Жанр: Научная фантастика
Расплавленный жемчуг галактики
... нет
вопросов.
— Кошмар, — вырвалось у Катерины.
— К тому же компании нужны рабы.
— Рабы? — Не поверила девушка.
— Конечно.
— Ужас.
— Я бы сказал, суровые космические будни. Что ж, ты думаешь,
квалифицированный рабочий из высокоразвитого мира полезет в необустроенную
примитивную дыру грибовской шахты, в которой экономят на всех требованиях
безопасности? Да если и полезет, ему же нужно заплатить заработную плату на
уровне не ниже отраслевого тарифного соглашения; ему нужно оплатить
транспортную и медицинскую страховку; ему нужно предоставить благоустроенное
жилье; отстроить социальную инфраструктуру для его семьи: школы, больницы,
магазины, спортивные и культурные сооружения и т. д. и т. п. И при этом
выслушивать в благодарность упреки профсоюзного лидера, что все сделано не так,
как надо. Кому нужны такие непроизводительные расходы? Тут и сигмиса не
захочешь.
Высокоразвитые миры, в принципе, и процветают-то потому, что кто-то
где-то гнет на них спину за бесплатно или, по крайней мере, за бесценок. На
своей территории, безусловно, все чиновники являются ярыми и последовательными
сторонниками гуманизма. Под их боком тебе никто не позволит нарушать права и
свободы граждан. А что делается где-то в глубине космоса, их нисколько не
волнует. Ты что думаешь, в Правительстве не знают о злоупотреблениях
транспланетарных компаний? Я думаю, знают. Но со вздохом закрывают глаза, пока
те или иные факты не станут достоянием общественности. Потому что все это
диктуется экономической целесообразностью.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, Жожик. Хотя, безусловно,
злоупотребления имеются, и их надо выявлять, а виновных наказывать по всей
строгости закона.
— То, что имеются, можешь не сомневаться. С приходом на Грибовку
Лунного Сталактита
часть аборигенов загремела в шахты, а часть бежала в горы.
В горах туземцы, в принципе, неплохо обустроились. Отстроили жилье, завели
скот, хотя на равнине скотоводством не занимались. Люди
Сталактита
их там не
преследовали, потому что организовывать малоэффективные экспедиции в
труднодоступные районы представлялось занятием накладным. А перебазировать на
планету целый воздушный флот только для охоты на аборигенов — еще дороже. Со
временем племя приспособилось к жизни в лесистой горной местности, к более
суровым зимам. Но, лишившись своего основного продукта питания — рисового
злака, — люди начали страдать неизвестными доселе заболеваниями. Особенно
возросла смертность среди маленьких детей. Женщины прямо боялись рожать...
Одновременно с
Лунным Сталактитом
на Грибовку высадилась
научно-исследовательская сельскохозяйственная станция. Она расположилась на
окраине низменности, в предгорьях. Ученые быстро выявили на планете уникальные
медоносы. Пыльца местных цветов, в изобилии произрастающих на горных лугах,
обладала широчайшими целебными и оздоровительными свойствами. Работники станции
завезли с соседней планеты высокопроизводительных пчел, у которых на Грибовке
не было ни конкурентов, ни естественных врагов, установили в предгорьях
несколько пасек. И дело пошло. Вскоре чудодейственный мед поступил в продажу на
межпланетный рынок. И даже до тебя дошел слух о целебном грибовском нектаре.
— Жаль, но ни разу не пробовала, — посетовала Катька.
— Между тем смертность среди аборигенов продолжала угрожающе расти. И
эти в общем-то миролюбивые люди предприняли отчаянную попытку в борьбе с
неведомым злом.
— Что же они сделали?
— Туземцы спустились с гор и похитили начальника научной
сельскохозяйственной станции, главного пасечника. Кстати, они его так и
называли:
Пасечник
.
— А занем он им был нужен?
