Жанр: Научная фантастика
До поворота (Кровавый Крым)
... получил... Шеф недельку за свой счет предоставил, а тут это... Опять отчет писать.
- А какой у вас отдел? - Слава сглотнул неподвижный и колючий клок слюны.
- С наркотиками боремся, - хмыкнул в бороду Макс. - На высшем мировом уровне. Цеппелина замочили, а мне теперь выговор вкатят. И эту куклу велели пристроить. Ты ее хорошо знаешь?
- Ну, с самого начала...
Макс снова тепло засмеялся:
- Со времен сотворения?
- Д-дда нн-нет, - оправдываться было вроде и не нужно, но Слава вдруг стал заикаться, как тогда, в трехлетнем возрасте, когда брата укусила сабака. Брат был сам виноват, он дергал дога за хвост, а потом, когда тот его тяпнул, еще и огрел стальным прутом и стал гонять по двору, пока не вышел хозяин, дал брату пинка и посадил собаку на цепь. Но Слава все равно ужасно испугался и его потом лечили специально под гипнозом... - М-ммне ее Л-левка ппп-подки-иннул...
Макс резко хлопнул Славу по левой руке и заикание прекратилось.
- Да я не о том. Ты ее домой-то вернуть сможешь?
- Мафии?!
- Да не ерепенься ты! Других родных у нее нет?
- Тетка в Прибалтике, - припомнил неуверено Слава.
- Это теперь заграница, отпадает. Что, уже Харьков? - ухватил проходившую мимо проводницу за обьемную талию Макс.
- Стоянка пять минут. Поезд опаздывает, - она застучала в некоторые купе, - стоим только пять минут. Пять минут стоим...
Когда Слава оглянулся, Макс уже помогал соседке тащить чемоданы и неуклюжую складную коляску. Ребенок выбрался из поезда первым и, проскочив мимо суетливой бабушки и, вероятно, отца, выхватившего у Макса чемоданы и коляску, залез под поезд. Мамаша завизжала, проводница принялась ругаться и побежала звать бригадира, застрявшего в купе у дембелей. Макс полез следом за ребенком. Толпа входивших и выходивших смешалась и придавила Славу к окну. Кто-то, передавая чемоданы через окно, нечаянно задел по голове и ему пришлось помочь пассажиру, потом мимо пронесли какие-то ящики, и поезд тронулся... Слава снова остался в проходе один и растерялся, не запомнил номера купе. Мимо прошли девушки, судя по запахам, из вагона-ресторана, потом кто-то в пижаме занял очередь в туалет, чтобы почистить зубы. Снова выходила, кокетливо жмурясь, средних лет дама в байковом халате и тренировочных штанах:
- Что-то вы, молодой человек все один, да один? Никак зайцем едете? Может к нам зайдете, чайком вас угостим?
Слава неловко попятился:
- Э... Я... нет, я с друзьями...
- Так вы с друзьями заходите...
- Ну, мама, - прервал ее веселый девичий голос. Из купе высунулась красивая рука с мусорным пакетом, - Кинь туда... - женщина, скорчив устало-брезгливую гримаску, свернула к туалету.
- Привет. Макс куда свалил? - по заспанному лицу проходили мятые полосы, оставленные подушкой, голос казался простуженно-хриплым, Мила рассеянно теребила в руках последнюю сигарету. - У него трава была? Ты не помнишь?
- Нет.
- Ну, ладно. Так покурю. Будешь?
Слава отрицательно покачал головой.
- А ты чего в купе не идешь? У нас теперь пусто. Парень какой-то зашел и перебрался к своим. - Губы ее слушались с трудом, и поэтому слова получались как-то невнятно, наверное, ветер надул - простыла.
- Тебе куртку принести? Холодно.
- Мы ее на Чуфуте потеряли. Без тебя. Там вещи только у Макса. - Затушив окурок, Мила поднялась с мусорной приступочки, - пойдем посмотрим, может у него свитер есть. Меня знобит что-то.
Тускло горел квадратный ночник, оконная рама никак не хотела подниматься до верхних пределов, пришлось опускать штору, но дуло снизу. Мила завернулась в одеяло и приткнулась у двери. На столе все еще стояли два недопитых стакана с остывшим чаем, пара картофелин, огурец, а курица исчезла, оставив пустые скорлупки от яиц и недопитую бутылку с детской газировкой. Огромный зеленый рюкзак Макса был засунут на антресоль, но самого Макса все не было.
