Жанр: Научная фантастика
Врата валгаллы 1. Врата валгаллы
... такой операции, какую не обеспечил бы
своему служащему военный флот.
- Здравия желаю, господа, - вице-адмирал прищурился на группу младших командиров
и удовлетворенно кивнул, когда они бодро отлаяли по Уставу. - Прошу садиться. Я отниму у
вас некоторое время.
По знаку Эреншельда адъютант прикосновением световой указки зажег монитор.
- Несколько слов по истории конфликта. Несколько суток назад патрульным крейсером
"Глаз" был обнаружен корабль, по размеру и вооружению приблизительно относимый к классу
рейдеров, несущий неправильные опознавательные огни.
На мониторе, обозначенная по контуру зеленой светящейся линией, медленно вращалась
модель чужого рейдера. Пилоты, все как один, непроизвольно подались "перед, пожирая его
глазами.
- Ни о каких наших рейдерах в этом секторе командованию "Глаза" не было известно.
Забегая вперед скажу - их и быть тут не могло! И световые сигналы, и радиовызов,
обращенные к гостю, остались без ответа. Рейдер следовал своим курсом, в глубь системы.
"Глаз" попытался перехватить его, в ответ па каковой маневр неизвестный попытался уйти в
прыжок. Командир "Глаза" посчитал необходимым уничтожить его прежде, чем рейдер
окажется вне пределов досягаемости.
- Лично я принял бы аналогичное решение, - сказал Эреншельд в гробовой тишине. -
И посчитал бы его героическим, учитывая превосходство противника в огневой мощи.
Естественно. Теперь уже слишком поздно расписываться в глупости.
Рубен никак не мог оторвать глаз от чужого корабля, вальсирующего на
демонстрационном мониторе. Как всякий выпускник Академии, он мог распознать корабль,
произведенный на верфях Новой Надежды, и никогда не перепутал бы его с продуктом Земель
Обетованных, даже если оба принадлежали к одному классу. Все не то. Суда серийного
производства, отличаясь по конструктивным особенностям и дизайну, были... красивы.
Фирмы-разработчики блюли стиль, отвечающий, как правило, человеческому восприятию
прекрасного. Формы их были как будто вычерчены музыкой Баха: лаконичны, функциональны,
но еще - обтекаемо-стремительны. Не говоря уже о технике отечественного производства.
Глаз обегал ее, лаская, и зацепиться не мог. Поток мелодии без слов.
И - к слову! - имея бесспорную возможность производить собственную технику, и
Земли, и Надежда предпочитали более дорогую, с клеймом Зиглинды.
Чужой рейдер был уродлив. И не в одних грубо приклепанных заплатах тут виделось
дело. Орудийные башни - если это, конечно, были башни - выглядели слишком тяжелыми
для хищного элегантного корпуса, способного, кажется, нырнуть в игольное ушко. Квадратные
элементы раздражающе контрастировали с овальными обводами дюз и легко узнаваемых
прыжковых двигателей Брауна-Шварца. Желание убрать лишнее становилось все сильнее, пока
Эстергази не поддался искушению. Разумеется, мысленно. И ахнул, едва сдержавшись, чтобы
не сделать это вслух.
Само собой, аналитики сидят тут недаром. У них было несколько суток на то, что
бросилось ему в глаза после минуты почти бездумного наблюдения. У них - системы
распознавания образов, базы данных, миллиарды операций в секунду... Это, в конце концов,
просто их работа. Как его работа - летать и стрелять. К слову: проносись он на истребителе
над этим чудищем, сосредоточившись па прицеле, едва ли пришла бы в голову безумная мысль
просто ободрать с него лишнее.