— Аборигены, прослышав о чудодейственных свойствах грибовского меда,
решили производить его сами. Но как это делать, понятия не имели. Они были
очень добродушными людьми. Тем более вопрос стоял очень серьезно. Речь шла о
жизни или смерти племени. Короче, аборигены попросили Пасечника стать их
вождем. Предложили ему лучшее жилище, лучшую пищу, лучших девушек в жены — семь
красавиц. Но он от этих красавиц отказался.
— Конечно, ведь человек интеллигентный, высокообразованный, — вставила
свое мнение Катерина.
— Нет, он выбрал себе других четырех по своему вкусу, — улыбнулся
Жожик. Катька неловко кашлянула в кулачок. — А со временем присовокупил еще и
пятую. Дело в том, что пчелиное маточное молочко, употребляемое систематически,
поддерживает потенцию на очень высоком уровне.
— Жожик, только, пожалуйста, без биологических подробностей, —
попросила Катя.
— Пожалуйста.
— Значит, Пасечник все-таки согласился стать вождем. Правильно?
— Да. Не знаю уж, как они там его уговорили, но факт остается фактом.
Он был человеком тихим, спокойным, набожным, но в то же время мудрым, сильным,
и волевым, решительным. В племени он справедливо решал все споры и пользовался
непререкаемым авторитетом. В общем, Пасечник вполне самореализовался как
творческая личность, став вождем.
В сопровождении молодых воинов Пасечник совершил несколько бескровных
набегов в долину, в ходе которых аборигены реквизировали на пасеках пчелиные
семьи вместе с ульями и весь необходимый инвентарь. Наверное, для народа,
насильно изгнанного со своих земель, такие действия можно считать вполне
простительными.
— Конечно.
— Племя под руководством вождя начало самостоятельно производить в
достаточном количестве целебный мед. Со временем смертельные случаи от
неизвестного заболевания (как, впрочем, и само заболевание) ушли в прошлое.
— Ты говорил, что Пасечник был набожным. Он не пытался насадить среди
туземцев свою религию?
— О нет-нет. Пасечник отнюдь не миссионер. Он абсолютно не
препятствовал отправлению традиционных в племени религиозных обрядов и обычаев.
И даже сам участвовал в них как вождь. Ведь у туземцев почти ни один важный
обряд не происходит без участия или благословения вождя. Но в то же время
Пасечник оставался приверженцем христианской веры и приобщал к ней всех
желающих. У него имелось несколько экземпляров Библии.
Вообще, племя в лице своего нового вождя приобрело очень много.
Пасечник рассказывал своим людям о том, что творится в мире, обучал детей
чтению и наукам; молодым воинам объяснял приемы владения современным оружием,
изучал с ними основы воинского искусства, демонстрировал на практике наиболее
распространенные тактические приемы ведения боя, что воины племени,
столкнувшись с вооруженными людьми
Сталактита
, не бросились в панику. Сам
вождь в Молодые годы несколько лет отслужил в армии. поэтому знал военное дело
не понаслышке.
И все бы хорошо. Но у Пасечника, когда он еще работал начальником
сельскохозяйственной станции, был один довольно близкий знакомый, которого он
даже считал своим другом, — мужик здоровенный, как морской причал, с
соответствующей кличкой Бивень. Через некоторое время этот знакомый узнал о
пропаже товарища, о том, что его похитили
злобные туземцы
, И Бивень,
движимый, возможно, самыми благими намерениями, организовал экспедицию по
освобождению ученого. В итоге небольшая диверсионная группа с материка угодила
в плен к индейцам.
Когда командира группы привели к вождю, он, естественно, обрадовался,
что товарищ жив, здоров и даже верховодит туземцами, но одновременно удивился
произошедшей с ним метаморфозе. Перед сослуживцем сидел уже не начальник
сельскохозяйственной станции, опытный ученый и научный функционер, а гордый
вождь свободного племени. Поначалу Бивень подумал, что Пасечник взвалил на себя
роль вождя только для маскировки, чтобы индейцы его не убили или, еще хуже, не
съели, поджарив на огне. Надо сказать, что люди
Сталактита
преднамеренно
распространяли среди колонистов и гостей планеты грязные слухи о кровожадных
наклонностях аборигенов, о жутких обрядах жертвоприношения с убийством невинных
? людей, о каннибализме и тому подобном. Полный бред, но многие, безусловно,
верили.
