Жанр: Научная фантастика
Знак лукавого
...о самые первые, пролившие мне бальзам на душу слова главного из "врачей": "Все в
порядке. Червь проснулся".
Дослушав доклад и обменявшись со своими людьми парой непонятных мне реплик,
профессор кивком отпустил "комиссию", а сам остался стоять посреди пыльного ангара,
расслабленно опустив руки. Его ассистент выжидательно топтался у бронетранспортера. Мы
осторожно приблизились к Михаилу Ивановичу.
Профессор поднял руки к глазам и долго массировал затекшие веки. Потом отнял руки
от лица, хрустнул пальцами и улыбнулся.
- Ну вот... - произнес он голосом, в котором звучало огромное облегчение. - Наши
взаимные обязательства почти полностью исчерпаны. Я... Я и мои товарищи весьма
благодарны вам. Теперь осталось совсем немного - в целости и сохранности вернуть вас на
родину... Пойдемте со мной...
Он повернулся и кивнул своему ассистенту.
- Леонид Кузьмич, будьте добры, помогите нам с багажом. Да, с тем, который мы
приготовили для наших друзей...
Леонид Кузьмич, хотя и был далеко не мальчиком, проворно вспрыгнул на броню
транспортера и принял из люка пару объемистых походных рюкзаков. Профессор тем
временем проверил, работает ли в Башне электропроводка и коммутатор внутренней связи.
И, насколько я понял, проверкой остался вполне доволен.
Топать по винтовой лестнице нам пришлось практически на самую вершину Башни
портала, в помещение сооруженной там - в предвидении открытия оживленного движения
между мирами - рубки управления. Выше располагалась только смотровая площадка,
огороженная решеткой из успевших заржаветь стальных прутьев. По дороге мы раза три
делали привал - главным образом ради нагруженного нашим будущим багажом Леонида
Кузьмича. Как мы с Романом ни пытались облегчить его ношу, упорный ассистент ни в
какую не соглашался принять нашу помощь.
Тагара без особых объяснений присоединился к нам. Профессор был заметно недоволен
тем, что мальчишка увязался за нами. Но он уже давно понял, что нас с сыном Ходока
связывают достаточно сложные отношения. И потому никак не отреагировал на его
присутствие. В рубке управления мы распростились с Леонидом Кузьмичом и сложили наш
багаж.
Сама рубка напоминала что-то вроде зала управления какой-нибудь средней руки
электростанции годов этак шестидесятых. Только для "зала" она была уж слишком тесна,
однако даже для типичного "совкового" щита с огнетушителем и противопожарными
принадлежностями здесь нашлось место. В изобилии были представлены рубильники,
циферблаты и мигающие лампочки. Судя по всему, "медицинская бригада" уже привела
систему жизнеобеспечения портала в действие. Часть лампочек обнадеживающе мигала,
некоторые стрелки что-то показывали на шкалах циферблатов. Похоже, их показания
профессору понравились. Посреди помещенного в центре комнаты стола-пульта
поблескивала решетка коммутатора. Динамик издавал тихое шипение.
- Сейчас - главное! - строго поднял палец профессор. - В первую очередь мы
должны проверить главный элемент портала - Пасть Червя. Мои люди заверили меня, что
тут все в порядке. Заклятие снято, и Червь проснулся. Но я должен убедиться в этом сам. Это
здесь.
Он подошел к тяжелой бронированной двери с вмонтированным в нее довольно
большим иллюминатором.
- Танковая сталь и бронестекло, - не без гордости пояснил глава "академической"
миссии, постукивая пальцем по металлу двери. - Армированный бетон, - он похлопал
ладонью по стене. - Оттуда прорваться исключительно трудно. На всякий пожарный случай
существует это...
Он положил руку на расположенный справа от двери красный рычаг.