- Мы не считаем, что чужой корабль нуждался в экстренной помощи или же заблудился,
сбившись с курса из-за отказа систем, - тем временем продолжил вице-адмирал. - В
противном случае его экипаж принял бы помощь. Предпринятая им попытка к бегству,
невзирая на очевидное превосходство в боевой мощи, свидетельствует о том, что миссия его
была либо шпионской или диверсантской... Либо - провокационной. Иначе говоря, рейдер
хотел, чтобы его уничтожили. Об инциденте было немедленно доложено Императору. Сразу
же, в соответствии с нормами галактического права, пресс-служба Империи оповестила
правительства Новой Надежды и Земель Обетованных. Как и следовало ожидать, - голос
вице-адмирала преисполнился яда, - в оговоренный период не прекращалась связь ни с одним
из их кораблей.
- Впоследствии, - голос командующего вновь обрел официальную твердость, - мы
имели в доверенном нам секторе несколько неупорядоченных десантов столь же...
неопределенной принадлежности. Далеко не все из них закончились для нас бескровно. Мы
потеряли крейсер "Седой" и пять из семи сопровождавших его эсминцев. Пока мы стараемся
придерживаться графика боевых дежурств, но готовьте вверенные вам подразделения к тому,
что в любое время каждый из вас может быть поднят по тревоге. Мы находимся в состоянии
войны, господа. При этом - неведомо с кем.
Эреншельд фыркнул в усы, сразу сделавшись похожим на раздраженного моржа, покинул
кафедру и жестом предложил занять место молоденькому аналитику из соответствующей
службы.
Юноша, казалось, более всего был смущен звуком своего усиленного голоса, а также тем,
что ему приходится говорить после вице-адмирала. Вероятно поэтому он задал слишком
высокий темп своему слайд-шоу: компьютерной экстраполяции записей видеокамер,
установленных на машинах, участвовавших в боях. Картинки, зеленые на черном, возникали,
поворачивались, демонстрируя модели в трех ракурсах, и исчезали столь стремительно, что
мозг не успевал фиксировать отличия. Но, видимо, но замыслу аналитика этого и не
требовалось.
- ... как вы можете наблюдать, единой серийной модели как будто пет. 14 даже в массе
истребителей трудно выделить сходные черты.
Давешний рейдер вновь простерся на всю поверхность монитора. Аналитик, розовый и
гордый оттого, что, по-видимому, работа была выполнена непосредственно им, ткнул световой
указкой в орудийную башню, и та погасла. Рубен непроизвольно откинулся на спинку: жест,
который он никогда не позволил бы себе, буде за кафедрой высился вице-адмирал. И
перехватил сфокусированный на себе взгляд "старого моржа". Командующий, несомненно,
знал, о чем сейчас поведут речь. Его-то, разумеется, поставили в известность прежде всего.
Разумеется, он уже определил уровень секретности информации и дозу, которую следует
отпустить младшим командирам. И доложил Императору. И сейчас беззвучное шевеление
рыжих с проседью усов, под которыми угадалось "Вот как, значит, Шельма", напомнило, что
до Эреншельда на "Фреки" заправлял Олаф Эстергази. Что, впрочем, не давало этой
конкретной Шельме никаких особенных прав. Но сознанием своим согревало, напоминая о
корнях, питающих побег.
- ...таким образом под всем этим кустарным апгрейдом вы можете видеть бесспорно
узнаваемые черты крейсера класса "щука" отечественного производства. Подобную операцию
мы можем произвести с любой моделью, чей снимок имеется в нашем распоряжении. Таким
образом, уже опираясь на определенную базу образов, мы получаем ассорти наших
собственных... снятых с производства, списанных, устаревших кораблей. Залатанных,
дооборудованных и перевооруженных по возможности, и в соответствии, я бы сказал, с
изобретательностью нищеты. С изобретательностью, я бы сказал, иной раз способной поставить
в тупик.
- И кто бы подумал, сколько мы их произвели, продали, списали и забыли... - негромко
произнес Эреншельд, но услышали все. - Войско мертвых. Пожалуйста, продолжайте,
коммандер. Техника сама по себе никого не атакует, и планов вторжений не строит.
- Что касается вторжения, - докладчик привычно потер пальцем переносицу и
немедленно отдернул руку от лица, сообразив, что стоит перед начальством. - Тут мы можем
только опираться на вектор входа в гиперпространство, что, как присутствующие, несомненно,
понимают, не является стопроцентной гарантией. Достаточно выйти в промежуточной точке и
вычислить новые координаты, чтобы обмануть любые преследовательские расчеты.
