Жанр: Научная фантастика
Эндер Виггинс 1-7.
...ета.
В первой комнате какой-то учитель еще не спал, а что-то набирал на компьютере.
Плохо было то, что Боб, глядя сквозь вентиляционную решетку, сделанную на уровне
пола, не мог видеть изображения на мониторе.
И так будет во всех комнатах. Такие вентиляционные ходы Бобу не годились. Надо
было добираться до вытяжной части вентиляционной системы.
Обратно в вертикальную шахту. Сквозняк шел сверху, что означало - ему надо лезть
наверх, если он хочет перейти из системы воздухоснабжения в систему
воздухозабора. Боб надеялся, что пересечение систем произойдет до того, как он
доберется до вентиляторов, и что, несмотря на темноту, он это пересечение
обнаружит.
Руководствуясь направлением воздушного потока и становясь все легче и легче,
Боб, миновав семь палуб, наконец достиг более широкого хода, отмеченного
светящейся полоской.
Вентиляторы ревели тут куда громче, но Боб их пока не видел.
Не важно. Хоть бы из этого горячего сквозняка выбраться.
Дверь между обеими системами была хорошо обозначена.
Вполне возможно, что она была оборудована какой-нибудь сигнализацией, которая
срабатывает, когда дверь открывают.
Впрочем, Боб в этом сомневался.
Такая вещь была бы уместна в домах Роттердама как защита от грабителей. Но на
космических станциях взломщики вряд ли являются важной проблемой. Эта дверь
могла иметь сигнал тревоги, только если подобными устройствами снабжались все
двери станции. Впрочем, это он скоро установит.
Боб открыл дверь, проник в слабо освещенное пространство и закрыл дверь за
собой.
Здесь можно было лучше понять структуру станции - бимсы, участки листовой
обшивки. За этими изогнутыми листами металла лежал суровый ледяной космос.
Ощущался холод, что казалось все же гораздо приятнее, нежели сухой жаркий ветер.
Камеры подогрева, вероятно, находились где-то поблизости, но их изоляция -
отличная, хотя строители и не посчитали нужным закачивать сюда подогретый
воздух, рассчитывая, что некоторое количество тепла все же будет проникать сюда
прямо сквозь стены. Такого холода Боб не помнил со времен Роттердама..., но если
учесть ту жалкую одежонку, в которой он появлялся на зимних улицах Роттердама,
да ветры, дувшие с Северного моря, то, можно сказать, тут почти тепло. Боб даже
рассердился на себя, что так избаловался и даже слабенькая прохлада его
тревожит. И все равно от дрожи не мог удержаться. Ведь в Роттердаме он все же не
ходил голышом.
Следуя за током воздуха, Боб взобрался по железной лесенке для ремонтников к
вентиляторам, нашел тот, который отсасывал воздух изнутри станции, и стал
спускаться по воздуховоду вниз. Легко нашел вторую дверь и вошел в главную
вертикальную шахту.
Поскольку воздух в вытяжной системе не находился под давлением, ходы тут были
заметно шире. Кроме того, здесь происходила фильтрация воздуха. Он очищался от
грязи и пыли и достигал камер подогрева совершенно свежим и чистым. Все это
требовало полной доступности системы для ремонтников.
Поэтому Боб уже не полз по узким воздуховодам, а довольно легко спускался по
лесенке главной шахты, свободно разбирая надписи и знаки, говорившие о том, к
каким именно палубам открывается доступ.
Боковые ходы, строго говоря, не были настоящими воздуховодами. Это были
пространства, лежавшие между потолком одного коридора и полом другого,
находящегося над ним. Здесь была проложена электропроводка, трубы водопровода -
холодного и горячего, трубы канализации. Горели тусклые "рабочие" лампочки,
кроме того, эти проходы освещались через вентиляционные отверстия по обеим
сторонам - через те самые узкие вентиляционные решетки, которые Боб видел во
время своего первого путешествия.
Теперь Боб легко мог заглядывать в каждую учительскую комнату. Он крался вдоль
стены, стараясь не шуршать - искусство, которое он усвоил, когда бродил по
улицам Роттердама. Он быстро нашел то, что искал: учителя, который не спал.
Правда, за столом тот уже не сидел. Этого человека Боб почти не знал, поскольку
он отвечал за более взрослую группу новичков и не преподавал в тех классах,
которые посещал Боб.
Учитель как раз направлялся в душ. Это значило, что он скоро вернется в комнату
и, возможно, снова начнет работать, дав Бобу шанс узнать его имя и пароль.