- Куда он пошел?- слабо поинтересовалась Мила.
- Не знаю, под поезд полез...
- Зачем?
- За этим, за ребенком...
- За Евгением?
- Да. Он убежал и полез под поезд, Макс пошел его доставать.
- Вернется. Если бы их задавило, поезд бы остановили...
- Давай я тебе постель постелю? - предложил Слава, оглядывая голубовато-желтые стены. Работало только два ночника и в полнакала лампа наверху.
- Мы белья не брали. Посмотри, у него в рюкзаке трава должна быть.
- Да далась она тебе! Трава! А кто говорил, что на нее наркомании не бывает? - Слава с трудом вытащил неуклюжий рюкзак и поставил на пол. - Сама ищи свою траву...
- Нету, - она разочарованно достала нераспечатанный блок Мальборо. - Ладно, хоть покурим. Хочешь, анекдот расскажу?
- Не надо. Ты знаешь, Макс хочет, чтобы я тебя вернул домой.
- Ну и что? Ты будешь всегда делать то, что хочет кто-то другой?
- Нет. То есть да. То есть нет. Подожди!
- Ты знаешь, почему люди так быстро привыкают к сигаретам?
- Нет.
- Никотин расслабляет и успокаивает. - Мила протянула ему пачку, - извини, но сейчас это тебе необходимо...
Неловко повертев в руке упругую трубочку, Слава рискнул закурить.
- Максик, значит, нашел стрелочника, на которого можно переложить ответственность? - Мила снова весело ухмылялась, - а что он тебе еще нагнал?
- Ну, что с наркотиками борется, в отпуске, - дым был нерпиятно сладким и каким-то дерущим, но действительно принес легкость, успокоение, и мысли теперь были гораздо яснее и четче.
- А. Ну-ну. Значит они обо всем договорились...
- С кем?
- С отчимом.
- Он же погиб!
Мила пожала плечами.
- Наверное, они еще раньше договорились. Короче, не загружайся. Они тут решили меня в интернат спихнуть.
- В колонию? - Слава поперхнулся дымом и закашлялся.
- Нет. Для вундеркиндов, закрытого типа со спецпрограммой.
- Какого типа?
- Ну, языки, математика, борьба и так далее. Психотреннинг там какой-то особо блатной, короче.
- Так это, наверное, хорошо.
- Да иди ты! - она фыркнула себе под нос. - Каждый должен решать свои проблемы сам. Я не хочу, чтобы они вмешивались в мою частную жизнь...
- Они?
- Макс... Они все.
- А со мной-то что будет? - вдруг пришла в голову забавная мысль, Слава даже захихикал.
- Да ничего, вырастешь юристом, они, может, тебя на должность возьмут. Ты им, вроде, понравился. - Мила тоже весело смеялась. - Так что, выбирай под кого лечь, а лечь все равно придется!
- А ты меня не задира-а-ай! - разомлевшие губы сами разьезжались в сладкой улыбке.
- А я тебя и не задира-а-аю! - передразнила его Мила. - Это ты сам такой глупый... Целый блок такой дури, Ну Макс дает! Бек бы сдох от зависти. А, Бек? - Мила смотрела на стоявшего в дверях Атабека, сладко втягивавшего задымленный воздух волосатыми сердцевинками ноздрей.
- Где здесь двенадцатый имам? - грозно спросил Бек, укореняясь неплотными ногами из эфира в джинновской бутылке.
- Не лезь в бутылку! - грозно произнесла из пробитой насквозь головы Марго.
Широким жестом Мила протянула им всю пачку, но та упала на пол. В дверях больше никого не было. Но Мила подолжала разговаривать с Атабеком, свернувшимся, подобно котенку, на антресолях, гда раньше лежал рюкзак Макса.
- Мила, там никого нет, - попытался пробиться сквозь туман к девочке Макс, или Слава, но зацепился за свесившийся сверху хвост Атабека. Штора поползла вверх, впуская в накуренный воздух плотные солнечные лучи.
- Борис! - представился дембель с трезвыми глазами.
