Жанр: Научная фантастика
Правила подводной охоты 2. Третья раса
...л погибнуть сам, честное слово, чем навсегда потерять
Лесю. Но океан только погрозил мне, оскалил зубы, но не стал пускать их в ход.
Вот и не верь после этого в мистику! Я считал его своим крестником, и он меня
пощадил. Очень благородно с его стороны.
Я удивленно заметил, что Долговязый снял компьютерную перчатку и прикрепил ее к
поясному ремню.
"Не надо, чтобы нас слышали внизу", - показал он жестами Языка Охотников.
Он был прав - не все наши переговоры годились для передачи в эфир. Внутри и без
того не самая оптимистическая атмосфера, а если у нас по ходу работы возникнут
проблемы, которые придется обсудить, то это может полностью деморализовать
потерпевших крушение.
Я тоже высвободил руку и повесил перчатку на пояс. Лучи фонарей не могли
полностью разогнать тьму. Они пробивали ее двумя голубовато-белыми столбами,
упирающимися в бортовую броню затопленного корабля, а за их пределами вода
напоминала чёрное, совершенно непрозрачное стекло. Иногда в струящемся свете
мелькали обитатели рифовой зоны, точнее, те из них, которые активны ночью или
круглые сутки. В основном это были кальмары и крупные медузы.
Мы с Долговязым опустились на дно возле акустического усилителя. Отставник,
стараясь не делает резких движений, ощупал смятый броневой лист, затем попросил
меня подсветить сбоку и внимательно осмотрел разошедшийся сварной шов.
"Сильная была волна", - показал я.
"Ударная", - одним жестом ответил Долговязый.
"Не понял".
"Эту пробоину проделал не шторм, - объяснил отставник. - Шов разошелся от
мощного гидрокомпрессионного удара. То есть от подводного взрыва мощностью
примерно в шесть килограммов нитрожира".
У меня чуть сердце не остановилось. В квалификации Долговязого было грех
сомневаться, так что если он сказал "нитрожир", значит, речь шла о нападении
биотеха. Именно оставшиеся с войны мины и торпеды, а также некоторые донные
капканы, в чем я убедился на собственном горьком опыте, могли смешивать
накопленный жир с азотной кислотой, которую они вырабатывали так же, как мы
вырабатываем соляную для нужд желудка. Это была их основная боевая функция -
создавать в организме взрывчатку, а затем пускать ее в ход, приблизившись к
судну или боевому пловцу, "Биотех?" - напрямую спросил я, чтобы уже не мучить
себя сомнениями.
"Без сомнений, - кивнул Долговязый. - Взрыв обычной взрывчатки, какую применяют
люди, оставил бы опалины на броне".
"Что за тварь с таким маленьким весом?" - насторожился я.
Я неплохо знал каталог Вершинского, но, по его данным, самая легкая
биотехнологическая торпеда "МАТ-15" за сутки кормежки наедала пятнадцать
килограммов нитрожира. Была еще хищница "МАТ-19", которая питалась мелкой
рыбешкой, чтобы набирать вес в бедных планктоном водах. Но и ее боевая часть
достигала девятнадцати килограммов. При недостатке веса она попросту не
взрывалась.
Долговязый на секунду задумался.
"Понятия не имею, - признался он. - Похоже, здесь поработала тварь, которой нет
в каталоге Вершинского".
Это било еще то заявление, но сейчас не время было падать в обморок и
поддаваться панике. Одно было ясно точно - я зря грешил на океан. Не он показал
мне сегодня зубы, а старый и опасный враг, причем созданный, по иронии чьего-то
злого гения, из наших же, человеческих, генов. Правда, измененных инженерами до
неузнаваемости.
"Позже поговорим, сейчас не до того", - жестами показал Долговязый.
"Да. Пора пробиваться, - ответил я. - Лучше пройти через пробоину, меньше
потратим времени".
"Годится, - Долговязый кивнул, разрезав тьму лучом фонаря. - Чем быстрее
окажемся внутри, тем меньше в отсеки зальется воды".
