Жанр: Научная фантастика
Врата валгаллы 1. Врата валгаллы
...елкнул наручники на уцелевшем комэске. Посмотрел сокрушенно - я
должен, понимаете? - вынул из кармана тюбик с хирургическим герметиком, небрежно
мазнул Рубена по кровоточащим костяшкам. Шипящая пена немедленно застыла желтой
пленкой. Ссадину слегка пощипывало, края ее онемели. Из наличия этой штуки в снаряжении
палубной полиции следовало сделать какие-то выводы, но в висках стучало, и Рубен подумал,
что вполне может отложить это на потом. В конце концов, возможно, вскорости это будут уже
не его проблемы.
- Она вас дождется, командир! - дурашливо завопил Дален и, судя по звуку, шлепнул
кого-то по рукам. - Без комэска никто не будет! Ну, вы поняли...
Рубен мысленно вознес молитву, чтобы, кроме Шельм, никто не понял. Его ребята встали
так плотно, разве что техническим лазером их друг от дружки отрубать. Если бы Кинжалы не
наехали, стоило их самим спровоцировать. Не стоит недооценивать Шельм, все они здесь
офицеры.
- Всем сдать личное оружие, - негромко приказал чиф палубной полиции. - Да, и
Кинжалам тоже! Чтоб впредь неповадно было!
- Но, - послышалось от соседей, - коммандер, съер!... Военное же положение... боевая
тревога...
- Давайте-давайте, - тон коммандера был почти домашним. - Что вам - зеленых
ксеноморфов по палубам гонять? Так и то не ваше дело, коли до палубных боев дойдет.
Рубен, посредством наручников избавленный от обязанности тянуться "смирно",
прислонился спиной к стене. Надо выяснить, может, это рекорд: оказаться разжалованным
спустя - час? - после прибытия. Вообще-то он ничего не имел против того, чтобы сбагрить
головные боли Улле. И был бы даже рад забыть о существовании эскадрильи, для которой
командир - и мама, и папа, и нянюшка, а Ренну оказал бы любую посильную помощь.
Главным образом психологическую: в адъюнктуре меньше летали, основную массу времени
уделяя тактическим разработкам с участием различных родов войск, а также - навыкам
работы с людьми. Каковой навык он только что с блеском продемонстрировал. Рука болела
зверски.
Капитан Тремонт, командир летной части "Фреки", сосредоточенно разглядывал
царапины на пластформинге стола. В сторону монитора он не смотрел намеренно, с упрямством
человека, решительно запретившего себе мысли о белой обезьяне. Краун, чиф соединения по
кадрам, тоже в капитанском чине, стоя вполоборота, программировал кофейный аппарат.
- Мне тоже сделайте, Ланс, - попросил Тремонт. - Что у нас, опять неуставные?
Краун, сосредоточенно подхватив два пластиковых стаканчика, ответил не сразу, а только
завершив траекторию от аппарата к столу.
- Черепно-мозговая, - лаконично сказал он. - Опять.
- Мать Безумия, - устало выговорил Тремонт. - По существу не начали еще воевать, а
уже имеем дело с тяжкими телесными. Опять Гросс?
- А то кто же, - усмехнулся Краун. - Любите вы его сверх меры. Вот он меры и не
знает.
- Гросс - прекрасный пилот и командир. И агрессивность его работает в конечном
итоге на боевой дух эскадрильи.
- Если только эта агрессивность доживет до столкновения с реальным противником. -
заметил в воздух Краун. - Кинжалы решились проверить на прочность Черных Шельм.
Комэски сцепились. Картина, смею заверить, была впечатляющей. На сегодняшний день у пас
обезглавлены две эскадрильи. Один лежит, второй - сидит. Неужели станете оспаривать, что у
Кинжалов с дисциплиной туго?
Тремонт не ответил, поскольку как раз подносил к губам благоухающий напиток.
- Ммм, - произнес он, и только через минуту: - как вы это делаете?
- Специи, - пояснил Краун. - Соль, перец и гвоздика. Плюс вода привозная, с
планеты, не ректифицированная. Пришлось научиться - секретарши мне не положено. А
моего адъютанта Айзека стряпать и близко подпускать нельзя.
