Жанр: Научная фантастика
До поворота (Кровавый Крым)
...ава решительно не понимал общей выгоды этого плана.
- Ты, - посмотрел прямо в глаза Славе провалами сумасшедших зрачков парень, - берешь здесь пушку, я беру там машину с кайфом. Понял?
Слава согласно кивнул. Мила задумчиво вертела стекляшку:
- А что это?
- Опиюха.
- Зачем так много? Меня вмажешь?
- Нет. Меняться будем?
В голосе наркомана появилась звенящая дрожь.
- Ну немножечко! - кокетливо скосила глаза Мила.
Нервно заходил по выпирающему горлу хрящ кадыка, бледные пальцы прилипли к черному стволу. Казалось, парень сейчас сорветься и покроет уютную тишину свинцовыми противно жужжащими мухами. Но не сорвался, осторожно положил автомат рядом и расслабился, сделав пару глубоких вдохов. Наверное, до ста досчитал, как мама учила.
- Отдай, миром прошу.
- Да хорошо, - пожала плечами Мила, как можно равнодушнее, и положила пакетик рядом на пол. - Пошли? По кругу. Ме-е-едленно.
Немного замешкавшись, Слава подобрал автомат последним, наркоман уже сидел на милином месте, нежно поглаживая пакет.
- Фу, вот здорово, - его глаза заполнило неприятной поволокой. - Теперь слушай сюда. - Он опять начал читать по-немецки стихи, они то пулеметной очредью неслись под потолок, вороша затхлые тряпки, то свивались клубочками под самым его носом, путаясь картавым длинным "r" на языке и между зубами. Неожиданно парень замолк. Потом тихо процедил:
- Вечный немецкий гений.
- Так это ж опять Гейне! - уверенно крякнула Мила, но вдруг засомневалась, - или Гете?
- Не важно, - довольно улыбался парень, - гения от этого не меньше. А к великой немецкой культуре принадлежит все, что написано, хорошо написано, по-немецки! Не перебивай меня! Сейчас мы удовлетворим наше любопытство. Мы откроем ящики!
Слава никакого любопытства не испытывал - только усталость. Парень повертел в руках какие-то металлические кусочки и присел на корточки возле ближайшего ящика.
- А потом я умру!
От этого Слава чуть не подпрыгнул: "Опять псих!!! Главное чтобы без нас... - он уважительно осмотрел широкие, еще полные сил, плечи наркомана, - это если нам его придеться, то не факт, что будет без нас... Кругом сумасшедшие и наркоманы. Сумасшедшие-наркоманы. Наркоманские-сумасшеды!..."
Легко, но словно нехотя, открылась крышка первого ящика. Даже не посмотрев, парень перешел к следующему. Потом еще.
- Вот и все, - он жалобно вертел в руках два покореженных кусочка.
- Отмычка сломалась. И бравого викинга Отто Розенфельда проводит в последний путь его верный сломанный клинок... Смотрите! - он оглянулся, - ну чего вы на меня-то вылупились?! - несильно толкнул Милу, - хватайте сокровища и вон отсюда!!!
- Да не юродствуй, ты.
Почему-то Слава проникся к врагу дружеским сочувствием.
- Никто тебя убивать не собирается!
В ответ парень только громко захохотал и полез вместе с Милой ворошить внутренности вскрытых двух сундуков, разинувших белесые пасти.
- Янтарь! - восторженно поднесла к глазам и даже понюхала Мила, вот-вот лизнет!
- М-да, - наркоман казался разочарованным, - мин действительно нет! Сплошная "янтарная комната", тоже мне - тайна забытой цивилизации! - он даже пнул один ящик и скривился от боли, ругаясь по-немецки.
- Ух-ты, тут еще и картины есть! - развернула тряпочку с ярко-оранжевым нарисованным абрикосом Мила, - настоящие соровища. Пропавшие шедевры.
- Гореть должны хорошо, - пощупал материю наркоман, - погребальный костер, достойный истинного арийца...
- Это тебя, что-ли? - тоже сунулся в ящики Слава - действительно барахло какое-то.
- Да. Я - поволжский немец. Второй сорт. Но не третий, не четвертый... Я - немец! Немец!
