Жанр: Научная фантастика
Куб со стертыми гранями
... всё
дальше в недра Парка, крутя головой на все триста шестьдесят градусов, как ходячий локатор...
В конце концов, он оказался в совершенно глухом закутке, где не наблюдались не только
Кабины Уединения, но и вообще какие бы то ни было признаки современной цивилизации.
Здесь даже освещение отсутствовало, и лишь слабый свет звезд, падавший с вечернего неба,
позволял различать смутные очертания кустов и деревьев.
Словом, обстановка была самой подходящей, чтобы справить нужду в условиях,
приближенных к природно-естественным. Но по своей врожденной скромности Лигум решил
углубиться подальше в заросли.
Сделав свое небольшое, но важное дело, хардер вдруг услышал неподалеку чьи-то голоса.
Первым его побуждением было как можно быстрее и незаметнее покинуть свое укрытие. Но
потом то, что Лигум услышал, заставило его начать бесшумно подкрадываться в том
направлении, откуда раздавались голоса.
Голоса эти явно принадлежали взрослому мужчине и маленькой девочке. Причем из
разговора было очевидно, что собеседники не только не состоят в отношениях родства, но и
вообще познакомились совсем недавно. Диалог был классическим, многократно запечатленным
в книжных и киношных "ужастиках"...
- Скажи, что ты больше всего хотела бы, Алечка? - спрашивал мужской гугнявый
голос.
- Не знаю... - отвечал тонкий девчоночий голосок.
- Да ты не стесняйся, я действительно хочу тебе сделать приятное! - Слово "приятное"
мужчина произнес как-то странно. - Любой подарок, смотри, у меня есть деньги, много
денег!.. Только скажи, что ты хочешь - и я куплю тебе это!
- Ну, даже не знаю, дяденька... Вообще-то мне нравятся такие куклы, которые растут,
ходят и разговаривают... знаете?.. Их еще называют кибер-игрушками... Мама мне обещала
подарить такую на день рождения, но это будет только через неделю...
- Зачем так долго ждать, милая Аля?.. Кстати, мне тоже нравятся такие маленькие
куколки... как ты... Договорились: когда мы с тобой выйдем из Парка, я сразу же куплю тебе
такую куклу. Обещаю!.. Ты мне веришь, Аленька?
- Верю...
- А ты меня не боишься?
- Нет, что вы, дяденька!.. Вы такой забавный! Мне с вами интересно...
- А сейчас будет еще интереснее...
Пауза. Потом детский испуганный голос:
- Ой, дяденька, что это вы делаете? Зачем?.. Отпустите меня!
- Тихо, Алечка, тихо!.. - уговаривал напряженным голосом девочку мужчина.
Лигум перешел на бег, на ходу извлекая из наплечной кобуры разрядник. Голоса звучали
где-то рядом, но акустика в этом уголке Парка была обманчивой, и трудно было определить,
откуда именно они доносятся...
После короткой паузы голос мужчины раздался снова, но теперь в нем произошла
разительная перемена.
- Вот что, девочка, - сказал он. - Сейчас же иди домой, слышишь?.. И никогда больше
не будь такой доверчивой дурочкой!.. Я ведь мог бы тебя убить здесь - и никто не помешал бы
мне, ты понимаешь это? Разве можно ходить в парк с незнакомыми мужчинами? Да еще в
темноте!.. Разве тебе мама никогда не объясняла этого?
- Объясняла, - смущенно пролепетала девочка. - Только... только я всегда забываю об
этом... Дяденька, а вы... вы шутили, когда говорили, что купите мне куклу?
- Какую еще куклу?! - рассердился мужчина. - А ну - быстро домой! Чтобы я тебя
больше здесь не видел!..
Кусты перед Лигумом затрещали, расступаясь, и прямо на хардера устремилось худенькое
детское тельце. Это была девочка лет восьми. От испуга она вскрикнула, когда Лигум поймал
ее.