- Аварийный замок, - пояснил он. - Титановые стержни вгоняются в гнезда взрывом
пороховых патронов. Намертво. После того как сработает эта штука, без сварочного аппарата
и взрывников эту дверь не отворить. Ну и, разумеется, автоматически врубается сигнал
тревоги. Он - не без труда - несколько раз повернул маховик гермозапора и отворил
тяжелую дверь. За нею располагалось тесноватое помещение. Единственными предметами
его обстановки (если это слово тут уместно) были: забранная в проволочную сетку и под
матовый колпак лампа посреди потолка, решетка вентиляции, резиновый коврик на бетонном
полу и ящик коммутатора на стене. Одну из стен украшал иллюминатор - точно такой же,
как и на двери, - вмонтированный намертво и пуленепробиваемый. Из него открывался
довольно унылый вид на скалы, окружающие Башню портала, и на петляющую между ними
дорогу. В торце помещения располагалась вторая дверь, повторяющая один в один ту, через
которую мы зашли в этот переходник. И красный рычаг тоже дублировал своего собрата,
расположенного снаружи. Двери располагались не друг против друга, а наискосок.
- Тамбур, - пояснил профессор, закручивая гермозапор внешней двери. - Здесь
последняя подготовка или первая проверка. В зависимости от того - убытие будет
осуществляться или прибытие. А теперь...
Он подошел ко второй двери и принялся отпирать ее.
- Теперь - знакомьтесь! Их величество Червь Мироздания!
Он отвалил бронеплиту двери в сторону, и на нас пахнуло нестерпимым, как показалось
в первый миг, зловонием. То, что предстало перед нами в открывшемся пространстве,
напоминало много чего сразу. Например- причудливый складчатый занавес, скроенный
каким-то мастером-садистом из кусков мясных туш, или гигантский цветок, отвратительный
и прекрасный одновременно. А еще это напоминало какое-то чудовищное лицо. Лик дьявола,
может быть. В тот раз Пасть Червя показалась мне неподвижной. Должно быть, я был просто
невнимателен. Профессор вытащил из внутреннего кармана нечто отдаленно напоминающее
переносной пульт управления видеомагнитофоном и, бесстрашно приблизившись к монстру,
принялся проводить какие-то измерения.
- Все, кажется, благополучно! - констатировал он, закончив свои манипуляции. -
Будьте уверены, как только субстанция-ключ прореагирует с составляющими ваших тел,
Пасть разверзнется и примет вас! Надеюсь, вы налюбовались на это чудо? Выйдем на пару
минут на свежий воздух, а потом уж и обговорим все напоследок.
На смотровую площадку мы поднялись просто для того, чтобы на прощание обозреть
местный пейзаж. Ночь эта - наша последняя ночь в Странном Крае - и впрямь оказалась
короткой. Над Долиной Врат небо уже достаточно посветлело, чтобы можно было ясно
видеть предметы.
Этот ритуал оставил еще одну занозу в моей душе. Впрочем, их накопилось уже много.
Одной больше, одной меньше... Мы спустились в рубку. Пора было браться за дело.
В рубке управления Михаил Иванович принялся бодро знакомить с приготовленным
для нас в дорогу грузом. Я с облегчением отметил наличие инструментов, от вида которых
уже отвык в здешних местах, - часы, компас... Основную массу груза составляла снедь,
словно рассчитанная на полярную экспедицию, и объемистые фляжки с водой. Вдобавок к
этому - пара дорожных сумок и чисто туристического вида не слишком большой рюкзак.
- Даст бог, вам все это не слишком пригодится, - вздохнул Михаил Иванович, - но...
В конце концов "земной" выход портала находится в местах безлюдных и засушливых, так
что имеет смысл подстраховаться.
- Ну теперь, - заметил я, - уже не секрет, где находится это райское местечко? Раз
уж мы там будем довольно скоро.
- Конечно, - улыбнулся профессор. - Уже не секрет. Вот карта - довольно
подробная. На всякий случай такая приготовлена для каждого из вас. Узнаете, где это?
Со второго захода я угадал страну, в которой нам предстояло оказаться.
- Граница СНГ проходит здесь, - показал карандашом Михаил Иванович. - Но вам,
конечно, не стоит пытаться преодолевать ее нелегальным путем. Для вас давно приготовлен и
переброшен к нам сюда вполне приличный комплект документов.