- То есть теоретически акция может быть подготовлена и Надеждой, и Землями, и
вестись с любой из их баз? - это Гринлоу воспользовался правом задавать вопросы.
Юноша за кафедрой покраснел и неуставно передернул плечами.
- Если бы получить пленных, - сказал он. - Или хотя бы тела... Анализ ДНК, химизм
тела...
- А прямой вектор нам что дает?
- Там нет освоенных систем, - ответил аналитик. - По крайней мере, согласно нашим
картам. Та часть космоса всегда использовалась как свалка. Как вам известно, согласно
Конвенции об утилизации отходов туда направляются списанные корабли. Программируется
включение прыжкового двигателя, экипаж покидает судно в капсуле, и... больше мы судно
никогда не видим.
- Выходит, у кого-то дошли руки разгрести тамошние завалы?
- В целом - да, если наши предположения верны.
- А собственно, дел-то - спрыгать туда и посмотреть.
- Мы знаем только направление вектора, но не его длину.
- А дробными?
- То еще чертово дельце.
- Но выполнимое. Что, в разведке нет сорвиголов? Я б и сам вызвался.
- Это не наших умов дело, - резко сказал вице-адмирал. - Это дело имперской
разведки. В нашей компетенции отстреливать все, что сюда вываливается, и делать это, пока
сверху не скажут "стоп, хватит". Еще вопросы по существу?
Согласно расписанию, определенному для Шельм, наступила "ночь". Кто-то, напротив,
только поднялся, исполнив утренние процедуры и отправившись на патрулирование или на
тренажеры - в зависимости от своего образа жизни. На "Фреки" традиционно "жили" в три
смены. Коридорная кишка палубы Н была пуста во все стороны, и в этой пустоте шаги
разносились как удары по металлической трубе. Пласталевые покрытия стен, обработанные в
технике микротрещин, были матовыми и напоминали о распространенном на космических
базах неврозе - чувстве, будто в металлической поверхности рядом с тобой отражается кто-то
такой, кто на самом деле возле и в помине не стоит. В зеркально отполированной панели по
крайней мере видно точно, а здесь - то ли есть тень, то ли поблазнилось... Медики, конечно, о
симптомах не распространялись: известное дело - расскажи про болезнь, и всяк ее у себя
найдет, и придури это тоже касается. Не на необитаемом острове живем, разное слышали.
Шельмы не спали. Из раздвинутых дверей отсека лился приглушенный свет и еще -
разговор, негромкий и ровный, как гул хорошо заизолированного двигателя. Рубен переступил
порог.
Так.
- Что это?
Эскадрилья расступилась, пропустив командира к новому столу, на котором громоздилась
пластиковая коробка. Уже почти сутки Рубен с переменным успехом сопротивлялся желанию
воспринимать любую неожиданность как подвох.
- Это... как бы сказать... пополнение.
Случай, когда комэски поминают маму. Скажите, что я догадался неправильно!
- Шельма-Тринадцать.
Из- за решетчатой дверцы таращились злые желтые глаза. Остальное скрывалось в
густой тени. Нагнувшись, Рубен легонько постучал пальцем по пластику. Реакция пилота
спасла его: только-только успел отдернуть руку от ударившей меж прутьями лапы.
Выпущенные когти ничего хорошего не сулили.
- Осторожно, командир, - воскликнули над плечом. - У него стресс, вцепится.
- Стресс, говоришь? - Рубен прищурился. - Судя по тому, что я слышал про эту тварь,
Тринадцатого, стресс она не способна испытывать в принципе. Как он к нам вписался? Нет-нет,
пока не открывайте. Выпустим - изловить и запихать назад будет труднее. А, заместитель?
Докладывай.
- При жеребьевке... съер.
- Бюллетени проверил?
Улле помотал головой и уставился в пол. Врет. Не было никакой жеребьевки. Кису
захотел. Ну, и что с тобой делать? Прилюдно мордовать?