"Кормовая часть и так залита", - напомнил я.
"Плохо, но следует это принять как данное. Просто учтем, что объем помещений
меньше, чем мы рассчитывали. Пробивать внутреннюю обшивку будем вдвоём и
синхронно. Так уйдет меньше времени. Ты режешь полосу слева, я справа, потом
соединяем их сверху так, чтобы получить П-образный надрез".
"Почему нельзя просто вырезать круглую дыру?" - поинтересовался я.
"А как ты ее потом за собой заваривать будешь? Круг выпадет, и его обратно уже
не приделаешь. А так мы отогнем металл, пролезем внутрь, а потом заварим лаз".
В этом был резон. На герметизацию уйдет время, конечно, но оно сторицей окупится
тем, что отсеки не затопит по самую маковку. А когда мы всем впрыснем в кровь
кислородный грибок, уже не будет разницы, сколько в помещения зальется воды.
"Режем!" - приказал Долговязый, взяв в руки горелку тяжелого плазменного резака.
Мне оставалось только в точности повторять его действия, потому что, когда нам в
учебке давали работу с металлорежущим инструментом, я валялся в лазарете с
гриппом. Мы щелкнули кнопками запуска, и воду располосовали два фиолетовых
огненных конуса, от которых вверх тут же устремился плотный вихрь пузырей пара.
От раскаленного сияния резало глаза, но в данной ситуации было не до комфорта.
Мы протиснулись в пробитую биотехом пробоину и врезались в более тонкий металл
внутренней обшивки. Броня поддалась на удивление легко, стекая на дно, подобно
алому воску. Из надреза мириадами мелких пузырьков с шипением вырывался пар, и
за этим шлейфом оставалась ровная щель с оплавленными краями. Из нее тоже
ударили струи пузырей, но это уже был не пар, а воздух, вытесняемый из отсеков
ворвавшейся туда водой.
На всю работу у нас ушло не больше половины минуты, "Быстрей отгибаем металл! -
показал Долговязый. - А то зальет!"
Мы уперлись плечами в лист и попробовали вогнуть его внутрь, но это оказалось не
так просто. Пульс от усилия участился, но технология грибкового дыхания, видимо,
не была приспособлена к серьезным физическим нагрузкам - от недостатка кислорода
в крови у меня поплыли красные круги перед глазами. Если учесть, что в глазах
еще не померкло остаточное свечение пламени, то понятно будет, насколько
красочный получился фейверк.
"Осторожнее, - запоздало предупредил Долговязый. - Ты так задохнешься к дьяволу,
Не упирайся зря. Давай вместе, когда я кивну".
По его сигналу мы синхронно надавили на лист, потом еще раз, еще, и он со
скрежетом поддался. Однако отогнуть его настолько, чтобы не только самим
протиснуться, а еще и резаки протащить, не могло быть и речи.
"Заварить лаз не получится. - Отставник виновато развил руками. - Надо спешить!"
Я хотел ему сказать, что он мог бы подумать об этом. Надо было, как я предлагал,
вырезать дыру полностью и не тратить силы и время на отгибание брони. Но сейчас
было поздно спорить - отсеки стремительно заливало водой. Учитывая давление на
тридцатиметровой глубине, у нас было катастрофически мало времени.
Бросив резаки, мы с трудом протиснулись внутрь. Лучи фонарей метнулись по
стенам, отразились в воде. Её было уже больше, чем по щиколотку.
- Можешь отдышаться, - прошептал Долговязый, сняв гарнитуру. - Грибок не мешает
дышать обычным образом.
Я вдохнул и почувствовал себя значительно легче. Это было важно, поскольку
именно мне предстояло указывать путь через темные отсеки затонувшего "Рифа". С
учетом того, что корабль лежал на боку, это стало непростой задачей даже после
изучения трехмерной модели на экране компьютера.
- Вы где? - спросил я в микрофон и услышал собственный голос из оставленного на
дне усилителя.
- На второй палубе, - ответила Леся.
- Мы уже внутри, - сообщил я.
