Жанр: Научная фантастика
Два шага до горизонта
...обрела уклон вниз и вскоре нырнула в глубокое и длинное ущелье,
заросшее колючим кустарником.
Ущелье вывело их к небольшому плато, попасть на которое можно было только по
неприметному лля чужих глаз проходу в скале, или же по подвесному мосту,
переброшенному через стремительный горный поток, огибающий площадку с двух
сторон.
Возле прохода в скале дорогу повозке перекрыли четверо охранников.
По мнению Граиса, на воинов эти люди походили мало. Скорее на юнцов, впервые
взявших в руки оружие и оттого неимоверно гордых и довольных собой. Несмотря на
то, что одеты они были во что попало и оружие у них было по большей части далеко
не новое, вид у великолепной четверки был непомерно серьезный.
Грудвара охранники знали в лицо и не стали задерживать повозку. Один из них
махнул рукой в сторону прохода, а остальные проводили любопытными взглядами
клетку с пленником.
- Ты решил выставить меня на посмешище? - спросил у Грудвара Граис. - Люди
смотрят на меня, как на дикого зверя.
- Да нет же, - не оборачиваясь, ответил Грудвар. - Сейчас доедем и вытащим тебя
из клетки.
Лагерь вольных состоял из двух десятков лепящихся к скале кособоких домиков, на
строительство которых, судя по их нелепому внешнему виду, пошло все, что
попадалось под руку. Возле этих жалких жилищ, бестолково размахивая крыльями,
копошились в пыли тощие, облезлые труквы. Чуть дальше, на небольшой лужайке,
паслись вперемешку чеклаки, лавахи и еще какая-то четвероногая живность. Люди,
которых мог видеть Граис, были заняты самыми что ни на есть прозаическими
делами: кто-то прибивал доску к стенке дома, кто-то вытряхивал пыльную одежду,
кто-то помешивал варево в котле, установленном на чахлом костерке, кто-то
занимался стиркой... Поселок показался Граису более похожим на бедную
деревеньку, нежели на разбойничий лагерь.
Возле крыльца одного из домов собралась группа оживленно обсуждающих что-то
людей. Именно к этому дому и направил повозку Грудвар. Заметив гостей, люди
сразу же притихли, обратив свои взоры на запертого в клетке пленника.
-Учитель!..
Выбежав вперед, на повозку запрыгнул Фирон, руками он схватился за прутья
клетки, словно намереваясь разорвать их.
- И ты здесь, Фирон? - удивился, увидев ученика, Граис. - Что ты здесь делаешь?
- Я прибежал в лагерь вольных сразу же, как только узнал о том, что тебя везут в
столицу, чтобы предать суду наместника, а затем казнить.
Граис окинул быстрым взглядом окружающих повозку людей. В толпе мелькнуло
знакомое грушеобразное лицо Слима, приятеля Грудвара, бежавшего вместе с ним из
тюрьмы. Заметив, что Граис смотрит на него, Слим улыбнулся, приветственно
взмахнул рукой и в одно мгновение куда-то исчез.
Когда Грудвар остановил повозку, вперед вышел невысокий мужчина лет сорока с
острым подбородком и длинным носом. Глаза его были похожи на узенькие щелки,
сквозь которые он словно бы не смотрел на мир, а подглядывал за ним. Длинные
рыжие волосы, выдававшие уроженца севера, были зачесаны назад и стянуты шнурком
на затылке, - так, по рассказам стариков, поступали в прежние времена йериты,
дававшие обет убить десять врагов за одного мертвого родича.
Такие же прически были еще у нескольких человек, из тех, что обступили повозку.
Глядя на них, Граис не смог удержаться от того, чтобы не покачать головой, -
прически-то у них, что и говорить, были боевые, да вот только времена, когда
йериты представляли собой грозных воинов, давно прошли. Прирожденные бойцы вроде
Грудвара в настоящее время были большой редкостью.
Из-под сомкнутых в щелочку век рыжий йерит окинул внимательным, изучающим
взглядом всю троицу на повозке.
- Это он? - спросил рыжий, обращаясь одновременно к Грудвару и Фирону.
- Да! - быстро кивнул Фирон.
