - Можно будет
выспаться...
Сам я после долгого пути больше всего мечтал полежать в горячей ванне. Еще в самом
начале путешествия меня научили удалять грязь с помощью песка, но этот способ, хоть и
позволял оставаться в чистоте, не доставлял такого удовольствия, как омовение.
- Все, - проговорил Харет-та, когда на переднем баллоге прогудел рог старшего. С
этого звука начался путь, на нем он и закончился.
Я спустился на землю, размял затекшие ноги.
- Ты был хорошим спутником, - Кобад-ал, как обычно, подкрался незаметно. - Помни
о моем предложении.
- Буду помнить, - сказал я, вскидывая на плечи рюкзак. - Счастливо!
- Прощай, человек, - в один голос сказали Харет-та и Каллах-ло, и я вдруг заметил, что
они улыбаются. Это была первая улыбка, увиденная мной на лице шосса, и в первый момент я
решил, что мне показалось. - Пусть удача не оставит тебя!
Махнув рукой, я зашагал прочь от каравана. На душе было на редкость погано, а из
головы не шла эта прощальная улыбка. Что она обозначала - печаль, сожаление или радость?
Нак-Караздх оказался самым настоящим городом: с высотными домами, разъезжающими
по улицам карами, похожими на серые пыльные торпеды, и торопящимися людьми, которые
смотрели на человека в костюме для пустыни, то есть на меня, с удивлением и презрением.
Мне на их взгляды было глубоко наплевать.
Такой вещью, как такси, тут не пользовались. До космопорта я добирался на автобусе,
дряхлом, разваливающемся рыдване. Он прибыл на Эммерих, судя по всему, прямиком на
машине времени века эдак из двадцатого.
За сомнительное удовольствие прокатиться на этом раритете пришлось еще и платить.
Космопорт встретил меня полупустым пассажирским терминалом и состоящим из
нескольких строчек расписанием. Рейсов в нем числилось не так много и, потратив десять
минут на их изучение, я преисполнился печали.
Без особых трудностей отсюда можно было улететь в два места - на Линч и на Новую
Америку. Напротив всех остальных рейсов стояла краткая, но выразительная надпись - "по
возможности". Грубо говоря, это означало, что в принципе какой-нибудь корабль, летящий в ту
сторону, может взять вас на борт, если у капитана будет хорошее настроение.
Стоун в списке не значился.
Линч я отверг сразу. Появись я там, наверняка объявятся соратники невинно убиенного
волдхо и заявят права на мою очень ценную, судя по количеству охотников, шкуру.
Новая Америка выглядела не более привлекательно. Там меня могли ждать кто угодно:
убийцы Триады, агенты ФРУ или собственные коллеги, ищущие шанс схватить "предателя".
Но иного пути, как лететь туда, похоже, не оставалось. Линч трудно назвать
транспортным центром Галактики, и я, вероятнее всего, застрял бы там надолго. С Новой
Америки можно улететь в любой момент.
Автомат продажи билетов выглядел так, словно он попался на дороге толпе болельщиков,
взбешенных проигрышем любимой команды. На боках красовались вмятины и трещины.
Но, несмотря на повреждения, работал он исправно, и я получил в полное распоряжение
билет на рейс "Эммерих - Новая Америка", отправляющийся через пять часов.
Время до отлета я скоротал в баре, поглощая безумно дорогое (как и все на этой планете,
состоящее из воды) пиво. Бармен глядел на меня с плохо скрываемым ужасом, причины
которого я не сразу понял. И только перехватив взгляд на пропыленный шлем, осознал, что для
жителей города все обитатели пустыни - дикие невежественные разбойники.
Мне очень хотелось плюнуть бармену в лицо, но я сдержался.
Не без сожаления я расстался с пистолетом, подаренным мне на "Розе Альп", он не раз
выручил меня на Эммерихе. Но даже если бы оружие не заметили при досмотре здесь, то на
Новой Америке я бы его точно не спрятал. Поэтому импульсник нашел пристанище в сливном
бачке местного туалета.
Забираясь в звездолет с прозаичным именем "Шеат-23", я в последний раз оглянулся на
самом верху трапа. В нескольких километрах виднелся город, скопище разномастных зданий.
Дальше простиралось желто-красное бескрайнее море, на вершинах барханов плясали песчаные
вихри.