- Командир, - неожиданно вмешался Дален, - съер, ну что такого необычного в
Тринадцатом? Он сроду с кем-нибудь живет и всегда переходит по жребию, когда его
эскадрилья отправляется на планету.
- Когда эскадрилья отправляется! - передразнил его Рубен. - А кто нынче
отправлялся? То-то же. Кто вам это впарил?
Эскадрилья угрюмо молчала.
- Командир, - сдержанно начал Улле. - Съер. Ну пожалуйста...
Рубен приподнял дверцу, предусмотрительно стараясь держать руки вне досягаемости
Тринадцатого. Из темного зева неторопливо, соблюдая достоинство, вышел полосатый бобтэйл,
выгнул спину, озираясь по сторонам, и встопорщил бакенбарды. Зевнул, собрав вперед богатые,
совершенно белые усы. Подобравшись, мягко канул со стола, мелькнув коротким, вздернутым
хвостом.
- Мужик, - уважительно прокомментировал Демонстрируемый ракурс Гектор Трине.
Рубен перехватил кота под плотное пузо, и как раз вовремя. Тот явно собирался
покуситься на командирскую койку.
- Я здесь командир. Тебе тоже это придется доказывать?
Презрительное выражение желтых глаз напомнило, что выслуга у Тринадцатого позволяет
ему как минимум крейсером командовать, а уж лейтенантов он перевидал! Рубену было что
порассказать об этом мифологическом существе.
Никто уже не помнил, как он тут завелся. Впечатление такое, будто он служил па
авианосце всегда. Вторая по значимости фигура после вице-адмирала Эреншельда. Нечто вроде
корабельного призрака, возникавшего под ногами неожиданно и требовавшего к себе столь же
уважительного отношения, как и главком. Как справедливо заметил Трине, Тринадцатый был
полноценным неурезанным котом. И в соответствии с поговоркой, гласившей, что у доброго
кота и в декабре - март, оглашал "Фреки" романтическими ариями, невзирая ни на какую
флотскую дисциплину. Первым естественным побуждением руководства была попытка раз и
навсегда пресечь нарушителя хирургическим путем. Пилоты - до сих пор эскадрильи
оспаривали друг у друга первенство инициативы, подобно тому, как греческие города
наперебой приписывали себе право зваться родиной Гомера - выхватили Тринадцатого
буквально из-под скальпеля мед-техника. В прошении о помиловании на имя капитана Крауна
отсутствовали имена разве что убежденных котоненавистников.
Именно с тех пор Тринадцатый был зачислен на довольствие и позиционировался как
полноправный член истребительной эскадры. Раз в полгода, для сохранения мужского здоровья
он даже ездил в отпуск на планету и всегда возвращался, перенося скачок на удивление
безразлично. Эскадрилья, на попечение которой он доставался, обязана была заботиться о его
здоровье, внешнем виде и пристойном поведении. Никто не простил бы опекунам, если бы он
заболел, потерял аппетит и внешний лоск или, не приведи высшие силы, издох.
- С другой стороны, - задумчиво предположил комэск, удерживая гребущее лапами
животное как можно дальше от себя, - собака хуже. У матери были бассеты, с ними гулять
надо. Это, насколько я понимаю, устройство, совершенно противоположное по назначению. Я
ничего не знаю про кошек.
Подошедший Улле молча забрал у него с рук кота. Тот зримо напрягся всем коротким
мускулистым туловищем и крепко лягнул Ренна в живот задней ногой с растопыренными
когтями.
- Линяет, - вполголоса заметил кто-то из Риккенов.
Рубен бросил на рукав черной формы взгляд, полный отчаяния.
- Этого еще не хватало. Кто-нибудь тут имел дело с кошками? А, Шельмы? Сандро? В
твоей семье вроде какой-то бизнес с животными?...
- Нет, - покачал головой Кампана. - Если бы это была лошадь, туда-сюда.
- Вы неправильно его держите, - сказал Вале. - Ему неудобно. У моей матери были
кошки. Они все сплошь интроверты, их... понимать надо.