- Не врубаются, - с удовольствием вертела в руках какие-то желтенькие бляшечки Мила. - это ж - красота!!! Ты что?!!!
Наркоман вываливал содержимое ящиков на середину помещения, туда же подобрал и аккуратно уложил в кружочек останки немецких солдат, сам удовлетворенно сел сверху, закурил медленно, торжественно, как в последний раз.
- Держи, - кинул обратно Миле зажигалку и пачку.
- Ты это, серьезно? - Мила учащенно задышала, сладко, волнительно - влюбленная героиня! Героин только так себе... Избит, обшарпан и без зубов. Распаковал шприц, отвел в другой руке ампулу и посмотрел вдруг в зрительный зал:
- Нет, огонь мне будет нужен!
- Зачем?
Почему-то Славе сейчас не хватало противного, обжигающего действия водки, ее вкуса, цвета и остро-механического запаха.
- Огонь должен очистить мое тело и останки этих павших героев! - с разведенными в стороны и вверх руками парень стал похож на трагического клоуна. Сжав автомат, Слава хотел встать, чтобы остановить зарвавшегося вандала, но тот только расхохотался.
- Твой магазин пуст. А она меня поймет...
Зачарованно, как кролик на обедающего удава, Мила смотрела на шприц, покачиваясь вместе с ним:
- Да-да. Не мешай ему. Прошу тебя, любимый мой!
К кому отнести эти слова Слава не понял и остался на месте. Мила с придыханием шептала:
- "Золотая", он же на "золотую" пошел!!! - ее восторгу не было предела.
Всмотревшись в кучу, никакого золота Слава не обнаружил, только рыжий янтарь, тряпки и холсты без рам, да пара деревянных статуэток и одна из белой кости, в виде закутанного в халат толстого китайца - тот весело скалился, распираемый счастьем. "Может, это действительно произведения искусства? - пришла запоздалая мысль, - их спасать надо, в музей передавать!" — но вспомнив про трупы, плававшие в воде у входа, Слава передумал. Не до того!
- Друзья мои! - почему-то наркоман перешел на патетику, - я должен уйти, мой путь окончен, приведя меня сюда, чтобы я мог отдать последний долг, - он погладил скалящийся рядом череп, - этим э-ээ, - на минуту запнулся, - ладно. Все и так понятно, Поганка с меня живого кожу сдерет после всего.
- Так он ушел?!!! - очнувшись от странного транса, Мила быстро пришла в себя. - Подожди-ка, подожди-ка!
- Не подходи! - наркоман отвел ампулу подальше. - Разобью!
- Ну, миленький! - заелозила девочка, - потом вмажешься!
- Для меня потом может и не быть... - отломив верхушечку стекляшки, бандит стал наполнять шприц, - Лучше, сама понимаешь, самому себе "золотую" вмазать, другого такого случая может и не быть... Учись, пока я жив! - он гнусно хихикнул, потом поднял голову и подмигнул Славе, - это карикатура такая была. Давно еще. Старый хиппи молодого учит, как ширяться.
- Да давай, помогу, - подсела поближе Мила, - Я умею. А то вторую-то как сам заправишь?
Парень задумался:
- Хорошо, и костер подожжешь?
Мила быстро закивала. Парень тоже кивнул.
- Ладно, слушай: за тобой тут все гоняются, нас таких почти всех собрали, вытащили. САМ приказал. Поганка, он у нас главный - что, куда, кому, он тут еще и свои делишки обделывет, и на стрем не кидается, потому и слинял. Ясно?
Кивнув, Мила закурила:
- Так что, вас здесь много, и все из-за меня?
- Нет, - бандит помялся, - тут большая политика, мы еще следить должны..
- За кем?
Он снова неприятно хохотнул:
- За кем прикажут. По тебе уже один раз отбой давали, Поганка аж нутром позеленел, как на тебя наткнулся. Это ж он в Планерском отчет дал, все, мол... Он теперь на нас все валить будет, а я таких, на каких свалили, видал... Сам не хочу. Так что, давай меня моей заначкой... - бандит протянул сильную руку с закатанным рукавом, - посвети ей, парень. Сестра, пожалуйста по вене, ей тихо Ленин говорит! - пропел он теплым басом. - И пусть моя душа, вместе с ними, соединится в Валгалле...
