Жанр: Научная фантастика
Флейта и ветер
...во
сощурил взгляд. - Все на свете на что-то похоже, даже облака похожи или на собак, или на
крокодилов. При недостатке информации мозг сам начинает достраивать образы до
знакомых очертаний. Так платье превращается в кикимору из книжки, а выброшенное на
берег бревно в крокодила. А дети еще не очень хорошо знают, куда попали. Поэтому так
трудно иногда отличить галлюцинацию от реальности.
- Это понятно, но я не о том. Иногда видишь знакомые вещи, но в таких ситуациях, в
которых они ну никак оказаться не могут. Тогда в мозгах будто что-то заклинивает.
- Например? - не понял Сергей.
Инна замялась, подыскивая подходящий пример.
- Ну, например чайник, простой и понятный, вдруг подпрыгнет на плите раза три. Ты
протрешь глаза и постараешься об этом забыть. Разве не так? Скажешь - не бывает.
- Похоже... - Он кивнул и снова посмотрел на бумагу. - И часто у тебя чайники
прыгают?
- Почему обязательно чайники? - вздохнула девушка. - Вот недавно мы со Светкой
сидели во дворе, и вдруг из арки выезжает машина, а в ней мужик в такой маске... Как
киборг. Мы перепугались до ужаса. А потом он еще стал кого-то выслеживать, но во дворе
кроме нас точно никого не было.
Сергей заинтересовано поднял на нее взгляд, сложил бумажку и сунул в карман.
- А подробнее?
Инна рассказала все, что произошло во дворе.
- Правда похоже на бред сумасшедшего? - улыбнулась она.
- Не очень. Машина была красной "Нивой"?
- Да... - Девушка поежилась от неприятного холодка, пробежавшего по спине. -
Откуда ты знаешь?
- Я много чего странного знаю. - уклончиво ответил Сергей. - У меня работа такая.
Когда много фотографируешь в городе, иногда получаешь интересные снимки. Совсем не те,
какие хотел получить. Один раз мы с фотографом снимали кладбище, а потом я увидел на
фотке красную "Ниву" и в ней странное существо. Даже испугался вначале. Только при
хорошем увеличении рассмотрел человека в маске с выпученными окулярами. Если бы не
ясный день, я бы решил, что это какой-то усложненный прибор ночного видения.
- Светка тоже уверена, что менты кого-то выслеживали.
- А прибор зачем?
- Не знаю. - Инна пожала плечами. - Может быть в него видно что-то особенное?
Сергей помолчал, обдумывая услышанное.
Инна встала и подошла к самому краю крыши. Небо тихонечко остывало, прибивая
насыщенность цвета. Ветер немного стих, но дул ровно, удерживая ощущения на одном
уровне.
- Сверху трамваи похожи на огромных металлических муравьев. - Девушка раскинула
руки, позволив ветру ласкать кожу. - Ползут, трудятся, и нет им разницы, что мы о них
думаем. Вот она - объективная реальность, данная нам в ощущениях.
- Маркс все чересчур упростил. - Сергей несогласно покачал головой. - Далеко не вся
реальность нам дана в ощущениях. Пульсары, квазары, молекулы, атомы... Нам приходится
создавать приборы, которые переводят реальность в понятные нам ощущения. Чаще всего в
зрительные.
Инна вспомнила окуляры таинственной маски, но продолжать разговор на
неразрешимую тему уже не хотелось. Она зачем-то подобрала скомканный самолетик и
начала его расправлять.
- Мир ведь бесконечен. - Продолжал Сергей. - Наверняка есть нечто, чего мы не
можем увидеть лишь потому, что у нас нет подходящих приборов. Мы привыкли доверять
лишь зрительным ощущениям, но мне это не кажется правильным. Иногда нужно просто
довериться ощущениям и правильность осознания придет сама...
Инна сложила самолетик по старым сгибам. Он получился лохматым и потрепанным.
Девушка уже подняла руку, когда Сергей вдруг увидел на крыле отсвеченные небом
короткие строчки.
- Постой-ка! Там что-то написано. - он успел выхватить самолетик, развернул его и
прочел вслух, запинаясь на потертых буквах:
Сквозь сваи и свалки
Звенят трамваи,
Свиваются рельсы
В прическу Горгоны.