- Он что-нибудь сделал тебе, Аля? - стараясь говорить как можно мягче, спросил
хардер.
- Нет, - призналась девочка. - Только сначала напугал... У него есть очень страшный
ножик...
- Постой здесь, - сказал Лигум и кинулся через кусты.
На небольшой полянке, освещенной светом звезд, опустив голову, сидел мужчина.
Лигум направил на него ствол разрядника.
- Встать! - сказал он. - Руки за голову!..
Мужчина вздрогнул и поднял голову. Хардер достал ультрафиолетовый фонарь и
посветил ему в лицо.
- Что вам надо? - пробормотал мужчина, вставая и закрываясь от чересчур яркого
света. - Кто вы?..
Лигум представился и произнес Формулу.
Потом опустил разрядник и обыскал задержанного. Аля была права. В кармане его
пиджака обнаружился устрашающего вида складной нож с вибронасадкой, позволяющей
запросто резать пополам даже стальные прутья. Комп-кард, лежавший в другом кармане, при
включении показал, что его владелец - Кин Артемьевич Изгаршев, сотрудник Института
социоматематики...
- Что такое, хардер? - ныл Изгаршев, переминаясь с ноги на ногу. - Я же ничего не
сделал!..
- Но почему? - тут же подхватил Лигум. - Признайтесь, почему все-таки вы отпустили
девочку живой и невредимой? Что - совесть взыграла?..
- Отпустите меня! - попросил математик. - Ну что за народ, а?!.. За убийство -
арестовывают, за отказ от убийства - тоже!.. И куда бедному маньяку прикажете податься?..
Лигум отпустил его, и он опять бессильно повалился на траву. С ним что-то явно
происходило. Причем не в физиологическом, а, скорее, в психологическом плане... Что-то
менялось внутри него, и Лигум понял, что это было...
Хардер нагнулся и схватил несостоявшегося растлителя малолетних девочек за воротник.
Встряхнул его что было сил.
- Кто вас отправил в прошлое? - приблизив свое лицо к лицу Кина, спросил он. -
Быстро говорите!.. Это очень важно, поймите, черт бы вас побрал!.. Кто?..
Взгляд Изгаршева на секунду прояснился.
- Эдукатор Теодор, - пробормотал он, как бы разговаривая сам с собой.
- Фамилия? - взревел Лигум, но было уже поздно.
Допрашиваемый стал тереть лицо ладонями, словно смывая с них невидимую пленку, а
потом недоуменно воззрился на хардера:
- Фамилия? - переспросил он. - Чья фамилия?.. Мою вы и так уже знаете!..
- Кто такой эдукатор Теодор? - по инерции спросил еще Лигум, хотя в душе знал, что
это бесполезно.
- Кто-кто? - искренне удивился Изгаршев. - Вы, случайно, не пьяны, хардер?..
Всё было ясно.
Лигум отпустил задержанного, повернулся и пошел прочь. Девочки в кустах уже и след
простыл, но теперь это не имело никакого значения...
- Хорошо, что у вас такая редкая профессия, - сказал мне Лигум, завершив свой рассказ
о случае в Парке. - Именно ее экзотическое наименование и явилось ключом, чтобы найти
вас... Правда, сначала поиск осложнялся тем, что такое слово вообще отсутствовало в Перечне
специальностей, и я принял было его за кличку, но это мне ничего не дало. Потом я додумался
перевести этот термин с латыни и получил значение "воспитатель". Оставалось определить, где
в настоящее время трудятся воспитатели. Я перерыл кадровые базы данных о персонале
дошкольных учреждений, лицеев, интернатов, спортивных и летних лагерей - но всё было
напрасно. Кое-где мне встречались ваши тезки - ведь вы, к сожалению, не единственный в
мире, кто носит имя Теодор - и требовалось много дополнительного времени, чтобы
установить, что они не могли иметь никакого отношения к Кину Изгаршеву... Когда я уже
зашел в тупик, мне на глаза случайно попалась одна из статей о тюремно-исправительных
учреждениях, из которой я узнал, что, оказывается, и в пенитенциариях работают воспитатели.