- Это только для воинов, погибших на поле брани!
- Ты - женщина, ты ничего не понимаешь! Отто Розенфельд всю свою жизнь провел на поле брани! И погиб как герой и воин!
- Так сколько у этого еще людей-то? - пришел к Славе неожиданный вопрос.
- Здесь только мы были, еще в Симеизе, они за каким-то негром гоняются, шеф, наверное, канал новый нашел, или конкуренты... Но это так, нам не говорили.
- Он сюда до утра не сунется?
На душе у Славы посветлело.
- Нет, сегодня не сунется. Может, и про нее промолчит. Башку-то сдали, значит, и задание выполнили...
Бандит поднес руку к голове, как бы отдавая рапорт отцу-коммандиру. Мила не успела вколоть ему опий, игла прошла мимо.
- Так может, тебе лучше с нами? - глядя на жидкость в стеклянной колбе, облизнулась Мила.
- На чужой конец не разивай ротец! - лицо парня стало сразу как-то жестко-неприятным, будто холодными трещинками пошло. - Вас они все равно к ногтю приберут, - он даже сплюнул куда-то в темноту, - а меня они давно прибрали. Ты, дура, по колодцу-то можешь? Вша болотная! Отдай, - он вырвал у нее из рук шприц. - Изыди, сявка!
Довольно забирая воздух через неплотно прижатый губы, бандит откинулся на ворох дребедени, к черепам.
- Теперь огня. Да огня же! Фоер!!!
Взгяд полубезумных глаз, безмятежно-спокойный, заставил Милу достать зажигалку и поднести к картине с прозрачным лимоном на тарелочке. Картина нехотя зачадила, потом язычок пополз по краю, сворачивая судорогой боли полотно. Всхлипнув, Мила выронила фонарик, тот жлостливо шваркнул об пол. Вознесенное к сухим человеческим останкам пламя радостно ожило, пожирая скопления органических волокон. Завороженный, Слава, не моргая, смотрел на желто-фиолетовые язычки, давно забытая песня, обхватив его за горло, душила невысказанным восторгом. Лежа на чадящем ворохе, парень взахлеб бубнил по-немецки стихи про Лорелею.
- Э-эй!!!
Опомнившись, Слава бросился тушить вонючий огонь, но только разворошил вспыхнувшую кучу, искры упали на бесчувственного наркомана, его одежда задымила. Зажмурив слезящиеся глаза, Слава попытался выхватить его из огня, но обжегшись, понял, что держит в руках белую статуэтку.
- Бежим-бежим!!! - потянула его Мила.
Дорогу, ведущую назад, к морю, перегораживал погребальный костер Отто Розенфельда, собравшийся прихватить еще кого-нибудь. Должно быть, в Валгалле соскучились...
Мила заметалась кругами около Славы, толкая его нелепой сумкой, пока едкое пламя не прижало их к стенке. Плавилась и пузырилась краска на металлических ящиках, деревянные горели вовсю... Подняв руку к лицу, защишая лицо от жара, Слава заметил четыре черные кнопки не уровне груди: они были прижаты к стальной, еще холодной двери. Засуетившись, он принялся бестолково жать пальцами кругляшки, чуть жирноватые на ощупь. Что-то шелкнуло, но дверь не открывалась...
- Крути!!! - пищала Мила.
- Чего?
- Винт, - она сунула его руки на круглую загогулину.
Дурацкая железяка упиралась и не хотела сползать со своего привычного места. Перед глазами поползли глупые мурашки, когда, наконец, он понял, что дверь открывается внутрь...
Длинный холодный коридор, темный, как ослепнуть, холодные узенькие ступени, крутые и высокие. Для кого их делали? Какой низкий потолок! Согнутые плечи шваркали по шершавому камню. Все, пришли. Стена. Камень. И камень, с выемками, полосами, ритмично. Люди делали. Откуда воздух идет, а он точно идет, по коже. Чуть-чуть. На что это похоже? Подземелье в компьютерной игре "Дум" освещено и потолок высокий, повороты резкие и вообще - хоть что-то видно! А здесь? Как в небытие провалился, если б не воздух, свихнуться не долго.