Как только бывшие сослуживцы остались наедине, Бивень предложил
товарищу под обманным предлогом вывести все племя в низину. Командир
диверсантов сказал, что устроит там хорошо замаскированную засаду. В результате
операции пленных индейцев можно будет продать в рабство горнорудной компании.
Племя сразу загонят в шахты. Так что на поверхности и следа не останется, никто
ничего не узнает. Таким путем можно будет достичь сразу двух целей: получить
деньги за живой товар и освободить территорию от жалких варваров. А на
обустроенных пасеках племени сделать неплохой бизнес. Спрос на грибовский мед
на внешнем рынке, несмотря на высокие цены, постоянно возрастал.
Возмущенный низким, гадким, предательским планом, вождь в гневе
закричал, что никому не позволит трогать свой народ. На крик прибежала стража.
Пасечник приказал увести своего бывшего друга и глаз с него не спускать. Всю
ночь вождь думал, что же делать с пленными диверсантами. Отпускать их на волю
он боялся. Ведь они, побывав в поселке, опытным глазом бывалых разведчиков
оценили численность живой силы, познакомились с расположением жилых и
производственных строений, увидели, что в распоряжении воинов племени почти нет
современного оружия. А зная коварный план Бивня, можно было не сомневаться, что
он приведет сюда знакомой уже тропкой головорезов, чтобы захватить или вырезать
племя. До самого утра Пасечник не сомкнул век, но так и не принял решения.
А с первыми лучами солнца к нему вбежал растерянный воин. Он сообщил,
что Бивень со своей шайкой сбежал. Надо сказать, что в миролюбивом племени не
было никаких специальных сооружений типа тюрьмы. Главарь диверсантов попросился
ночью в туалет и умудрился каким-то образом перерезать горло доверчивому
парнишке, которого к нему приставили в качестве стража. Затем он помог
освободиться остальным, и группа диверсантов скрылась в лесу. Пасечник тут же
организовал погоню. Аборигенам удалось догнать беглецов и вступить с ними в
бой. Большинство диверсантов пришлось уничтожить. Но Бивню все же удалось уйти
невредимым.
Понимая, что над племенем нависла реальная угроза, Пасечник решил в
сопровождении двух проводников отправиться в поселок колонистов, чтобы выкрасть
или, на худой конец, убить Бивня. Положение усугублялось еще и тем, что
наступила поздняя осень. По ночам в горах уже довольно ощутимо холодало.
Пчелосемьи разместили в капитальных омшаниках на зимовку. Поэтому племя не
могло быстро сняться и перебраться куда-нибудь в другое место, подальше в горы.
Ведь, не имея заранее подготовленной базы, в лесах с детьми, стариками и
женщинами перезимовать довольно сложно, а сохранить пчелиные семьи, дающие
племени питательный и, главное, целебный мед, вообще невозможно.
Через несколько дней Пасечник с проводниками спустился в долину. По
пути он решил завернуть на свою научно-исследовательскую станцию, где раньше
был начальником, чтобы переговорить с сотрудниками (которые всегда относились к
нему с теплом), поподробней разузнать об обстановке в поселке колонистов. Вождь
оставил сопровождающих его воинов на улице, а сам вошел в основной корпус
станции — сборное помещение ангарного типа. Но милые и почтительные сослуживцы
тут же скрутили своего бывшего шефа и вызвали по рации службу безопасности
Лунного Сталактита
. Головорезы компании обрадовались сообщению. Они ответили,
что немедленно выезжают за плен ником.
— Но на улице же остались проводники, — несдержанно напомнила
Катерина, которая явно сочувствовала главному герою рассказа — начальнику
научной станции.
—Да-да, — улыбнулся Жожик, —именно они и спасли своего вождя.