- Глеб! - другой, который раньше был Михаилом.
- Бригадир, - промямлил Кандагар. На столе лежала пустая пачка Мальборо, рассыпанная в каком-то хаотическом порядке колода карт и три одинаковых удостоверения, такие же как ему показывал Макс. Наверное, и печати есть..
- А где Мила? - распухшие губы плохо слушались в предрассветном сизом тумане. Тошнило.
Бригадир сделал еще одну затяжку:
- Все ребята, приехали. Москва.
Не очень твердо стоя на ногах, Слава вышел в коридор. Заспанные люди собирали вещи, стояли в очереди, чтобы почистить зубы, он осторожно заглянул в какое-то купе и узнал брошенный на пол максовский рюкзак. Купе было пустым.
- А где Мила? - спросил рассеянно проходившую мимо проводницу, собиравшую белье у заспанных пассажиров.
- Не знаю, - она что-то пробурчала себе под нос. - Стаканчики, молодой человек, отнесите!
Слава послушно подхватил скользящие ушки подстаканников и двинулся следом.
- Эта черненькая что ли? - сторого зыркнула проводница, - Билеты заберешь?
Сначала Слава кивнул, а потом отрицательно затряс головой. Проводница чуть смягчилась:
- В Туле ночью сошла твоя, вся в слезах была. Любит тебя говорила, а жить не может. Вот довел девчонку! - в ее глазах промелькнуло нечто романтически-жалобное и тотчас погасло, - у вас две простыни, а брали три.... - проводница набросилась на заспанного пассажира с лошадиным лицом, - и одеяло складывать как следует надо! Матрасы сами сворачивайте! - она снова удалилась по проходу.
Взвалив на плечи жесткую раму рюкзака, Слава, чуть пошатываясь, вышел на перрон последним. Слегка моросил дождь, утро было неприывычно хмурым, даже захотелось нырнуть обратно в поезд к дембелям и ехать обратно. Но проводница уже закрыла дверь, и Слава решил спуститься в подземный переход.
- Во, Славка, - ухватил его кто-то сзади, - Молодец что вещи прихватил, а то я во втором вагоне приятеля встретил...
Не веря своим глазам, Слава разглядывал Макса.
- А Мила сбежала опять, - вдруг почувствовал неестественную пустоту внутри себя и снаружи, - Ты знаешь?
- Так и черт с ней. Тебя к нам на работу берут. - сунул в руку клочек какой-то бумажки Макс.
- Зачем? - Слава удивился бессмыссленности ситуации и отдал рюкзак Максу. - Там сигареты у тебя были. Она их нашла и мы их выкурили...
- Не трудно было догадаться, - Макс казался неестественно оживленным и суетливым, - Ладно, увидимся еще. Мне к жене надо, обещал сразу, как вернусь, на огород - картошку собрать... Тут как раз первая электричка, а мне еще билет брать. Ну, пока! Звони! - он мелькнул где-то в длине перехода. Автоматически передвигая замороженными ногами, Слава в конце концов вышел в просторный светлый холл, кишащий людьми, и остановился, растерянно оглядываясь.
- Молодой человек, документики предьявите, пожалуйста! - снова остановил его кто-то сзади.
- Чего? - Слава не очень хорошо понял что от него хотят.
- Пройдемте-ка.. - его уже крепко подхватили с двух сторон и куда-то повели, он попытался вырваться, но не смог.
* * * - Так, ну и... - сидя на краю голубоватого вместилища ванной,
Савватий теребил полотенце, - связно ты все обьяснить-то можешь? - Не знаю.
Наверное, нет. - Слава еще раз погрузился в шипящую пену, только нос оставил
и глаза, смотрел на узловатые колени, покрытые буроватым налетом грязи. -
Где ты пропадал все это время?
- В Крыму, там город такой Бахчисарай, с фонтаном, но я его не нашел...
- Город?
- Нет, фонтан.
- Ты знаешь, какое сегодня число?
Слава наморщил лоб.
- Нет.
- Второе сентября, а как тебя зовут?
- Славик, - внезапно его вырвало пустой слизью.
- Вылезай, - брат подхватил его подмышки и рывком вытянул из теплой, еще совсем чистой воды, бережно перенес в комнату и опустил на диван. Грязь с коленок ручейками перетекала на непривычно-белоснежную простыню.
