Жанр: Научная фантастика
Знак лукавого
...ии моих спутников, они не представляли ни
интереса, ни угрозы для нас.
И снова я увидел дым. Горело что-то лежавшее впереди по курсу. Ист неожиданно
резко произнес что-то на своем языке, словно отдавал приказ. И Ольгред этот приказ
выполнил: резко затормозил и прокричал в рацию команду остановиться нашей группе
сопровождения.
Ист молча выбрался из вездехода и торопливо зашагал к паре костров, чадящих
впереди. Похоже, что он не нуждался в сопровождающих. Мы переглянулись и все-таки не
торопясь двинулись за ним. Чем ближе мы подходили к дымящимся кучам тряпья, тем лучше
понимали, что это вовсе не просто дымящееся тряпье.
- Гос-с-споди! - пробормотал Дуппельмейер и стал судорожно расстегивать
воротник.
Всего там лежало пятеро. Но не успели догореть только двое. Ист постоял над каждым
из них. К одному нагнулся и, достав из складок одежды устрашающего вида тесак, подцепил
им в дымящихся останках что-то блеснувшее на солнце. Ольгред довольно осторожно
приблизился к нему. С другой стороны так же осторожно к "магрибинцу" подошел
бритоголовый полковник. Тагара, наоборот, кинулся к Исту бегом. Вид сожженных трупов,
похоже, был ему не внове.
Они о чем-то говорили на местном наречии, а Ольгред терпеливо ждал поодаль. И
только когда Тагара отошел от "магрибинца" с каким-то обескураженным видом, Ольгред
глухим голосом о чем-то спросил Иста. Тот с минуту что-то отвечал ему. Один раз поднес к
его лицу ту блестящую штуку, что выудил из чадящего пепла. Потом оба быстрым шагом
вернулись к вездеходу, а Горелов к своему бронетранспортеру.
Тут только я обратил внимание на то, что рядом с нашей колеей приткнулся вездеходик
незнакомой мне марки. Он был цел и невредим. Должно быть, он-то и доставил сюда тех
пятерых. И, наверное, они покинули свою машину и опрометью бросились к пологим
выбоинам, расположенным поодаль. Думали, наверное, укрыться в них. Вероятно, они
считали, что для твари главной мишенью будет автомобиль. Но ошиблись. Вездеходик как
раз, судя по всему, не представлял для неведомого мне чудовища ровным счетом никакого
интереса. Дуппель поймал мой взгляд и покачал головой с сочувствующим пониманием.
Никто из нас не стал отвлекаться на осмотр осиротевшего вездехода.
- Трогаемся быстрее, - приказал Ольгред. - Как можно быстрее. Рвем на
максимальной скорости и богу молимся о том, чтобы разминуться с тварями...
Он помолчал немного, крутя баранку. Потом коротко бросил:
- Здесь какая-то чертовщина началась. Твари на Сумеречных начали кидаться. Знаете,
кто были те, которых поджарили там? - Он мотнул головой назад. - Это Крин,
Сумеречник, и его слуги. Ист нашел там его амулет. Крин с ним не расставался... Я, кстати,
Крина встречал пару раз. Однажды он меня провел через плато. Сроду никогда твари
Сумеречников не трогали. А теперь, похоже рехнулись.
- Одна! - перебил его Тагара. - Наверное, только одна такая тварь. Больная или...
- Спасибо, сынок, - не оборачиваясь, отозвался Ольгред. - С нас хватит и одной.
Притом, что, считай, без защиты едем. Солдатики против лихого народа - защита неплохая.
Но вот против тварей, извини - увы!
- Надо было все-таки через перевалы двинуть, - пробормотал Тагара.
- Теперь все хороши советы давать! - отмахнулся от него наш рулевой.
- Слушай, - не выдержал я и таки начал задавать вопросы Тагаре. - Если эти
Сумеречники знают секрет того, как можно от этих, как вы их называете, тварей защититься,
то почему же они этим секретом не делятся? Или почему у них никто этого секрета не украл
или просто не отнял? Тогда все было бы много проще у вас здесь.