- Уши закладывает. Это вода?
- Да, вас зальет немного. Но мы вас вытащим.
Даже несмотря на искажения звуков, было слышно, что кто-то плачет. Плач был
женским, а еще кто-то шепотом говорил по-немецки. То ли ругался, то ли молился -
я не знал языка. Честно говоря, мне стало страшно, Страшно за то, что я не смогу
найти дорогу на вторую палубу, мы не успеем и Леся утонет. Уж не знаю, сами по
себе были эти эмоции или столь острая паранойя была следствием вторжения грибка
в химию организма, но оказалась она столь яркой, что я еле сдерживался.
Воды было уже выше колена, когда я наконец нашел нужный люк, ведущий на верхние
палубы. Мы протиснулись в него, но сориентироваться по звуку не могли - мешал
работающий усилитель, удваивающий все звуки мощнейшим эхом.
- Майк! - позвал Долговязый. - Выключи эту гребаную иерихонскую трубу!
Офицер в рубке выполнил приказ немедленно, после чего наступила оглушительная
тишина.
- Леся!!! - выкрикнул я изо всех сил.
- Мы здесь! - донесся до нас сначала крик, а потом удары чем-то тяжелым в
переборку и скрип открываемой двери.
Вода поднялась до пояса, так что я бросился в нее и поплыл - так было легче.
- Не распори брюхо! - предупредил меня Долговязый.
Проплыв метров десять, я увидел открытый люк, из которого мне подали руку. В
трепещущем свете налобного фонаря мелькали фигуры промокших, перепуганных людей.
Среди них была Леся, и надо сказать, что держалась она молодцом.
- Где акваланги? - спросила она.
- Мы не стали тащить их по коридорам, - соврал я. - Снарядитесь перед выходом.
По глазам жены я сразу понял, что ее мне обмануть не удалось, но тем не менее
она, доверяя мне, приняла правила этой игры. К тому же ей, похоже, было
интересно, как мы сюда попали без аппаратов.
- У нас аппараты особого типа, - продолжал заливать я, прекрасно зная, что никто
тут в глубинной технике не разбирается. - Для дыхания в них необходимо
подготовить организм. Сейчас я раздам всем пакетики с препаратом, и вы должны
быстро съесть его содержимое.
Я достал из аптечки и раздал всем пакетики с сахаром..
- Сладкое, - сказал кто-то из мужчин по-русски.
- Похоже на сахар, - глянула на меня Леся.
- Ты кушай, кушай! - поторопил я ее. - Отсеки заливает!
В люке показался Долговязый, залез к нам и снабдил сахаром тех, кому не
досталось. Приток воды замедлился - воздух в отсеках сдавило так, что он
противостоял натиску глубины. Я достал снаряженный инъектор.
- Теперь всем надо сделать уколы! Леся, давай руку.
Она шагнула ко мне, и я впрыснул ей в вену дозу грибка. Тут же у меня отлегло от
сердца - теперь, что бы уже ни случилось, она не утонет. Все страхи отодвинулись
далеко на задний план, ведь я успел сделать главное. Но Леся не дала мне
расслабиться.
- Дай сюда инъектор! - она выхватила у меня приборчик. - Кто тебя учил так уколы
делать?
- Никто, - пожал я плечами.
Она зыркнула на меня и принялась помогать Долговязому, который успел уже сделать
несколько инъекций. Но закончить не смогла.
- Так должно быть? - повернулась она ко мне, и я заметил ужас в ее глазах. -
Рома, я задыхаюсь.
- Ничего, все нормально, сейчас пройдет! - я подхватил выпавший у нее из руки
шприц и попробовал сделать укол рыжеволосой девушке, но она в испуге вырвала у
меня руку.
- Это яд! - закричала она. - Они пришли нас убить, потому что не могут спасти!
По отсеку ударной волной прокатилась паника. Раздался визг, кто-то попытался
меня ударить, но я рефлекторно увернулся от кулака. Самое страшное, на мой
взгляд, было в том, что в этой кутерьме мы перепутаем, кому уже впрыснули дозу,
а кому еще нет.