Без сомнения, учителя часто меняют свои пароли и коды, и, стало быть, то, что
Боб узнает, продержится недолго. Больше того, вполне вероятно, что попытка
воспользоваться преподавательским паролем на ученическом компьютере может
включить сигнал тревоги. Но Боб в этом сомневался. Здешняя система защиты была
рассчитана на то, чтобы выделить курсантов и контролировать их поведение. Что
касается преподавателей, то их поведение контролируется куда слабее. Нередко они
работают со своими компьютерами в неурочные часы, довольно часто днем
подключаются к компьютерам своих учеников, чтобы помочь им справиться с трудными
заданиями или дать им доступ к более персонифицированной информации. Боб был
почти уверен, что риск быть пойманным никак не перевешивает выгод, которые
проистекают из овладения персональными паролями учителей.
Пока он ждал, раздались голоса в комнате, расположенной выше. Их почти можно
было разобрать. Что ж, рискнуть пропустить возвращение принимающего душ учителя?
Несколькими минутами позже Боб уже заглядывал в комнату... Даймека. Очень
интересно. Даймек говорил с человеком, чье голографическое изображение висело в
воздухе над письменным столом. Как понял Боб, это был полковник Графф. Начальник
Боевой школы.
- Моя стратегия очень проста, - говорил Графф, - я сдался и дал ей доступ к тем
материалам, о которых она просила. Она права: я не могу получить о" нее надежные
ответы, если не покажу тех данных, которые ей нужны.
- И она ответила вам?
- Нет, это делается не так скоро. Но она задала мне очень интересный вопрос.
- А именно?
- Является ли мальчик в полном смысле этого слова человеком?
- Ох, бросьте! Неужели вы полагаете, что он личинка жукеров, переодетая в
человеческий костюм?
- Нет, конечно. Ничего общего с жукерами. Генетически улучшенный. Это может
объяснить многое.
- Значит, все-таки человек!
- Вопрос спорный. Разница между шимпанзе и человеком генетически не так уж
велика. Между человеком и неандертальцем - почти ничтожна. Нужны ли большие
изменения, чтобы на месте человека возник новый вид?
- С философских позиций это интересно, но практически...
- А практически мы не ведаем, что этот парень может выкинуть. На вид, к которому
он принадлежит, у нас нет данных. Он примат, конечно, что определяет некоторые
черты, но мы не знаем, каковы мотивации его поступков, которые...
- Сэр, при всем моем уважении к вам, рискну все же сказать, что он всего лишь
ребенок. И он человек. Не инопланетянин.
- Вот это нам и надлежит установить, прежде чем мы решим, насколько можем ему
доверять. И вот почему вы не должны спускать с него глаз. Если вам не удастся
вовлечь его в ту мозговую игру, найдите другой путь, чтобы понять, как он
тикает! Ибо мы не можем использовать его, пока не узнаем, насколько он
заслуживает доверия.
Забавно, что они в разговорах между собой называют эту штуку мозговой игрой,
подумал Боб.
И тут он понял, о чем они говорят. "Вовлечь его в мозговую игру". Насколько Бобу
было известно - он единственный ученик в Боевой школе, который не играет в игруфэнтези.
Они говорят о нем! Новый вид? Генетически измененный? Боб слышал, как сердце
неистово стучит в его груди. Кто я? Не только умный, но и..., другой?
- А как же с нарушением секретности? - спросил Даймек.
- Вот еще один вопрос. Вы должны выяснить, что ему еще известно. И насколько
вероятно, что он выдаст эту информацию другим ребятам. В настоящее время главная
опасность именно в этом. Может оказаться, что этот парнишка, став командующим,
который нам так необходим, вполне оправдает риск разглашения секретной
информации и даже крушения всей программы. Я всегда считал, что, имея Эндера, мы
можем пойти на риск сделать ставку на него по принципу "Все или ничего", а
появление этого парнишки может резко повысить наши шансы на выигрыш.
- Вот уж никогда не думал о вас как об игроке, сэр.
- А я не игрок. Но бывает и так, что обстоятельства заставляют нас включиться в
игру.
- Я примажусь к вашей ставке, сэр.
- Зашифруйте все, что вы мне прислали. Никаких имен.
Никаких обсуждений с другими преподавателями, кроме самых обычных вещей.
- Разумеется.
- А если единственным средством уничтожения жукеров станет замещение нас новым
видом, Даймек, то можно ли будет говорить, что мы спасли человечество?
- Один ребенок - это еще не смена видов, сэр, - ответил Даймек.