- Зато с каким нетерпением ждет вашего возвращения с небес леди Лаура.
- О да, - Краун усмехнулся, снимая пробу со своей чашки. - Надеюсь.
- Кинжалы блестяще выполняют поставленные задачи, и не в последнюю очередь -
благодаря Гроссу. На его счету уже имеются сбитые машины противника. Мы можем
устанавливать для них какие угодно правила, напичкивать жилые отсеки камерами слежения,
налагать сотни взысканий на каждый незначительный шаг в сторону, но в конечном итоге с
эскадрильей нянчится ее командир. Именно он заставляет двенадцать различных
темпераментов, образований, жизненных установок и предпочтений стрелять в одну сторону.
Вы же знаете, Ланс, на флоте только два настоящих начальника: главнокомандующий и комэск.
Первый отдает приказ, второй - ведет в бой. Остальные - читайте, мы с вами! - так,
детализацией приказа занимаются. Разумеется, ваше право выйти с инцидентом на
вице-адмирала. Я не могу его снять. Считайте - не хочу. Это моя компетенция.
- Как моя - порядок на базе, - вздохнул Краун. - Гросс наносит вам больший ущерб,
чем открытые военные действия.
- Когда начнутся военные - он себя покажет, будьте уверены, Ланс Стоит только
переопределить ему цель.
Краун неопределенно пожал плечами.
- Едва ли из этого инцидента вы вытащите его с привычной легкостью. Дело пахнет
показательным трибуналом. Черные Шельмы прибыли на "Фреки" под командованием
Эстергази.
- Мать Безззумия! - повторил Тремонт, на этот раз - куда с более сильным
чувством. - Того самого? Золотого мальчика? Сына и внука? Ланс, вы могли предупредить
сразу? Вы хотите бросить меня разбираться с министром?
- Сломанные пальцы Ланчестера, - меланхолично произнес начальник кадровой
службы. - Вывихнутая челюсть Граммона. Разве я вас не предупреждал, что Гросс в конце
концов нарвется?
- Я ему сам голову проломлю! - па лице Тремонта возникла гримаса откровенного
отчаяния. - Но я его не сниму, слышите? Не в этой ситуации. Шельмы - юнцы чуть старше
двадцати, энсины последнего выпуска, и пока неизвестно, чем они могут стать, а Кинжалы
летают вместе уже три года. Ими я не пожертвую. Они у меня - эскадрилья номер один. Мы
поощряем драчливость мальчишек в Учебке, и было бы элементарным ханжеством менять
политику сейчас, под конкретное... лицо. Если понадобится, я повторю это и вице-адмиралу, и
самому министру...
Ланселот Краун поднял глаза к потолку. На щеках Тремонта проступили пятна.
- Да-да, Винсент. Они одного выпуска, и друзья, как я слышал. Один у другого ведомым
летал. Догадайтесь: у кого - кто.
- У меня - война, - упрямым шепотом повторил Тремонт. Мне важен дух, с каким
пилоты поднимут машины в бой. Им умирать. Ни ради каких папочек я не разжалую
авторитетного комэска, доколе это от меня зависит. Наступает время, когда это становится
важным. Давайте его сюда!
Краун нажал кнопку, дверь отъехала, порог переступил статный плечистый парень в
форме без поясного ремня и с расстегнутым воротничком. Взгляд Тремонта метнулся к его
скованным запястьям, словно желая убедиться, что перед ним именно тот человек, которого,
собственно, ему тут обещали. Ноздри арестованного чуть дрогнули от прикосновения аромата
кофе.
- А Гросс... где? - не удержался командир летной части с отвратительным чувством,
что он смешон.
- Гросс в медотсеке с легким сотрясением. Ничего такого, что помешает ему через два
дня по-прежнему задираться и хвастаться. Позвольте представить: лейтенант Эстергази,
прибыл для прохождения службы. Прошу, так сказать, любить его и жаловать.
Вопиющее нарушение процедуры представления командованию: непосредственному
начальству лейтенант должен был рапортовать сам, однако в течение нескольких секунд
Тремонт был настолько ошеломлен, что простил приятелю это мелкое издевательство, тем
более, что лицо Эстергази оставалось совершенно каменным.