- Копуха, к стене! - проревел Долговязый.
Я не стал раздумывать над его приказом - опыта нештатных ситуаций у него точно
было больше, чем у меня. Рванувшись к переборке, я кого-то сбил в воду, но он
тут же вскочил и тенью метнулся в открытый люк. Через несколько секунд отсек
опустел.
- Всё нормально, - Долговязый обвел помещение лучом фонаря.
Я заметил, что далеко не все люди вырвались в коридор. Семеро человек, включая
Лесю, совершенно потерянные, стояли, не двигаясь, глядя на нас ошалевшими
глазами.
- Я не дышу... - прошептала Леська. - Совсем.
- Tак и должно быть, - успокоил я всех. - Вам в кровь впрыснули специальный
грибок, который, питаясь сахаром, выделяет прямо в кровь кислород. Если хотите,
можете дышать, но если надо задержать дыхание, это можно сделать без труда и без
всякого вреда для организма. Так мы будем всплывать. Просто выдохнем и не будем
дышать под водой.
- Леся, - окликнул ее Долговязый. - Тебе надо собрать остальных, а то они
утонут. Услышав твой голос, они поймут, что опасности для жизни инъекция не
представляет.
Но это оказалось проще сказать, чем сделать. Поднявшаяся до шеи вода усилила и
без того дикую панику, так что Леське удалось образумить лишь двоих-троих, а
остальных нам пришлось натуральным образом отлавливать в темных отсеках,
скручивать и делать укол насильно. Хорошо хоть сахаром всех заранее удалось
накормить.
Пока мы с Долговязым занимались этой жутковатой охотой, плавая под водой и
хватая обезумевших людей за ноги, Леська считала тех, кто пришел в себя.
- Hе хватает двоих! - выкрикнула она, когда вторую палубу почти полностью
затопило. - Анны и Раджа.
Нам с Долговязым пришлось погасить фонари и погрузиться в полную темноту,
поскольку иначе отыскать беглецов не представлялось возможным. Они нас видели по
лучам, а мы их нет. Но в темноте у нас оказалось весомое преимущество - мы могли
не дышать сколь угодно долго. Не дышать, не издавать ни звука и слушать, что
происходит вокруг.
В одну из таких молчаливых пауз я услышал, как незнакомый мужчина шепотом
говорит по-английски:
- Не бойся. Нам надо пробраться на первую палубу. Ее не затопит полностью,
воздуху ведь некуда выходить. Потом прибудут спасатели и вытащат нас отсюда.
- Мне страшно, - ответил женский голос. - Неужели эти двое всех убили?
- Нас им не достать. Вот, здесь трап на первую палубу. Надо задраить дверь.
Я тронул Долговязого за плечо, но в полной темноте невозможно было общаться
жестами. Пришлось вынырнуть.
- Они задраились на первой палубе, - сообщил Долговязый. - Вряд ли мы без
резаков сумеем взломать эту дверь.
Он включил фонарь, поскольку прятаться теперь было не от кого.
- А может, ну их? - глянул я на него. - Посидят тут дня три, пока кончится шторм
и прибудут спасатели. Заодно будет наука.
- Не городи чушь. В океане первое правило - не оставлять без помощи попавших в
беду. Иначе люди никогда не смогли бы преодолеть пространства между
материками. - Долговязый задумался ненадолго, после чего сказал: - Значит,
делаем вот как. Ты сейчас выводишь команду под предводительством Леси к пробоине
и передаешь их под ответственность дельфинов. Пусть звери покажут им нашу
кроличью нору. Я предупрежу Майка, чтобы он накачал три атмосферы в медицинский
отсек, иначе у ребят будут трудности с декомпрессией. Они черт-те сколько тут
дышали сжатым воздухом. Теперь главное. Когда передашь спасенных дельфинам,
сразу бери оба резака и дуй сюда. Я буду ждать. Понял?
- Да.
- Ну всё, работай!
