Жанр: Научная фантастика
Побочный эффект
... Ну... Наверное "Баран" и "Торпеда".
- Какая "Торпеда"? Которая похожа на ржавый член?
- Нет. Эта как раз мне не нравится. Пошлая. Меня приколола та, скрюченная, с
акульими плавниками и карбюратором вместо сердца.
- Я ее переименовала в "Тварь", - похвасталась девушка. - Ехала в поезде, и у меня
вдруг случилась такая просечка. Щелк в голове.
- У тебя тоже щелкает? - удивился Олег.
- Что щелкает? - Шерстка удивленно распахнула глаза.
- Ну, в голове.
- В голове? - переспросила кузина.
Машина резко повернула на Садовое, проскочила под носом у огромного джипа и
замерла на светофоре на Зубовской площади. Двигатель урчал на холостых оборотах. Вокруг
сгрудились другие автомобили, очень разные, припорошенные тонким слоем снежных
иголок, сверкающих в свете оранжевых фонарей.
- А знаешь почему тебе нравятся мои скульптуры? - Шерстка глянула на Олега
серьезнее чем обычно.
Он не ответил, только заинтересованно поднял брови.
- Потому, что я сама себя делала. Это честно - делать саму себя. Это такой выброс
энергии, после которого зритель вспыхивает, как свеча. Не может не понравиться вещь, в
которую вбито столько энергии - мыслительной, эмоциональной, да и физической, между
прочим. Но для выражения этих чувств необходима очень высокая уверенность в
собственных силах и в собственной правоте. Достаточно ее хоть немного нарушить, и вся
энергия пропадет впустую, выродится в угоду какому-то отдельному слою потребителя. Это
в искусстве самое страшное.
- Ты хочешь сказать, что и в "Баране", и в "Твари" есть что-то от тебя самой? -
удивился Олег.
- Не что-то! - кузина мотнула головой, рассыпав по плечам пушистые локоны. -
Половина моих скульптур, это я сама. Только в разном настроении, в разном состоянии.
Иногда это какие-то фрагмены меня. Например "Баран", это мои мечты, а "Тварь", это моя
собственная трусость и подлость.
Она задумалась, одыскивая подходящее объяснение.
- Любой человек носит в себе одновременно героя, глупца, мудреца, труса и подлеца. И
еще множество других ипостасей. Какая из них победит, так и будут воспринимать человека
окружающие. Но ни одна из них не исчезает полностью до самой смерти. А после смерти
остается только одна.
- Которую помнят другие?
- Вот именно.
- Ты сумасшедшая, - добродушно сказал Олег. - Шизоидная личность с расщеплением
сознания. Лично во мне никто не борется. Я - это и есть я, со всеми своими прелестями и
недостатками. Человек, это гармония, нельзя выделять из нее составляющие.
- Ты просто не умеешь их выделить. Поэтому до сих пор не смог устроиться по
специальности. В твоих работах нет заряда энергии, нет уверенности в собственной правоте,
поэтому ты пытаешься подражать другим - вольно или невольно.
- Ты мне это сто раз говорила! - отмахнулся Олег. - В работах должна быть не энергия,
а профессионализм, и не хватает у меня именно его, а не какой-то выдуманной энергии.
Технику можно выработать только подражая другим, пробуя и примеряя к себе стиль
мастера. Это в Крыму я тешил себя иллюзией, будто что-то умею, а здесь, в Москве, уровень
оказался совершенно другой. Пока недоступный. Мне надо понять принцип, которым
руководствуется потребитель, собираясь платить за заказ. Понимаешь? Пробуя чужой стиль,
я должен понять, почему на рынке ценятся творения именно этого мастера. А что до самой
работы, так любую гармонию можно проверить алгеброй! Иначе у нас получится
спонтантный выброс гениальности, вместо ровного профессионального уровня. У меня
просто нет времени над этим работать. Не очень-то разовьешь профессионализм, когда
каждый день приходится думать о заработке. Да и сама ты что-то не очень разбогатела...
- Разбогатею. Вот увидишь. - пообещала Шерстка.