- Что вы можете сказать в свое оправдание? - только и спросил он.
Лейтенант стоял настолько "смирно", насколько мог.
- Только одно, капитан, съер. Я не был уверен, что это сработает.
- Не могу поверить, чтобы у вас не было иного выхода!
Краун, отошедший чуть за спину Эстергази, прикрыл кулаком усмехающийся рот.
- Никак нет, съер. На карту была поставлена моя честь офицера и боевой дух моей
эскадрильи. Шельмы не слетаны, и первый шаг здесь чрезвычайно важен. Мы не могли
позволить себе на первом же шаге обзавестись репутацией эскадрильи, которая пропускает
прочих... вперед.
- Ладно! - рявкнул Тремонт. - Свободны!
- Съер?
- Я сказал - вы свободны, лейтенант! Идите и занимайтесь своей эскадрильей!
Потрудитесь только в следующий раз - насколько я знаю Гросса, он вам этот следующий раз
предоставит! - избрать для утверждения своего статуса более дипломатичные способы!
Краун, придержав Эстергази за локоть, отомкнул наручники.
- Слушаюсь, съер!
- Вольно!
Лейтенант растворился одномоментно, как выключенная голограмма. Разве что
характерного звука не последовало, с каким на его месте схлопнулся вакуум. Тремонт выглядел
удрученным.
- Какая злая судьба распределила мне эту... девичью грозу?
- Винсент, - хмыкнул Краун, - вы бы посмотрели запись, а? Тореро и бык. Перед вами
только что стоял комэск, который оказался более авторитетным . В подтверждение всех
ваших теорий.
- Эстергази, - выдохнул Тремонт. - В каждом из них спит черт. Я летал с Харальдом!
Таки да, за штурвалом они теряют всякую скромность.
- Ну так вы не станете отрицать, что летать они умеют... ласково? В любом случае: разве
Эстергази - ваша главная забота? Выдержанный парень, достаточно умный, чтобы... лишнего
ума не показывать. На самом деле могло быть много хуже, не переведи он стычку в разряд
"один на один". Не офицер даже - чистая идея офицера. Можно сказать - платоновская.
- Эта ваша "платоновская идея" при своих благоприятных обстоятельствах моментально
поднимется до моего места. Но вы правы, Ланс. В результате вашей... невинной шутки... я имею
теперь две эскадрильи па ножах. Будьте любезны, попросите Синклера присоединиться к нам.
...и бесстрастье -
слово не для вин, а
страсть - не слово для веселья.
Башня Рован
Магне, пребывая в превосходном настроении, хлопотал на коленях под соседней койкой:
опытным путем определенное место, куда гарантированно не доставала камера слежения. Все
мы были тут стажерами когда-то. Из-под койки призывно булькало, а стопочки-наперстки
Шельмы с привычной ловкостью укрывали в ладонях. Восторженный рев, вызванный скорым
освобождением комэска, уже отгремел, Улле Ренн пробрался между койками в угол к Рубену. В
одной руке он держал командирский считыватель, в другой - пачку армейских консервов
фирмы "Сэхримнир", как привычно шутили во флоте, многоразового использования. Рубен
посмотрел на одно, на другое, рецепторы еще трепетали, возбужденные ароматом элитного
кофе, и хотя он уже не помнил, когда ел - ах да, романтический ужин при свечах в Тавире, где
романтики вышло намного больше, чем, собственно, ужина! - "Сэхримнир" не вдохновлял.
Посему протянул руку и выбрал считыватель. Прилежный зам скачал инструкции и проставил
всюду метку об ознакомлении. Ничего нового. Ничего - срочного. Машины еще не пришли,
брифинг для младшего командирского состава - через четыре часа. Ничего не попишешь.
"Сэхримнир"!