Пугаются ржаво на стыках вагоны,
И я не могу
Отыскать названия,
И я не могу
Понять закона.
Я этот город держу в ладонях,
Липкий пятак или липкие листья
Липы притихшей. В мареве знойном
Гонит меня в отупении полдня
Призрак, похожий лицом на выстрел.
Током ударит озноб от мысли -
Все уже было.
Тысячу лет,
Сквозь сваи и свалки,
Ржавый трамвай пробивает дорогу.
Тысячу лет
Ковыляет вразвалку
В черном пальто идиот одноногий.
Тысячу лет
Он идет вдоль забора
И собирает репьи на медали.
Тысячу лет
Усмехается ворон.
Тысячу лет
Я еду в трамвае.
Слова завораживали, создавая странное ощущение близкого открытия. Трамваи
медленно ползли по блестящим путям.
- Надо же! - воскликнул Сергей. - Кто-то послал нам письмо. Зачем? Почему? Что он
такое почувствовал, из-за чего не смог удержаться?
- А может быть - просто? Случайно... - вздохнула Инна. Она уже устала от обилия
необъяснимых совпадений.
Ветер рванул край сарафана.
- Нет. - покачал головой Сергей. - Это нам принес ветер... Такое можно было написать
только на такой крыше... Здесь действительно ощущаешь, что в движении трамваев есть
какой-то непонятный закон. Я чувствую это, но понять не могу. Как будто в нашем мире два
закона, один из которых питает знание, а другой веру. Мы верим в то, что жизнь родилась и
развивается по воле Бога, но знаем, что это лишь слепая нить эволюции. Верим в
существование инопланетян, но знаем - их нет. Мы придумываем в книгах межзвездные
корабли, зная, что скорость света преодолеть невозможно. У нас есть предания о магах,
драконах и древних богах, но мы знаем, что их не бывает. Почему так? Словно память
человечества и память личности имеют совершенно разный источник, словно когда-то мы
жили в совершенно другом мире с совершенно другими законами.
- Да... Я чувствую... - тихо сказала Инна. - Сережа... Я очень устала почему-то...
Ветер подул сильнее, пытаясь оттолкнуть Инну от ограждения крыши.
- Отойди от края! - выкрикнул Сергей и дернул ее за руку.
Почти в тот же миг перила лопнули, со скрипом выпятились за пределы крыши и
рухнули вниз.
Инна села на корточки и схватилась за крышу с замершим сердцем:
- Ой! Мамочки мои...
Секунда пронзительной тишины замерла в воздухе и ограждение с лязгом рухнуло. Во
дворе кто-то завизжал совершенно перепуганным голосом.
- Господи... - прошептала Инна.
Кричали что-то про новую машину и проклятых наркоманов на крыше. Дрожа от
страха, Инна подползла к краю крыши, ухватилась за надежный с виду кровельный лист и
посмотрела во двор. Внизу стоял джип "Шевроле", изуродованный рухнувшим фрагментом
решетки, а вокруг него бегала расфуфыренная хозяйка, визжала и грозила кулаком в небо. Из
подъезда выскочил толстый мужик и принялся орать не менее истерическим голосом..
- Надо сматываться. - Сергей потянул девушку за руку. - Пойдем. Вот кстати о
реальности. Для них - для тех, кто внизу - мы бессовестные, безобразные наркоманы. А ведь
мы просто совершенно нормальные парень и девушка, и никому не хотели зла.
- Да уж! - вздохнула. - Не хотели...
Они спустились на пыльный чердак и побежали в дальнее крыло дома, перепрыгивая
через доски, коробки и пустые ржавые банки из под масляной краски. Вдруг Инна
остановилась и, взвизгнув, стала оттирать с лица что-то невидимое.
- Паутина! - произнесла она наконец членораздельную фразу.
- Что?! - рассмеялся Сергей. - Ты паутины боишься?
Он помог ей снять с лица липкую гадость.
- Терпеть не могу! - по голым рукам Инны пробежала волна мурашек. - Ее же пауки
плетут! Брррр! Фу, даже думать не хочется.