А когда я вышел на вашу контору, да еще и узнал, что, с легкой руки доктора Бурбеля,
воспитателей здесь называют эдукаторами и что здесь работает некий Теодор Драговский -
проблема была полностью исчерпана... Эй, что с вами?
Видимо, бессонная ночь, вкупе с неподвижным сидением на стуле под не очень-то
выразительный голос моего собеседника, давала о себе знать. Я поймал себя на том, что то и
дело проваливаюсь в липкую дремоту, и тогда голос хардера доносится меня какими-то
обрывками, будто между ним и мной воздвигается и вновь исчезает звуконепроницаемая
стеклянная перегородка...
Лигум полез свободной рукой в карман и через секунду бросил мне на колени небольшой
серый диск.
- Я вижу, вы плохо спали в последнее время, - сказал он. - Возьмите, это
"виталайзер", он придаст вам заряд бодрости...
Что ж, прилив бодрости и силы мне сейчас не помешал бы... Поэтому я не стал напускать
на себя благородную гордость типа "Мне не нужны подачки от врага!", а закинул серый кружок
в рот. Как и электротаб, это был, скорее всего, растворимый молекулярный чип, потому что
буквально через несколько секунд после того, как я проглотил хардерский стимулятор, мне
сразу стало легче, и сон улетучился сам собой.
И тогда до меня дошло, наконец, почему рассказ хардера о его встрече с несостоявшимся
убийцей девочки Али вызвал у меня какие-то неясные аналогии.
- Постойте-ка, хардер, - ошарашенно сказал я. - Выходит, что Кин тогда и вправду не
стал убивать?..
- Что вы предпочитаете: честное хардерское слово или мою голову на отсечение? -
саркастически, но всё с тем же непроницаемым лицом "а-ля-робот" ответствовал человек в
кресле Установки.
Судя по всему, он не врал. Да и какой смысл ему было обманывать меня?
Я отвернулся. Признаться, рассказ моего противника буквально выбил меня из седла.
Неужели Кин Изгаршев, он же Ник-Без-Лица, не имеет никакого отношения к гибели
моей дочери? Неужели полгода назад он сумел перебороть свои низменные побуждения и не
стал кровавым охотником за женщинами и девочками?
Но тогда кто этот Потрошитель-Невидимка?!..
Нет, этого не может быть!.. Интуиция говорит мне, что это он, безумец с ученой
степенью, обагрил руки кровью Кристины, а я привык верить своей интуиции. Ведь на ней, в
сущности. строится вся наша эдукаторская работа...
- Вот что, хардер, - сказал вслух я, - давайте отставим все эти басни насчет
мгновенного перевоспитания преступников-маньяков... Скажите прямо: что вам от меня
нужно?
Несколько секунд он молча смотрел на меня, перекатывая на скулах желваки. Потом
объявил, небрежно постучав стволом своего чудовищного оружия по корпусу Установки:
- Собственно, я мог бы превратить то поистине дьявольское устройство, которым
пользуетесь вы и прочие... эдукаторы вашего Пенитенциария, в груду не подлежащего
восстановлению металлолома еще до вашего прихода... Но мне хотелось, чтобы вы сами
поняли всю вредность ваших действий...
- Вредность? - удивленно переспросил я. Запираться дальше явно не было смысла. -
Что же вредного вы видите в том, что я спасаю заблудшие души убийц и их жертв от гибели?
Он опять поморщился, и это получилось у него неожиданно очень выразительно.
- Бросьте, Теодор, - сказал он так, будто мы с ним были давними хорошими
знакомыми. - Не надо обманывать самого себя... Деятельность ваша наносит огромный вред
человечеству, и вы это прекрасно знаете.