- Мила.
- М-мм?
- Скажи хоть что-нибудь!
- Я спать хочу.
- Скажи!!
- Отстань, - сбоку зашебуршилось, устраиваясь поудобнее, темное нечто.
- Может, обратно пойдем?
- Зачем?
- Так, может, все погасло уже?
- Ну и что? Ты знаешь, что мы прошли как минимум три развилки?
Чтобы разрушить эту гнетущую тишину и восстановить ощущение реальности, Слава со всего размаху двинул кулаком по камню. Боль, пронзившая руку, заставила вскочить - перед глазами запрыгали искры. Ударившись головой о нависающий свод, Слава опустился обратно...
- Звезды... - мечтательно протянула Мила, внутри славиных ноздрей теребил пряной кошачьей сладостью слабый запах ее пушистых волос.
- Да, действительно. Галлюцинация, наверное...
Ощущая полынное дуновение свежего воздуха из обрамленного черным провалом квадрата с блестящими хитрыми точками, Слава прислушался - недалеко спокойные голоса, смех...
- Тихо.
Встав на четвереньки, Мила поползла к выходу.
- Вы-ле-заем...
На всякий случай Слава поелозил вращающимся вокруг своей оси камнем. В щели набилось немного песка, поэтому тот ходил с трудом. Слава протиснулся вслед за девочкой.
Они стояли в башне. Шаг вперед, и под ногами аппетитно захрустели стеклянные черепки. Сколько же звезд на небе! Конца-краю не видно, только черный бархат стен, драпирующий голое пространство под искрящимся куполом.
- Вот, - чей-то теплый живой голос лижет душу.
- ...Вот и пришла та бабка, вся простоволосая, патлы слиплись, и молчит все время. Только смотрит мать, стала ее дочь бледнеть, заболела и говорит матери, что, мол, бабка у нее кровь по ночам пьет... Стала та ночью смотреть и видит: подходит старуха к дочке, наклоняеться, а вся такая прозрачная... Утром глядит - девочка мертвая, а старуха изчезла. Потом дочь приходить стала, мать пустила ее... Теперь там только развалины, а по ночам свет светит.
Все посмотрели в сторону горы, куда показывал рассказчик. Действительно, или показалось, мелькает маленький белесый огонек...
- Вот так все и было.
У костра повисла неловкая тишина. Глядя перед собой, на красновато-желтые язычки веселого пламени, напряженно замерли молодые лица.
- А тут призраки ходят, - встрепенулся один паренек, - по стенам, на полнолуние. И в башне шум.
Еще один авторитетно кивнул.
- А по-моему, это все враки, - поежилась долговязая девушка в плотном махеровом свитере, - массовые психозы. Вот мы в пионерском лагере вызывали-вызывали, все пищат, а ничего и не было. Лишь бы попищать!
Она презрительно повела плечиком, подняла глаза от костра вверх и всмотрелась в темноту. И в этой темноте вдруг повис ее тонкий, пронзительныйй взвизг. Зажмурив глаза, прикрыв голову ладошками, девушка ткнулась за широкую спину товарища.
- Э... Ребята, вы кто? - полные губы товарища вздрагивали.
- Генуэзцы, - глупо улыбаясь, ответил Слава.
- Туристы, - еле вышептала, чуть заикаясь, Мила и быстро оглянулась через левое плечо.
Алушта. Слово какое приятное, как яблоко и абрикос одновременно. Все-таки Судак отдает вяленой или копченой рыбой, с мелкими колючими костями, застревающими поперек гортани. В самом сочетании звуков это есть. Зато А-луш-та - мягкий шелест ласково
- Ты что-то сказала?
- Я? Нет.
Не город, а сплошной дом отдыха, растянувшийся приземистымы корпусами вдоль моря, словно грязный голубь в луже растопырил свои крылья. Идешь и идешь, а конца-краю этим крыльям не видать, только сухой бетон под ногами. Ровные квадратики строений, проволочные квадратики-ячейки забора, опять и опять.
- Эй, вы куда идете! Здесь нельзя. Только по путевкам!