Он раскрыл одну из сумок и принялся раскладывать перед нами загранпаспорта,
авиабилеты и конверты с какими-то еще бумажками.
- Все это оформлено на ваши настоящие имена. Только для э-э... мисс Аманесты
приготовлен чужой паспорт. За русскую гражданку она, простите, не сойдет, поэтому
паспорт оформлен на гражданку Панамы - Александру Диас. Виза России - транзитная.
Билеты на Шереметьево-2 - подлинные. Вот здесь, - он помахал в воздухе довольно туго
набитым конвертом, - пятнадцать тысяч долларов США, в основном в мелких банкнотах.
Купюры подлинные. Никаких подделок. Этого вам вполне хватит, чтобы решить все ваши
дорожные проблемы. Естественно, эта сумма идет в счет оплаты той неоценимой услуги,
которую вы, Сергей, нам оказали.
"Негусто, - подумал я, - но на дорогу действительно хватит".
- Ваша задача сводится к тому, чтобы вовремя добраться до столицы и к отбытию
вашего рейса попасть в аэропорт, - продолжил он. - Единственная неприятность, которая
может с вами приключиться, это то, что полиции не понравится, что вы забрались в сторону
от привычных туристических маршрутов в какой-то, может быть, и закрытый для
иностранцев район. На этот случай для вас разработаны легенды. То есть вполне правдивые
истории, объясняющие, как вы оказались в тех местах, где находиться не положено. Их вам
надо заучить наизусть. И согласовать друг с другом. Но в целом все это может оказаться
лишним при элементарной сообразительности и такте.
- А это - ваша одежда и багаж, соответствующие вашим легендам. Позаботьтесь о
том, чтобы ознакомиться с тем, что там у вас находится. И не забудьте хорошенько
пристегнуть багаж к себе. Видите, тут предусмотрены ремни крепления. В сумках одежда.
Наденете ее там - на той стороне. Та, что на вас сейчас, выглядит слишком необычно. Да и
придет в страшный вид за время... э-э... перехода. - Тут, - он похлопал по выложенной на
стол отдельно папочке, - распечатки с вашими легендами. Кто вы, откуда, как заблудились в
горах. И все такое.
Профессор вынул из папки сколотые по три-четыре листы и раздал их нам. Встал из-за
стола, пригладил редкие волосы и помолчал немного.
- Ну вот и все, - немного подумав, подвел он итог. - Остается пожелать вам
добраться до дому живыми и здоровыми. Если у вас возникнет желание восстановить контакт
с нами, то... Я уже объяснил вам, Сергей, как это можно будет осуществить. Еще раз
напоминаю: проверьте свой багаж и хорошенько запомните ваши легенды. С собой эти
тексты забирать не стоит. Они могут вызвать подозрение. Лучше уничтожить их перед...
Перед уходом. И еще... Перед тем как отправиться, дайте нам знать по коммутатору.
Молодой человек... - Он повернулся к Тагаре. - Прощайтесь с друзьями и пойдемте...
Тагара отрицательно замотал головой.
- Нет, - коротко отрезал он. - Я останусь с ними до конца!
Профессор бросил на меня короткий и очень недовольный взгляд. Потом резко
повернулся и вышел, рывком затворив за собой дверь. По железным ступеням, затихая,
зазвучали его неровные шаги. Через минуту-другую они смолкли в глубине пролета
бесконечной лестницы. Мы остались с глазу на глаз с Тагарой.
Первым кончил перечитывать распечатку своей легенды Ромка. Он похлопал себя по
карманам, отыскал зажигалку и, запалив сколотые листки, бросил их в заботливо повешенное
на соответствующем щите противопожарное ведро. Поднялся и кивнул Аманесте. Та кивнула
в ответ, встала из-за стола и пристроила листки со своей легендой рядом с догорающей
распечаткой Романа. Тот уже подхватил свою сумку и открывал бронированную дверь. Они
молча прошли в тамбур, оставив меня вдвоем с Тагарой.
Я тоже бросил свою легенду в огонь и посмотрел в глаза мальчишке, потом поднялся
из-за стола и сказал просто:
- Давай прощаться. - И - неожиданно для себя самого - добавил: - Не хочу,
чтобы это было навсегда.