- Чья-то нога уже просунута в дверь. Верблюд уже сунул свой нос в вашу палатку.
Дай им палец, они...
- Им, сэр?
- Да. Ладно. У меня паранойя. И ксенофобия. Но именно по этой причине мне и дали
эту работу. Станете культивировать эти вирусы в себе, Даймек, и вы доберетесь до
моего нынешнего кресла.
Даймек рассмеялся. Графф - нет. Изображение его лица исчезло. Как ни интересен
был подслушанный разговор, Боб все же не забыл о возможности подсмотреть
компьютерный пароль ушедшего в душевую учителя. Он прокрался обратно к его
комнате. Того еще не было.
О каком нарушении режима секретности они говорили?
Должно быть, оно произошло недавно, раз они обсуждали этот факт с такой
горячностью. Вполне возможно, речь идет о разговоре Боба с Даймеком о делах в
Боевой школе. И, видимо, его догадка, что сражение уже произошло, не может быть
этим нарушением, так как тогда Графф и Даймек не стали бы говорить о
единственном возможном способе покончить с жукерами. Раз жукеры еще не
уничтожены, то нарушение секретности - что-то другое. Вполне возможно, что его
первая догадка верна лишь частично и Боевая школа существует затем, чтобы в
первую очередь лишить Землю хороших офицеров, а затем уж нанести поражение
жукерам. Графф и Даймек боятся, что Боб выдаст эту тайну другим ребятам. У
многих из них тогда возникнет необходимость пересмотреть свое отношение к школе
в свете тех идеологических, религиозных или национальных предпочтений, которыми
обладают их родители.
И поскольку Боб и в самом деле думал о том, как в течение ближайших месяцев, а
может, даже и лет испытать лояльность других ребят, ему теперь нужно быть
особенно осторожным, чтобы не дать повода учителям обратить внимание на подобные
разговоры. Все, что ему важно знать, - это какие из лучших и наиболее
талантливых ребят обладают прочной привязанностью к дому. Правда, для этого сам
Боб должен понять, что это за штука такая - патриотизм, а потому ему следует
выработать теорию, какими средствами можно укрепить или ослабить этот самый
патриотизм, а может, даже и поменять в нем знак с плюса на минус.
То, что первая догадка Боба могла объяснить слова офицеров, вовсе не давало
права автоматически считать ее верной. А то, что последняя война с жукерами еще
не закончена, тоже вовсе не значило, что его догадка целиком неверна.
Они могли, например, послать флот к родной планете жукеров годы назад, а сами
продолжали готовить командиров, задача которых заключалась в перехвате флота
вторжения, который уже приближается к Земле. В этом случае нарушение режима
секретности, которого так боялись Графф и Даймек, могло привести к тому, что Боб
напугает детей, объяснив им, в каком тяжелейшем положении находится наша
планета.
Ирония заключалась в том, что все дети, с которыми был до сих пор знаком Боб, не
умели держать язык за зубами. Даже Ахилл выдал свои намерения Бобу тем, что
отказался брать хлеб у Недотепы. Боб умел хранить тайну, но он знал, что иногда
приходится делать намек на то, что тебе известно, чтобы получить дополнительную
информацию. Именно это и произошло в разговоре Боба с Даймеком. Ситуация
деликатнейшая, но если иметь в виду перспективу, то если Бобу удастся удержать
учителей от попытки выслать его со станции, чтобы заставить молчать, или, уж
если на то пошло, то и от попытки убить его, в настоящее время он обладал
гораздо более ценной информацией, нежели та, которую они получили от него. И еще
он узнал немало интересного и полезного, так что его выигрыш был огромен.
Теперь о себе. Вот ведь загадка - кто он такой? Глупо ломать голову над вопросом
- человек ли он? А кем еще он может быть? Он еще никогда не видел ребенка, чьи
желания или эмоции Боб не разделял бы. Разница была только в одном:
Боб был сильнее и не позволял своим преходящим эмоциям и пристрастиям управлять
своими действиями. Разве это делало его чужаком? Он был человек, только лучше
многих.
Учитель между тем вернулся из душевой в свою комнату.
Повесил мокрое полотенце, потом, даже не одеваясь, сел за стол и включил
компьютер. Боб внимательно наблюдал за движением его пальцев, бегающих по
клавишам. Быстрота была удивительная, движения почти сливались. Бобу предстояло
позже несколько раз проиграть в уме записанные в памяти движения, чтобы узнать -
получилось ли. Руки были видны хорошо, клавиатуру ничто не закрывало.