Грудвар молча наклонил косматую голову.
- Так почему же он все еще в клетке? - недоумевающе спросил рыжий.
- Мы не смогли открыть замок, - ответил Грудвар.
- Позовите кузнеца, - ни к кому конкретно не обращаясь, приказал рыжий.
Сразу трое человек бросились выполнять приказание. Судя по тому, как уверенно
держал себя рыжий, это и был тот самый Касат из Сумия, предводитель вольных, о
котором говорил Граису Грудвар.
Пришел кузнец со своими инструментами и, пару раз ковырнув замок каким-то
замысловато изогнутым крючком, без особых усилий открыл его.
- Добро пожаловать в лагерь вольных, Граис из Сиптима, - приветственно вскинул
руку рыжеволосый, когда Граис спрыгнул с повозки на землю и протянул кузнецу
закованные в кандалы руки.
- Ты, должно быть, Касат из Сумия, - посмотрев на него, уверенно произнес Граис.
- Да, - Касату почти удалось скрыть свое изумление такой осведомленностью
Граиса. - Я командую этими людьми.
Сковывавшие Граиса кандалы упали в пыль.
- И кто же дал тебе это право? - сделав шаг вперед, Граис подошел к Касату почти
вплотную и теперь смотрел на него сверху вниз.
Граис готов был поклясться, что успел заметить недоумение и испуг, мелькнувшие
за узкими щелками глаз Касата. Однако следовало отдать йериту должное, он
довольно быстро сумел взять себя в руки.
- Ты, должно быть, желаешь отдохнуть, - приветливо улыбнувшись Граису, Касат
сделал рукой приглашающий жест в сторону дома, на пороге которого они
разговаривали. Вопрос, который задал ему Граис, он словно бы и вовсе не услышал.
- Для начала я хотел бы узнать, как и почему я здесь оказался? - не двигаясь с
места, задал новый вопрос Граис.
- Об этом мы тоже поговорим, - рука Касата зависла в воздухе, по-прежнему
указывая на дверь. - Хотя мне казалось, что тебе известно гораздо больше, чем
мне.
- Не придавай слишком большого значения слухам, - усмехнулся Граис, направляясь
к двери.
Касат, повернувшись к людям, стоявшим вокруг крыльца, вскинул над головой руки с
раскрытыми ладонями.
- Вы видели Его! - громким, но при этом вибрирующим от показного волнения
голосом произнес он. - Так расскажите об этом остальным! Пусть все узнают, что
Великий учитель Йера Граис из Сиптима присоединился к нам! - Опустив руки, Касат
согнутым пальцем подозвал к себе одного из йеритов и уже без ложного пафоса,
негромко и по-деловому отдал распоряжение: - Пошли гонцов с известиями к
Туркану, Аствиру и Малтуку.
- Велик один лишь Поднебесный, - заметил, оглянувшись на Касата, Граис.
- Твоя скромность, Граис, заслуживает наивысшей похвалы, - приложив руку к
груди, учтиво поклонился ему Касат.
- Так же, как твоя самоуверенность, Касат, - поклонился в ответ ему Граис и
вошел в дом.
В доме было темно и неприбранно. Тусклый свет проникал в помещение через
единственное окно, затянутое белой промасленной тряпицей. Посреди комнаты стоял
большой квадратный стол сколоченный из трех толстых досок. Вместо стульев -
деревянные чурбаки. В дальнем углу чадил плохо затушенный очаг, сложенный из
больших закопченных камней. Неподалеку от него - стопка истертых, выцветших
циновок, служивших постелями для тех, кто здесь ночевал. Даже для временного
убежища обстановка в доме была невероятно убогой.
- Присаживайся, - Касат указал Граису на один из чурбаков и сам сел на соседний.
- Судя по тому, как тебя охраняли, ты действительно тот самый Граис из Сиптима,
о котором говорил Фирон.
- У тебя есть в этом какие-то сомнения? - спросил Граис.
Касат усмехнулся и покачал головой.
- Дело не только во мне, - вновь взглянув на Граиса, сказал он. - Нужно, чтобы и
у остальных не было в этом ни малейшего сомнения.
- Ты говоришь о людях из этого лагеря? - взглядом указал в сторону двери Граис.