- Понятно. - Он снова потянул ее за руку. - Арахнофобия. Бежим скорее, а то сейчас
тут появится разъяренная парочка с бейсбольными битами. Это будет похуже пауков.
Инна побежала следом за ним.
- Хуже пауков ничего нет. - буркнула она на бегу. - Даже бейсбольные биты лучше!
Они добежали до конца чердака, и Сергей рванул на себя люк в полу. Внизу звякнуло,
что-то упало на бетонный пол и люк распахнулся.
- Лестницы нет. Как же я слезу-то? - Инна жалобно посмотрела на Сергея.
- Бывает... - усмехнулся Сергей и солдатиком прыгнул вниз. - Прыгай, я ловлю.
- Высоко... - Инна неуверенно глянула вниз.
- Это только кажется. Не бойся.
- Я боюсь тебе по голове коленом попасть.
- Забудь. Представь, что прыгаешь с садовой скамейки.
Инна закрыла глаза и прыгнула. Внутри все замерло кратким мигом полета и тут же
крепкие руки ухватили за талию. И теперь все внутри замерло от случайной близости тел.
- Оп! - выдохнул возле уха Сергей.
Пол упруго ударил в ноги...
- Видишь, ничего страшного. Все, бегать больше не надо, спокойненько спускаемся и
идем дальше.
Он внимательно глянул в ее глаза, медля отпустить руки. А она медлила отстраниться
от него.
- С тобой все в порядке? - шепнул Сергей.
- Да. - улыбнулась она и подумала, что надо идти. Она поправила волосы и добавила. -
Только сейчас я почувствовала, как сильно перепугалась...
Они прислушались - на лестнице было тихо. Стараясь не шуметь, пошли вниз.
Подъезд выходил прямо на линию, редкие в этот час машины светили фарами в
сумерках белой ночи. Напротив два фонаря подсвечивали пятнами желтого света
пластиковую вывеску над магазином:
"Окна Аквариумы Зеркала ".
С проспекта донесся вой милицейской сирены. Инна вздрогнула, но Сергей сжал ее
ладонь в своей:
- Они едут в другую сторону. Ты мне веришь? Ты обещала мне ничего не бояться.
- Да. - прошептала Инна. - У меня в голове все перемешалось. Твои слова, стихи эти
странные, да и вообще... День сегодня просто удивительный, волшебный какой-то. И в то же
время тревожный. Ветер, солнце безумное, которое будто крадется за горизонтом... город
этот, будто блокада еще не кончилась, трамваи... бронзовый пятачок... И как ты догадался,
что я хотела вина?
- Мне и самому захотелось. - отшутился он.
- Так не бывает. - Инна пошла по бордюру у самой дороги. - Иногда мне кажется, что
ты просто читаешь мои мысли. И мне неловко от этого. Потому что я тебя совсем не
понимаю...
- Нет, читать я их не могу. - Сергей догнал ее и пошел рядом.
Она раскинула руки, стараясь не наступать на стыки бордюрных камней. Получалось
плохо - некоторые шаги приходилось делать либо совсем короткими, едва не теряя
равновесие, либо неудобно длинными. Сергей подумал и добавил, словно решившись:
- Просто у меня жизнь такая была... Поневоле научился чувствовать то, мимо чего
другие проходят не глядя.
- А как ты понял, что ограждение грохнется?
- Сказать честно или с кудрями?
- Лучше честно.
- Тогда скажу, что не знаю. Просто у меня иногда бывает предчувствие, хорошее или
плохое. Я привык ему доверять и еще ни разу не ошибся. Будто кто-то нашептывает мне на
ухо. Если бы ты знала, сколько раз мне это спасало жизнь!
- Ага, значит жизнь у тебя была полна опасностей и приключений? - с улыбкой
обернулась к нему Инна.
- Что-то вроде того. Скучно не было.
- Забавно... Дай-ка я попробую угадать. Ты был ментом.
Сергей улыбнулся и покачал головой.
- А, поняла! Пожарником! Это у тебя профессиональное чутье, знать, когда что-нибудь
с крыши грохнется.
- Холодно. - рассмеялся он.