На журнальном столике стояла чайная чашка, буроватая жидкость в ней оказалась крепким кофе, без молока... Нервно приглаживая коротко подстриженные волосы, Савватий снова присел рядом:
- Слава, мне придется показать тебя психиатру, прежде чем ты сможешь вернуться в университет.
- Хорошо, - несмотря на кофе, Слава медленно погружался в безопасную дремоту, - Слушай, а кто такой Цеппелин? А Рыбак? И другие? А? Там, на Кандагаре...
Савватий со всего размаху влепил ему пощечину и сильно встряхнул, затем влил еще одну чашку кофе.
- Ты... - выдержав зловещую паузу, Савватий внимательно поглядел брату в глаза, - молокосос, все дело мне испортить хочешь?! Ты и я, мы против Цеппелина ничто! Запомни! - он отшвырнул Славу на диван. - В разборку встрял, да?!
- Нет, - безопасный уют дома мгновенно куда-то улетучился, оставив во рту неприятный металлический привкус. - Ты чего взьелся-то?
- Зачем ты мне тогда позвонил? - Савватий глубоко выдохнул сиплый воздух из груди, - давай все сначала и по порядку.
- Эта чумазая...
- Мила?
- Да. Так вот, она от этого своего Цеппелина сбежала, кажется на мотоцикле...
- Знаю.
- Ну вот, а этот ее Цеппелин - глава всей мафии.
- Знаю, - неприятная усмешка перекрыла широкое, сильное лицо Савватия. - Дальше.
Слава поудобнее подмял под головой подушку.
- Мы с ней в Крым и махнули.
- Зачем?! Я же сказал, чтобы вы ко мне двигали!
На минуту задумавшись, Слава неопределенно пожал плечами:
- А черт его знает! Она вся такая, шебутная какая-то. Ну, а я не смог ее оставить, знаешь, как котенка или щенка.
- И все? Только поэтому?!
- Ну, да. Я думал позвонить тебе, а там такая неразбериха: одно за другим, я завертелся, думал дня на два, ну на неделю, да и тебя дома не было...
- А Рыбак? - Савватий подозрительно покосился и крепче сжал зубы.
- Кто он?
- Под Цеппелина роет, говорят, что он дурь из Афгана гонит, а так он тут способ нашел из аскорбинвой кислоты лезергиновую гнать! - Савватий слегка завистливо усмехнулся.
- Прямо здесь?
- Да нет, под Чернобылем, его куры охраняют.
- Какие еще куры?
- Да такие, цепные, которые всех собак перегрызли. Не хило мужик устроился, я у него одну такую видал - зверь! Так ты что, и с ним тоже не поладил?
- Да нет, вроде все нормально... - Слава попытался припомнить некоторые подробности.
- Точно?
- Ну этих, с наколками, кажется грохнул... - он неуверенно посмотрел на брата.
- Скольких?
- Черт его знает, они сами поперли.
- На тебя?
- На нас. Они же наркоманы, не соображают ни фига.
- Та-ак. - протянул Савватий и присвиснул, - А еще что было?
- Ну, в Ялте, в замке... Или в Судаке... Слушай, там города такие смешные!
- В Ялте или в Судаке?
Слава задумался:
- И в Ялте, и в Судаке... В Бахчисарае они меня поймали, на кладбище, в лесу... Нет, в дурке.
- Кто?
- Цеппелин, он меня пытал, в кресле... - Слава сам себе удивлялся, как быстро к нему вернулась память и навалилась клубочком теплого ужаса под горлом, там, где забегал суетливый кадык.
- А потом Цеппелина грохнули.
Савватий аж подскочил.
- Как?!
- Я не понял. Я в отрубе был.
Савватий криво улыбнулся.
- Это уже ничего... Потом что было? Помнишь?
- А потом пришел черный Николас и забрал папку... Эту, - увидел он вдруг на письменном столе светло-зеленый прямоуголник, - Вот, такую же.
Тяжело поднявшись на ноги, Савватий нарочито медленно убрал папку в ящик и запер его на ключ.
- Ладно, спи пока. Я сам разберусь.