- И не только о них. Ты нужен мне для того, чтобы объединить отряды вольных.
- Большинство из которых - просто разбойники, промышляющие на больших дорогах, -
заметил Граис.
- Какая разница, - ответил Касат. - Пока разбойники грабят караваны империи, они
делают одно с нами дело.
В дверь вошел мальчик лет десяти с двумя деревянными плошками в руках. Подойдя к
столу, он поставил на него эту нехитрую посуду и быстро удалился прочь. От
плошек шел теплый аппетитный запах.
- Угощайся, - пододвинул одну из них Граису Касат. - Еда не ахти какая, но, что
уж есть...
В плошках был отварной патрат с мясом, - еда, которую в домах бедняков подают на
стол не чаще одного раза в год, только в праздник Благодати Поднебесного.
- Прежде всего я хочу понять, как и почему я здесь оказался, - не притрагиваясь
к еде, сказал Граис. - Кто сообщил вам о том, что меня арестовали и везут в
столицу?
- Фирон, - коротко ответил Касат, помешивая ложкой горячую еду.
- А откуда об этом стало известно ему?
Касат молча пожал плечами.
- Ну так позови сюда Фирона! - воскликнул Граис. - И Грудвара тоже. Я и ему хочу
задать пару вопросов.
- Хорошо, - сказал Касат.
Воткнув ложку в еду, он поднялся с чурбана, на котором сидел, и не спеша подошел
к двери. Чуть приоткрыв ее, он высунул голову наружу и что-то коротко крикнул.
Вернувшись к столу, он снова принялся перемешивать еду в своей плошке.
- Если я правильно понял то, что рассказывали о тебе Грудвар и Фирон, -
произнес, не глядя на Граиса, Касат, - ты не являешься сторонником вольных?
- Нет, - коротко ответил Граис.
Ему вовсе не хотелось вести долгие пространные разговоры на тему, которая
казалась ему не стоящей даже гнилого ореха. К тому же сейчас его больше
интересовало то, что расскажут Фирон и Грудвар, нежели взгляды Касата,
касающиеся движения вольных.
- Может быть, скажешь почему? - снова задал вопрос Касат.
- Не сейчас, - недовольно дернул уголком рта Граис.
- Что ж, - усмехнулся Касат. - Времени у нас предостаточно,
Дверь распахнулась, и в дом вошли Грудвар и Фирон.
- Присаживайтесь, братья, - предложил им Касат, указав на свободные чурбаки.
Граиса удивило то, как робко и неуверенно держались Фирон и Грудвар. Неужели
этот рыжий коротышка внушал им такое почтение?
- Фирон, каким образом ты узнал, что меня арестовали и везут в столицу? -
обратился Граис к своему бывшему ученику.
- Мне сообщил об этом Минос, учитель, - ответил Фирон. - Он специально для этого
прискакал из Меллении. Не знаю уж, откуда ему стало известно о том, что я связан
с вольными...
- Минос?! - удивленно переспросил Граис.
- Да, учитель, - поспешно кивнул Фирон.
Час от часу не легче! Сначала Минос сдает его шалеям, а после садится на чеклака
и несется во весь опор в Халлат, чтобы предупредить Фирона об аресте учителя.
Абсолютно никакой логики...
- Где сейчас Минос? - спросил Граис.
- Не знаю, - развел руками Фирон. - Он уехал сразу же, как только рассказал мне
то, что ему было известно о твоем аресте.
- А он не говорил тебе, что сам указал на меня шалеям?
- Минос? - искренне удивился Фирон.
- Ты ведь знаешь, что Минос близкий друг Сирха. Почему же ты поверил ему?
- Ты сам говорил, что собирался встретиться с Сирхом, - словно оправдываясь,
залепетал Фирон. - Я слышал о побеге из тюрьмы троих заключенных, одним из
которых, по слухам, был ты... Потом, уже здесь, в лагере, Грудвар подтвердил,
что, расставшись с ним, ты отправился в Меллению.
Граис внимательно посмотрел на Грудвара.
- А в чем, собственно, дело? - поежился под его колючим взглядом бородач. - Все
ведь и произошло именно так, как предупреждал этот ваш Минос.