- Это ты называешь уверенностью в собственных силах? - улыбнулся Олег.
- А что я по-твоему должна делать? Бросить все и устроиться продавщицой? Или
лепить утилитарную попсу, которой заставлены городские парки? За нее платят нормально.
- И что плохого в хороших деньгах? - удивился Олег.
- Это халява! - Шерстка повысила голос. - Пустое разбазаривание собственной жизни,
продажа ее по кускам.
- Ну, тут я с тобой не соглашусь. На мой взгляд нет совершенно никакой разницы,
продавать себя по кускам, делая медвежат в парке, или лепить монстров, которые нравятся
только тебе.
- Значит я леплю монстров? - сощурилась девушка.
- Это я фигурально. Не злись.
- Разница такая же, как между работником, нажимающим на педаль штамповочной
машины, и кузнецом, плетущим неповторимую вязь решетки. На штампе ты тратишь жизнь
изготавливая не то, что придумал сам. А когда вкладываешь во что-то душу, она не
пропадает, понимаешь? Часть твоей души, твоего огня остается в изделии, передается
зрителю и живет в нем. И чем больше зрителей, тем больше в мире становится частиц тебя, и
ты сам становишься больше. В этом случае внутреннее содержание не убывает, а наоборот -
прибавляется.
- Зато на штампе заработаешь больше, - уверенно ответил Олег. - Десять средних
картин перекроют по стоимости одну хорошую.
- Неправда! - возмутилась девушка. - И сотня, и тысяча средних картин не будут
стоить как одна гениальная!
- Ах, вот ты о чем... - улыбнулся Олег. - Тогда не вижу смысла в дальнейшей беседе.
Гениальность, это вещь очень таинственная. Не случайно ее корни приписываются то Богу,
то дьяволу.
- Все божественное находится внутри человека, - Шерстка задумчиво пожала
плечами. - Он сам себе Бог, он творит мир внутри себя и выплескивает его наружу
посредством искусства.
- И этим изменяет окружающее, - с усмешкой закончил Олег.
- Нет, - не моргнув глазом ответила Шерстка. - Ничего он не может изменить снаружи.
Если бы произведения искусства могли изменить мир, хотя бы выборочно, он был бы
гораздо лучше, чем теперь. Нет. В произведениях искусства любой человек может найти
лишь источник моральной энергии. А что он сделает с этой энергией, зависит только от него
самого. Именно поэтому вход в музеи и на выставки платный - за любую энергию
необходимо платить. Но если в скульптуре, в картине или в книге нет заряда энергии, то она
похожа на использованную батарейку, и место ей на помойке.
- С точки зрения архитектора - суровый подход. По твоему получается, что один дом,
построенный гениальным мастером, лучше десятка многоэтажек, в которых поселятся
тысячи людей.
- Ладно, поселятся. И что дальше? Что они сделают, эти люди?
- Ты действительно веришь, что в гениально построенном доме вырастут гении? - Олег
поднял брови не скрывая иронии.
- А ты станешь отрицать влияние организации пространства на психику? Архитектура
тоже организует пространство, образует его структуру, которая неизбежно отразится на
поведении включенных в нее людей.
- Спорно все это, - с сомнением ответил Олег.
Шерстка решила не спорить.
Зажегся зеленый сигнал светофора и машина двинулась дальше по кольцу, теснясь в
плотном автомобильный потоке. От легкого укачивания и остатков похмелья Олег
почувствовал тошноту. В ушах снова зашумело противно и громко. Это напоминало звук
ненастроенного приемника вблизи от работающего мотора - стук, завывания, треск и
щелчки. Перед мысленным взором помимо воли начали возникать замысловатые картинки,
соединявшие в себе обрывки воспоминаний и совершенно абстрактные образы. Они точно
были связаны со звучащим в голове шумом, но по каким принципам строится взаимосвязь,
Олег понять не мог. Пару раз мелькнула ажурная сфера из сна, отпечатавшись в сознании
отчетливо и ярко. И вдруг голову пронзил страшный скрежет, болезненный, громкий, и
совершенно ни на что не похожий. А еще через секунду у водителя запищал мобильник.