- Это навсегда! - твердо ответил Тагара.
Очень серьезно и уверенно.
Я подошел к двери тамбура. На пороге обернулся.
- У тебя в глазах - боль, - тихо сказал Тагара, подходя ко мне. - Ты чувствуешь
себя предателем? Ты боишься, что оружие Темных ударит по твоей Земле? - Да, - ответил
я и перешагнул через порог тамбура. - Я помог отдать страшное оружие людям, которые... Я
не знаю, могу я им верить или нет...
Я начал закрывать за собой тяжелую дверь. Тагара решительно замотал головой.
- Ты можешь не бояться за свой мир... - быстро произнес он, словно что-то торопило
его. - За Большую Землю... Темный Арсенал... Он никому не достанется... Ни Светлым, ни
Темным. Уходи спокойно... - Он сглотнул слюну. - Я... Я разрушу Арсенал! Как тогда -
Лабиринт... Это - Предназначение...
Я сначала не понял его слов. Потом ошарашено выдавил из себя:
- Да ты с ума сошел! Не...
Я было шагнул к нему, но мальчишка с неожиданной силой захлопнул стальную дверь,
чуть было не разбив мне лицо. И тут же вцепился в красный рычаг и буквально повис на нем.
Рычаг послушался его: в глубине стены глухо бахнули пороховые заряды, и оглушительный
железный лязг подтвердил, что мы трое, находящиеся в тамбуре, теперь напрочь отрезаны от
окружающего мира.
Я заколотил по стеклу иллюминатора и принялся выкрикивать что-то несусветное. Но
ни звука не проникало через прозрачную преграду. Я видел лишь, как шевелятся губы
Тагары, выговаривая: "У-хо-ди! У-хо-ди!" Вспомнив про коммутатор, я кинулся к дурацкой
коробке и с грехом пополам смог включить ее.
- Не делай глупостей, Тагара! - закричал я в микрофон. - Ты можешь... Ты можешь
погибнуть. Сам погибнуть и всех угробить!
Я не сообразил сразу, что ору на всю Башню, через динамики всех коммутаторов. Это я
понял только тогда, когда в динамике, перебивая меня, зазвучал голос Григория.
- Тагара... - окликнул он. - Что с ним? Где он?
- Отец... Отец, ты слышишь меня? - прокричал Тагара в микрофон. - Отец...
- Слышу... Я слышу тебя, Тагги, - зазвучал в динамике голос Григория, хриплый и
полный тревоги. - Где ты? Почему не выходишь? Что с тобой? Где тебя искать?
- Я у самого входа в портал, - торопливо выпалил Тагара. И потом упавшим голосом
добавил: - Только... Только это уже не имеет значения... Сейчас... Сейчас вы все уходите...
Уходите из Арсенала. И уходите как можно дальше от него... Потому что здесь может
случиться все...
- Что с тобой?! - с тревогой спросил Григорий. - Что у вас там происходит? Ты...
Ты можешь говорить? Ты на свободе? Кто-то есть там с тобой?
- Со мной эти трое, с Большой Земли, - торопливо ответил ему Тагара. - Но они
сейчас уйдут. Через портал. К себе... Я остаюсь один. Не бойся, никто не угрожает мне...
- Жди нас! - кричал в микрофон его отец. - Мы сейчас придем за тобой!
- Нет! Не надо! - испуганно закричал в ответ мальчишка. - Уходите! Все уходите
как можно дальше! Всем скажи это! И людям Герна, и этим... "академикам" скажи! Потому
что все вы можете погибнуть! Я буду... Мне надо...
- Что ты задумал? - хрипло спросил его Григорий. И, неумело стараясь быть
ласковым, повторил: - Что ты задумал, сынишка?
Тагара всхлипнул, и в воздухе повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием в
динамике.
- Я... я должен сказать... Произнести... - почему-то с трудом выговаривая слова, стал
объяснять маленький маг. - Я должен произнести разрушающее заклинание! Я умею... Я
уже разрушал Лабиринт...