Авторазогрев включался, когда сдирали обертку. Остывая, армейский рацион
превращался в упругий брусок протеиново-углеводной массы, на вкус - резиновый, а на вид
- ноздреватый. Обратить его агрегатное состояние не удавалось никому, хотя пилотами такие
попытки предпринимались постоянно. В комплект также входили пластиковые вилка и нож:
настолько же неудобные в использовании, насколько ненавистен среди "человеко-единиц" был
сам продукт. Во всяком случае, тема разнообразных терактов против сотрудников и владельцев
фирмы обычно была у пилотов на втором месте после "женской". Случалось, и сам Рубен
мстительно мечтал о возможности пройти на бреющем над производственным комплексом,
ураганным огнем прижимая персонал к земле, и о хорошенькой такой маленькой протонной
торпеде в самый центр их адской кухни. Поговаривали также, невзирая на все официальные
опровержения, что в фарш добавляют "кое-что". Лучшее, что можно было сделать в процессе
поглощения - попытаться отвлечься на что-то важное.
- Я подал заявку на тренажеры, - сообщил Улле, - и на спортзал. Вот наше время.
Рубен кивнул, сосредоточенно жуя.
- Но звенья распределять без вас - не решился.
- Есть у тебя пожелания?
Улле пожал острыми плечами.
- Все равно, в общем. Трине хорош. Бента Вангелис - зверь просто. Вот кого бы я не
хотел, так это - Вале.
- Он в самом деле так плох?
- Ну, - замялся зам. - Он зубрила, и куража у него нет. Он хорошо знает, как надо.
Вплоть до номера страницы и параграфа из пятнадцати слов. Командир, вот идет па вас звено в
перпендикуляре, с двух часов... что вы сделаете?
Рубен, оторвавшись от консервы, сжал вилку в кулаке, дернул, чуть повернул.
- Потом - стрелять. Можно иначе?
Улле кивнул с улыбкой. Значок "лучшего пилота выпуска" хвастливо горел на его груди.
Энсин из хорошей семьи.
- О чем вы думали?
Рубен хмыкнул.
- Да ни о чем. Разве ж я помню, как там надо?
- Тот, кто хорошо летает, всегда летает... неправильно, да?
- Если хорошо, с чего ты взял, что неправильно? Будет время свободное - попробуем в
тактическом? На полную?
Улле вспыхнул.
- Большая честь для меня... съер!
- Съер! - физиономия выросшего перед ними Далена так светилась, словно это он
побил Рейнара Гросса и ему за это ничего не было. - А попрошу и вас оказать нам честь. Для
промывки, так сказать, оптической оси.
Стаканчик из его лапищи был теплый, да и жидкости в нем плескалось - полтора глотка.
Ренн принял свой с выражением испуга на лице.
- Это, - шепнул он, - обязательно?
- Ага, - пришлось незаметно подтолкнуть его локтем. - Мелкие грешки по
достойному поводу можно и спустить. И покрыть. И даже иной раз разделить. Эскадрилья
должна быть спаянной.
- Споенной, вы хотите сказать?
- Спевшейся, короче. Чтоб не спечься. Ладно! Чтоб служилось!
Глотнули одновременно, Рубен с усилием протолкнул сквозь сжавшееся горло комок
огня, а Улле закашлялся, сложившись пополам, покраснев лицом и брызнув слезами.
- Я, - выдохнул он, - никогда...
- ...ничего крепче диет-колы! - поддразнил его Трине. - Эй, Дален, да она паленая!
- Фига ли! - взвился рыжий. - Настоянная - это да! Где это вы видели паленого
"Берсерка"?
- На чем, на чем настоянная? На плесени? - Содд весьма показательно зашел на цель с
другого фланга.
- На перце! Мать Безумия, что эти дети понимают в доброй водке? Командир, рассудите!
- Э... Магне! С чего ты взял, будто я разбираюсь в водке?
Двенадцать человек разместились на двух койках, в два этажа. Чьи-то головы
свешивались вниз. Улле забился в угол, его явно лучше не трогать. Рубен ощутил что-то вроде
легкого раскаяния: в конце концов, порция им досталась одинаковая, а он был в полтора раза
крупнее своего зама. И то по жилам бежал жар, и хотелось... ага, летать.
Магне Дален, опираясь локтями на обе верхние койки, изобразил лицом обиду, которой на
самом деле не было.
- Съер! - проникновенно сказал он, - Я не верю и не поверю никогда, что и вы -
никогда - ничего крепче диет-колы!