Потом Боб осторожно пополз к вертикальной шахте воздухозабора. Его ночная
экспедиция продолжалась так долго, что он уже стал побаиваться. Ему надо было
еще выспаться хорошенько, а каждая лишняя минута пребывания в вентиляционной
системе повышала риск быть обнаруженным.
Надо сказать, ему здорово повезло в эту первую ночь похода по вентиляционной
системе. Случайно подслушал разговор Граффа и Даймека, непосредственно его
касавшийся, случайно наткнулся на учителя, показавшего Бобу секретные данные о
работе личного компьютера, в том числе и свой пароль. В какой-то момент Боб даже
засомневался - уж не знали ли они о его проникновении в вентиляционную систему
и, может быть, все это всего лишь розыгрыш с их стороны, чтобы узнать, как будет
действовать Боб? Еще один эксперимент?
Нет! В том, что учитель продемонстрировал ему работу своего компьютера, была не
просто удача! Боб сам выбрал его, потому что тот пошел мыться, потому что стол
стоял так, что Боб мог легко рассмотреть клавиатуру. Это был вполне обоснованный
выбор самого Боба. Он начал игру с хорошими козырями и сорвал банк.
Что до Граффа и Даймека, то тут Бобу повезло, что он услышал их голоса, но и тут
присутствовал его выбор: он пополз, чтобы лучше слышать и видеть
разговаривающих. А если подумать поглубже, то он отправился исследовать систему
вентиляции из-за тех же самых событий, которые побудили Граффа и Даймека
встретиться для конфиденциального разговора. И отнюдь не случайностью было то,
что они разговаривали тогда, когда погас свет в детских казармах, то есть когда
жизнь в школе стала затихать, когда служебные обязанности офицеров кончились,
когда было проще найти возможность для разговора, когда Граффу не нужно было
назначать специальное время для беседы с Даймеком, что могло вызвать пересуды
среди других учителей. Нет, тут не просто везение и удача. Тут организатором
удачи был сам Боб.
Он получил пароль, он подслушал разговор потому, что принял быстрое решение
пролезть в систему воздухозабора и тут же выполнил его. Он всегда организовывает
удачу.
Может, именно это качество и есть один из результатов генной перестройки,
которая так интересует Граффа?
"Она", говорили они между собой. Она подняла вопрос о том, является ли Боб
генетически человеком. Эта женщина имела какую-то информацию и нуждалась в
дополнительных сведениях, и Графф сдался и предоставил ей доступ к необходимым
фактам, до тех пор от нее скрытых. Это означает, что теперь Графф получит от нее
больше информации, поскольку та начала получать новые факты. Больше данных о
происхождении Боба.
А не сестра ли это Карлотта усомнилась в его человеческой природе?
Сестра Карлотта, которая плакала, когда они расставались, и он уезжал в космос?
Сестра Карлотта, которая любила его как мать? Да разве могла она усомниться в
нем?
Если они хотели обнаружить какого-то нечеловеческого человека, какого-то чужака
в человеческом облике, они должны были пристально изучить эту монахиню, которая
обнимала его как сына, а потом начала ходить кругами, распространяя о нем слухи,
что, дескать, он не просто ребенок? Так сказать, обратная сторона феи из сказки
о Пиноккио? Она прикоснулась к настоящему мальчику и превратила его в нечто
страшное и опасное?
Впрочем, вполне возможно, что это вовсе не сестра Карлотта - та женщина, о
которой они говорили. Просто какая-то другая женщина. Его предположение насчет
Карлотты может быть ошибочно, как и предположение, что последняя битва с
жукерами уже давно имела место. Вот почему Боб никогда полностью не доверял
своим догадкам. Он действовал сообразно с ними, но всегда был готов учесть
возможность того, что интерпретация фактов может оказаться ошибочной.
К тому же его проблема состояла не в том, чтобы установить, действительно ли он
человек. Кем бы он ни был, он все равно остается сам собой и действует так,
чтобы не только остаться в живых, но и обрести как можно больше контроля над
своим же будущим. Единственная опасность для него заключается в том, что
учителей очень волнуют проблемы его возможных генетических особенностей. Поэтому
задача Боба - казаться самым нормальным ребенком, и тогда их страхи в отношении
этих особенностей исчезнут и развеются.