Брат вышел, Слава остался лежать в странном оцепенении. В голове снова завертелась веселая карусель. Пришлось подняться и выйти следом за братом на кухню. Знакомо скворчал шницель на сковороде, пузырясь и отстреливаясь маленькими, колючими капельками жира.
- Сав, а Сав. Обьясни мне все, а? Ничего во всем этом понять не могу.
- А тебе и незачем, - Савватий выложил прожаренное мясо на тарелочки, посыпал рядышком в холмик кругляшки горошка из стеклянной банки и стал нарезать тонкими ломтиками остатки бородинского хлеба, - Пожрать надо...
Гнетущую тишину прорезали только писклявые крики детей на улице и шорох машин. Свысока, где-то над головами прерывисто тикали часы.
- Ты кукушку починил?- удивился Слава.
- Починил.
- Кукует?
- Кукует.
Вдруг страх понимания пронзил Славу от макушки до кончиков пальцев босых ног:
- Что ты теперь будешь со мной делать?
- Ничего, - брат мрачно жевал горошек, глядя куда-то в пустоту тарелки.
- Савва!
- Что? - Савватий поднял наконец глаза.
- Ведь Рыбак - это ты!
Неожиданный легкий смех брата заставил Славу вздрогнуть.
- Нет, но я ему и не "рыбка", и, к сожалению, не старуха, чтоб ему передо мной прыгать. Да ты за себя не бойся, все уладим, - хитро усмехнувшись, брат поставил пустую посуду в раковину, - мы дядю Ваню попросим, он у нас бо-ольшой дока по этой части... Понял?
Слава вяло кивнул.
- Так скольких ты там у него примял?
- Не знаю, всех, наверное...
Савватий весело присвиснул:
- Может, тебе в Париж сьездить, или в Венецию податься? - он на минуту задумался, - ты понимаешь, есть тут у нас один родственник... в Иерусалиме. - Савватий с сомнением покачал головой, - за еврея ты, конечно, не сойдешь... Ладно, живы будем - не помрем!
- Савва, - тихо произнес Слава, - а твое-то место во всем этом какое?
- Мое место с краю, - брат просто весь лучился непонятной радостью, - а где был - не знаю! И заруби себе на носу.
- А папка? - холодная ярость закипела где-то внутри, готовясь смести все со своего пути, как первый паровоз.
- Какая папка?
- Которая на столе лежала!
- Ни на столе, ни под столом, ни в столе НИКОГДА НИЧЕГО НЕ ЛЕЖАЛО. Ага?
- Ага. - Прорвав внутренний барьер, ярость растворилась, превратившись в такое же холодное и ясное равнодушее. - Что мне теперь делать? Завтра же в Париж?
- Ну, куда торопиться? Как дядя Ваня скажет.
- Он нам на самом деле дядя?
- Он - брат нашей матери.
- Ты помнишь, как перевернулась лодка?
- Ну?
- И дядя Ваня был там...
- Ну и что? Чем он мог помочь, они же были почти посередине, пока доплыл...
- Рисунок... - неясная, смутная догадка шевельнулась в груди, в самом сердце кольнула острой иглой. В шкафу, в самом дальнем ящике, со времен далекого-далекого детства, под слоем пыли, альбомом с марками и конструктором, где тетради и дневник за пятый класс. Ну почему они это все не выбросили? Тетрадь с сочинениями и алгеброй, красными галочками и пятерками? Слава аккуратно вытянул стопку бумаги: львы, тигры, носороги под пальмами - Африка. Вот она, рыбка, растопорщившая смешные перышки среди переплетающихся водорослей...
- Савва, - смотрел Слава на пожелтевший лист. - Это нам дядя Ваня рисовал, помнишь?
- Ну и что?
- Это было вытатуировано на запястьях у панков-наркоманов.
- Ну и что?
- Нет, ты не понимаешь! - он упрямо смотрел теперь в хитро прищуренные глаза брата, - именно такая, именно эта рыбка была меткой у людей Рыбака.
- Ну да, - охотно согласился Савватий, - причем не у всех, а только у избранных!
- Откуда ты знаешь? - вскочил на ноги ошеломленный Слава.
- Дядя Ваня вообще большой эстет и фантазер... Давай, что ли, чайку попьем.