Тагара удивленно уставился на меня. Образовавшейся паузой воспользовался
Дуппельмейер. Он взял на себя труд объяснить ситуацию в понятных мне, по его мнению,
терминах. - Понимаешь, - сказал он, - это не какой-нибудь секрет вроде приспособления
или химического вещества типа репеллента от вредных насекомых или акул. Это врожденное
свойство - находить общий язык с тварями. Как музыкальный слух, красивый голос,
способность умножать в уме двадцатизначные числа или побеждать в шахматных
чемпионатах. Этого нельзя достичь тренировками или какой-нибудь обработкой. Если это у
тебя есть, то есть. Если нет, то нет.
- Это наследственное? - спросил я растерянно, так, словно это мне могло
пригодиться в жизни.
- Все это плоховато изучено, - пожал плечами Дуппель. - Знаешь, есть такие
специалисты, необязательно из Сумеречников, которые как-то могут эту способность у
людей еще в раннем детстве определять. Ну, если удается уломать родителей... и если сами
эти ребятишки на такое согласны, то их отдают в специальные школы... В общем-то они не
бедствуют, Сумеречники эти. За то, чтобы с гарантией провести через плато караван, они
берут неплохие денежки. Но только жизнь у них не слишком веселая. Общаются они в
основном друг с другом. Народ с ними лишний раз старается не связываться...
Тут он скосился на безмолвного Иста и коротко махнул рукой. Должно быть, он не был
так уж уверен, что тот совершенно не понимает нашего разговора.
- Просто некоторые думают... - тихо начал Тагара. Но Дуппель торопливо перебил
его.
- Слушай! - окликнул он Ольгреда. - Оно, конечно, хорошо, что мы прем во весь
опор, но если у нас полетят рессоры или еще какая-нибудь хрень, то нам придется добираться
до мест обитаемых или на броне, или на своих двоих...
- Не говори под руку! - огрызнулся рулевой. - Я как-никак не первый раз прохожу
плато...
Но Дуппель уже не слушал его. Он напряженно прислушивался к чему-то снаружи. На
несколько секунд наступила тишина. И ее разорвал далекий, но отчетливый звук рвущейся
жести. Уже знакомый звук. Ист заговорил быстро и жестко:
- Он сказал, что теперь надо наоборот... - торопливо стал переводить Тагара. -
Надо жаться к столбам. Там твари будет сложнее маневрировать... Она снаружи идет, из
пустыни. Забирайтесь прямо под них... А он... - Тут мальчишка кивнул на "магрибинца". -
Он говорит, что справится... Он берет на себя. Он знает как...
Ольгред, который, видно, и без перевода Тагары понял слова Иста, закрутил баранку
вправо. Физиономия его основательно перекосилась от какой-то бешеной смеси эмоций.
Странно, что среди эмоций этих присутствовало и какое-то бесшабашное, мрачное веселье.
Я, кажется, совсем ошалел, потому что, чуть ли не высунувшись по пояс из окошка, пытался
разглядеть в небе или на земле приближающуюся опасность. Дуппель на пару с Тагарой
втянули меня в кабину.
Бронетранспортер развернулся и теперь, оказавшись уже у нас в кильватере, тоже
устремился под сомнительную защиту каменных исполинов. Жестяной крик из поднебесья
повторился. Теперь его источник был уже заметно ближе. Похоже, что на Иста крик этот
произвел куда большее впечатление, чем на нас. Мы-то были просто испуганы, а он - не
только испуган, но и озадачен. Он явно не понимал чего-то. Но держался, явно стараясь
сохранить лицо. Что-то указывал Ольгреду своей сухой рукой впереди. Бросал пристальные
взгляды на небо и временами шептал про себя какие-то заклинания.
Тагара, похоже, впал в панику. Он казался зверьком, загнанным в ловушку. Ставшие
круглыми и ужасно подвижными глаза его перебегали с одного из нас на другого.
- Я понял, - вдруг торопливо зашептал он. - Это за кем-то из нас. Я теперь не знаю
- за мной или за тобой. Мутант... Управляемый. Таких Темные у себя выращивают...