Небритый дядька в замусоленном белом халате на голое тело и в пыльной коричневой кепке стоял посреди выложенной бетоном дорожки. Его маленькие глазки подозрительно бегали, а рот улыбался - одной половинкой.
- Нам пройти только.
- Увижу еще раз на территории...
- Да ладно вам.
- На камни, что ли?
Короткий кивок в ответ, и люди снова идут дальше. Все странные, смурные, кто-то улыбается, кто-то тащит высокие суровые рюкзаки с болтающимися канами и притороченным топориком, больше похожим на индейский томагавк. Из-под широкой налобной повязки льется по спутанным сальным волосам пот.
Справа кабак какой-то, у входа мотоциклы стоят с белыми шлемами, закинутыми небрежно на плечи руля. Дальше идем, еще дальше... Кто-то движется навстречу, один, два, много...
- А, привет!
- Здорово! Вы откуда?
- Из Рыбачьего.
- Там как? Мы завтра как раз туда собирались.
- Та шмон какой-то. "Беркут" в Планерском бушует... Вот мы сюда двинули. Здесь-то у вас как? Тихо?
- Да, вроде да. Кидайте вещи, там выше, к панкам. У них тихо. А мы вот жрать идем...
- Ну, давайте! Когда вернетесь-то?
- А черт его знает. Может, как жара спадет...
"Откуда они друг друга знают? - с удивлением в одном из шедших навстречу парней Слава почти угадал Левку,- а вдруг не он? Левка в драных джинсах? Не может быть!" Компания уже ушла дальше.
Приятно устроившись в душной тени, Слава наконец смог полностью прийти в себя и попытался еще раз мысленно обрисовать ситуацию. Вывод напрашивался совершенно неутешительный: он здорово влип. Марго, Жора, Бек - люди Цеппелина, перевозили наркотики в банках из-под ношпы и фургон с диваном, где труп лежал и сумка... Слава невольно поежился. Этот Цеппелин - Евгений Альбертович, милин отчим. Они все эту самую Милу прекрасно знают. А зачем им труп, диван, фургон, сумка и "ношпа"? А эти со штырями и татуировками? Они люди какого-то Рыбака, им нужно прислать Цеппелину милину голову в мешке. Зачем? Интересно, тогда в мешке были головы тех людей в пиджаках, убитых на нудистском пляже? Слава искренне обругал себя, что не посмотрел. А на кого работает тот зеленый -"муха" с газовым пистолетом? Или другой - Николас, что он нашел в фургоне?
- А вы его потом видели?
Неожиданность вопроса застала Славу врасплох. Он понял, что рассуждал вслух, и невольно напряг мышцы, рывком сел, готовясь к новой драке.
- Ладно, парень, расслабься,- напротив сидел бородатый мужик, похожий на скарабея-навозника.
- Я вам билеты покупал, - мужик-навозник внимательно присмотрелся к славиному лицу.
- Ну, что? Отошел? - неожиданно мягко спросил мужик, отхлебнув глоток чего-то из аллюминиевой фляги.
- Простите? - переспросил Слава, всматриваясь в "скарабея": светло-серые глаза, спокойные до равнодушия, в которое Слава уже не мог поверить.
- Макс,- представился мужик-"скарабей" и протянул руку.
- Невольно подслушал вашу беседу с самим собой и просто не мог не вмешаться. Я думал, вы снова бредите,- он лукаво усмехнулся.
- А вы что, тоже? - сделал неопределенный жест Слава.
- Ну нет, что вы. Ни в коем случае.
- Просто, интересуетесь?
- В некотором роде. Можно и так.- "Скарабей" небрежно привалился к дереву и, закурив, протянул пачку Славе. Тот отрицательно покрутил головой.
- Вы сами мне можете задать некоторые вопросы. Вероятно мои ответы вам окажутся полезными...
- А на кого вы работаете? - съехидничал Слава.
- В первую очередь на себя.
- А во вторую?
- На других... Вы задаете вопросы не о том.
- А зачем вам надо корчить из себя сфинкса?
- Николя застопил фургон? - мужик смотрел по-деловому, и было видно, что больше не шутит. Пришлось ответить:
- Да.
- Что он там взял?
- То ли дискету, то-ли кассету, я не понял. А чей там был труп?