- Что с тобой? - Шерстка испуганно распахнула глаза.
- Черт! - Олег скрючился на сиденье, закрыв уши ладонями.
Звук внутри головы вызвал приступ совершенно физической боли, словно по нервам
пропускали электрический ток. Водитель бросил испуганный взгляд в зеркальце заднего
вида и прижал машину к обочине.
- Отключите мобильник! - истошно закричал Олег. - Пожалуйста!
Водитель, явно ничего не понимая, нажал кнопку и отбросил телефон на сиденье. Звук
пропал, боль постепенно стихала, но каждый удар пульса все равно вызывал волны
неприятных ощущений.
- Вам плохо? - водитель выключил двигатель.
Шорох и треск оборвались. Некоторое время в голове царила полная, опустошающая
тишина, но проехавший мимо троллейбус разорвал ее сухим треском полыхнувшей искры.
- Я слышу радиоволны, - с трудом прошептал Олег.
- Братишка, ты меня пугаешь, - кузина склонилась над ним, ничего не понимая. -
Какие к черту радиоволны?
- В голове, - попробовал объяснить он.
- Бредит, - водитель уверенным движением распахнул дверцу. - Надо вывести его на
свежий воздух.
- Да не трогайте вы меня! - возмутился Олег, садясь в нормальное положение. - Я
действительно их слышу. Искры, работу автомобильного зажигания, шум фена в эфире.
Серьезно! Не надо смотреть на меня, как на психа! Перед тем, как запищал телефон, я
слышал, как он соединялся с базой. Жуткий шум, поэтому меня и скрючило.
- Этого быть не может! - недоверчиво сощюрилась девушка.
- Наверное, это от новой пломбы, - предположил Олег.
- Радиоволны? - кузина не могла понять, верить сказанному или нет.
- Кажется я читал в журнале нечто одобное, - произнес водитель. - В Америке мужику
поставили сначала мышьяк, а затем серебряную пломбу. На стыке двух материалов
образовалось нечто вроде полупроводникового детектора, который и переводит радиоволны
в слышимый звук.
- Мне не ставили мышьяк, - Олег пожал плечами. - Поехали! Сколько можно стоять?
Запущенный двигатель отозвался в голове заунывными завываниями. Машина влилась
в поток и набрала скорость.
- Все равно надо узнать у доктора, - сказала Шерстка. - Наверняка это связано с
пломбой. До нее ведь все было нормально?
- Да. Сдеру с него неустойку, - он мстительно стиснул зубы. - Зараза криворукая.
Водитель высадил их на Новых Черемушках у знакомого подъезда длинного
кирпичного дома. Шины взвизгнули, поскальзываясь на снегу, красные огоньки
стоп-сигналов повернули за угол, и Олег с Шерстку остались вдвоем в тихой темноте двора.
- Холодно. - сказала Шерстка и поежилась.
Скрипя снегом, они дошли до дверей, Олег вызвал доктора по домофону и дождался,
пока тот откроет дверь.
- Проходи, - пропустил он кузину вперед.
Они поднялись на нужный этаж, где Виктор Абрамович уже ожидал их возле
приоткрытой двери в квартиру. Заколка на галстуке яростно сверкнула брилиантом.
- Здравствуйте, - хмуро поздоровался Олег.
- Добрый вечер, молодые люди, - доктор задержал взгляд на Шерстке, затем неохотно
перевел на Олега. - Это с вами?
- Да. - ответил Олег.
- Ваше недовольство вызвано моей вчерашней работой? - спросил доктор.
- Вы удивительно догадливы, - буркнул Олег. - Или для вас это уже стало нормой?
- Отнюдь. Вы первый, поэтому меня и задело. - Доктор жестом пригласил пройти в
квартиру. - Что-то серьезное? Кровотечение? Боли?
- Пломба шумит.
- Что, извините?
- Шумит. Переводит радиоволны в ощутимый для меня звук.
Виктор Абрамович задумчиво поправил очки, закрвыл дверь, и указал на вешалку, где
следовало оставить одежду. Когда Шерстка расстегнула шубку, он снова задержал на ней
взгляд.