Ольгред оторвал одну руку от баранки и сделал ею предупреждающий знак.
- Слышите? - негромко сказал он.
Мы замолкли. И действительно услыхали звук - какой-то привычный: ноющий и
одновременно глухо тарахтящий.
"Вертушка", - сообразил я. - Тяжелый боевой вертолет..."
- Это помощь? - спросил я. Ольгред покачал головой:
- Нет... Это чья-то самодеятельность. Точнее, не чья-то, а наших - с ближней Базы.
Гусарство чистой воды!
Звук вертолета приближался. Через несколько секунд мы уже видели его. "Вертушка"
шла на высоте семисот - восьмисот метров к какой-то цели, которую я рассмотрел не сразу.
А когда рассмотрел, то наконец понял, что вижу перед собой тварь.
Она была похожа на бабочку-бражника. Ее четыре крыла работали с такой быстротой,
что почти сливались в одно радужное пятно. Но крылья гигантского насекомого несли
"фюзеляж" сказочного дракона - ящера с ощеренной пастью. Издали трудно было оценить
величину этого создания - уродливого и необыкновенно изящного одновременно. И только
когда в поле моего зрения снова попал вертолет, я понял, что тварь превосходит его по
размерам. Она, пожалуй, могла сравниться с межконтинентальным лайнером или крупным
бомбардировщиком. И исполняла свою партию в той же тональности, что и оркестр, который
звучал теперь с небес.
Это был звук низкий, воспринимаемый не столько слухом, сколько всем моим нутром
- трепещущий и тревожный. Примерно тот, что издает мечущийся по комнате мотылек,
залетевший в окно на свет свечи. Только этот трепет, что исходил от вибрирующих крыльев
твари, был ощутимее в тысячи раз, чувствовался за километры, отделявшие нас от чудовища.
Этот тревожный трепет, звук винта и движка "вертушки", надсадный звук нашего
мотора и скрежет камней под колесами обеих наших машин складывались в какую-то
сумасшедшую какофонию, способную вывести из равновесия и покойника.
Ольгред, не отвлекаясь на происходящее в небе, сосредоточенно гнал "лендровер" к
каменным гигантам. Нам же - мне и Дуппелю с Тагарой - ничего не оставалось, как пялить
глаза на представление, разыгрывающееся уже почти над нами. Посмотреть было на что.
Теперь вертолет был уже в считанных сотнях метров от твари. Он стал набирать высоту
и вдруг как-то неожиданно пыхнул тусклым огнем и облачком белесого дыма. На цель пошла
пара ракет. Я успел подумать, что они, пожалуй, разнесут наконец чудище в клочья. Но
надежда эта оказалась иллюзией: оба заряда легли мимо цели.
Зато вторую пару ракет "вертушка" выпустила чуть ли не в упор. На миг багровые
вспышки взрывов и облако дыма почти скрыли тварь от наших глаз. Но уже через несколько
секунд она снова была перед нами - целая и невредимая. Словно взорвались на ее шкуре не
боевые ракеты, способные вывести из строя танк, а так - пара фейерверочных шутих.
Вслед за взрывами ракет с неба долетел гулкий вибрирующий стрекот
крупнокалиберных пулеметов. Судя по всему, обстрел кусками свинца, величиной с
хорошую сосиску каждый, летящими со скоростью, много превосходящей скорость звука,
повлиял на чудище не больше чем легкий бодрящий массаж. Тварь круто взмыла ввысь.
Похоже, что она вознамерилась атаковать вертолет сверху. Не знаю, сделал ли пилот
"вертушки" роковую ошибку или попытался предпринять единственно возможный
спасительный маневр, но все кончилось очень быстро.
Вертолет нырнул к земле, одновременно разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, и
попытался уйти, стелясь над ровным, как стол, плато. Но тварь спикировала на него почти
вертикально и вдруг дохнула длинной ослепительной струей пламени. Струя эта дотянулась
до удирающей от нее "вертушки", ударила в нее, окутала коконом огня и погасла. Вертолет
несколько секунд продолжал свой полет, чадя и оставляя за собой дымный шлейф, потом
завалился набок, клюнул вниз и рассыпался пылающими клочьями обломков.