- Не тот труп, совсем не тот.
- Невинного человека?!
- Да как тебе сказать?.. Евгений Альбертович ошибся слегка. Но и тот, который стал трупом, тоже ошибся. Он должен был убить милиного отца, но промахнулся..
- Цеппелина? - на минуту опешил Слава.
Макс расхохотался:
- Они что, с Милочкой очень похожи?
- А что искал этот, Николас?
- Информацию, мой друг, только информацию. Важнейшая вещь в мире!
- Какую информацию? А отец, он кто?
- Да вам-то что? Человек, такой же как и все мы...- лицо Макса приобрело некоторое романтическое выражение,- Как и всем нам, ему приходится бороться за себя и своих близких. Значит, он нашел?
Слава не сразу понял:
- Что? А, да. Потом довез нас до стоянки, где эти, водители, костер развели, и потом куда-то пропал. Вот и все. Еще он Миле свою футболку дал,- немного подумав, вспомнил Слава.
- Зачем?- не понял Макс.
- У нее нет вещей, и она запачкалась,- почему-то пришлось перевести взгляд на огромные валуны, о которые с шумом разбивались волны.
- А сумка?
- Из фургона.
Макс задумчиво жавал пожухлую травинку:
- Что в ней было?
- Кружки, зубная паста "Экстра", консервы, одеяло,- задумчиво наморщив лоб, стал перечислять Слава,- или одеяла не было?
- Бумага, записная книжка?- подсказал Макс.
- Нет. Только туристический проспект и карта, но они ее кровью заляпали.
- Покажи!- на минуту лицо Макса приобрело хищное выражение, потом все улеглось.
Порывшись в сумке, Слава растерянно пожал плечами:
- Наверное, она у Милы,- он оглянулся, ища ее глазами, но не нашел.
Между палатками кто-то спал, подстелив спальники и накрывшись тряпьем, над небольшим костерком зачем-то кипятили молоко. Манную кашу что-ли варить? Незнакомая грязная и пьяная в стельку девочка дула в сломанную флейту, издавая единственную унылую ноту. Наконец, из палатки вылетел мужской кроссовок и выбил флейту у нее из рук, девочка завалилась следом и заснула.
- А что вы собираетесь делать дальше? - задав дурацкий вопрос, Макс смотрел хитро, словно спрашивал не об этом. - Если Поганка все на тебя свалит, сам понимаешь, какую рыбу-фиш из тебя приготовят!
- А Рыбак - кто?
- Наркотики, им те баночки нужны.
- Что в них было?- Слава неприятно поежился, воспоминание о том странном состоянии, в котором он очутился после приема "ношпы", отталкивало и манило одновременно. Хотелось повторить, он помнил странный воссторг...
- Опиаты, сложный состав. - Выложив на ладонь пару кругляшков, как те из баночки, Макс прищурился, - Визывают сильную зависимость после первого же приема. - Он высыпал таблетки Славе на ладонь. - Это смертельная доза, тогда тебе повезло.
Сжав кулак до боли - в кожу врезались ногти, Слава минуту боролся с противоречивыми чувствами в своей душе. Пристально вгляделся в спокойные и уверенные глаза собеседника.
- Хочешь - выброси, хочешь - прими. Они твои, - Макс стал ковырять веточкой в зубах.
- Ты сволочь, Макс, - Слава зашвырнул таблетки в море, - Какая сволочь!
- А ты молодец! Оказался единственным способным на такое: стопроцентная зависимость, физиологическая. Победил.
- Не больно-то и хотелось, - соврал Слава, но ноги подогнулись, и он осел на землю.
- Их используют для превращения людей в зомби - необратимые изменения в психике. Не злись. Это был просто анальгин. Я поменял таблетки...
Слава сам не понял, как это случилось. Он вскочил, словно пружина, выбросив кулак в сторону бородатого ухмыляющегося лица. Попал. Рука идет назад, нога - одновременно - вперед...
Этот удар Макс мягко отбил, но сам не пошел в атаку и даже не принял никакой стойки. Ухмыляется себе - а лицо открыто, бей, кто пожелает!..