- Наш комэск - самый крутой! - хором проорала эскадрилья.
Отрепетировали, дети Хель! Рубен не заметил даже, кто подал знак.
- Ладно, - он поднял ладони. - На планете с меня - бутылка "Кракена".
Он сделал паузу, чтобы позволить беспрепятственно пронестись по отсеку
благоговейному "о"!
- Пока расскажу на словах. "Кракен" - это алый жар, идущий из глотка. Сперва ты
раскаляешься, потом становишься стеклянным и начинаешь пропускать свет наружу. Алые
лучи распространяются вокруг тебя... Лучше всего их видно при свечах.
- Видал я, сколько стоит такой коньячок, - протянул Содд. - Нешто - правда?
- И думаю, будет излишне добавить, что пить "Кракен" лучше не в одиночку. Звезд
должно быть две.
Шельмы вздохнули единой грудью. Рубен убрал ногу, сойдя со скользкой темы. Совсем
скоро, несмотря на весь пресловутый сэхримнирский бром, ребята превратятся в порох. Не
хватало самому поджигать.
- Давайте-ка на звенья поделимся, - сказал он. - Пожелания я видел и учел. Ну и
поменяться время есть. Красные: Эстергази...
Против воли он сделал паузу, которую сам посчитал картинной. В тишине слышно было
дыхание двенадцати человек.
- Дален.
Маше взвыл от восторга, мгновенно став пунцовым и получив кулаком по спине в
качестве поздравления.
- Вангелис. - Стройный темноволосый юноша, из тех, кого проще убить, чем добиться
слова вслух, порозовев, кивнул. Физиономистика, исходя из низких бровей отнесла его к
"охотникам" - и страстным!
- И, - "прости, мама, пусть это будет моя спина!", - Вале.
Иоханнес, стоявший чуть поодаль, опершись плечом о стойку и каким-то совершенно
непонятным образом опять отделивший себя от плотного кружка раскрасневшихся Шельм,
почему-то тоже изменился в лице. Вангелис поглядел на него с заметным неодобрением.
- Да, - выговорил Вале, - слушаюсь, командир... съер.
- Синие: Ренн, Кампана, Трине, Содд. Серые: Риккен Эно, Риккен Танно, Шервуд,
Йодль. Командиры звеньев названы первыми. Разбивку на пары оставляю в компетенции
звеньевых. Вопросы?
Вопросов не нашлось, по крайней мере - заданных вслух. Все явно рады были, что
момент остался позади. Особенно братья Риккены. Звено Ренна тоже казалось довольным.
Магне цвел и явно не собирался убирать саквояж с. койки командирского ведомого. Вале
выглядел угодившим в ловушку, смысла которой пока не понимал.
- Рад, что вам все ясно. Занятиями по тактике не пренебрегать. Каждый должен уметь в
случае необходимости заменить командира звена. Каждый командир звена должен уметь
заменить меня.
Да. Мы собрались здесь не водочки выпить тайком от высшего командования и не
полетать вволю, испытывая лучшую технику в мире. Шельмы на миг замолкли, осознавая, о
чем именно напомнил им комэск.
- Тогда, - Рубен выпростался со своего места, - все - в спортзал.
Народ, как и ожидалось, взвыл, в том смысле, что хорошо сидели. Пришлось назвать
Шельм эскадрильей и стоять у выхода, пока притворы с несчастными лицами ковыляли мимо.
Вале шествовал последним, Рубен тронул его за рукав.
- Задержись.
- Слушаюсь, милорд.
- Командир, - поправил его Рубен. - Или - съер. Определимся?
- Да... съер.
Психологических дисциплин, какими накачивали будущих командиров в адъюнктуре,
оказалось достаточно, чтобы уловить, с каким напряжением даются пилоту казенные флотские
обращения, такие естественные для самого Рубена Эстергази.
- Вы - лучший пилот своего выпуска, съер. И еще про вас говорят, что вы - лучший
пилот Зиглинды. В эскадрилье каждый летает лучше меня. Зачем вы меня к себе взяли?