- Вы, пожалуйста, пойдите в приемной. Вам подать чай или кофе?
- Кофе.
- Ирочка! - Виктор Абрамович повысил голос. - Поднеси мне инструмент и
обезболивающее, а затем подай гостье кофе.
Олег разулся и направился вслед за доктором.
- Значит радиоволны, - на ходу бормотал Виктор Абрамович . - Очень странно.
Однако, это легко проверить. Присаживайтесь.
Он указал на зубоврачебное кресло.
- Видите ли, у меня есть прибор, доставлющий массу неудобств, - объяснил он. -
Вообще это печка для сухой стерилизации инструмента, но когда она работает, соседи
жалуются на сбои в работе телевизоров. Сейчас мы можем использовать этот побочный
эффект с пользой. Если пломба действительно улавливает радиоволны, вы с легкостью
определите момент, когда я включу прибор.
Он замолчал, сделав длинную паузу. Олег расслышал, как глубоко в недрах здания
включился механизм лифта, затем Шерстка что-то невнятно сказала в столовой, ей ответил
другой женский голос. И вдруг в голове раздался визг, похожий на звук внедряющегося в
бетонную стену сверла.
- Выключите! - не сдержавшись, крикнул Олег.
Звук тут же стих, оставив внутри головы опустошенное состояние.
- Да, - в лучах лампы показалось задумчивое лицо доктора. - Феномен действительно
имеет место. - Откройти-ка рот, пожалуйста.
Олег подчинился, чувствуя постукивание иголки по пломбе.
- Не могу понять, что случилось, - вздохнул Виктор Абрамович . - Очень редкий
случай, хотя медицине известно несколько подобных курьезов. Правда все они были связаны
с применением мышьяка. Здесь, по всей видимости, мы случайно столкнулись с подобными
свойствами другого материала. Обязятельно укажу это, когда буду писать мемуары. Так что
попадете в историю, молодой человек. Но пломбу следует удалить. Я поставлю новую, из
другого материала. Но для начала я все же хочу закончить с удалением и мерками под
протезы.
Пока доктор работал, медсестра принесла в приемную кофе, пачку журналов и пульт от
телевизора.
Шерстка поблагодарила и сделала звук потише. На всякий случай. Чтобы слышать
звуки доносившиеся из кабинета. Новая работа Олега по прежнему вызывала у нее недоброе
предчувствие, но разобрать причину беспокойства с помощью логики не получалось.
"Слишком много денег ему выдали, вот из-за чего я гружусь", - с недовольством
подумала она. - "А в Москве ничего не бывает даром. Но у приезжих слово "халява"
почему-то не вызывает панического ужаса на уровне инстинктов, они еще не понимают, что
заплатить все равно придется, только в самый неподходящий момент и по самой
спекулятивной цене".
С другой стороны Олег был самостоятельным человеком, имея полное право
распоряжаться жизнью как ему вздумается, а так же набивать необходимое количество
синяков, без которых формирование личности все равно не пройдет. Но даже понимая это,
хотелось уберечь от бессмысленных промахов.
"Черт бы меня побрал", - остановила себя девушка. - "В конце концов он мне не муж.
Связался с Крыськой, пусть она его и спасает".
Она старательно отогнала тревожные мысли, пинками вытолкнула последнюю и
захлопнула за ней дверь. Все. Теперь лишь печать в паспорте жгла кожу сквозь ткань брюк.
"До чего же сильны предрассудки", - фыркнула про себя Шерстка. - "Этот штампик
действует на подсознательном уровне, заставляя ощущать повышенное чувство
ответственности. Чушь! Вся моя ответственность ограничивается отношениями кузенов. На
этом предлагаю вопрос считать закрытым".
На экране мельтешил какой-то фильм, один из сотен почти одинаковых, где главной
задачей положительного героя является поход по расставленным в темноте граблям. Так он
бредет примерно треть фильма, демонстрируя чудеса глупости, нерасторопности и
недальновидности. А когда все препятствия пройдены и шишки расставлены, начинаются
поиски нехорошего человека, расставившего эти грабли. На этом этапе герой моментально, и
как правило беспричинно, умнеет. Завершается дело неизменной дракой на заводе, где в
конце концов злодей нанизан на трубу, сброшен с высоты, упал в котел с расплавленной
сталью, попал в устройство для дробления камней, задержан полицией. Нужное
подчеркнуть.