- Не хочешь, не говори. Куда мы теперь?.. Я не хочу домой. Мне не хочется. Чтобы эта
ночь кончалась.
- Заметано! - Он взял ее за кончики пальцев. - Ты не боишься ходить ночью на
кладбище?
- Не знаю. Ни разу не пробовала... Знаешь, я хотела тебя спросить, раз уж мы все равно
гуляем. Ты не мог бы отвести меня в тот парк, где мы встретились? Мне кажется, это где-то
рядом.
Она оглянулась, чувствуя непонятное волнение.
Сергей остановился:
- Знаешь... Сегодня это могло бы получиться, но это не так просто, как может
показаться. Но, чтобы было понятнее, я расскажу тебе небольшую историю. Она довольно
длинная, но тебе понравится. Я уже говорил, в моей жизни случались необычные вещи,
которые я до сих пор не могу объяснить. Но они давали опыт, приоткрывали завесу над
неведомым. Это началось очень давно, я был тогда совсем маленьким. Представляешь,
первым моим воспоминанием оказался праздничный торт, на котором мама сгущенкой
вывела цифру пять. Это как раз и был мой день рождения. А на следующий день маме
позвонили и очень скоро к дому подъехал военный "УАЗик", нас повезли на военный
аэродром, мы сели в транспортный самолет, долго летели над морем и сели в городе, где жил
мой отец.
... Танечка Грибова позвала меня с улицы и я вышел на балкон. Жарища была, как
всегда в апреле, когда ветер дует с пустыни - открываешь балконную дверь, а из нее пышет,
будто из духовки.
- Привет! - она махнула мне рукой.
Как и у всех детей в "русском доме" - типовой пятиэтажке в четыре подъезда, кожа у
нее была цвета военного шоколада, который отец приносил со службы. Этот шоколад я
любил - не лакомство, не для девчонок. Настоящий военный паек, грубым куском, а не
плиткой, завернутый в толстую мятую фольгу. На Танечке из одежды были лишь трусики,
панама и сандалеты, как и у всех ребят - в такую жару просто невозможно было надеть еще
что-то.
- Привет! - Я облокотился о раскаленную полоску перил, но тут же одернул локти. - А
где Лешка и Ксюша?
- Их доктор застукал с Фазилькой и Ахматом, прописал гору митаминок и посадил под
домашний арест. Ты выйдешь?
- Да.
Первый этаж - не высоко. Я надел шорты, чтоб с карманами, сандалеты, кепку, всю в
полумесяцах, перемахнул через перила и спрыгнул в сухую траву.
- Погнали на водокачку? - спросил я Танечку.
- Давай. Еще дядя Ясель скоро привезет вату. У тебя есть денежки?
Я с гордостью вынул из кармана пять желтых монеток с угловатыми орлами и арабской
вязью по окружности.
- Ого... - уважительно сощурилась Танечка. - Давай купим, а потом на водокачку.
- Давай. - мне было жалко, но мама говорила, что о девочках надо заботиться.
Мы оббежали дом и вышли во двор, куда выводили подъезды всех трех "наших"
пятиэтажек. Там, как обычно, ходили козы, оставляя в пыли черный горошек какашек. Они
копались мордами среди мятых картонных коробок и отмахивались хвостами от мух, но те
их все равно донимали и козы жалобно блеяли. Дядю Яселя как всегда было слышно
издалека, потому что он звенел в колокольчик, когда вез свою тачку со сладкой ватой и
ледяной "Кока-колой" в стеклянных бутылочках с талией.
Мы рванули через двор, на ходу выкрикивая:
- Дядя Ясик привез свой тарантасик!
Правда слушать было некому - пойманные за игрой с арабчатами друзья, томились в
прохладных застенках квартир, а у остальной мелюзги не было денег на вату.
Дядя Ясель вкатил тележку во двор и стал громче прежнего названивать в свой
колокольчик. Мы подбежали, даже на такой короткой дистанции обливаясь потом.
- Маркаба, валад! - поздоровался дядя Ясель.
- Маркаба. - ответил я, подыскивая подходящие слова на арабском. - Мэ уа самат.
И пальцами показал "два".