Только как это можно - притвориться нормальным? Его же взяли сюда не за то, что
он нормальный. Его взяли в Боевую школу за экстраординарные способности. Правда,
они тут все такие. И школа наваливает на них так много, что неудивительно, если
кое у кого крыша сдвинется набекрень. Как, например, у Бонзо Мадрида с его
откровенной вендеттой в отношении Эндера Виггина. Так что казаться "нормальным"
он не может, он должен быть "странным", но в рамках ожидаемых от него
параметров.
Подделать это невозможно. Он еще не знает, какие именно признаки ищут учителя в
поведении детей. Он может отыскать десять таких признаков, но так и не
догадается, что еще девяносто остались им не замеченными.
., Нет, то, что он должен делать, - это не действовать в ожидаемом направлении,
а стать таким, каким, по их мнению, должен быть идеальный командир.
Когда Боб пробрался в казарму и вскарабкался на свою койку, он увидел, что на
всю свою экспедицию затратил всего лишь час. Он взял компьютер и лежал, мысленно
повторяя подсмотренные движения пальцев учителя по клавиатуре. Когда Боб наконец
убедился, что у него получается нечто соответствующее здравому смыслу, он
приказал себе спать.
И только тогда, уже почти задремав, Боб понял, каким должен стать его камуфляж
идеального командира, с помощью чего он утишит их страхи, а сам завоюет
безопасность и карьерное продвижение.
Он должен стать Эндером Виггином.
11. ПАПОЧКА
- Сэр, я ведь просил о конфиденциальной встрече.
- Даймек находится здесь потому, что ваша небрежность в отношении соблюдения
секретности сильно затруднила его работу.
- Нарушение режима секретности! Значит, вот почему вы хотите меня списать!
- В школе есть ребенок, который использовал ваш личный пароль для проникновения
в преподавательскую компьютерную сеть. Больше того, он добрался до специальных
файлов, в которых хранятся личные коды и пароли других учителей, что дало ему
доступ к любому компьютеру на станции.
- Сэр, я абсолютно точно следую всем распоряжениям, в частности, я никогда не
включаю компьютер перед слушателями.
- Так ведь все говорят, что они ничего подобного не делают, а потом оказывается,
что это не совсем так.
- Извините меня, сэр, но Апханад ничего подобного не делает. Он сам мгновенно
засекает тех, кто нарушает порядок. По-моему, он даже слегка повредился на
соблюдении правил. Во всяком случае, у нас он в печенках сидит.
- Вы можете проверить все мои включения. Я никогда не включаю компьютер в
учебные часы. Более того, я никогда его не включаю за пределами своей комнаты.
- Тогда как же парнишка смог получить ваш пароль?
- Мой персональный компьютер стоит на столе у меня в комнате. Разрешите
воспользоваться вашим компьютером для демонстрации?
- Разумеется.
- Я сижу вот так. Спиной к двери, так что никто не может увидеть ничего. Я
никогда не работаю в другом положении.
- Ладно, как я понимаю, в комнате нет окна, сквозь которое можно было бы
подсмотреть?
- Нет, сэр, есть.
- Даймек?
- Есть окно, сэр. Взгляните. Вентиляция.
- Вы..., что, всерьез хотите меня уверить, что он мог...
- Он самый крошечный из детей, которых мы...
- Значит, мой пароль украл этот маленький Боб?!
- Поздравляю вас, Даймек, вам все-таки удалось выпустить в воздух его имя.
- Очень сожалею, сэр.
- Ага! Еще одно нарушение секретности! Вы и Даймека отправите на Землю вместе со
мной?
- Да никого я отправлять не собираюсь!
- Сэр, я считаю своей обязанностью подчеркнуть, что вторжение Боба в
компьютерную сеть старших преподавателей предоставляет нам великолепную
возможность...
- Иметь ученика, который копается в файлах, содержащих важнейшие сведения обо
всех слушателях школы.
- Никак нет. Изучать Боба. Мы не можем сделать этого с помощью мозговой игры, но
зато мы получаем другую, которую он выбрал сам. Мы будем следить за тем, куда он
подключается, а главное - как он поступит с той могущественной силой, которую он
подчинил себе.
- Но тот ущерб, который он...
- Он не причиняет никакого ущерба, сэр. Он не сделает ничего такого, что могло
бы его выдать. Этот беспризорник по-уличному хитер. Ему нужна только информация.
Ее он только рассматривает, но ни до чего не дотрагивается.
- Значит, вы его уже анализируете, так? И вы знаете, что он делает и когда?
- Я знаю одно: если есть такая история, которой мы можем его заинтересовать, то
он должен натолкнуться на нее сам;
Он ее должен украсть у нас. Поэтому я полагаю, что маленькое нарушение
секретности послужит неплохим средством, чтобы залечить последствия куда более
серьезного.