Казалось, наступила тишина. Только Дуппель загнул крепкое ругательство. И лишь
сейчас я понял, что мы уже не мчимся по тряскому полотну плато, а стоим, почти упершись
бампером в основание каменного "гриба". Он причудливым небоскребом высился над нами.
Вокруг кучерявилась зеленью небольшая рощица, и сквозь заросли хилых деревцов и
кустарника хорошо был виден притулившийся метрах в двадцати от нас бронетранспортер.
Из него один за другим торопливо выскакивали солдаты и цепью рассыпались вдоль
основания скалы. Только пулеметчик остался в машине да рядом с ней - бритоголовый
полковник.
- Рассредоточиться! - скомандовал Горелов. - Прячьтесь в складках местности! В
любой дырке, черт возьми! Не сбивайтесь в кучу, мать вашу! Все оружие - к бою!
Ольгред резко повернулся к нам:
- Вы что? Оглохли?! Делайте, как они!
Мы не заставили себя ждать и, вывалившись из вездехода, кинулись к скале. Ее,
оказывается, рассекали глубокие вертикальные трещины. Виднелись и впадины, некоторые
из которых вполне тянули на небольшие пещеры... Я оглянулся, чтобы сориентироваться:
куда подались мои спутники и что там поделывает само чудище?
Тагара бежал прямо за мной. Куда делся Дуппель, было непонятно. А вот Ист с
Ольгредом застряли около машины, препираясь. А что до твари, то она теперь была совсем
рядом. Зависла прямо перед "грибной поляной" примерно на высоте метров двухсот. Нет, не
было никакой тишины. Все вокруг содрогалось от мощной вибрации крыльев чудища. Теперь
я имел возможность рассмотреть его как следует. Не могу сказать, что возможность эту
можно было назвать счастливой.
На морде древнего ящера огромными полушариями выпирали фасеточные глаза
исполинской стрекозы. А перед телом то ли змеи, то ли ящерицы были вскинуты и
выставлены вперед - точно для защиты от чего-то - уродливые птичьи лапы с корявыми,
заостренными пальцами-когтями. Не меньше чем в полтора человеческих роста каждый.
Казалось, что тварь смотрит прямо на меня. И это парализовало. Я не мог заставить себя
пошевелиться. Боялся выдать хоть одним движением.
Но тварь просто высматривала свои жертвы. Или делала выбор - с кого начать. Тагара
уперся в меня руками и просто заставил двигаться дальше - к широкой расселине в скале. Я
отступал туда почти что задом наперед и чуть ли не сворачивал себе шею не в силах оторвать
взгляда от зависшего над нами монстра. Мною овладело - уже который раз в этих местах -
чувство полной нереальности происходящего. Больше всего я желал в этот момент
проснуться! Хотя бы в палате психиатрической клиники или в клетке вытрезвителя, но
проснуться! И еще я наливался ненавистью к этой тупой гадине. На кой черт мы сдались ей?
Неужели просто ненависть к роду человеческому двигала ею? Ведь те люди, оставшиеся
лежать у дороги - теперь уже далеко позади, - не были съедены или ограблены. Нет,
просто сожжены. Какого же черта?!
Пулеметчик, оставшийся в бэтээре, был, видно, отчаянным смельчаком. Или, может
быть, просто сумасшедшим. Пулемет, нацеленный в брюхо твари, захрипел сбивчивыми
очередями. Я зажмурился, ожидая нового смертоносного фейерверка. Но твари, кажется, не
было дела до такой пустяшной щекотки. Она продолжала сотрясать воздух трепетом своих
крыльев и высматривать или выжидать чего-то.
Почти одновременно в чудище полетели две "Стрелы". Одна прошла мимо, другая
угодила в корпус твари и полыхнула огнем разрыва. Нет, оказывается, ракетный обстрел был
монстру не совсем как с гуся вода. Взрыв придал твари такой толчок, что она чуть не
зацепилась крыльями о землю. Плато огласил новый жестяной крик чудовища. Он был
теперь настолько оглушительным, что я на несколько секунд буквально лишился слуха. И
все, что в эти секунды происходило, смотрелось как немой фильм без музыкального
сопровождения.