Шерстка поморщилась и пригубила горячий кофе. На другом канале шел очередной
лохотрон для поднятия рейтингов, где очередная группа подготовленных актеров боролась
за очередной миллион.
Года два назад на одной из выставок Шерстка познакомилась с парнем, работающем на
телевиденьи. За полгода знакомства с ним и тусовок с его коллегами она здорово
разочаровалась в популярных телепрограммах, оказавшихся сплошным надувательством.
Она узнала, как и из кого готовят "победителей" телевикторин, почему так сложно
дозвониться в студию во время программы и почему в прямом эфире ни один пьяный
хулиган никогда не ругнулся матом, а начинающий предприниматель не прорекламировал
свою фирму.
Шерстка допила кофе и поискала канал, на котором транслируют новости.
Когда лечение было закончено, Виктор Абрамович сел на стул и записал что-то в
толстой тетради с обложкой под кожу.
- Значит, работу по восстановлению ваших зубов я считаю законченой. Удаление,
пломбировка, частичное протезирование. Надеюсь, вы довольны?
- Вполне. - Олег уже забыл, что собирался требовать неустойку за неудобства,
причиненные шумной пломбой. - Сколько я вам должен?
- За сегодняшний прием двенадцать тысяч. Это специальная цена для особых клиентов.
Но впоследствии я бы вам рекомендовал еще исправление прикуса и установка протезов на
месте удаленных зубов.
- Вполне возможно, я очень скоро воспользуюсь вашим советом. Возьмите,
пожалуйста.
Легкие деньги уходили из рук удивительно безболезнено. Олег поймал себя на мысли,
что всего несколько дней назад ужаснулся бы от самого факта перехода такой суммы через
свои руки. Теперь это казалось далеким и странным, не имеющим к нему ни малейшего
отношения. Словно всю жизнь до этого он так и жил.
Олег уложил остатки денег обратно в карман, вышел в прихожую и позвал кузину:
- Поехали.
- Подожди. - она выглянула из столовой. - Тут прикольные вещи по ящику передают.
- Поехали! - настойчивее сказал Олег. - У нас еще полно дел.
Он с извиняющимся выражением глянул на Виктора Абрамовича.
- Спасибо. До свидания, - произнес Олег чуть сковано.
- До свидания, - кивнул доктор.
Шерстка пожала плечами, оделась, и вышла вслед за Олегом в подъезд, излишне
громко захлопнув за собой дверь.
- Какая муха тебя укусила? - поинтересовалась она уже в лифте.
- Мы же не телевизор приехали сюда смотреть. Мне и так не очень удобно, что я взял
тебя с собой, не предупредив об этом Виктора Абрамовича.
- Он за это деньги получает, - пожала плечами Шерстка. - Я вот не хочу, чтобы у меня
по квартире шастали всякие разные, вот и не пускаю никого. А он хочет, чтобы к нему
ходили, иначе он умрет с голоду. Так что не грузись.
- Извини, - Олег почувствовал ее правоту. - А что там было по телику?
- Не знаю. Ты же не дал дослушать. Планету какую-то нашли в созвездии Лебедя, или
что-то в этом роде.
- Может еще передадут, - без особой уверенности предположил Олег.
- Да ладно, проехали. С тобой все нормально? Что-то ты бледный какой-то.
- Наркоз еще до конца не сошел. - отмахнулся Олег. - Зато теперь ничего не шумит.
Дело действительно было в пломбе.
- Ну и нормально. А у нас дома еще коньяк остался. Честно говоря мне пришла в
голову мысль напиться сегодня как следует. Умаялась я с дороги, охота расслабиться. Раз в
полгода можно, наверное.
- Даже нужно, - усмехнулся Олег. - Особенно в Москве. Дома я как-то обходился без
этого, а здесь крышу начинает сносить.