- Нет, Сав. Они всегда с отцом рыбу ловили, мама боялась, плохо плавала и вообще, я точно помню...
- Славик, а я тот день вообще не помню. Мы же все грибами потравились. Забыл?
Холодок ужаса сковал затылок, взьерошив волосы:
- Так ты знал?
- Я не знал, я грибов не ел...
- А они ели?
- Не помню. Как на станцию вышли, помню. - Многозначительно помолчав, Савватий взял брата за плечо и, глядя в глаза, тихо прошептал:
- Они с отцом не поладили, ясно?
- Что не поладили? - таким же театральным шопотом спросил Слава.
- А вот этого я не знаю, - развернулся к столу Савватий, - что прошло, то ушло. А что ушло, то забыто! Понял?
- Не совсем.
- Что еще? - устало вздохнул Савватий.
- А как же тогда мама?
- Не знаю. Ну, не знаю я! - внезапно сорвавшись на визгливый крик, Савватий выскочил в прихожую. Тихонько шамкнув, хлопнула дверь.
Суровая, когда-то бывшая такой родной и теплой, реальность этого панельного дома до боли в костях пронзила все тело, там внутри теперь что-то выло, пытаясь вырваться наружу под лихой присвист безумной мысли: "Бежать! Бежать от всего этого. Куда-нибудь, только бы подальше... Подальше.... В Шамбалу, которая осталась под Харьковом, в мир галлюцинаций. Только бы подальше от всего этого бреда!" Хотелось закурить или плеснуть внутрь чего-нибудь муторного, того же "Курского Соловья"-разбойника, и поглубже. Сделав размереннный глубокий вдох-выдох, Слава расслабился. Вся жизнь прошла перед его глазами уже совсем по-другому, совсем...
- Я убью его, - автоматически вернувшись к письменному столу, Слава попытался выдвинуть ящик. - дядя Ваня, дядя Ваня... - невольно тряслись губы, горячая слеза потекла по щеке вниз и попала на закушенную губу. Слава замер.
Резко и колюче звонил телефон. Оставив стол в покое, Слава снял трубку, но из темного нутра трубки тоскливо тянул свое занудное "У" гудок. Возле ножки серванта валялась скомканная серая бумажка, создавая некий дисоннанс с привычной чистотой и упорядоченностью всей квартиры. Подобрав записку, Слава неловко скомкал в руке и хотел выбросить, но увидев какие-то цифры, развернул: "Светлана Петровна, от Олега". Ряд неразборчивых цифр - неровный почерк Макса. Нужное приятное контральто отозвалось только с третьей попытки:
- Да-а?
- И-извините, меня просил позвонить Макс, он оставил ваш телефон и все... Я не знаю... - растеренно залепетал Слава.
- Зарайский? - томное контральто казалось близким и знакомым, словно парное молоко.
- Я.
- Вы зачислены в штат с первого числа этого месяца...
- Простите, че-го? - не понял Слава.
- Явитесь с паспортом в 214 комнату...
- Простите, а это где?
- Что где? - контральто обиженно вздрогнуло.
- К-комната 214.
- На втором этаже, на лево...
- Спасибо.
- Пожалуйста... - вместо теплого контральто снова завыли прерывистые гудки.
Слегка опешив, Слава осторожно положил трубку на рычаг, так и остался стоять рядом. Через час телефон неожиданно снова сам зазвонил, выбив его из сонного оцепенения.
- Зарайский? - теплое молоко растапливало осколочки в занемевшем от неподвижности теле, - Зарайский, почему не явились?
- К-куда? - плохо еще слушаясь, язык прилипал к гортани.
- В офис.
- Простите, а где это?
- Что это "где"? - контральто наигранно "подзакипало". - Молодой человек...
- П-простите, но я не знаю адреса.
- Улица Шверника дом 1, на вахте предьявите паспорт, второй этаж налево - отдел кадров, комната 214. Там вам все скажут. Еще чего вы не знаете?
- Хорошо, спасибо, извините, я приду... - но трубка снова обидно гудела. Пришлось одеваться и идти на улицу. А зачем? Идти почему-то вовсе не хотелось, даже из любопытства.