- Ты... Ты сошел с ума! - заорал в динамике голос Григория. - Не делай этого! Это
очень опасно! Все... Все может взорваться! Кто тебя этому научил?
- Я же говорю - уходите! - ответил ему срывающийся голос сына. - Уходите как
можно дальше! Меня... Меня никто этому не учил. Это - мое Предназначение... Спасти три
мира...
- Это бред! - выкрикнул Григорий. - Это вовсе не Предназначение, это ерунда
какая-то! Это очень опасно, повторяю тебе еще раз!
- Нет, не ерунда... - всхлипнув, ответил Тагара. - Я раздобыл заклинание
Предназначения... У... Ладно - не важно у кого... И теперь я знаю, зачем я...
- Ну не для того ты, сын, родился, - хрипло зашептал в микрофон отец, - чтобы
взлететь на воздух вместе со всеми этими железками! Люди рождаются не для этого!
- Люди - да, - глухо отозвался Тагара. - Только я не совсем человек. Я - маг... Ты
это знал давно. С самого моего рождения. Я - маг, Меченный Знаком Лукавого! Ты ведь
знал... знал...
- Знал... - почти прошептал в ответ ему отец. - Знал и не хотел, чтобы тебе
досталась судьба мага. Меченого... Поэтому лгал тебе, прятал тебя, скрывал...
Голос его изменился. В нем зазвучало отчаяние.
- Напрасно... - сказал он, наверное, самому себе. - Все оказалось напрасно... Потому
что судьба магов - это Предназначение. И оно - это Предназначение - никогда не бывает
добрым... Это...
- Это всегда жертва, - глухо отозвался Тагара. Они, похоже, цитировали друг другу
какое-то правило магов. Давно им обоим известное.
- Так вот, я родился для того, чтобы спасти три мира, - тихо шептал Тагара. - Этот
- наш Странный Край, Темный Мир и Большую Землю... Мне от этого не уйти... Ты
знаешь... Тут ничего не поделаешь... Ну, может, оно совсем не взорвется - все это... Просто
перестанет действовать... Станет ни для кого не страшным. Просто умрет! Но вы все-таки
уходите оттуда! Так -лучше...
- Перестанет действовать, - горько усмехнулся отец на том конце провода. - Да
достаточно, чтобы хоть одна хлопушка из этого их Арсенала не выдержала и...
- Все будет хорошо, отец... - беспомощно произнес Тагара. И повторил: - Все будет
хорошо...
- Мы... Я не уйду! - закричал неожиданно Григорий. - Я не уйду ни за что! Я
останусь с тобой! Если хочешь, произноси свое проклятое заклинание! Я не уйду!
- Нет! Нет!! Нет!!! - заорал Тагара. - Уходи! Все!! Я не буду больше говорить!!!
Только уходи!
В динамике раздались дикий лязг и хрип. В иллюминатор я увидел, что мальчишка с
остервенением бьет металлическим стулом по вмонтированному в стол коммутатору.
Я принялся колотить по пуленепробиваемому стеклу, стараясь привлечь внимание
впавшего в беспомощное неистовство Тагары. Но вряд ли он слышал хоть что-нибудь.
Отчаяние и гнев владели им. И он ничего не видел и не слышал вокруг, пока не насытил этих
монстров своей души - отчаяние и гнев. Только окончательно разгромив коммутатор, а
вместе с ним и половину приборов, выведенных на стол-пульт, он повернулся к
иллюминатору и, пошатываясь, подошел к нему.
С минуту мы смотрели друг другу в глаза. Потом я стал жестами, выражением лица,
криком - совершенно бесполезным здесь - сигналить Тагаре.
"Не надо! - выкрикивал я абсолютно бессмысленные слова. - Не надо!" Выкрикивал
и понимал, что не изменю в его и наших судьбах уже решительно ничего. Мальчишка с той
стороны бронированной двери уперся руками в стекло и смотрел на меня так, как смотрят
пассажиры из окон поезда, уезжающего навсегда.