За какие-то доли секунды тварь выправила свое положение в воздухе, развернулась в
том направлении, откуда пришли ракеты, и вскоре фейерверк все-таки последовал. Струя
пламени дважды брызнула в подножие "гриба", скрытое от меня зарослями и скальным
выступом. В мои оглохшие от металлического крика твари уши пробился чей-то
нечеловеческий крик. И очень быстро смолк. Только шипящее потрескивание наполняло
дрожащий от вибрации крыльев чудища воздух. Черный торопливый дым спешил выбраться
из скрытой от моих глаз расщелины на гладь плато и рассеяться над нею, хотя я не ощущал
вокруг ни малейшего ветерка.
У меня свело скулы, и что-то противно-кислое заполнило рот. Я с каким-то не то чтобы
трудом, а просто преодолевая начавшиеся у меня спазмы, стал пятиться туда, куда меня
упорно толкал Тагара, - в расщелину скалы.
Но в это время события опять - в который уж раз - приняли новый оборот.
Ист (про него я, кажется, и забыл вообще) все-таки взял инициативу на себя. От
вездехода, у которого оставался до сих пор, он вдруг развернулся лицом к твари и, расставив
руки в стороны, двинулся ей навстречу. Он так мне и запомнился - растопыренным крестом,
бесстрашно идущим навстречу своей погибели.
Кажется, он запел. Впрочем, нет. Запел - не то слово... Он стал, скорее, говорить с
тварью на ее жутком скрежещущем языке. Повторяя что-то одно и то же снова и снова. В
этом было что-то невероятно жуткое - в нечеловеческом пении, нечеловеческой речи
человеческого на вид существа. Я даже не мог понять, как обычные голосовые связки могут
издавать эту хрипящую смесь звуков - высоких и низких. И в этой кошмарной какофонии
присутствовала тем не менее какая-то гармония.
Нечеловеческая, выворачивающая душу, но все-таки гармония.
И какое-то действие этот ритуал возымел. Тварь замерла, словно прислушиваясь, снова
развернулась в нашем направлении. Точнее, в направлении смело движущегося к ней Иста.
Но в том-то и было дело, что я и Тагара находились почти точно у него за спиной. Как
говорится - на линии огня.
На какое-то время - довольно долгое в масштабе молниеносно протекающих событий
этого сражения - мне даже показалось, что этот безумный подвиг "магрибинца" не был
напрасным. Тварь вроде бы замерла, остановилась в воздухе, словно задумавшись. Потом
начала забирать вверх, будто вознамерилась отправиться отсюда восвояси. Но это оказалось
иллюзией.
Чудовище всего лишь набирало высоту, чтобы спикировать на свою новую жертву. Я и
глазом не успел моргнуть, а когтистые птичьи лапы уже сомкнулись на теле Сумеречника.
Его речь мгновенно оборвалась с каким-то булькающим звуком. И опять все заглушил крик
чудовища. Я мог только тупо смотреть на то, как тварь со своей добычей свечкой ушла в небо
и на какие-то считанные секунды зависла на высоте, где она казалась действительно просто
диковинным насекомым.
И там она разжала когти.
Я не знаю, был ли Ист еще жив, пока проделывал свой последний путь до древних
камней плато. Скорее всего, хватка когтистых лап была для него смертельной. Летел он к
земле, вращаясь и по-прежнему раскинув руки в стороны, словно воплощенный символ
христианской религии. Казалось, этот сделавшийся крестом человек летит прямо на меня. Но,
конечно, это только казалось. И через несколько секунд нелепая фигура исчезла из моего
поля зрения, скрывшись за ближними зарослями. Я еле ощутил удар о землю где-то
неподалеку.
И снова ящер-мотылек царил в воздухе.
- Вот и взял на себя... Вот и справился... - услышал я позади себя полный досады
голос Дуппеля. - Лучше б мы у него и не задерживались, идиоты!
Неудивительно, что, как ни вглядывался я в стороны и в даль, не мог его обнаружить.