- Ну какой вред, какой? - подался я в его сторону. - То, что наша Установка дает
раскаявшимся шанс на исправление, а тем, кто приводит в исполнение приговор, -
возможность избегать вынужденной жестокости по отношению к преступникам - это,
по-вашему, вред?!.. То, что мы возвращаем людей обществу, а не калечим их бессмысленным
тюремным заключением или варварским использованием на каторжных работах... я уж не
говорю о смертной казни... - это тоже, на ваш взгляд, вред?!.. Подумайте сами, раньше любое
убийство было как бы двойным, потому что сначала погибала жертва, а потом общество
казнило преступника! На протяжении многих веков было так, и не могло быть иначе по той
простой причине, что не было средств, способных менять прошлое!.. А возьмите мелкие
правонарушения - кражи, мошенничество, хулиганство... Человек, совершивший по глупости
одно из таких преступлений на заре своей молодости, потом на всю жизнь был обречен на то,
чтобы быть преступником, потому что, отсидев один срок, он, в случае следующего конфликта
с законом или органами правопорядка, нес более суровое наказание как рецидивист! Да и само
пребывание в "зонах", вместе с прожженными "авторитетами" преступного мира, неизбежно
накладывало пагубный отпечаток на сознание и моральный облик осужденного... Так разве
можно назвать вредной мою попытку изменить этот порядок вещей?
- Да, - невозмутимо сказал Лигум, - можно. Вы прекрасно расписали те плюсы,
которые, несомненно, имеются в отношении применения регров для перевоспитания
преступников... Но именно эти явные выгоды и делают вредной вашу затею. Потому что вы
создаете опасный соблазн для человечества. Он заключается в том, что, рано или поздно, ваша
деятельность выйдет из подполья и станет публично известной... И тогда каждый, кто будет
стоять на пороге совершения преступления, будет уверен: добрые дяди-эдукаторы дадут ему
шанс исправиться, так почему бы не испытать хотя бы однажды это сладостное ощущение
вседозволенности?.. И тогда каждый, кто раньше боялся стать жертвой преступников, сможет
избавиться от этого постоянного страха, а это приведет к перевороту в сознании людей...
Слишком много соблазнов возникнет, а людей нельзя соблазнять, Теодор.
- И потом, - продолжал он, так и не дождавшись возражений от меня, - преступления
ведь не всегда бывают такими, за которые законом предусмотрено наказание... Те изменения,
которые неизбежно произойдут в людях после легализации регров, наложат отпечаток и на
мораль, и на взаимоотношения между личностями. И тогда зло, которое вы так стремитесь
отменить и не допустить, перетечет в иную сферу - в сферу нравственности... Вы не
допускаете, что в мире может стать меньше убийств - но больше лжи? Будет свято
соблюдаться заповедь "Не укради" - но станет больше прелюбодеяний? Не только святое
место пустым не бывает, Теодор, но и место зла...
Я хмыкнул:
- А вы не противоречите самому себе, хардер? Ведь если допустить, что зло, как ртутные
шарики, нельзя промокнуть тряпкой с поверхности стола, потому что оно так и будет
перекатываться с места на место, дробясь и вновь собираясь воедино, так зачем тогда вы с ним
боретесь? Лишь по инерции, чтобы уравновесить своими жалкими дерганиями некие
вселенские весы?..
- Вы даже в образных сравнениях верны себе, Теодор, - упрекнул меня Лигум. -
"Промокнуть тряпкой"... Не промокать надо, а уничтожать вашу зловещую ртуть!.. К счастью,
человечеству давно известен способ, как это сделать... А вы так и будете ползать по столам с
тряпочкой в руке - да еще хотите, чтобы вашему примеру следовали все остальные.. Ваша
беда и ваше заблуждение состоят в том, что вы пытаетесь усидеть одновременно на двух
стульях , чтобы и добро сотворить, и злу не навредить...