Они вышли на улицу и почти сразу остановили машину, начался густой снег, и
водитель включил дворники. Свет фар сделался почти материальным, уплотнившись
вихрящимся мельтешением, печка гудела натруженным вентилятором, распространяя по
салону волны тепла. Тепло ложилось на остатки наркоза, вызывая непреодолимую
сонливость.
В навалившейся полудреме Олег услышал голос Кристины.
- Позвони, когда устроишься, - сказала он. - Не экономь, заплати в поезде за постель, а
то ехать больше суток.
Она была красивая, как всегда, в розовом махровом халате, раскрасневшаяся после
горячего душа.
- Хорошо, - ответил Олег, чувствуя ни с чем не сравнимое возбуждение,
предшествующее дальней дороге.
Он называл это состояние чемоданным, хотя никогда в жизни не брал с собой
чемодана. В него просто нечего было укладыать - три смены белья, немного еды и альбом с
работами. Все это легко умещалось в небольшой сумке с наплечным ремнем.
- Не забудь послать телеграмму на имя судьи, - напомнила Кристина, - Я в заявлении
написала, что ты постоянно проживаешь в Москве, поэтому он обещал принять решение о
разводе в твое отсутствие.
Олег ободряюще улыбнулся.
- Не беспокойся, все у нас будет хорошо. Я обещаю, что вытяну тебя из этой дыры, мне
главное лишь прописаться и устроиться на работу. Так что следующий год встретим вместе.
Ну, не вешай нос.
- Ладно, иди, а то опоздаешь. - в глазах Кристины читалась легкая тревога, замешанная
с каплями неутаенной печали.
- Я тебе позвоню, - пообещал Олег. - С вокзала, сразу как только приеду. У тебя есть
Людкин телефон? Звони.
- Хорошо.
У Олега сердце заныло от грусти. Он коротко поцеловал жену в щеку, на миг ощутив
упругость ее груди под халатом. Затем развернулся и вышел в подъезд.
Хлопнула дверь.
- Ты чего вздрагиваешь? - поинтересовалась Шерстка.
- А? - Олег выскочил из цепких объятий дремоты. - Ничего. Приснилось, будто
оступился на лестнице.
Точно так же, как и прошлый раз, когда вспоминалась Кристина, автомобиль с
выключенным мотором стоял на автозаправке. Олег украдкой помотал головой, отгоняя
состояниее расслоения пространства, всегда сопутствующее таким вот случайным повторам
реальности.
Водитель уплатил за бензин, заправился и уселся за руль, запустив двигатель. Машина
свернула на Рублевское шоссе. Мимо пробегали угрюмые здания и освещенные окна
торговых палаток, заснеженные улицы, темные переулки. Олег чуть вспотел в натопленом
автомобильном салоне, и когда пришлось выходить из машины, ветер показался
пронизывающим до костей.
- Пойдем скорее, - поторопил он кузину.
На лестнице подъезда они наткнулись на сердитую соседку, курящую у окна.
- Опять шляешься среди ночи? - буркнула она на кузину. - Сколько же можно водить
мужиков? Шлюха вонючая.
Сама она еле держалась на ногах от выпитого. Олег вскипел, сжав кулаки.
- Пойдем, - Шерстка потянула его за руку, видя, как он напрягся. - Она же пьяная в
дым. Не обращай внимания.
- Кем ты меня назвала?! - соседка попыталась наброситься на девушку, но та легко
отклонилась и в несколько прыжков добралась до лестничной площадки третьего этажа.
Желая поскорее уйти от скандала, Олег повернул ключ в замке и впустил Шерстку в
квартиру. Едва он закрыл за собой дверь, как в нее раздались удары могучего кулака.
- А ну открой, сучка! - проревел в подъезде могучий бас. - Ты мою бабу пьянью
назвала?
- Я вызову милицию. - предупредил Олег, глядя на соседа через дверной замок.
Говаривали, что он несколько лет просидел в тюрьме, но за что именно, никто точно не
знал.
- Я тебя раньше придушу! - сосед грохнул ногой в косяк, но дверь была крепкой.