Навстречу из-за запыленных стеклянных дверей подьезда странного, похожего на раскрытую книгу здания, вышли три знакомых человека: "Михаил? Это Борис. Третий, кто третий?" Уже пройдя вахтеров - крутых парней в стилизованной под десантную форме, Слава вспомнил и поезд, и Михаило-бориса, и третьего - бригадира. Его привычно стало подташнивать, но у двери "214. Отдел кадров" все прошло. Подписав какие-то нелепые бумаги, Слава заполнил анкету и тест, компьютерный, он занял почти два часа.
- Зарайский, - сидевшая за нелепо-массивным столом женщина средних лет строго нахмурилась, - вы, оказывается, зачислены с августа, а не с сентября. - она перекрутила заполненные бланки, - Зайдите в бухгалтерию, ваша зарплата ушла на депонент. Напишите заявление. Комната 307. На третьем этаже. Запомнили? - она еще раз строго посмотрела, как учительница, сомневающаяся в умственных способностях стоящего у доски ученика.
В комнату 307 Слава зашел почему-то сразу, не постучавшись. Человек, расписывавшийся в толстой, разлинованной карандашом книге-тетради, обернулся, и Слава невольно отступил назад:
- И-извин-ните... - он узнал Николаса.
Но тот только дружелюбно улыбнулся, взял осчитанную пачку денег, небрежно сунул в карман и вышел, оттеснив прилипшего к стене Славу.
- Зарайский? - теплое контральто принадлежало очень знакомому лицу, которое он вспомнить стеснялся и не хотел.
Его внимание привлекла салатово-зеленая папка, которую женщина заперла в сейф и мило ему улыбнулась. От неожиданности Слава зажмурился - это была странная тетка в байковом халате, тоже из поезда. "Они тут все сговорились, что ли?!"- пронесся в душе вихрь плохо сдержанных эмоций.
- М-мне про депонент.
- Пишите, - протянула ему чистый листок женщина, - Выдадим двенадцатого или двадцать пятого.
- Спасибо, - поставив подпись, он уже собирался выйти, но его неожиданно осенило, - Простите?
- Да?
- А где я теперь работаю?
- В смысле?
- Зачислили меня куда? Это штат чего?
Женщина фыркнула и отхлебнула чаек:
- Отряд "Дзета", молодой человек, для особых заданий.
- Каких? - неприятный холодок вновь зашебуршился в груди.
- Откуда я-то знаю? Это вам лучше знать.
- А что... - вернулся было к столу Слава.
- Да ничего, идите, - женщина наигранно испугалась, - идите, идите, молодой человек, вам позвонят.
Словно замороженный, Слава вышел из дверей лифта и собрался было, миновав охрану, выйти в пока еще по-летнему теплый сентябрьский вечер, когда его окликнул один из охранников:
- Молодой человек, вы сумочку оставли!
- Я?! - ожидая по меньшей мере пули в затылок или нож в живот, Слава осторожно обернулся. Он чувствовал себя так, как будто сам только что заминировал здание.
На столе у охранников, прижав к стене телефон, навалившись на регистрационную книгу, расплылась знакомая черная сумка с надписью "ROIAL". Слава не стал спорить и послушно подхватил ее за ремень, сразу успокоился и внутренне собрался. Нужно найти тихое, безлюдное местечко и хорошенько выпотрошить эту дурацкую сумку! Перебрав в уме многочисленные варианты, Слава увидел подъезжавший к остановке автобус и решил ехать к знакомому месту у Университета.
... У тротуара плавно притормозила, словно сонная акула, черная Ауди-сотка. Двое в тренировочных костюмах выскочили из машины с обеих сторон и устремились куда-то в гущу деревьев. "Не лезь!" - сказал слава сам себе. Но ноги непроизвольно понесли его к машине.
Внезапно подозрительная парочка вновь почвилась возле машины. Один, коренастый, прыгнул за руль, второй, повыше, на заднее сидение. Машина сорвалась с места и через мгновение скрылась за поворотом.
Слава раздвинул кусты. Там лежал труп. Очень знакомый. "Где я его видел? Это не от Рыбака... А людей Цеппелина Нурик с братвой замочили, должно быть, всех. А вдруг это кто-то из иностранных охранников?"
И тут Слава вспомнил. Именно этого человека, так похожего на его школьного
...Закладка в соц.сетях