Я на секунду прикрыл глаза. Да, Ник был прав: с этими противниками бесполезно
спорить... Как он там говорил?.. "Для них герой тот, кто идет на конфронтацию со злом и
борется с ним до последнего, пока не уничтожит его в зародыше... Именно поэтому нам с ними
никогда не договориться"... Может быть, и Киплинг в свое время предвидел подобные
непримиримые противостояния, когда писал: "Запад есть Запад, Восток есть Восток, они
никогда не встретятся"?.. Только не страны и даже не материки он имел в виду - разные
этические системы, разные способы мышления...
- Ненавижу! - вырвалось вдруг у меня. - Ненавижу всех вас, считающих себя этакими
сверхлюдьми, моральными суперменами!..
- Не вы один, - спокойно заметил Лигум. - Таких, как вы, набралась уже целая
организация. Она называется Меч - впрочем, вы должны были о ней слышать по той простой
причине, что сами числитесь в ее рядах...
Я с невольным любопытством покосился на него.
- И вас не смущает тот факт, что слишком многие вас ненавидят? - спросил я.
- Разве можно ненавидеть закономерность? - ответил вопросом на вопрос хардер. - А
те отношения, что сложились между нами и... такими, как вы, вполне закономерны. Посудите
сами, Теодор... Ведь и раньше, за всю многовековую историю человеческого общества в нем
время от времени находились так называемые "чудаки", которые начинали смотреть на мир не
так, как все остальные. Слишком правильно. Слишком этично... Поначалу, когда их было мало,
на них просто не обращали особого внимания, а раздавливали, если они имели несчастье
попасться под ноги людской массе, прущей напрямую по бездорожью. Потом, когда их стало
настолько больше, что их неприятный, раздражающий своей правдивой прямотой голос
временами стал раздаваться буквально на каждом углу и на каждом перекрестке, большинству
так называемых "обычных" людей уже приходилось считаться с ними... по принципу: не тронь
дерьмо, чтобы не воняло...Однако реальная власть при этом все еще оставалась в руках
представителей этого самого большинства, и они, на словах поддакивая и публично кивая в
знак согласия с позицией "чудаков", на деле все равно делали то, что хотели. Вспомните хотя
бы конец прошлого века... Никто не высказывался публично в поддержку ядерных испытаний
- но они проводились. Никто из власть предержащих не смел заявить во всеуслышание, что
ему наплевать на загрязнение окружающей среды, - но по-прежнему строились в огромном
количестве мусоросжигательные заводы, выбрасывавшие в атмосферу и на землю тонны
всевозможных ядов, и по-прежнему сбрасывались на дно океана бочки с радиоактивными
отходами, корпус которых мог быть разъеден морской водой уже через десять-двадцать лет
после такого "захоронения"... А возьмите не очень давнее прошлое, когда ускоренное развитие
науки и техники стало приносить плоды, которые лишь поначалу казались аппетитными, а на
самом деле содержали в себе червяка, способного вырастать до размеров дракона!.. Осуждая
генную инженерию, современные руководители в то же время давали добро на продолжение
этих экспериментов в секретных лабораториях. Особо сознательная общественность
протестовала против непродуманного создания систем искусственного интеллекта - а они
поощряли тайные разработки в этом направлении. Пресса поднимала вой по поводу жестокости
отдельных научных экспериментов - а в смоделированном под землей звездолете под
наблюдением ученых сменяли друг друга поколения членов "экипажа", якобы
осуществлявшего сверхдальний космический полет!.. И таких примеров - масса... Но теперь,
когда те, кто раньше представлял собой социальную аномалию, стали единой и
могущественной силой, способной реально влиять на развитие человечества, люди, когда-то
правившие бал, осознают, что утратили власть, и это не может не наполнять их ненавистью к
нам, хардерам. Вот они и сопротивляются нам - и чем меньше их остается, тем
ожесточеннее... Но это безнадежное сопротивление, поймите, Теодор.
- Ладно, - сказал я вслух. - Это мы еще посмотрим. А пока - всё!.. Считайте, что
поговорили... Что будем делать дальше?
Лигум опять постучал по корпусу Установки. Хорошо, что хоть на этот раз - пальцем...