От последнего победного удара Славу удержал пристальный милин взгляд. Она спокойно пила пиво и смотрела на драку, скрестив по-турецки ноги. Больше никто не обращал на них внимания. Слава нелепо замер в красивой стойке только на секунду, но Макс уже успел демонстративно заложить руки за голову. Сдался. Из его разбитой губы на истоптанную землю капала кровь пополам со слюной, тянулась ниточкой, и Максу приходилось сплевывать.
Из полиэтиленового мешка, лежащего за спиной, Мила достала еще пару округлых бутылок пива с отодравшимися этикетками, поставила их рядом:
- Мой героический Слава, ты не хочешь немного перекусить? - следом она достала какие-то пирожки, кажется, хачапури.
- Нам надо привести себя в порядок, - Макс почему-то покровительственно похлопал по плечу Славу и подтолкнул к морю, - Окунемся и мигом назад!
- Валяйте, - отхлебнув еще пива, девочка откусила пирожок, брызнувший сок залил футболку и потек с подбородка на шею, грудь и живот.
Макс кинул тряпку, похожую на полотенце, но Слава решил не вытираться, высохнет так... Увидев его обнаженным, возбужденно зашушукались две девицы с сумасшедшими глазами. Казалось, их покрасневшие глазные белки готовы лопнуть или просто выкатиться из-под слипшихся от густой туши ресниц. Почему-то испугавшись, Слава натянул штаны прямо на голое тело.
- Обсох? - Макс хищно уплетал хачапури, на пакете оставалось всего две штуки, и Слава схватил сразу оба.
- Путешествовать собрались? - пожевав, Макс снова ковырял палочкой в зубах и с наслаждением пил пиво. Он как-то по-питоньи обвился вокруг Милы, небрежно просматривавшей туристический проспект. Слава подавился и закашлялся. Бросив книжечку на землю, Мила заботливо била его по спине минут пять - Макс быстро пролистывал слипшиеся страницы. Откашлявшись, Слава попытался вернуть проспект, но Макс с улыбкой швырнел его в костер.
- Ерунда какая!
- Э-эй, - Мила успела вытащить обратно и потушить задымившиеся страницы, - Это не ваше! Вот и не трогайте!
- Вы на сейшн идете? - спросил какой-то мальчик лет пятнадцати, он не очень твердо стоял на ногах, поэтому все время за что-то цеплялся - за деревья, кусты и палатки. Сейчас он уцепился за Славу.
- А чей сейшн-то? - удивился Макс.
- Говорят Кинчев и еще кто-то.
- А ну его, - девицы с сумасшедшими глазами подошли ближе, - без денег не прорвешся, Костик тусовку бесплатно не пускает. Скурвился. Оставайтесь здесь, - они напрямую разглядывали Славу. Он смутился.
- Да ладно, пошли просто так, - обтерев запачканые сажей и жиром руки о футболку, Мила бросила на девиц колючий взгляд.
- Просто так, - она убрала проспект в глубину куртки, одела ее, несмотря на вечернюю жару, и потянула Славу, - Пойдем, герой, тебя здесь оставлять нельзя...
Отшвырнув в кусты пустую бутылку, следом поднялся Макс. Скоро они с Милой о чем-то оживленно беседовали. Слава слегка отстал, но потеряться ему не дали, девочка постоянно оглядывалась.
Можно сказать, что на этот раз все кончилось мирно, то есть без неожиданных происшествий. Тихонько посидели за столиком под открытым сумеречно-фиолетовом небом и, не торопясь, побрели обратно. Макс куда-то пропадал, потом снова объявлялся и снова пропадал. Мила держалась рядом, Слава старался не пить слишком много. Но все равно его ватные ноги в конце концов стали нелепо заплетаться и шаркать по бетонным плитам. Ступив под свод усыхающих деревьев палаточного городка, Слава рухнул...
- Стрем! Стрем! Идут!!!
Слава открыл глаза. Он лежал там же, гда свалился, на голой земле, усыпанной пустыми пачками из-под сигарет, какими-то этикетками. Под головой у Славы, как он только сейчас понял, лежала чья-то чужая вонючая ветровка.
- Стрем! Они идут!
Это кричал мелкий парнишка с круглыми испуганными глазами и густой курчавой шев
...Закладка в соц.сетях