- Фирон, - снова перевел взгляд на своего бывшего ученика Граис. - Ты давно
знаком с Грудваром?
- Да уже года три, - быстро глянув на бородача, ответил тот. И, что-то прикинув
в уме, кивнул: - Да, точно, - три года.
- А когда ты последний раз виделся с Миносом? - спросил Граис. - Я имею в виду,
до этой вашей встречи.
- Точно и не припомню, - озадаченно покачал головой Фирон. - Очень давно...
- Так с чего же он вдруг прискакал к тебе за помощью? Откуда ему было знать, что
ты связан с вольными?
- Вот этого я не знаю, - снова покачал головой Фирон.
- Что, собственно, тебя беспокоит, Граис? - вмешался в разговор Касат. - К чему
этот допрос? Ты на свободе - и это главное.
- Да, - саркастически усмехнулся Граис. - Вот только свобода моя ограничена
пределами этого лагеря. Охота на меня уже, наверное, объявлена по всему Йеру.
- Но, если бы мы не освободили тебя...
- Не бери на себя роль Поднебесного! - резко оборвал Касата Граис. - Только ему
одному известно, что было бы в том или ином случае!
Касат не нашелся, что на это ответить.
Грудвар негромко хмыкнул и, откинув голову назад, поскреб ногтями шею под
бородой.
- Послушай, - сказал он, не глядя на Граиса. - Ты что, действительно думаешь,
что будешь жить вечно?
Граис ничего не ответил, а только безнадежно покачал головой.
- Учитель, - тихо произнес Фирон. - Ты отказываешься помочь тем, кто взывает к
тебе о помощи?
- Нет, Фирон, - уверенно посмотрел в глаза своему ученику Граис. - Я пытаюсь
спасти тех, кто собирается совершить самоубийство.
- Каждый из нас готов умереть за свободу Йера! - с пафосом воскликнул Касат.
- Конечно, - снова усмехнулся Граис. - Нет ничего проще, чем умереть. Должно
быть, особенно приятно, когда умираешь за некую высокую идею.
- Тебе доставляет удовольствие смеяться над нами, - Грудвар посмотрел на Граиса
из-под сдвинутых вместе черных мохнатых бровей. - Быть может, тебе известен
другой путь к спасению нашей страны от захватчиков?
- Конечно, известен, - без тени сомнения ответил ему Граис. - Точно так же, как
и любому здравомыслящему человеку. И вам в том числе, хотя вы не хотите
признаться в этом даже самим себе.
- Только не мне, - решительно тряхнул кудлатой головой Грудвар.
- Для того, чтобы победить, нужно в первую очередь остаться живым, - негромко
произнес Фирон. - Ты это имел в виду, учитель?
- Именно, Фирон, - одобрительно улыбнулся ему Граис. - И еще: посредством
нормального упорядочивают государство, посредством аномального применяют оружие.
- Граис повернулся к Касату. - Вольные, взявшись за оружие, сразу же встали на
неверный путь. При этом они еще и не умеют сражаться, поэтому единственное, что
им остается, - умереть, веря в то, что они идут по Пути к Поднебесному. Но
смерть, которой можно было бы избежать, - это всегда поражение. Это говорю не я,
а Поднебесный.
- Граис, - Касат отодвинул в сторону деревянную плошку с едой и, подавшись
вперед, навалился грудью на стол. - Таких проповедей мы уже наслушались от
Сирха. Поэтому и ушли в горы, чтобы начать свою борьбу. Сейчас йериты нуждаются
не в призывах к смирению, а в таких речах, которые позовут их в бой.
- Это тебе сказали сами йериты? - вскинув брови, с показной наивностью спросил у
Касата Граис.
- Мы не в игры здесь играем! - крепко стиснул кулаки Касат. - Мы готовимся к
войне с Кахимской империей! И если ты, Граис, йерит, если ты любишь свою страну
и свой народ, ты должен быть с нами!
- Грудвар еще в тюрьме просветил меня насчет моего долга перед йеритами, -
кивнул в сторону бородача Граис. - Почему вы все считаете, что именно я смогу
объединить йеритов, сплотить их и поднять на борьбу?