Ренн молча протянул ему Тринадцатого. Иоханнес усадил кота в "колыбель" из сгиба
локтя и осторожно, одним пальцем почесал ему подбородок. Зверь сразу успокоился и исторг
глубокий утробный рык. Пилоты, привыкшие, что если мотор работает ровно, то жизнь
удалась, несмело заулыбались.
- Ему не понравилась клетка, только и всего.
Ага. И встретили его недружелюбно. Так уж и скажи.
- Я хочу, - сказал комэск, - чтобы в отсеке не воняло. Чтобы форма не была в шерсти.
И чтобы он держался подальше от моей койки. На этих условиях я согласен его терпеть. Насчет
остального, что ему надо, составьте список, я подпишу.
Ренн, Тринадцатый и Вале отправились шептаться в угол зама. Комэск - в свой. Магне
Дален посмотрел в одну сторону, в другую, и, как загипнотизированный, потянулся на
протяжный муррр.
- А мне - можно?
И ты, Брут!
Кот напряженно следил за ладонью Далена, тянущейся к его голове. Рубен Эстергази -
тоже. Цапнет? Или обойдется?
Неожиданно ладонь Магне метнулась ко рту, он резко запрокинул голову и с
оглушительным чихом треснулся лбом о кроватную стойку. Наверное, у бедняги искры
брызнули из глаз, но за первым последовал второй, третий... Все Шельмы, кто был еще на
ногах, прекратили разговоры, а Магне никак не мог остановиться. Тринадцатый, испуганный
его бурной реакцией, под шумок вырвался, забился под койку и огласил отсек надрывным воем.
Гулкий удар сотряс стену, отделяющую Н-18 от Кинжалов. Причем прекратить явно требовали
не чих. Йодль, тихо ругаясь, на четвереньках полез доставать кота. Там в темноте иод койкой
между ними явно не обходилось без боевых ранений.
- Черти! - расстроено сказал комэск. - Аллергия! Вам это надо?
- Мы вписали антигистаминные, - пискнул Улле. - Вот список, съер.
Он поспешно, бочком, как виноватый переместился в командирский угол.
- Кошачьи консервы, гелевые вкладыши для его... ванночки, липкие роллеры - ими
легко снимать шерсть с комбезов.
- И еще контрасекс ему, - тяжко вздохнул Рубен, подтверждая файл командирским
кодом. - Чтоб "смирно" знал. Еще важное есть? Тогда комэск ушел.
С этими словами он скинул ботинки, сунул в ухо "ракушку" приемника и завалился на
командирскую койку, лицом к степе, предоставив Шельмам заниматься своими делами. Предел
его замотанности на сегодня был превышен.
Среди ночи, среди дня тяжко мучает меня
то ли сон мой, то ли придурь, то ли муть:
серый дождик моросит,
в сером небе гусь висит - это я...
Башня Рован
- Машины прибыли!
Вопль динамика, ворвавшийся из наушника прямо в мозг, был, вероятно, каким-то
образом оформлен в соответствии с системой армейских обращений, но спящее сознание
отсекло все, кроме сути. А суть сработала, как гидравлика выталкивания: Рубен подскочил,
ударом ладони врубая в отсеке свет.
- Машины пришли!
Шельмы посыпались с коек, словно по боевой тревоге, еще и глаз не продрав спросонья, а
уже затягивая "молнии" комбинезонов. И то - боевые тревоги вскорости станут буднями.
Приход же машин - судьбоносная встреча, важность ее очевидна каждому пилоту и без
приказа командира эскадрильи.
Грохочущим вихрем Шельмы пронеслись по трубчатым коридорным кишкам к "своему"
ангару, еще пустому, где только ползали взад и вперед дроиды-уборщики, и почтительно
сгрудились за спинами команды механиков, которые распоряжались приемом загруженных
кассет. И даже дыхание затаили, прикинувшись, что их вообще нет, когда раздвинулись
внутренние ворота шлюза.