Дядя Ясель понял - он почти всегда понимал, что говорят дети. Откупорил две
бутылочки "Кока-колы" и дал два пакетика голубой ваты. Я протянул все деньги, забрал
покупки и отдал Танечке ее долю сладости и прохлады.
- Фулюз. - напомнил дядя Ясель и протянул сдачу.
- Шукран! - хором поблагодарили мы и направились к водокачке.
Там можно было купаться. Не всегда, конечно, только когда дежурил старый немой
араб - он давал детям плескаться в отстойнике.
- Ты знаешь, кто там сегодня? - спросил я у Танечки.
- Нет. - пожала она плечами и развернула сахарную вату с вплавленными в нее
голубыми горошинками.
Мы дошли до края двора, наслаждаясь тающей во рту карамелью и пузырящейся
влагой. Дальше ходить было нельзя, это был наш свой, специальный край Ойкумены. Только
для нас - семилетних жителей "русских домов". Невидимая, но явственная граница. Зато в
обратную сторону можно было заходить гораздо дальше, за дорогу, за дальний дом и даже
доходить до небольшой пальмовой рощицы. Оттуда было видно "наши" дома и слышно,
если мама позовет к обеду. Еще дальше была пустыня.
Но на самом деле мы всегда заходили за край. Каждый день. Главное было не попасть
на глаза доктору. В этом и был главный смысл всех наших прогулок - зайти за край и найти
там что-нибудь новое. Мир за краем был невероятно огромен, не понятен и сильно отличался
от всего, что говорили родители. В нем не было красных стен Кремля, Первомая, дедушки
Ленина и грозного Министра Обороны, который то и дело высылал из Советского Союза
приказы, из-за которых отца почти не бывало дома.
Зато в нем было столько всего... Время от времени мы назначали разведчика из тех,
чьих родителей не было дома, чтоб раньше времени не поднялся шум и чтоб можно было, не
шатаясь толпой, найти что-нибудь интересненькое. Доктора в такие часы мы брали на себя,
добровольно заходя к нему в квартиру за кислющими "митаминками". Сегодня родителей не
было ни у меня, ни у Танечки, но и прикрыть нас было некому, поэтому мы нерешительно
остановились на невидимой черте, проведенной между нами и миром.
Вата была очень вкусной, а "Кока-кола" кололась, как всегда. Но солнце припекало и
стоять на одном месте было не очень приятно.
- Может не пойдем? - осторожно предложила Танечка. - Мне что-то не очень хочется
купаться. К тому же Лешка, ты не знаешь, кидался в молодого араба камнями. Если поймает,
будем сидеть под арестом. Хочешь, я тебе покажу новое место, которое Ксюха разведала?
Она только мне показала, а Лехе нет, потому что этот дурак бабахнул у нее над ухом из
своего "семилетника" и у нее гудело целый час до неба.
Лехе было уже целых одиннадцать лет, поэтому свой хромированный капсюльный
револьвер, неотличимый от настоящего, он назвал "семилетником", подчеркнув его главное
назначение - пугать семилетних друзей. Зато Алеша был лучшим разведчиком и лучшим
драчуном в редких стычках с арабчатами. С ним было не страшно. Раньше он жил в Корее и
знал борьбу, в которой бьются ногами.
Ксюша была его любовницей, все это знали. даже последняя мелюзга, но обзываться
боялись - Алеша мог догнать и оттаскать за уши любого. Они часто ссорились по пустякам и
скорее всего так никогда и не поженятся, а Ксюша еще любила после ссор подстраивать
Лешке мелкие пакости. Но даже за это он не таскал ее за уши.
- А что на том месте? - спросил я, чтоб не переться куда-нибудь из-за девчонских
пустяков.
- Это секрет, но тебе понравится. - хитро пообещала Танечка. - Только это далеко. В
пустыне.
У меня замерло сердце. В пустыню, да еще далеко, не отваживался заходить никто из
мальчишек-разведчиков. Там конечно не было цыган, которые могли забрать всю одежду,
все игрушки и даже забрать ребенка, чтоб заставить его плясать на канате, но зато там можно
было заблудиться по-настоящему и еще там были шакалы. На взрослых они не нападали, но
Лешка рассказывал, как напали на него, и ему пришлось разгонять их выстрелами из
"семилетника". Он не заходил далеко, хотел подняться лишь на первый бархан, но хватило и
этого. А еще дальше, говорят, водятся львы.