- Потому что в Йере нет ни одного человека, который не знал бы твоего имени, -
сказал Фирон.
- Лучше бы они так же хорошо помнили мое учение, - заметил Граис. - Я призывал
людей только к смирению перед властью, а не на борьбу с ней.
- Как бы там ни было, Граис, хотел ты этого или нет, но для всего Йера ты стал
символом борьбы против власти империи, - неожиданно убедительно и веско произнес
Грудвар. - Я бы сказал, что ты уже не принадлежишь только самому себе. Ты уже
стал частью истории. Право решать, как поступать и что делать дальше,
безусловно, принадлежит тебе. Но помни о том, что сейчас ты стоишь не только на
собственном Пути к Поднебесному, но и на Пути, по которому идет весь Йер.
Граис устало прикрыл глаза и, опершись руками на чурбак, служивший ему сиденьем,
откинул голову назад.
- Если бы ты только мог себе представить, Грудвар, насколько ты прав, - медленно
произнес он. - И именно поэтому я не стану предпринимать ничего, что могло бы
подтолкнуть йеритов к восстанию. Война, начатая йеритами против Кахимской
империи, будет проиграна, еще даже не начавшись.
- Откуда такая уверенность? - презрительно скривил губы Касат.
- Лучше всего будет, если все вы соберете свои вещи и разойдетесь по домам, - не
вдаваясь в долгие объяснения, сказал Граис.
- Я считал тебя патриотом, Граис, - с грустью в голосе произнес Касат.
- Если называть патриотизмом любовь к своей родине и своему народу, то я патриот
в гораздо большей степени, нежели ты, Касат,
- Патриот не призывает сдаться еще до начал битвы!
- Тот, кто любит свой народ, не посылает его на смерть.
- У меня такое впечатление, Граис, будто мы с тобой говорим об одном и том же,
но на разных языках, а поэтому и не понимаем друг друга, - с разочарованным
видом покачал головой Касат.
Для Граиса не составило большого труда разобраться в сущности Касата.
Предводитель вольных относился к тому типу людей, которые, приняв однажды какоелибо
решение, не желают отклоняться в сторону хотя бы на шаг. Любое
высказывание, противоречащее их мнению, они воспринимают, либо как откровенную
глупость, либо как скрытое предательство. Благодаря такому взгляду на вещи и
окружающих его людей, Касат, должно быть, считал себя необыкновенно мудрым и
проницательным. Однако по собственному опыту Граис знал, что именно такими
людьми проще всего манипулировать. Для того, чтобы заставить Касата действовать
в нужном направлении, следует всего лишь осторожно подвести его к принятию
требуемого решения так, чтобы он был уверен, что идея сама пришла ему в голову.
Если Касат был прост и понятен Граису, то Грудвар удивил его даже больше, чем в
тюрьме. Тогда Граис подивился тому, как расчетливо и точно действовал бородач,
словно все детали побега были ему заранее известны. Сейчас же Грудвар был
единственным человеком в комнате, который слушал Граиса с неподдельным
интересом. И, как чувствовал Граис, слова его находили у Грудвара понимание.
Хотя бородач и не отличался широкой образованностью, однако живой и быстрый ум
позволял ему легко схватывать и воспринимать совершенно новые для него идеи. Про
себя ксенос отметил, что такой союзник, как Грудвар, пользующийся несомненным
авторитетом среди вольных, был бы ему весьма кстати.
Фирон, почти не принимавший участия в беседе, сидел ссутулившись, зажав руки
между коленями. Он был растерян, дух его подавлен. Граис никак не мог понять,
чем так сильно сумел привязать к себе отнюдь не глупого Фирона пустослов и
демагог Касат? Как бы там ни было, на помощь Фирона, чья душа разрывалась между
учителем и предводителем вольных, рассчитывать не приходилось. Он был подобен
тому самому ослу, который мог умереть с, голоду, не в силах принять решения, к
какому из двух стогов сена, расположенных на равном удалении от него, следует
направиться.
Обведя взглядом всех троих, Граис остановил его на Касате.
- Я всегда готов искать взаимопонимание с людьми, - сказал он, дабы положить
конец разговору.