Чрево его было освещено ярче, чем просторное низкое помещение ангара, металлопласт
внутренней отделки отражал люминесцентный свет, поэтому кассета вышла чернильным
пятном, почти неразличимым в сияющем нимбе.
Пилоты не выдержали. Транспортер еще двигался, а Шельмы, протиснувшись вперед, во
все глаза рассматривали забитые в ячейки новенькие машины. Рубен двинулся к хвосту,
надеясь, что народ у пего взрослый и без присмотра под гусеницу не угодит. Череда округлых
носов - одиннадцать штук - проплыла над его головой. Он остановился перед двенадцатым.
Створки грузового шлюза сомкнулись, на секунду стало темно. Кряжистый пожилой механик,
глянув на пилота искоса, с помощью ПДУ выпустил шасси - и это была песня, как беззвучно
они вышли! - снял машину с колодок, и истребитель плавно выскользнул из ячейки на палубу.
Рубен пригнулся, пропуская стабилизатор над головой. Впечатление было - будто большая
рыба проплыла поверху, хищная и легкая. Дышащая холодом от пребывания в неотапливаемом
грузовом отсеке. Повинуясь механику, с потолка выдвинулась люминесцентная лампа, зависла
над истребителем и залила его белым режущим светом.
- Что за чертовщина! - голос Магне ни с чьим не перепутать, парень не умеет
соизмерять звук, и веселое эхо мечется под стропилами. - Я прежде таких не видал!
- Это, я так полагаю... - Рубен сделал несколько неторопливых шагов вдоль корпуса, и,
вынырнув из его тени, вновь оказался в поле зрения эскадрильи: -...Тецима-9. О которых так
долго твердила общественность.
- Bay! - все голоса эскадрильи блуждали где-то вдалеке, на периферии сознания, но
этот потрясенный тенорок несомненно принадлежал Ренну. - И мы будем первыми, кто их
обкатает?
Да уж. Пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы окинуть истребитель единым
взглядом. Велика птичка, метров этак двенадцати в длину. Тупой скругленный нос с овальными
ноздрями сопел реверсов, параллельный палубе, цилиндрический кокпит вынесен вперед и
прикрыт керамлитовым блистером, снаружи совершенно непрозрачным. Вся начинка в тулове
по оси: батареи, маршевые двигатели, тяги, между всем этим даже аварийный отсек
предусмотрен на случай, если придется подобрать подбитого товарища. Элегантные
стабилизаторы с подвесками под торпеды выходили из тулова назад, начинаясь где-то с
последней трети длины, и утолщались по мере приближения к идеальной вогнутой полусфере
кормы. На стабилизаторах - плазменные пушки; на остриях стабов, в "гнездах" - бокалы
маневровых двигателей, и такие же, только утопленные в поверхность - по обоим бортам на
носу и корме. Стопроцентно функциональные - лететь без них можно только по прямой! -
они выглядели декоративными элементами, внесенными единственно, чтобы нарушить
прохладное единообразие борта. Рубен никогда не оставался равнодушен к магии летающих
машин. Тем более таких... небезобидных. Зеркально-черное покрытие казалось провалом в
реальности. С него соскальзывала даже мысль. А ладонь к лаковому боку тянулась сама. Пусть
даже обожжет кельвиновскими холодами. Но - неожиданно теплым оказался этот бок.
Тепловой хамелеон? Инфракрасная невидимость?
- Писать на этом командирский номер?
С усилием Рубен отвернулся от машины. Старый механик смотрел ему в глаза, с
достоинством ожидая очереди на его внимание. И это был не тот человек, для которого стоило
делать каменное лицо. И это был человек, в руках которого - жизнь. Главнее доктора. Летать
я, собственно, могу и чуть ли не будучи мертв. Летать для Эстергази не работа - свойство
души.
- Рубен Эстергази, - сказал он. - Черная Шельма.
- Ларсен. Они, - механик мотнул головой, - зовут меня Фрост.
Рубен кивнул.
- Да. Этот для меня.