Моя функция в этой миссии оказалась сведена к минимуму, поскольку Леся
значительно лучше ориентировалась в темных переходах транспортника. Мне
оставалось только освещать путь и следить, чтобы никто из плывущих не отставал.
Говорить под водой не было возможности, а Язык Охотников, кроме меня, знала
только Леська, так что управление группой из пятнадцати человек оказалось
довольно сложной задачей. Жестами мы договорились с Леськой, что при проходе
через каждую дверь я буду вплывать в новое помещение первым, чтобы осветить его,
а она останется в проходе и будет считать проплывающих. Если всё нормально, она
дает мне знак двигаться дальше.
Так мы преодолевали коридор за коридором, палубу за палубой, оставляя позади
кромешную темноту. Минут десять, не меньше, понадобилось группе на то, чтобы
достигнуть прорезанного нами прохода. Однако тут снова возникла проблема. Между
обшивкой и отогнутым листом могли протиснуться далеко не все, поскольку кое у
кого комплекция оказалась куда более тучная, чем у нас с Долговязым. Чтобы не
тратить время и усилия, я выбрался наружу и с помощью резака закончил начатое,
полностью выварив фрагмент обшивки. Так или иначе, это все равно пришлось бы
сделать, поскольку резаки с баллонами в щель всё равно не пролезли бы.
После этого я вызвал Тошку и Лидочку, объяснив им задачу. На этот раз дельфины и
не подумали демонстрировать независимость - то ли подействовало присутствие
Леси, то ли у них все же были представления об ответственности за жизнь других.
А может, попросту задача не представляла для них ни малейшей опасности. Как бы
там ни было, они взялись попарно конвоировать спасенных наверх, в кроличью нору,
где их должна была встречать команда "Рапида".
"Мне надо возвращаться к Долговязому, - жестами сообщил я Леське. - Вызволять
оставшихся".
"Будь осторожен", - ответила она.
Я кивнул, вскинул на спину тяжелые резаки и медленно побрел по темному,
полностью затопленному коридору обратно, к выходу на первую палубу. Плыть с
такой ношей не было ни малейшей возможности, так что приходилось передвигаться
длинными прыжками. Так в фильмах двигались астронавты на планетах с уменьшенной
силой тяжести. Но у меня не было в этом ни малейшей сноровки, так что получалось
так себе.
Добравшись наконец к Долговязому, я нашел его в пасмурном расположении духа.
"Люк не закрывается герметично", - сообщил он мне, показав щель почти с палец
толщиной.
Похоже, конструкторы не рассчитывали на то, что кому-то придется герметизировать
самую верхнюю палубу. Это не сулило ничего хорошего - пока я выводил группу, тут
все могло затопить. В принципе, если воздух из корабля не выходит, то полностью
залить судно не может, как не может вода заполнить перевернутую вверх дном
банку. Но у меня не было ни малейшей уверенности в герметичности верхних отсеков
и палубных надстроек. Ну кто будет специально проектировать судно под полное
затопление? Одно дело рассечение трюмов на герметичные отсеки с целью повышения
живучести, и совсем другое - затраты на подгонку палубных листов, герметизацию
якорных портов и прочих технологических отверстий, которых на корабле уйма. Чего
стоят только кабельные ниши и желоба!
Включив резаки, мы за несколько секунд расправились с запорами люка и проникли
на первую палубу. Как и ожидалось, она была затоплена полностью, до самого
верха. Даже не надо было специально искать, куда ушел воздух, - четыре
кондиционера в кают-компании были вполне достаточными местами утечки, особенно
когда речь идет о воздухе под давлением в три атмосферы.
Трупы Анны и Раджа плавали тут же, среди медленно кружащихся в прозрачной воде
книг, резных стульев и размокших чучел морских обитателей.
"Их полностью затопило минуты три назад", - жестами показал Долговязый.
"С чего ты взял?"
"Три минуты назад прекратилась турбулентность возле двери. Я наблюдал".