- Я бы тебя вообще в эскадрилью не взял, - жестко сказал Рубен. - Пока ты
показываешь этот результат, в первом звене - три пилота. Вот что я тебе скажу: время в
тактическом центре расписано между эскадрильями. Но некоторые... особенно крутые...
пренебрегают занятиями. Так вот: есть там свободная кабина - в ней сидишь ты. Каждый день
я тебя проверяю, пока не увижу, что гарантированно держишься на хвосте. В бою я на тебя
оглядываться не стану. Без причины вышел из боя - отвечаешь. Отправить тебя вниз я не
могу, даже если ты выразишь встречное желание. Разве что договоришься перейти в другую
эскадрилью. Или я обменяю тебя на другого пилота по прибытии резерва. Но тогда ты не
будешь знать, с кем летать придется. Тебе это надо?
- Нет... командир, съер. В другой эскадрилье будет хуже. Я... эээ... отдаю себе отчет.
Съер.
Да уж, вам с Гроссом друг дружки не пожелаешь. Вдобавок и ощущение от самого себя
осталось мерзковатое. Что ж, комэск, никто не обещал, что будет легко.
Спортзал палубы Н оправдывал ожидания и превосходил их. На нем не экономили. Тут
имелся в наличии даже угол для борьбы в невесомости, где обычно отрабатывала навыки
группа палубной пехоты. Сочетание мордобоя, самбо и сложного пространственного
ориентирования представлялось совершенно бессмысленным для пилотов одноместных
истребителей, однако среди однокурсников Рубену довольно часто попадались фанатики
именно этого вида спорта.
Сейчас ему, в сущности, было все равно. Он притащил сюда Шельм, чтобы выгнать
алкоголь и отчасти - чтобы свести к минимуму риск внезапной проверки вышестоящим
начальством. Едва ли кто догадается лепить пластырь на руку офицеру, увлеченно скачущему
по рингу в боксерских перчатках. А некоторая неуверенность в движениях вполне списывается
на пропущенные удары.
На ринг отправились братишки Риккены, в спарринге производившее впечатление чудика,
боксирующего с отражением в зеркале, и Йодль с Шервудом. Первый, приземистый и
некрасивый малый, явно оказался твердым орешком. Ренн, зацепившись носками за "шведскую
стенку", монотонно, с закрытыми глазами, качал пресс. Трине уже дважды бросил Содда через
бедро, и сейчас приятели громко выясняли, кто из них не имеет понятия о правилах
греко-римской борьбы. Вале встал на голову. При виде его мускулатуры Рубену захотелось
отменить свое распоряжение насчет тактического центра, и на все свободное личное время
определить того в спортзал. Ну не должен офицер так выглядеть! Бента Вангелис крутился на
разновысоких брусьях, Сандро Кампана, смуглый, с проколотым ухом, оседлав
гимнастического "коня", махал ногами, точно циркулем. Каждый подобрал уровень гравитации
себе по вкусу. Дален повис па кольцах, искупая неумение энтузиазмом. Эээ... я и сам хотел, ну
да ладно. Стоило бы дать Магне пару советов... но не сейчас. Убедившись, что Шельмы заняты
и, мало того, представляют собой картинку, отрадную для командирского ока любого ранга,
Рубен выставил на тренировочном поясе персонал-грава излюбленные 1,2 и подпрыгнул,
ухватившись за перекладину. Закрытые глаза и "ракушка", откуда прямо в ухо наливался хорал
Домского собора, неуклонно возносящий в небеса, отсекли его от стальной резонирующей
коробки зала, словно комэск опустил блистер машины и пока еще не включил связь. Пет
никакой эскадрильи. Наедине с собой, и только бог задумчиво - а может, иронично? -
наблюдает со стороны.
Музыка задавала ритм сердцу и сокращениям мышц, а также - строй мыслям.
"Мама, что такое бог?"
"Бог, - ответил отец, как всегда приходя на помощь по одному растерянному взгляду
Адретт, - это нечто вроде тральщика, сын. Он вытаскивает из гиперпространства твою
бестелесную душу".