- Вот и отлично, - Касат сложил вместе ладони с широко расставленными пальцами.
- У нас еще будет время поговорить. Ты ведь не собираешься покинуть наш лагерь
прямо сейчас?
- Мне некуда идти, - развел руками Граис. - Поэтому в данный момент я вынужден
воспользоваться вашим гостеприимством.
- Никаких проблем, - дружески улыбнулся Касат. - Тебе, наверное, хочется
отдохнуть, - у тебя была нелегкая ночь.
- Так же, как и у Грудвара, - ответил Граис.
- Вот Грудвар и покажет тебе, где устроиться, - Касат поднялся из-за стола. - Да
пребудет с тобой милость Поднебесного, Граис из Сиптима.
- Так же, как с тобой, Касат из Сумия, - ответил Граис и после короткой паузы
поднялся на ноги и направился к двери.
Не оборачиваясь, он чувствовал взгляды всех троих, направленные ему в спину.
Затем послышались шаги. Граис не сомневался - следом за ним идет Грудвар.
- Что произошло с Фироном? - спросил Граис, когда они вышли на улицу.
- А что с ним произошло? - переспросил бородач, хотя прекрасно понял, о чем его
спрашивал Граис.
- Ты говорил, что и прежде знал Фирона, - сказал Граис.
- Верно, знал, - кивнул Грудвар.
- Прежде, насколько я помню, он не был таким скованным, нерешительным и
замкнутым, каким я увидел его сегодня.
Грудвар, прищурившись, искоса глянул на Граиса.
- Ответь мне на один вопрос, - сказал Грудвар.
- Я слушаю тебя...
- Это правда, что пятнадцать лет назад, твой ученик, сдал тебя шалеям?
- Правда, - ответил Граис. - Но и то, что я сам его об этом попросил.
- Это действительно так? Ты не пытаешься сейчас оправдать Фирона?
- Мне нужно было встретиться с наместником, - объяснил Граис. - А другого пути
попасть к нему, кроме как позволить схватить себя, у меня тогда не было.
- Почему ты не сдался сам?
- В то время по Йеру бродило много странствующих проповедников. Кое-кто из них
называл себя моим именем. А мне нужно было, чтобы у наместника не возникло
сомнений в том, кто перед ним. Я попросил Фирона указать шалеям место истинного
Граиса из Сиптима.
- Понятно, - кивнул Грудвар. - Наверное, смогу объяснить тебе поведение Фирона.
Он прожил пятнадцать лет, неся клеймо предателя. Вольные тоже далеко не сразу
поверили ему. С твоим возвращением он связывал веру на восстановление своего
доброго имени... - Грудвар, приподняв подбородок, скреб пальцами бороду. - Если
бы сегодня, он выступил в твою поддержку, то это выглядело бы, как предательство
по отношению к вольньным.
- Я бы не хотел, чтобы так получилось, - после непродолжительной паузы проронил
Граис. - Но поступить иначе я тоже не могу... По-моему, рассчитывать на Фирона
мне теперь не приднтся.
- Тебе нужна помощь? - быстро спросил Грудвар
- Пока нет, - ответил Граис. - Но всегда неплохо иметь человека, на которого
можно положиться.
- Если бы ты кое-что объяснил мне... - не закончив фразы, Грудвар умолк, ожидая,
что скажет Граис.
Граис с недоумением посмотрел на бородача.
Грудвар смутился и отвел взгляд в сторону - хитрость была не самой сильной его
стороной.
- И что же ты хочешь узнать? - спросил Граис.
- Да я и сам толком не знаю, - дернул плечом Грудвар. - Но, когда ты
разговаривал с Касатом, ты словно бы и не сомневался в том, что все будет точно
так, как ты скажешь.
- А известно ли тебе, друг мой Грудвар, - улыбнулся Граис, - что во многом
знании сокрыто много печали?
Бородач задумчиво почесал затылок.
- Да у меня и так в жизни радостей не очень много, - сказал он, тщательно
обдумав и взвесив слова Граиса. - Так что терять-то мне вроде нечего
- Не думал я, что снова обзаведусь учеником... - Граис оценивающе посмотрел на
Грудвар и решительно закончил: - А, впрочем, почему бы нет...