Оказывается, он все время находился в двух шагах у меня за спиной. Уж не знаю, потому ли,
что считал необходимым продолжать присматривать за мной, или потому, что считал эту
позицию наиболее надежной. Я смог только выразительно посмотреть на него. Причитания в
момент опасности всегда донимали меня больше, чем сама опасность. Мне было что
вспомнить на этот счет. Я показал Дуппелю кулак.
- Мать вашу так... - простонал он. - Черт нас понес на это плато...
Почему-то меня особенно бесило и наполняло злобой именно то, что в эту
смертоубийственную ловушку вместе с собой взрослые вроде дядьки, которые должны были
разбираться, что здесь к чему, затащили парнишку, который всего и хотел-то - выжить в
этом идиотском Мироздании. Собственный близкий и вполне ужасный конец как-то не
сильно беспокоил меня. Страх во мне заглушала быстро растущая, слепая ненависть.
Тварь на какое-то время скрылась из виду. Только звук ее крыльев постоянно
преследовал меня. Он то затихал, то нарастал снова. Больше в мире, похоже, ничего не
происходило. Ничего не взрывалось. Никто больше не стрелял, не подавал команд. Все
замерло в ожидании развязки.
Теперь мы - все трое - вжались, впечатались в глубину расщелины и скрючились
там, стараясь сделаться невидимыми в жидковатых зарослях трав и колючего кустарника,
прикрывавших эту щель в каменной стене, высившейся над нами. Надежным укрытием эту
поросль назвать было нельзя. Собственно, наше убежище было не столько убежищем,
сколько ловушкой. Утешало лишь то обстоятельство, что ловушкой было и все пространство
в радиусе досягаемости проклятого летучего огнемета.
Дуппель умудрился втиснуться в каменную щель глубже нас всех, я устроился,
упершись спиной в его колени, а в мои колени, в свою очередь, уперся своими острыми
лопатками Тагара. Мальчишка, похоже, совсем сник. Откинув голову, он опустошенным
взглядом смотрел перед собой в небо, забросив узкие в запястьях расслабленные руки на
выставленные перед собой коленки. Кто-то из нас мелко дрожал. Может, Тагара, может,
Дуппель, может, я сам. А может быть, все трое.
Я положил руку Тагаре на плечо и процедил сквозь зубы единственное, что смог:
- Спокойно, мальчик, спокойно...
И она - развязка эта - не заставила себя ждать.
Первыми ее вестниками появились в поле зрения Ольгред и бритоголовый полковник
- один за другим. Оба двигались короткими перебежками вдоль стены, которой теперь
служило основание ножки каменного "гриба". Оба опасливо поглядывали в небо. И оба пока
что не замечали друг друга. Похоже было, что они искали кого-то из нас. Скорее всего, меня.
Первым обнаружил наше убежище полковник.
Теперь, и не думая прятаться и маскироваться, выпрямившись во весь рост, он двинулся
ко мне с таким видом, словно собирался тут же свернуть мне шею. Ольгред наконец заметил
и его, и нас и тоже, забывая о всяких предосторожностях, кинулся ему наперерез. Кажется, с
целью предотвратить назревавшее смертоубийство.
- Ну ты, колдун х...ев! - заорал Горелов, проламываясь через кустарник ко мне.
Был он до предела взбешен и вещал в основном кучерявым матом. Поэтому его слова я
привожу здесь еще более приблизительно, чем слова других моих знакомых по Странному
Краю.
- Какого черта все мы нянчимся с тобой, если ты, оказывается, ни на что не способен?
Мы все рискуем жизнью. Сейчас четверо моих ребят остались калеками на всю жизнь! -
орал он, - А двоих из них мы просто не довезем до базы. А ты, вместо того чтобы помочь
хоть чем-то, прячешь свою задницу здесь в камушках! Или ты сейчас же крикнешь твое
Заклинание, твое Слово... Или я раньше, чем тварь спалит всех нас, сделаю из тебя решето!
Он самым недвусмысленным образом вытащил из расстегнутой кобуры свой ПМ. Тут
подоспевший Ольгред успел ухватить его за локоть.