В этот момент я понял, что эта планета останется в моей памяти навсегда, что я вернусь
сюда при первой же возможности.
А пока меня ждала собственная каюта с мягкой кроватью и стоячим душем, невиданной
роскошью по меркам Эммериха.
По прибытии на Новую Америку выяснилось, что я самым неожиданным образом привык
к жаре. Выйдя из звездолета, я ощутил, как от холода перехватывает дыхание и темнеет в
глазах.
До пассажирского терминала я добрался едва живой и тут же поклялся сменить одеяние,
казавшееся столь удобным на Эммерихе, на что-нибудь более универсальное. Кто знает, какой
там климат на этом Стоуне?
Затянувшийся досмотр тоже не добавил приятных эмоций, так что в зал ожидания я
выбрался, ощущая себя полным горшком злости, поставленным на сильный огонь.
Но не успел я сделать нескольких шагов среди толпы, как откуда-то сбоку выскользнула
довольно стройная девица, с неожиданным пылом обвила мою шею руками и запечатлела на
губах поцелуй.
- Как я рада видеть тебя, любимый! - сказала она до боли знакомым голосом, и я с
трудом сдержал желание отшатнуться.
Что бы Диана Ди Сивио ни делала, она делала это не просто так.
- Не удивляйся и не дергайся, - прошептала она, нежно щекоча губами мое ухо, -
сделай вид, что ты ужасно рад меня видеть! И цени, что ради тебя я пачкаю дорогой костюм,
прижимаясь к твоим пыльным шмоткам!
"Дергаться" я не стал, "ценить" был готов, а вот по поводу "не удивляться" имелись
определенные сомнения. Тем не менее я ухватил ее за талию и слегка прижал к себе.
И не скажу, чтобы это было так уж неприятно!
- Этот космопорт под завязку набит агентами Бюро, - сказала она таким нежным
голосом, каким только петь любовные серенады, - и они тут вовсе не ради того, чтобы
отправиться в отпуск.
- Интересно, - ответил я, лихорадочно соображая, что же делать. Бюро каким-то
образом пронюхало, что я нахожусь в Смешанном секторе, после чего вполне разумно решило
перехватить меня на Новой Америке. - И еще интересно, что ты тут делаешь? Тоже не
собираешься в отпуск?
Мы стояли обнявшись, словно влюбленная парочка, встретившаяся после долгой разлуки,
и люди равнодушно обходили нас, не обращая внимания.
- Меня отстранили от расследования, - ее руки, лежащие у меня на плечах, чуть
вздрогнули, и я почувствовал это движение даже через плотную ткань, - после той... неудачи,
которая произошла на Спилберге. И отправили пока сюда, до особых распоряжений.
- Жаль, что так вышло, - я не притворялся, мне на самом деле было неприятно, что изза
меня пострадала ее карьера, - ну а сейчас тебе лучше отойти в сторону. Мои... коллеги
запросто убьют тебя лишь ради того, чтобы получить меня.
- Я думаю, мы обведем их вокруг пальца, - она прижалась еще теснее, словно не давая
мне удрать, - по крайней мере, не дадим узнать тебя сейчас. Я сняла номер в местной
гостинице...
Я слушал ее и думал, как много в судьбе зависит от случая. Не встреться мы сразу после
высадки, меня бы уже спеленали ребята из БСИ и в наручниках загрузили в скоростной
звездолет до Земли.
А там - трибунал и расстрел или пожизненное, что не многим лучше.
- Все понял? - спросила Диана напоследок. - Главное - не отвлекайся.
- Понял, - я вздохнул, - постараюсь...
Пройти сотню метров в толпе, непрерывно и страстно целуясь, задача не из легких, но мы
с ней справились. На нас глазела, наверное, половина космопорта, я слышал улюлюканье, смех
и аплодисменты. Наверняка, таращились на меня и наблюдатели БСИ, но никому из них и в
голову не пришло, что беглый агент может появиться на Новой Америке столь
экстравагантным и ярким образом.
Кроме того, им ничего не говорили о наличии у меня сообщницы.
А главное, внешность моя во время этого представления была успешно скрыта за
пробковым шлемом и Дианой. А опознать человека по ушам не под силу даже самым лучшим
шпионам.