Глава 12
Я пропал!.. Пропал! Судебный вершитель Меллении Мистелий Глат метался по краю
бассейна.
Преподобный Сирх, наблюдавший за ним со стороны, с интересом ожидал, когда же
наконец коротышка оступится и упадет в воду. То и дело Мистелий Глат в отчаянии
вскидывал к небу руки, и тогда полы его мантии взлетали, словно крылья огромной,
тощей и неуклюжей птицы.
-Я червь, извивающийся во прахе!.. Я гниль смердящая!.. Нет мне спасения во веки
вечные!..
Сирх подивился тому, что даже свое отчаяние Мистелий Глат умудрялся облачать в
пышную, красочную форму.
- Успокойся, уважаемый Мистелий. - Сирх сделал шаг в направлении судебного
вершителя и приподнял руку в умиротворяющем жесте. - Не стоит до такой степени
предаваться унынию. Лучше отведай красного тирианского вина! Его лишь вчера
доставили из-за моря!
Сирх подошел к столу, наполнил бокал красным, похожим на кровь, вином и, с
тоской взглянув на дарующую забвение и радость влагу, протянул бокал кахимцу.
Сам преподобный с того самого дня, как неизвестный в черном даровал ему чудесную
пилюлю, к вину не притрагивался, утоляя жажду лишь соками и водой со льдом.
Волшебное лекарство, в совокупности с воздержанием от алкоголя делало свое дело
- буквально день ото дня самочувствие преподобного улучшалось. А о болях в
животе, мучавших его прежде едва ли не каждодневно, он уже и не вспоминал.
Выхватив бокал с вином из руки Сирха, Мистелий Глат залпом осушил его.
- Наместник распнет меня, - хрипло произнес он, вытерев губы кулаком, в котором
у него был зажат бокал. Несколько алых капель вина упали на его роскошную
мантию. Мистелий Глат сквозь зубы выругался по-кахимски. - Пятеро шалеев и баншалей,
командовавший конвоем, убиты. Преступник номер один скрылся бесследно...
Нет мне спасения!..
На лице Сирха было изображено глубочайшее сочувствие, однако в душе преподобный
ликовал. Все произошло именно так, как предсказал человек в черном! Разбойники
напали на обоз и освободили Граиса. Теперь за его голову была объявлена награда
- десять тысяч дузов тому, кто доставит, живым или мертвым, преступника,
которому уже дважды удалось бежать из-под стражи.
- Не волнуйся, благородный Мистелий, - елейным голосом произнес Сирх. - Я как
раз собираюсь отправиться в Халлат, чтобы повидаться с сыном. И непременно
замолвлю за тебя слово перед наместником. Я готов засвидетельствовать, что тобой
были предприняты все возможные меры безопасности, и в том, что разбойники
освободили своего сообщника, нет ни малейшей толики твоей вины.
- Благодарю тебя, преподобный, - буркнул кахимец, не очень-то обнадеженный
обещанием Сирха.
- Твоя работа на посту судебного вершителя Меллении выше любых похвал,
досточтимый Мистелий. Но... - выдержав трагическую паузу, Сирх развел руками. -
То, что произошло, должно было рано или поздно случиться. Наместник, да продлит
Поднебесный его годы, не вправе предъявлять тебе какие-либо претензии, поскольку
часть вины за случившееся лежит и на нем самом.
- Что ты такое говоришь?! - Мистелий Глат в ужасе вскинул руки, словно пытаясь
укрыться от Сирха полами своей необъятной мантии.
- То же самое я скажу и самому наместнику, - продолжил Сирх, подумав про себя,
неужели Мистелий считает его настолько глупым, что ожидает от него голословных
обвинений в адрес наместника. Разве не сам наместник издал указ, по которому
всех приговоренных к смерти должны доставлять в Халлат для того, чтобы он лично
мог разобраться с их делами? Разве ты сам, уважаемый, не мог вынести приговор по
делу этого самозваного Граиса, причиняющего всем столько беспокойств? - Мистелий
молча кивнул. - А разве не указ наместника, разрешающий йеритам свободно, без
как
...Закладка в соц.сетях