Отставник не переставал меня удивлять. Он руководствовался на охоте такими
приемами, которые мне бы и в голову не пришли. В этом было что-то от шаманства,
как мне казалось, от гадания по стаям птиц, но результат приносило совершенно
неэфемерный, Сказывалось скорее всего то, что он охотился ещё в те времена,
когда половины сегодняшнего снаряжения не было и в помине. Но, несмотря на это,
как-то надо было ориентироваться в глубине, находить следы и поражать очень
сложные цели. И старые охотники делали это, причем порой во много раз
эффективнее, чем мы, молодые. Они были ближе к стихиям, больше верили им и
собственным ощущениям, не очень-то полагаясь на несовершенные тогда приборы.
В нашей ситуации такие умения имели огромное значение, поскольку почти никакого
снаряжения у нас не было. Я имею в виду специальное снаряжение, а не те игрушки
вроде плазменных резаков, какие есть у спасателей на всех континентах.
"Думаешь, их можно спасти?" - жестами спросил я у Долговязого.
Он только описал резкий полукруг поднятым вверх большим пальцем, что на Языке
Охотников означало "отвали и не мешай". Достав инъектор, он по очереди вколол
утопленникам грибковую культуру.
"Мозг еще не успел погибнуть от кислородного голодания, - объяснил Долговязый. -
Если грибок успеет развиться в остывающей крови, он выделит не только
необходимый кислород, но и стимуляторы сердечной активности".
Прошло секунд тридцать напряженного ожидания. Я уже понял, что из затеи ничего
не выйдет, когда женщина рванулась, по ее телу пробежала судорога, и она резко
распахнула глаза. Из ее горла вырвался крик, а вместе с ним и весь воздух.
Долговязый ринулся вперед и зажал ей рот и нос ладонью, чтобы помешать сделать
рефлекторный вдох, но она продолжала яростно отбиваться. Оно и понятно - она
ведь совершенно не понимала, что происходит с ней и вокруг нее.
"Уходим! - показал он свободной рукой. - Второго не спасти, он умер".
Я распахнул дверь, позволяя Долговязому вытащить Анну на вторую палубу, затем
обогнал их и со всей мыслимой скоростью рванул по коридору вперед, освещая путь
и устраняя препятствия. К тому же без меня Долговязый попросту не отыскал бы
дорогу назад.
Серьёзные проблемы начались, когда мы преодолели примерно половину пути до
пробоины. Сначала я потерял Долговязого из вида, а когда вернулся, оказалось,
что с ним случился обморок от чрезмерных усилий. Грибок выделяет достаточно
кислорода для нормальных и средних нагрузок, но когда пульс учащается, а мышцы
усиленно сокращаются, он уже не в состоянии удовлетворить возросшие потребности
организма. Я уже испытал эту коварную особенность на собственной шкуре, но до
обморока тогда не дошло - ограничилось красными кругами перед глазами.
Долговязый же, похоже, перенапрягся, борясь с обезумевшей женщиной.
Освободившись из его хватки, Анна заметалась в тёмном проходе, совершенно не
представляя, где искать спасения. Я хотел уже броситься к ней, чтобы
утихомирить, но потом понял бесполезность этой затеи. Ещё неизвестно, кто из нас
первым выключится от кислородного голодания, если завяжется серьезная потасовка.
Анна хоть и была женщиной, но имела крепкую комплекцию.
Подумав, я решил не трогать ее. Если Анна и дальше продолжит метаться, то вскоре
большая часть кислорода в ее крови израсходуется и ее постигнет участь
Долговязого. Плохо было другое - я не знал, способен ли человек после такого
обморока самостоятельно прийти в себя или мне придется вытаскивать Долговязого
на плече. В этом случае Анну придется неминуемо бросить, но у меня, если честно,
не было особенных мук совести по этому поводу. Двоих бы я вытащить не смог, а
Долговязый был мне дороже. Хотя бы потому, что он отставной охотник.
Мелькнула мысль вкатить Долговязому еще одну дозу грибка, но, подумав, я
отказался от этой затеи. Она могла привести к резкому сокращению уровня сахара в
крови, а это грозило уже не потерей сознания, а тяжелым шоком. Вообще с
незнакомыми препаратами шутки в сторону. Так что мне оставалось только ухватить
товарища за шиворот и буксировать по коридору в сторону выхода.