- Вы что, туда ходили? - ужаснулся я.
- И не один раз! - показала язык Танечка. - Струсил?
- Скажешь тоже. - не смотря на жару у меня по телу пробежали мурашки.
- Тогда пойдем.
Мы снова прошли через двор, помахали Яселю и зашли за дом, чтоб хоть немножко
пройти в тени. Сухая трава колко шуршала под ногами и здесь уже был слышен
непрерывный звон цикад. Я много раз пробовал найти хотя бы одну, но у меня ни разу не
получилось отыскать ее по звуку в скомканном войлоке низкой травы. Звук раздавался,
казалось, отовсюду, безнадежно обманывая ощущения. Он был, но воспользоваться им было
нельзя. В конце концов, от бесполезности этого звука, уши перестали его воспринимать.
- Подержи. - попросил я, протягивая бутылочку.. - Пойду возьму пистолет от шакалов.
Я перемахнул через перила и достал из своей тумбочки кобуру с пистолетом. Конечно
это был не грозный многозарядный "семилетник", машинка подешевле, а значит попроще.
Не было в нем вращающегося барабана и капсюль заряжался только один, его надо было
выдувать после выстрела и быстро вставлять новый под взведенный курок. Но в частых
мальчишечьих войнах я научился делать это так быстро, что скорострельность моего
пистолета почти не отличалась от многозарядок друзей. Особенно, когда они вынуждены
были вытряхивать и перезаряжать свои барабаны. И еще у него было одно достоинство -
когда наступал вечер, из его ствола при выстреле вырывалась трехсантиметровое пламя,
вызывая восторг и зависть обладателей более дорогих и более безопасных игрушек. Я надел
пояс с кобурой поверх шортов и бросил в карман неначатую пачку капсюлей, спрыгнул с
балкона в траву и мы отправились дальше.
Минут через пятнадцать дошли до дороги. Одним концом она упиралась в город, а
другим раздвигала барханы и убегала в даль, размазанную дрожащим маревом жаркого
воздуха. Мама говорила, что она ведет в другой город. Дойдя до пальмовой рощи, мы
отдохнули в тени. Это был такой ритуал, здесь было наше место и именно здесь мы
назначали разведчиков, хотя за этот край они ходили редко. В пустыне не было почти ничего
интересного, только однажды Лешка нашел увязший в песке у дороги асфальтоукладчик с
целыми рычагами. Но это было интересно нам, а не девочкам, и не хотелось зря рисковать,
гораздо полезнее было пробраться в город и найти во дворе настоящий фонтан, в котором
можно было купаться без разрешения.
Барханы отсюда были совсем не далеко, жаркий ветер иногда приносил самые мелкие
песчинки с верхушек.
- Жаль, что не на всех пальмах растут финики. - посмотрел я наверх.
- Тебе же нельзя. - нахмурилась Танечка. - Опять объешься и будешь ходить с
перевязанными коленками.
Она была права - в прошлый день рождения я объелся финиками так, что следующий
месяц у меня под коленками рубцевалась диатезная корочка. Чесалось ужасно, даже теперь
иногда, хотя остались лишь розовые подушечки шрамов.
Мы оставили пустые бутылки возле лохматых стволов и неспеша пошли дальше. Не
потому, что спешить было некуда, а потому, что жизнь на краю раскаленной пустыни
приучила к особому, экономному ритму шагов.
Скоро сандалеты стали проваливаться в песок - мы зашли гораздо дальше, чем я до
этого был.
- И как вы запоминаете дорогу? - на всякий случай спросил я у Танечки, пока мы еще
окончательно не забрались в барханы.
Мне было тревожно, но меньше всего хотелось казаться трусом.
- По приметам. - загадочно сказала она и, сощурившись, посмотрела на солнце.
Я знал зачем, потому что все разведчики определяли направление по солнцу, но уже
понял, как это глупо, смотреть на него впрямую - тени указывали гораздо точнее.