- Ваше руководство наверняка было в курсе, что собой представляет эта бандура? -
развязно осведомился он. - Можете не отвечать, это и так очевидно... Что ж, придется
снимать ваших начальничков, Теодор. Пусть вспомнят молодость и восстановят утраченные
профессиональные навыки в качестве рядовых надзирателей и эдукаторов... А регр ваш мы
уничтожим.
- Интересно, как? - насмешливо скривился я. - Уж не собираетесь ли вы закладывать
сюда взрывчатку? Без всеобщей эвакуации заключенных и персонала тогда уж точно не
обойтись, а это - дело хлопотное...
Хардер покачал головой, и я ощутил, как моя последняя надежда улетучивается, словно
остатки воздуха из пробитого метеоритом салона спейсера в космическое пространство.
- Нет, - сказал он. - Ничего взрывать мы не будем. Думаю, что парочки мощных
разрядов моего "зевса", - он повертел перед собой своим пистолетом, - будет достаточно,
чтобы безвозвратно вывести из строя вашу Установку... За этим, собственно, я и пришел сюда.
- Изверг, - сказал я, не слыша своего голоса. - Вы чудовище, хардер Лигум!.. Знаете,
когда-то в Англии были луддиты - люди, которые разрушали станки и машины, искренне
полагая, что именно они повинны в плохой жизни рабочих. Так вот, вы - такой же
разрушитель машин, как эти луддиты! Только они были забитыми и темными и действовали в
силу своего невежества, а вы... Вы делаете это из ненависти к людям, ведь так? Потому что
только безумец или человеконенавистник способен задумать тотальное уничтожение регров!..
Вы не осознаете, что действуете подобно роботу, слепо выполняющему программу, и что
выжигаете каленым железом вместе со злом и робкие ростки добра!..
- Бросьте, Теодор, - посоветовал Лигум, - вам меня ни за что не отговорить...
Слишком много жертв было уже принесено, чтобы отступать в двух шагах от цели...
Он выбрался из кресла и несколько раз энергично присел, разминая затекшие мышцы.
Я увидел перед собой лицо своей Кристинки - таким, каким видел его ночью, в лучах
полицейских прожекторов - и что-то натянулось внутри меня, как струна...
- Я не дам вам это сделать, - сказал я, тоже вставая со своего стула. - И знаете,
почему?.. Потому что это - мой единственный шанс спасти свою дочь, которая погибла
несколько часов назад от рук Потрошителя!
- Сядьте, Теодор, - сказал он, направляя на меня ствол своего пистолета. - Сядьте на
место!.. Иначе я убью вас. - Я продолжал стоять. Что-то мелькнуло в бесцветных глазах
Лигума. - Мне очень жаль, Теодор, - сказал он, - но я не могу вам позволить
воспользоваться Установкой. Это было бы слишком глупо с моей стороны, согласитесь...
- Нет, - сказал я. - Я не собираюсь подчиняться вам, Даниэль!.. Стреляйте - если
сможете выстрелить в безоружного. Теперь мне уже все равно...
Не чувствуя под собой ног, я сделал шаг к нему. Потом другой. Потом еще один...
Выстрела всё не было, хотя каждую секунду я ждал, что в лицо мне полыхнет вспышка из
дульного среза.
Лицо Лигума неожиданно покрылось мелкими капельками, словно в комнате, где мы
находились, с потолка вдруг заморосил осенний дождичек.
А ведь они вовсе не такие уж и роботы, подумал я.
И в следующее мгновение я прыгнул...
Глава 8
Утро начиналось, как обычно.
Я приехал на работу в восемь тридцать. Дежурный по Пенитенциарию встретил меня и
натужно отрапортовал о том, что за время его дежурства никаких происшествий не случилось.
У меня, правда, возникло кратковременное ощущение, что в воздухе витает некое дурное
предзнаменование, но я быстро справился с собой.
Ученому не пристало доверять своим ощущениям. История знает множество случаев,
когда серьезные, умные люди, чересчур доверившиеся своим впечатлениям от так называемой
объективной действительности, начинали верить в "летающие тарелки", "снежных людей" и
потусторонние силы...