Очнулся он уже у самой пробоины.
"Барракуда! - показал он хорошо знакомый мне жест. - Эта красавица меня укатала.
Где она?"
"Осталась в коридоре".
"Ну так дуй за ней, я сам доберусь. Не маленький".
Он слегка подтолкнул меня в нужном направлении и вскоре скрылся из виду в черной
мгле над головой, только луч фонаря был еще виден какое-то время. Мне совсем не
улыбалось разыскивать по темным затопленным отсекам обезумевшую женщину, ловить
ее и вытаскивать наружу. Но я не мог забыть того, что мне сказал Долговязый о
людях и океане. Действительно, если мы начнем бросать друг друга. то океан очень
скоро убьет нас всех. И отголоском той же мысли вспомнилось высказывание Лидочки
о том, что когда-нибудь человечество наживет себе врага, с которым не сможет
справиться. Именно наживет, я понял, что она хотела этим сказать. Мы слишком
много внимания уделяем частностям, которые кажутся нам безумно важными, в
результате чего порой утрачиваем способность видеть целое и много теряем на
этом. Взять ту же платформу. Неужели в горячке всеобщего разоружения политикам
важнее было наращивать собственный авторитет, чем взглянуть на проблему с точки
зрения всего человечества? Неужели трудно было хотя бы теоретически
предположить, что может появиться некий, пусть пока чисто умозрительный, враг,
для борьбы с кото-рым следовало оставить часть вооружений? Это же до какого
маразма надо было дойти, чтобы самим себе с размаху выбить все зубы! Однако мы
сделали это и теперь оказались безоружными перед первой же серьезной опасностью.
Я думал об этом, пробираясь по залитым водой коридорам, и вдруг что-то выскочило
из темноты, вцепилось мне в шею, сбило налобный фонарь и принялось колотить меня
головой о переборку. Мне хоть и нелегко давались в учебке уроки рукопашного боя,
но даром они не прошли - я высвободился и коротко, без размаха ударил во тьму.
Кулак ухнул во что-то мягкое и податливое, и только когда фонарь кувыркнулся,
резанув лучом по глазам, я понял, что на меня напала Анна. Удар пришелся ей в
живот, она согнулась пополам, после чего я без особого труда завернул ей руку за
спину и поволок к выходу, прихватив фонарь. Женщина почти не сопротивлялась,
только дёргалась, словно в судорогах.
Вытащив ее через пробоину, я нацепил фонарь на голову и вызвал дельфинов, чтобы
они помогли мне правильно выйти на кроличью нору. Прибыл один Тошка, причем в
хорошем расположении духа - даже позволил держаться за его спинной плавник,
чтобы удобнее было всплывать. А наверху, у выхода из раскрытого шлюза, меня уже
ждал Долговязый с пятью моряками из команды "Рапида".
- Так, ребята, грузите их на носилки! - скомандовал отставник по-английски, едва
нас с Анной вытащили из колодца. - Живее, живее! Мы там все надышались сжатым
воздухом.
- А ты почему не в барокамере? - спросил я у Долговязого.
- Я следом, не грузись. Должен же я был убедиться, что с тобой все в порядке!
Чувствовал я себя вполне нормально, если не считать того, что для вдоха
требовалось усилие воли, а с,ами легкие по-прежнему работать не желали. Но
кессонная болезнь штука злая. И хотя мы дышали на глубине совсем недолго, но
шутить с этим не стоит, лучше поваляться часок в барокамере.
- Эй, Долговязый! - позвал я уже в медицинском блоке.
- Ну? - склонился он над носилками.
- А дышать я когда-нибудь начну?
- Через часик, - усмехнулся отставник. - Вот сейчас примешь флюкостат, и будет с
тобой полный порядок. Грибок перестанет размножаться, количество углекислоты
придет в норму, и задышишь, как дельфин. Не дрейфь, в
...Закладка в соц.сетях