Из динамика доносилось теперь только неровное потрескивание и хрип. Связь отсека с
внешним миром была прервана. Я перестал паясничать перед иллюминатором и обессилено
уперся в стекло руками точно так же, как и Тагара со своей стороны. Мы снова смотрели друг
на друга - зрачки в зрачки. Время остановило свой бег. "Уходите! - беззвучно выкрикнул
Тагара. - Уходите!" Я прекрасно понимал, что сделать уже ничего нельзя. Но так и не мог
заставить себя оторваться от стекла, из-за которого неотрывно смотрел на меня Тагара -
Меченный Знаком Лукавого. Маленький маг, узнавший свое Предназначение.
Брат тронул меня за плечо.
- Слышишь? - тихо спросил он.
Я замер. Издалека снизу - от самого фундамента скал - до меня донеслась вибрация.
Характерная вибрация запускаемых движков тяжелых боевых машин. Я почти не улавливал
слухом звука приведенных в действие мощных дизелей, а лишь ощущал их тяжелый, на
грани инфразвука, рокот. Рокот этот прерывался фырканьем, подвыванием и скрежетом
глохнущих и вновь запускаемых движков, и эта еле слышная, но мощная какофония была для
нас мелодией прощания.
- Они уходят, - сказал Ромка. - Сейчас запускают моторы и уходят...
Тагара, наверное, тоже ощутил этот едва уловимый звук. Он последний раз взглянул на
меня, махнул на прощание рукой и отвернулся. Не оглядываясь, отошел к забранному
бронированным стеклом панорамному окну в глубине пультовой кабины и замер перед ним,
глядя вниз, на площадку перед Вратами.
Я отвернулся от иллюминатора и окинул взглядом своих спутников. Ромка был
напряжен и замкнут. Он с нескрываемой тревогой смотрел на меня и судорожно сжимал свой
фиал. Похоже, он ожидал от меня решительных действий и не понимал того состояния
паралича воли, в которое я впал в самый неподходящий момент. Я постарался взглядом дать
ему понять, что со мной еще не все так плохо.
Аманеста застыла перед иллюминатором. Она тоже держала свой фиал в руках, но все
ее внимание было поглощено тем, что происходило там, внизу. "Я подошел к ней и заглянул
через плечо.
Из иллюминатора видна была только часть горной дороги, делающей пол-оборота
вокруг подножия скалы, и залитые светом заката горные склоны вокруг. И на этот кусок
дороги, захлебываясь натужным ревом - он стал уже слышен нам, - выползали двумя
рядами, "плечо в плечо" танки нашего воинства. По обочинам, спотыкаясь и рискуя угодить
под гусеницы, норовили не отстать от них взъерошенные всадники. Тарахтя, всех обогнал и
скрылся за скалами геликоптер.
- Они уходят... - повторила Аманеста слова Романа. - И нам пора уходить...
Я последний раз обернулся на иллюминатор двери, ведущей в "комнату с кнопками".
Узкая спина Тагары виднелась перед пыльным панорамным окном. Таким - угловатым,
горьким силуэтом у окна - он и запомнился мне. "Прощай, - сказал я ему мысленно. -
Прощай. И пусть случится чудо. Пусть с тобой все будет хорошо!"
Я решительно отвернулся от иллюминатора, быстрым шагом подошел к двери, ведущей
в "предбанник" портала, и с остервенением принялся вращать маховик ее гермозапора.
- Пошли! - скомандовал я, отваливая в сторону тяжелую бронированную створку.
Пасть Червя встретила нас уже знакомым нам двоим - мне и Роману - зловонием.
Впрочем, далеким еще от того, которое предстояло вытерпеть. Мы переглянулись. Аманеста
не подала виду, что тошнота подступила к горлу, хотя ее и передернуло - рефлекторно,
должно быть. За нее я был спокоен. Нервы у подруги Романа были покрепче стальных
канатов.
Я приступил к короткому инструктажу:
- Я иду первым. Вы за мной. И не задерживайтесь. Только две-три минуты... Как
только Пасть Червя успокоится... придет, одним словом, в исходное положение, сразу идет
кто-то из вас. Делайте все в точности как я. Не бойтесь ничего. Будет очень... неприятно, но
все это можно пережить. Я буду принимать вас на той стороне. Вы готовы?