- Батареи сразу ставлю на заправку, - сказал Фрост, - и мне потребуется ваша
медицинская карта, чтобы настроить компенсатор. Потом передам оружейникам для
фокусировки пушек.
- Я летаю на девяноста процентах.
Рубен подсознательно напрягся: на этом месте с механиками всегда возникали проблемы.
Обычно приходилось доказывать, что "чувство машины" для пего намного важнее, чем
комфорт и гипотетические проблемы со здоровьем лет через десять. Иной раз - вплоть до
смены персонала, когда вопреки указаниям пилота механики норовили сделать по-своему. Но
Фрост спорить не стал. Тоже поди-ка... оценивал.
- Кабину можно открыть?
Фрост кивнул, нажал на своем пульте соответствующую кнопку, блистер отошел назад,
младший механик подтащил к Тециме трап и зацепил его на борту. Рубен даже дыхание
придержал в смешной боязни, что металлические крючья оставят следы на великолепном
блистающем покрытии. Потом махнул рукой и забрался в кокпит. В общем, именно этого мы
всю дорогу и ждали, нет?
Наконец-то они сделали кабину достаточно длинной! И в плечах... Оранжевая губка
ложемента привычно спружинила под его весом. Скафандр-компенсатор, смонтированный как
часть пилотского кресла, Рубен застегивать не стал, просунул только руки в перчатки. Системы
управления встроены "под ладонь". Слева рычаги управления ходовыми двигателями, справа
- ручка с гашеткой пушек, на ней же, сверху, под большой палец - кнопка пуска торпед. Тут
же радары, связь, автопилот, рукоять катапульты - все это он удостоил лишь беглого взгляда.
Внутренняя поверхность блистера - один большой монитор, и индикаторы проецируются на
него же. Коснувшись нужной кнопки, Рубен опустил блистер и скрылся от зрительских глаз.
Психологически в это было трудно поверить. Изнутри композит был совершенно
прозрачен. Казалось, он висит в кресле прямо над головами своей эскадрильи, и знание, что они
его не видят, противоречило чувствам. Каково это будет в вакууме? Он почувствует себя
обнаженным? Или вовсе - одиноко парящей душой?
Он отщелкнул блистер, поймав себя на желании вообще отсюда не вылезать. Эскадрилья
столпилась внизу, задрав головы и ожидая его вердикта. Когда у нас там первые тренировочные
полеты? Привычно опершись о борта, Рубен выбросил себя из кокпита.
- А вот ежели скормить этакой птичке кошачьи таблетки, - робко заикнулся Содд, -
ну, те... она тогось... голову под крыло не спрячет?
Эскадрилья грохнула, согнувшись, кашляя, лупя друг дружку локтями под ребра. Трине,
зажав голову шутника под мышкой, молотил его кулаком между лопаток. Плюнув на
субординацию, комэск от души присоединился к своим пилотам.
Какой уж тут сон. Шельмы, перевозбужденные, только что под снисходительными
взглядами механиков облазившие свои новые машины вдоль и поперек, пробирались по
кишкам "Фреки" обратно в жилой отсек. На авиабазе не было официальной ночи и дня: в
любое время какая-то вахта исполняла свои обязанности. Это касалось и военных
подразделений, и технических служб. Шумовой фон в любое время, исключая, разумеется,
боевую тревогу, был примерно одинаков.
А вот в тренажерном зале, куда Рубен заглянул, проходя мимо, судя по сигналам
контрольных панелей, заняты были только две кабины. Драконами Зари, судя по
идентификаторам. Время было не Шельм, но...
- Как насчет поиграть?
- Ага. То есть, слушаюсь, ком...
- Заткнись.
Улле, исполнив последнюю команду с явным удовольствием, еще раз кивком подтвердил
свое согласие... Рубен не без тайного удовольствия выбрал из множества кабин новенькую,
сегодня только установленную Тециму-9. Посмотрим, на что способна птичка. Ренн, даже не
глядя в его сторону, забрался точно в такую же. На цыпочках Шельмы прокрались к мониторам
слежения, толпой послушных школьн
...Закладка в соц.сетях