- Вы не понимаете! - закричал он сорванным голосом. - Он не может! Он своего
Слова не знает! Это еще непроявленный маг! Понимаете? Не-про-яв-лен-ный! Думаете, ему
самому не хочется жить? Думаете, он что - полный идиот?
Но полковник находился уже не в том состоянии, когда человек бывает восприимчив к
доводам логики.
- Если он у вас не-про-яв-лен-ный, - продолжал он орать, передразнивая Ольгреда, -
то пусть быстрее проявляется! Раньше чем я сосчитаю до трех! Вы все это поняли? Ну! -
крикнул он мне. - Где твое Слово?! Где твое разящее Слово?!
Зрачок пистолетного дула оказался прямо напротив моей переносицы.
- Одну секунду! - почти взвизгнул Дуппель. - Только одну секунду! Он вспомнит...
Он сейчас вспомнит...
Он вопросительно воззрился на Ольгреда. И Ольгред кивнул. Тяжело и со значением.
- Да... - произнес он тем тоном, которым в кино говорят судьи и прокуроры. - Да.
Пришел момент. Надо это сделать! Ты уж извини... - добавил он, обращаясь ко мне, и
развел руками.
У Дуппеля зуб на зуб не попадал. Он торопливо, дрожащими руками отстегивал что-то
от пояса. Какой-то футляр рассмотрел я, скосившись. Такой белый пластиковый футляр. А из
футляра, торопливо развинтив его, он достал довольно большой шприц и стал сдирать с его
иглы защитное покрытие. Шприц был уже готов к действию. Золотистая, янтарная жидкость,
наполнявшая его, зловеще блеснула, попав в солнечный луч. Тагара еще сильнее прижался ко
мне, и глаза его вконец округлились от страха.
- Н-н-не-э-э... - выдавил он из себя. Но его просто никто не слушал.
- Т-теперь, - прошептал мне Дуппель, - или пан или пропал! Или начнешь
вспоминать... С-свою суть... Или, прости - загнешься... Но только мы все здесь испечемся
сейчас. Так что терять нечего... Вспомни Слово! Слово разящее!..
- Шансы? - спросил я, стараясь имитировать полное хладнокровие. - Хотя бы
половина на половину?
Дуппель не ответил. Видно, не смог выдавить из себя ответ. Только отрицательно
затряс головой, и глаза его наполнились безнадежным отчаянием. Стальная игла нащупала
мою вену, и содержимое шприца горячей, обжигающей волной покатилось по моим сосудам.
А терять и действительно было нечего: над верхушками невысоких деревцов, честно
пытавшихся скрыть нас, уже поднималась трепещущая крыльями гигантского бражника
громадная туша твари.
"Финиш! - подумал я. - Сейчас узнаю, что значит сгореть заживо!"
И в тот момент, когда горячая волна, рожденная зельем, вырвавшимся из шприца,
добралась до моей головы и охватила мозг, я выкрикнул в такую близкую морду чудища
единственное, что оставалось у меня в голове.
- Чтоб ты сдохла, тварь!!! - заорал я. - Чтоб ты сдохла!!! Подавись!!!
То, что произошло дальше, было, наверное, самой большой неожиданностью, которую
мне довелось и доведется когда-либо испытать в жизни.
Пламя, яркое и слепящее, просто разорвало тварь в пылающие клочья. И они,
кувыркаясь и продолжая рваться на все более мелкие куски, полетели жутковатым
фейерверком в разные стороны.
Я оглох, а потом чуть было не ослеп. Если бы бритоголовый полковник не набросил
мне на мое лицо свой бушлат, я точно лишился бы зрения.
Потом случился небольшой провал в памяти, из которого я вынырнул, уже сидя на
заботливо подостланном под меня брезентом и ощупывая опаленные брови и ресницы.
Волосам, видно, тоже досталось. Зеркала окрест не было, но, судя по виду присутствующих
Дуппеля и Ольгреда, внешность моя производила не лучшее впечатление. У меня еще была
потом возможнос
...Закладка в соц.сетях