Перевели дух мы только в вестибюле гостиницы.
- Уф, - сказал я, - уже и забыл, как это бывает...
- Пошли ко мне, - Диана улыбнулась, - а то нас не поймут, если мы расстанемся.
Через пять минут мы оказались у нее в номере, очень похожем на тот, в котором
проходила наша последняя встреча. Если смотреть по календарю, она случилась не так уж и
давно, а если по прошедшим событиям - чуть ли не сто лет назад.
- Иди в душ, - сказала она, - и можешь взять с собой вещи, чтобы не трясся, буду я их
обыскивать или нет...
- Погоди, - я подгреб к себе стул и сел, - вдруг я пойду мыться, а ты пока звякнешь
начальству и сюда быстренько прилетят крепкие ребята из ФРУ. Да, ты спасла меня от Бюро,
но не для того ли, чтобы сдать своим?
Она меня не ударила, хотя по лицу было видно, что ей хочется.
- Ты чертов параноик, сукин сын! - сказано это было совсем не тоном специального
агента, контролирующего все, вплоть до интонации. - Извиняет тебя только ситуация, в
которой ты оказался! Что мне стоило припугнуть тебя пистолетом или одурманить вот этим?
И она продемонстрировала мне крошечный метатель ампул. Стреляет он недалеко, метров
на десять, зато практически бесшумно, и спецслужбы с давних пор использовали его, чтобы
убить или одурманить.
Если бы Диана попала из него, я ощутил бы легкий укол, а потом - дурноту, помутнение
разума. В таком состоянии пошел бы за кем угодно и куда угодно, словно овца за
колокольчиком на шее барана.
- Ладно, - я примирительно поднял руки, - понимаю. Тогда объясни, зачем ты меня
спасла?
- А ты не понял? - она посмотрела так, что я ощутил себя полным дураком. - Могу же
я испытывать к тебе благодарность за то, что ты не пристрелил меня тогда, на этой пиратской
планетке?
- Можешь, - я с хрустом поскреб небритый подбородок, - хотя для специальных
агентов такие чувства, как благодарность, нетипичны...
- И это будешь говорить мне ты? Не убивший, когда убийство было единственным
возможным вариантом?
- Ну, - крыть оказалось нечем, - может быть, ты мне просто очень нравишься как
женщина?
- А ты мне - как мужчина! - отпарировала она. - Так что иди в душ! С тобой даже
разговаривать противно, с таким грязным!
Я хотел возразить, что принимал душ на корабле, но потом махнул рукой. Когда женщина
говорит таким тоном, с ней лучше всего не спорить, а соглашаться со всем.
- Эх, - мечтательно сказал я, перекатываясь на спину, - жалко все же, что ты тогда не
дала мне свой адрес! Мы могли бы чаще повторять такие встречи!
- Да? - Диана фыркнула. - И что я должна была тебе сказать? Федеральное
разведывательное управление, отдел такой-то, личный номер такой-то? Ты и так поглядывал на
меня подозрительно, а тут бы и вовсе умчался, - как кот с консервной банкой на хвосте...
- Это верно, - я поглядел на нее, на спутавшиеся светлые волосы, на блестящие темные
глаза и с трудом отогнал вернувшееся желание. Время страсти прошло, пришел час действий.
- А с чего вдруг тогда, на "Денебе", тебя подсадили ко мне?
- Кто же его знает? - она усмехнулась, явственно давая понять, что даже сейчас
настороже. - Приказ был - сопровождать и при возможности извлечь все необычное из
багажа. Что из этого вышло - сам знаешь...
События на "Денебе" и Химавате я помнил очень хорошо. Обыск моей каюты,
ультиматум зелаврианцев, бегство на спасательной шлюпке, путешествие через джунгли, мало
похожие на курорт, несмотря на обилие солнца, воздуха и воды.
Но кое-что оставалось для меня неясным.
- Это ты пристрелила двух парней из Бюро?
- Я, - Диана поморщилась. - Я не могла допустить, чтобы "объект" попал в лапы
конкурирующей конторы.
- А почему не убила и меня тогда?
- Приказа не было, - она поколебалась, - ну и по личным мотивам...
Похоже было, что оба мы погрязли в этих "личных мотивах" по самые уши, что для
агента спецслужбы не то что непозволительно, а при определенных обстоятельствах просто
смертельно.