- Я думаю вот о чем: если он действительно ползает по воздуховодам, то не
удалось ли ему подслушать что-либо еще более важное?
- Если мы перекроем вентиляцию, он сразу поймет, что попался, и уж тогда не
поверит ничему из того, что мы попытаемся ему подбросить.
- И что же, я, значит, должен позволить какому-то паршивцу ползать по всей
вентиляционной системе и...
- Скоро он не сможет этого делать. Он растет, а воздуховоды узки...
- Ну пока только это и утешает. И, к сожалению, нам все еще необходимо убить
Апханада за то, что он знает слишком много.
- Пожалуйста, сэр, заверьте меня, что вы всего лишь пошутили.
- Да, я пошутил. Вы скоро получите его в качестве слушателя, капитан Апханад.
Тщательно следите за ним. Разговаривать о нем разрешаю только со мной. Он
непредсказуем и опасен.
- Опасен! Маленький Боб?
- Это ведь он умудрился спереть ваш пароль, не так ли?
- И ваш тоже, сэр, при всем моем к вам уважении.
Боб изучил множество личных дел слушателей Боевой школы - он читал их штук по
пять-шесть в день. Первоначальные баллы курсантов - результаты тестирования на
Земле - были наименее интересным материалом, который там содержался. Каждый
слушатель школы имел весьма высокие и примерно одинаковые баллы по всем тестам.
Различия были несущественны. Собственные оценки Боба были самыми высокими, и
разрыв между ними и оценками следующего за ним курсанта - Эндера Виггина - был
почти таким же, как и разрыв между показателями самого Виггина и следующего за
ним. Разница между Бобом и Эндером составляла примерно полпроцента, а
большинство других отставали от них на два-три балла.
Конечно, Боб знал многое, чего они знать не могли, и получить самые высокие
показатели из всех возможных оценок ему было не так уж трудно. Он мог бы
добиться еще большего, иметь еще более высокие баллы, но он достиг той границы,
которую тесты могли выявить. Разрыв между ним и Эндером был на самом деле
гораздо значительнее, но точно оценить его не представлялось возможным.
И тем не менее... Читая личные дела, Боб понял, что оценки тестов служили лишь
средством обнаружения возможностей ребенка. В характеристиках учителей
говорилось о таких вещах, как ум, интуиция, самооценка, способность налаживать
контакты, побеждать оппонента в спорах, смелость, способность идти на риск,
осторожность, умение сначала убедиться, а уж потом действовать, мудрость при
выборе альтернативных решений. И, обдумывая это, Боб пришел к выводу, что во
многих отношениях он может уступать ряду слушателей.
Эндер Виггин явно знал вещи, которых Боб не знал. Боб мог прийти к тому же
решению, что и Виггин, он сумел бы даже разработать новые тактические приемы,
чтобы скомпенсировать поведение командующего, который не пожелал бы его
тренировать. Боб сумел бы, возможно, поступить как Виггин и привлечь к себе
нескольких ребят, чтобы тренироваться вместе, ибо многие вещи не могут делаться
в одиночку. Но Виггин принимал всех желающих безотносительно к их умению и
возможностям, даже несмотря на то что тренироваться с таким множеством ребят в
Боевом зале тяжело. Согласно записям учителей, Эндер тратил сейчас на тренировку
других куда больше времени, чем у него уходило на самосовершенствование и
отработку собственной техники. Конечно, это потому, что он сейчас не состоял в
армии Бонзо Мадрида и ему как-то приходилось компенсировать отсутствие
регулярных тренировок. И все равно он продолжал работать с малышами, особенно с
энтузиастами из новичков, которые хотели отличиться еще до того, как попадут в
настоящую армию.
Делает ли Виггин то же самое, что и я, стремясь изучить других курсантов, чтобы
быть готовым к грядущей гражданской войне на Земле? А может, он учит ребят не
правильно, чтобы потом воспользоваться их ошибками?
Из того, что Боб слышал о Виггине от ребят из его группы новичков, ходивших к
Эндеру на тренировки, Боб пришел к выводу, что тут имело место нечто совсем
другое. Виггин, по-видимому, по-настоящему заботился о малышне, которая
выкладывалась на тренировках. Неужели для него так важно, чтоб его любили?
Потому что это получалось - если допустить, что он стремился именно к этому. Его
обожали.
Но и в случае "любовного голода" тут
...Поділитися у соцмережах