Штатный офицер-психоаналитик "Фреки", переступивший порог кабинета Тремонта,
выглядел ухоженным и подтянутым, но ни командиру летной части, ни начальнику кадровой
службы и в голову не пришло бы применить к нему определение "платоновской идеи офицера".
Белокурая бородка свидетельствовала, что у Клайва Эйнара Синклера достаточно времени на ее* * *
Исходя из "Старшей Эдды"
по приметам в небесах
Рагнарек уже идет четвертый день.
Башня Рован
Отвесив десяток дружелюбных шлепков и столько же приняв на спину от пилотов своего
выпуска, Рубен протолкался в конференц-зал, где через десять минут должен был состояться
брифинг для младших командиров. Пошарил глазами, отыскивая себе местечко по возможности
с краю: офицеру его роста приветствовать высшее командование вставанием из-за "парты",
рассчитанной на лилипута, со стороны казалось нелепо, а чувствовалось и вовсе унизительно.
Расселись амфитеатром, поэскадронно: "ударники" - справа, истребители - слева.
Командиры десантных взводов, имевшие репутацию "бесконтрольно буйных", по своему
обыкновению расположились на галерке. Гигантский монитор на три скругленные стены был
пока погашен. Протискиваясь к своим, Рубен заметил двух эсбэшников, бдивших за порядком в
зале. И хотя никто не говорил в полный голос, гул от без малого сотни человек стоял почти
вещественный.
- Руб, привет! Иди сюда, к нам!
Он кивнул и начал протискиваться к однокашнику, возглавлявшему нынче Драконов Зари.
Группка пилотов вокруг того развернулась в сторону Эстергази, на некоторое время прервав
общий разговор.
- Слухом земля полнится, - значительно произнес кто-то вслед. - Первый кулак
тверже головы Большого Гросса. Овации подразумеваются... но неофициально.
Заместитель Гросса, мрачнее тучи, без приветствия протиснулся рядом, демонстративно
предполагая найти себе местечко подальше. Ну и доброй ему дороги, кому он тут нужен.
- Я слышал, Эстергази, ты раскатывал губу на Кади, моего пилота.
Рубен помотал головой.
- Шельмы укомплектованы, оставь свой страх, приятель.
- Намерен сделать из своей статистической выборки образцовую эскадрилью?
- Ну, помешай мне!
Пилоты посмеялись. Тем временем подтянулись комэски Баньши и Молний.
- Руб, а я тебя на балу не видел.
- Я его видел, - хмыкнул Дракон. - Абсолютный рекорд по скорости сбега с
официального мероприятия, я полагаю... Для какой кондиционной девочки Шельма получал
плащ в гардеробе! Леди до кончиков ногтей... на ногах.
- Кстати, зря поспешил. Там после весело было.
- Из чего я заключаю, что и Кириллу было весело. Иначе вы бы иначе мероприятие
вспоминали.
- Угу. А ты свинтил с такой скоростью, надо думать, чтобы Кир тебя с барышней не?...
- Да видел он нас! И, народ... увольте меня от издевательств над величеством.
- Тогда ты прогадал. Стюардессочки были - прелесть. Живые огоньки, то, что доктор
прописал. Леди... с ней же говорить о чем-то!...
- Руб, о чем ты с ней говорил?
- О классической музыке, - невозмутимо ответил Эстергази.
- Но ты-то хоть свободным ушел? А то вот Гринлоу позволил себя окрутить!
- Это вы от зависти, - воскликнул, розовея, комэск Молний. - Ржете, жеребцы
здоровые, а между тем сердце мое сдано на хранение на планету.
- Ладно, что не старые больные клячи.
- Смиррно!
Молодые офицеры, живо повскакали с мест, разом оборвав дружеские подначки:
курсантские навыки были еще живы. Командиры чинами повыше, сидевшие ближе к кафедре,
поднялись без спешки. За вице-адмиралом Эреншельдом, полным краснолицым мужчиной, по
слову которого на "Фреки" вертелось буквально все, трусила свита адъютантов со
считывателями. Первый ряд, традиционно отводимый докладчикам, занимали флотские
аналитики: нестроевых возрастов и комплекций, один даже в очках. Что выглядело скорее
антикварным шиком, чем необходимостью: не было
...Закладка в соц.сетях