Оба кивнули - почти одновременно.
- Запри тамбур, - сказал я Ромке.
Он кинулся к двери, и через минуту мы были отрезаны от Странного Края - его
воздуха, его света, его магии, пропитавшей этот мир.
"Прощай!" - сказал я и Странному Краю.
Я повернулся к Пасти. Она казалась теперь огромным увядающим цветком. И все же
она оставалась маской дьявола. Ее многочисленные складки и извилины были неподвижны.
Но какое-то неуловимое движение, какое-то ускользающее от взгляда содрогание - хищное
и полное ожидания - угадывалось в этой массе таинственной плоти, связующей миры...
Странно, это месиво складок и лепестков, лишенное глаз, губ, любых других частей
человеческого лица, было невероятно выразительно. Казалось, теперь Пасть спрашивает
меня: готов ли я?
- Готов... - глухо ответил я на этот немой вопрос.
И кивнул своим спутникам. Если не на удачу, то на прощание.
Повернувшись к Пасти спиной, я откупорил фиал. По лицам Романа и Аманесты я
понял, что с Пастью произошло нечто их удивившее, и осторожно обернулся.
Должно быть, терпкий, необычный запах субстанции, наполнявшей фиал, мгновенно
достиг каких-то чувствительных окончаний Пасти и разбудил ее древний аппетит. Червь
почуял близкое пиршество. Ну не пиршество, так какую-никакую закуску. В конце концов
его пост здесь длился больше полустолетия.
Пасть явно ожила, ее обвисшие лепестки стали наливаться какими-то жизненными
соками, стали упруги, изменили свой рисунок. Гигантский увядающий цветок начал
расцветать снова, оставаясь при этом маской дьявола.
Шорох и влажный хруст заполнили тамбур - Пасть нетерпеливо подалась вперед.
Зрелище это было жутковатое. Я снова повернулся к монстру спиной и, с трудом разжав
зубы, проглотил содержимое фиала.
Судя по всему, я успел еще сунуть его в свой нагрудный карман. Обернуться, как
неожиданно захотелось мне, я не успел. Пасть снова подалась вперед и поглотила меня.
Да, конечно, снова была боль - ожидаемая боль, которая во сто раз хуже боли
неожиданной. И было удушающее отвращение. И ощущение, что ты на грани обморока. Не
уверен, что я не пересекал ее, эту грань. Но закончилось все немного похоже на то, как
закончилось мое первое путешествие между мирами, - падением в сырой, украшенный
остатками древних изразцов зал. Только вот в этот раз не нашлось Привратника, чтобы
смягчить мое падение на каменный пол, отменно твердый и скользкий!
Привратников у этого портала заметно не было. Да и все "вспомогательные
сооружения" при этих Вратах в Странный Край находились в состоянии предельной
заброшенности и запустения.
Пещера, в которую я вывалился, освещалась только через проломы в верхней части
стены - под потолком. Точнее, через выкрошившиеся щели в сработанной под поверхность
скалы кладке. Сверху в эту сумрачную залу капала, а временами какими-то судорожными
толчками лилась вода. С покрытых угрюмой плесенью сводов свешивались предлинные
космы каких-то водорослей. Плесенью и ковром водорослей были украшены и стены
подземного зала. Здесь давным-давно не было ни единой живой души. Стойкий запах гнили и
сырости наполнял помещение.
Впрочем, все эти декорации моего "пункта прибытия" я рассмотрел только потом -
после того, как спазмы охватившей меня боли отпустили. За это время в пещеру через
разверзшуюся под ее сводами Пасть обрушился на пол Ромка, а немного спустя и его
подруга.
Аманесте, впрочем, не пришлось испытывать болезненного соприкосновения с полом
пещеры. Я уже более или менее владел собой и успел подхватить ее легкое тело (чуть,
правда, не вывихнувшее мне руку) на лету.
Наличие льющихся с потолка вод, хотя и не родниковой чистоты, оказалось очень
кстати. Привести себя в божеский вид мы все-таки сумели. Делали мы это быстр
...Закладка в соц.сетях