- А потом, когда мы выполняли задание на Спилберге, то мне велели тебя задержать во
что бы то ни стало и доставить для допроса...
Я лежал и слушал ее. Тело пребывало в неге, но мозг работал на полных оборотах. Как это
ни погано, но просидеть в этом номере хотя бы до следующего века не получится. Надо удирать
с Новой Америки с максимальной скоростью.
Мысль о том, что я, если выживу во всей этой катавасии, смогу написать книгу типа "Как
остаться в живых, если за тобой гонится куча народу", выглядела в этот момент вполне
естественной. Чтобы прославить себя этим бестселлером, нужно всего лишь выжить.
- Знаешь, - проговорила Диана, - мне кажется, я знаю, как помочь тебе улететь
отсюда...
Нет ничего удивительного в том, что головы людей, получивших сходную подготовку, в
одной ситуации работают в похожих направлениях. Я повернулся и посмотрел на нее:
- И как?
- Твоя идентификационная карта наверняка "пробита", так что воспользоваться ею
смогу и я. Тебе осталось только решить, куда именно ты хочешь полететь.
На первый взгляд предложение стоящее. Но отдать Диане идентификационную карту?
Мало того, что после этого во ФРУ будут знать, под каким именем я путешествую, так еще
карта может пополниться каким-нибудь миниатюрным хитрым устройством, вроде жучка...
Но другого пути вырваться с Новой Америки я не видел.
- Хорошо, - сказал я, воскрешая в памяти некогда читанный "Путеводитель по мирам
Смешанного сектора", - купи мне билет до... Карпентера.
В любом случае, раскрывать Диане истинную цель поездки я не собирался. Да, она спасла
меня и, возможно, намеревалась бескорыстно помогать дальше, но кто знает, что произойдет в
дальнейшем? Что, если ее допросят с пристрастием?
От этой мысли меня продрало морозцем.
- На Карпентер? - Диана удивленно подняла брови. - Хорошо. Кстати, сколько у тебя
денег на карточке? Мне понадобится купить еще кое-что...
- Ну, если не машину, тогда должно хватить, - отшутился я.
- Доставай карту, а я пока оденусь, - она выскользнула из-под одеяла, точеная фигурка
цвета белого шоколада. Мгновение я любовался ей, а потом полез в рюкзак. Когда вытащил
карту и сделал ее "пробитой", Диана была полностью одета.
- Держи, - сказал я.
- Не скучай, милый, - она чмокнула меня в щеку, - мне понадобится время на
покупки...
Хлопнула дверь, я остался один.
Самое смешное, что вздумай она привести соратников по ФРУ, из оружия я мог
рассчитывать только на руки и ноги. Последний мой пистолет пускал пузыри в сливном бачке
на Эммерихе, если его еще не нашли, а нового никоим образом не предвиделось.
Я остро пожалел, что не вожу с собой хотя бы ножа.
Тем не менее, сдаваться в плен просто так я не собирался. Первым делом вылез из кровати
и оделся, а потом начал готовиться к возможному появлению агрессоров.
В рюкзаке нашлись прочная веревка и нож, а мебели в номере было предостаточно, так
что последующие минут тридцать я провел как прилежный член какого-нибудь кружка
"Самоделкин", резал, отмерял и подвешивал.
Сразу видно, что Диана не была замужем. Замужние женщины хорошо знают, что
оставлять мужчину просто так, без дела, даже если этим делом является просмотр футбола,
нельзя - такого натворит...
Ну я и творил, в меру сил, таланта и испорченности.
Кончилось это тем, что я уселся на кровать, держа в одной руке конец веревки,
своеобразный спусковой крючок, а в другой - приведенную в боевую готовность "Молнию".
Судя по миганию экрана, энергии в ней оставалось чуть-чуть, но на один выстрел должно было
хватить.
Кроме того, "Молния" обнаружит, если кто-то подкрадется к двери.
В ожидании я просидел не меньше часа, а затем в коридоре прозвучали шаги, на
экранчике "Молнии" появилась надпись: "Цель захвачена!", и заскрипела, открываясь, дверь...
Я поднял изобретение профессора Фробениуса повыше.
Дверь о
...Закладка в соц.сетях