Я поднялся в свой кабинет, снял пиджак, оставшись в жилете поверх рубашки, и ослабил
узел галстука.
Итак, что мы на сегодня имеем?..
Начальника, как доложил Топсон, сегодня не будет, и это скверно. Придется брать на себя
общее руководство Конторой. Так сказать, погрязнуть в бюрократизме и администраторстве...
Будем надеяться, что это неприятное состояние продлится всего лишь до обеда, если к тому
времени наш жирный боров продрыхнется после бурной ночки у своей очередной пассии...
Согласно плану-календарю, на сегодня намечен обход ячеек второго блока, где в
последнее время участился выход из строя силовых решеток. Так. Привлечь к обходу зама по
материально-техническому снабжению и главного инженера... Что там еще? Совещание с
эдукаторами на предмет подведения итогов работы за квартал и постановки задач на
следующий триместр... Не забыть в докладе похвалить Драговского и отругать Китадина...
Я даже застонал от нахлынувшей на меня волны отвращения ко всей этой рутине,
швырнул голомаркер на стол и откинулся на спинку кресла, в котором тут же включился
массажный автомат, чтобы размять мои позвонки.
Нет, уйду я все-таки с этой должности зама по науке, будь она проклята!.. Иначе вскоре я
перестану быть ученым и превращусь в делягу, увязшего в выбивании финансовых средств из
вышестоящих инстанций и процентов выполнения плана воспитательной работы из
подчиненных... А ведь это не мое, мое стоит на книжных полках вон в том шкафу, лежит в
заветной папке в среднем ящике стола и хранится в виде множества файлов в секретном
разделе личного комп-нота. И мне обрыдло терять время на заискивание перед начальством в
главке, на бесконечные совещания, на которых никогда ничего существенного не решается, и
на выволочки своим эдукаторам... "говномакаловки" - так их, кажется, окрестил этот
любитель образных выражений Китадин?.. Мне хочется сесть дома за письменный стол - и
писать, писать, писать... Закончить брошенную на середине еще три года назад одну
монографию и начать другую... "Проблемы юриспруденции" давно заказывали мне цикл
статей об эдукации, а у меня всё руки не доходят... Да и просто для Сети что-то состряпать,
пусть читают все, кому не лень. А в перерывах между написанием этих научных трудов
неплохо бы пообщаться с коллегами... хоть по видео, хоть виртуально, хоть даже заочно, по
электронной почте... Интересно узнать, как там поживает Ларсен, удалось ли доказать свои
постулаты Лаврову, что нового накропал Мбета... Поприсутствовать на парочке защит в
Сорбонне, побывать на заседании ученых советов в Кембридже и Гарварде... Эх, мечты, мечты,
как вы прекрасны и в то же время бессмысленны - как комнатные цветы!..
Ты же знаешь, Прокоп Иванович, что никуда не денешься со своего места. И не потому,
что за много лет ты успел нагреть его и даже выдавить ямку в сиденье своего кресла, так
удобно соответствующую очертаниям твоих чресел... И не потому, что ты в самом деле
боишься лишиться стабильного - и достаточно высокого - должностного оклада, всяческих
почестей и привилегий и вернуться на довольно скудный академический паек... Есть еще одна
причина в том, что ты сидишь в этом кабинете, и заключается она в том, что это нужно
Когниции... Пусть лично тебе не ясно, чем обусловлена такая необходимость, но те, кто
направил тебя на эту работу, владеют гораздо большим объемом информации и, следовательно,
имеют право принимать решения, в том числе и касающиеся твоей судьбы...
Дисциплина, строжайшая дисциплина, требующая беспрекословного подчинения
вышестоящим и неукоснительного соблюдения своего долга - вот что самое главное в
деятельности любой организации, тем паче - действующей в подполье. Иначе Когниция будет
обнаружена и разгромл
...Закладка в соц.сетях