Минуты две он еще побранился, пофыркал, словно дворовый кот, распаленный
схваткой, но наконец остыл и удалился в свою квартиру.
- Иногда так и хочется взять пистолет, - признался Олег, разуваясь у вешалки, - сунуть
такому уроду под нос, и глядеть, как его колотит от страха.
- Разве этим что-то изменишь? - удивилась кузина.
- Изменишь. Один раз он обгадится в штаны, в другой уже не будет наезжать на
соседей.
- Будет, причем еще хуже и злее, - вздохнула она, - вымещая злость на тех, у кого нет
пистолета. Человека невероятно трудно заставить чувствовать себя побежденным. Проще
убить.
- Так что же, сесть на задницу и ничего не делать? - фыркнул Олег.
- Чаще всего это бывает самым лучшим решением. Такие уроды как правило сами себя
наказывают. Никогда не замечал?
- Нет.
- Это ты мало пожил в Москве.
- Нет. Это ты слишком серьезно воспринимаешь всяких буддистов и даосов.
- Нет. Я без всяких буддистов верю, что пока я сама ни в чем не ошибусь, никакие
несчастья меня не одолеют. Побеждает безупречность, а не сила и хитрость.
- Упадническая философия, - не согласилая Олег. - Не выходи на улицу, и машина
тебя не задавит.
- Ты передергиваешь, - усмехнулась кузина. - Не щелкай клювом, будь внимательнее,
не напивайся на улице, и тогда машина тебя не задавит.
Олег вспомнил предыдущую ночь.
- Ну уж не знаю, - он пожал плечами и прошел на кухню. - Если тебя грабят, то
виноваты грабители, а не ты.
- Кстати о выпивке. По-моему пора пропустить по стаканчику, - сходу предложила
Шерстка.
Олег был совершенно не против. Он откупорил бутылку и разлил коньяк по бокалам.
Выпили. Олег откусил маленький кусочек бутерброда с икрой, и проглотил не разжевывая,
боясь вызвать новое кровотечение.
- Нормальный коньяк. - кузина прислушалась к собственным ощущениям. - Не левый.
Тебе завтра на работу еще не идти?
- Завтра ночью, так что за день я успею отоспаться вполне прилично. На приведение
себя в порядок мне дали две ночи. Завтра буду звонить и докладывать.
- Прямо, как в сказке, - усмехнулсь Шерстка. - И дал ему грозный джинн три ночи на
размышление.
- Две. И не будет никаких размышлений. - отмахнулся Олег, расслабленно
облокатившись на спинку стула. - Лучшей работы я все равно не найду, а без денег устал.
- Ну и ладно. Хотя если бы ты устроился по специальности, я бы больше обрадовалась.
Ты совсем перестал заниматься. Когда в последний раз брал в руки линейку и роллер?
Похоже я напрасно тебе его подарила.
- Давненько. Линейкой сейчас никто не пользуется, Шерстка. Сейчас все работают на
компьютере.
- Ну вот и купи. У тебя же теперь куча денег.
- Ну и куплю! - воскликнул Олег. - Только не с этой получки. А со следующей.
Шерстка намазала икру на хлеб и задумчиво откусила.
- Когда редко выезжаешь за пределы Москвы, другие города начинают казаться чем-то
не очень реальным, - непонятно к чему сказала она. - Там жизнь совершенно другая.
- Ты мне это рассказываешь? - усмехнулся Олег. - Я всю жизнь прожил в этой
нереальности.
- Да... - вздохнула кузина и предложила. - Пойдем в мою комнату. Там телик.
Посмотрим что-нибудь. Хочется информаций и каких-нибудь новостей.
Взяв с собой продукты и выпивку, они перебрались в Шерсткину комнату. Обстановка
была более чем скромной - шкаф, телевизор, кровать, низкий столик, сидеть за которым
приходилось прямо на толстом бордовом ковре. Все остальное место вдоль стен занимали
полки, заставленные скульптурой. Шерстка не стесняла себя в фантазиях. Олег окинул
взглядом шеренги причудливых тварей: рыбу с аквариумом вместо туловища; тело
женщины, сплет
...Закладка в соц.сетях