Мелкие барханы мы проходили прямиком, а на большие не лезли - тяжело. Но скоро я
заметил, что горы песка все больше мельчают, превращаясь сначала в длинные насыпи,
похожие на хвосты динозавров из книжки, а потом и вовсе рассыпаются в почти ровное
песчанное плато с крохотными волночками.
- Здорово! - не сдержался я.
Вид окрывался к далекому дрожащему горизонту у которого торчали крохотные
зонтики пальм.
- Теперь правее. - довольная эффектом Танечка пошла первой.
Мы пересекли ровное плато по диагонали, и если бы ступни не тонули в горячем песке,
идти было бы одно удовольствие. Один раз нам даже попался кусочек растрескавшейся
асфальтовой дороги, оба края которой уходили в песок. Уже оттуда было видно, что справа
плато обрывается куда-то вниз. Мы ускорили шаг и подошли почти к самому обрыву.
- Закрой глаза. - попросила Танечка.
- Это еще зачем? - нахмурился я.
- Такое место. Когда Ксюша привела меня сюда в первый раз, я тоже глаза закрывала.
Я честно сожмурил веки и дал ей руку. Она повела меня через раскаленное марево,
дрожащее на коже лица, но в тот момент я думал лишь о том, как приятно держать ее за
руку.
- Осторожно, тут спуск. - предупредила она.
Мы спустились на корточках, стараясь чтобы песок не попадал в трусики.
- Открывай.
Я открыл глаза и замер. Мы с ней находились в таком странном месте, настолько не
похожем на каждодневную реальность, что я оторопело помотал головой. Во-первых, тут
было не так жарко, как среди барханов и даже прохладнее, чем во дворе. Во-вторых, нас
окружала густая пальмовая роща, расчертившая песок широкими полосами теней. И еще тут
была вода - много воды, просто огромное количество. Озерцо, размером больше нашей
квартиры, обрамляли заросли из пучков стреловидных листьев, стайка маленьких
длинноногих птиц бродила возле самого берега, ковыряясь клювами в жидкой грязи.
- Ну и ну... - уважительно протянул я.
- Не ждал, да? - рассмеялась Танечка. - Это тебе не фонтан с банановой кожурой,
какие находит Лешка! Ай-да купаться! Здесь вода гораздо холоднее, чем в фонтанах.
Я расстегнул ремень с кабурой, стянул шорты, сандалии, сбросил кепку и с визгом
вломился в воду. Птицы недовольно взлетели и расселись на пальмах.
Танечка осторожно перешла через заросли и только потом сняла панаму и бросила на
песок.
- Осторожно. - предупредила она. - Тут возле берега есть места, где засасывает.
Никто из нас не умел плавать, но этого и не требовалось - вода едва доходила выше
пояса, была прохладной и довольно чистой, не смотря на грязь возле берега.
- Фухх! - Я становился на четвереньки и пыхтел, как бегемот.
Танечка просто сидела на корточках и играла руками с водой.
- Здорово, правда? - спросила она.
Мы резвились долго, совсем не замечая течения времени, потом вылезли и разлеглись
на песке.
- Хорошо, что Леха не знает про озеро. - сделал я вывод. - А то бы начал командовать.
Как ты думаешь, Ксюха ему не скажет?
- Скажет скорее всего. - грустно сказала Танечка. - Они же любовники. Помирятся и
будут здесь целоваться без нас.
- А они что, уже целуются?
- Можно подумать, ты никогда не видел.
- Нет. - честно ответил я.
Мы полежали еще немного и снова полезли в озеро. Плескались, смеялись, вообще
было здорово. Мне вздумалось попробовать воду на вкус, но пить ее было нельзя -
солоноватая и сильно отдавала болотом. Я уже собрался выходить на сушу, когда что-то
скользнуло под ногой. Я зажмурил глаза, нырнул и нащупал руками небольшой, но очень
тяжелый камень.
- Смотри что я нашел! - вынырнув, окликнул я Танечку.
- Что это? - Она внимательно осмотрела находку.
- Скорее всего метеорит.
Я просто бредил космосом, после того, как просмотрел картинки в учебнике
астрономии за десятый кла
...Закладка в соц.сетях