Заподозрив неладное после долгого отсутствия. вождя, искусные воины тихо, как
кошки, пробрались в помещение, где быстро и четко обезоружили и связали всех
сотрудников.
Но перед тем как убраться со станции, Пасечник успел
покопаться
в
компьютере.. Он хотел отправить через Галактическую Сеть сообщение в
Правительство Лиги о безобразиях, творимых компанией на планете.
Однако вход в Галактсеть кто-то предусмотрительно заблокировал. Видимо,
после загадочного исчезновения начальника станции оставшемуся
научно-исследовательскому коллективу не очень-то доверяли в
Лунном
Сталактите
. Зато вождь успел выяснить, что он объявлен в галактический розыск
как особо опасный преступник... Кроме того, Пасечник натолкнулся на объявление,
скопированное из электронного межпланетного журнала
Солдаты Фортуны
. Из него
вытекало, что Бивень готовит карательную экспедицию в горы. Для этого через
специализированный журнал наемников вербует добровольцев — профессиональных
убийц из среды человеческих отбросов.
В ходе
непринужденного
общения со своими бывшими коллегами (до
прихода проводников) начальник станции убедился, что все друзья от него
отвернулись. Они считали его предателем, вероотступником, государственным
изменником. Каждый из них, вместо помощи, с радостью подстроил бы своему
бывшему шефу какую-нибудь коварную ловушку с тем, чтобы поймать или убить
отщепенца... и тем самым выслужиться перед всесильным
Сталактитом
.
Оценив обстановку, вождь с проводниками спешно покинули территорию
научно-исследовательской станции. Идти в поселок колонистов не имело никакого
смысла. На каждом столбе висела фотография Пасечника с надписью:
Разыскивается. Опасный преступник
. Да и вызванные по рации головорезы из
Службы Безопасности транспланетарной компании могли устроить облаву. Поэтому
лесные жители, тщательно заметая следы, вернулись в расположение племени-
На этот раз Пасечник решил набрать полноценный боевой отряд, чтобы
гарантированно уничтожить злобного Бивня и помешать осуществлению его планов.
Если это по каким-то причинам не удастся сделать, то, в качестве запасного
варианта, вождь рассчитывал захватить космопланер,
малый звездолет
,
принадлежащий компании; нырнуть в тахиоканал, выскочить где-нибудь в
нейтральных мирах, не подвластных
Лунному Сталактиту
, и заявить во
всеуслышание о преступных действиях компании на Грибовке.
Стоит отметить, что, несмотря на миролюбивый нрав, практически все
мужчины племени с детства воспитывались как искусные воины. Отдельные общины,
выращивающие на равнине рисовый злак, между собой, как правило, не враждовали.
Но для всех племен общей бедой являлись набеги жестоких морских разбойников,
облюбовавших многочисленные острова в открытом океане. Поэтому туземцы всегда
были начеку.
Говорят, любовь и ненависть — сестры, две стороны одной медали.
Наверное, без особой натяжки то же самое можно сказать о жизни и смерти. И это
не выдуманная поэтическая аллегория или странная философская заморочка. Это
просто факт, о котором в племени задумывался каждый человек. Эту истину ему
объясняли в самом раннем детстве. Причем не затрепанными фразами, типа
Мы
живем только для того, чтобы умереть
, а всем бытием, обычаями, сказаниями,
образом мышления. Каждый воин еще в юности сознательно заключал контракт со
смертью. Но лишь потому, чтобы защитить жизнь и честь племени. Может быть, то,
что все мужчины здесь готовы были по первому требованию необходимости
пожертвовать собой ради сообщества, и позволило древнему роду прожить столь
долго и не потерять самобытность; увеличиться, а не выродиться. Вообще, дух
племени — такая неуловимая материя... Я не знаю, может, я непонятно объясняю?
— Напротив, все понятно, не беспокойся, — подбодрила товарища Катерина.
— Для боевого похода Пасечник отобрал самых лучших воинов. Женщины,
провожая мужчин на битву, по обычаю, садились на пол сбоку от мужа и обнимали
его и за правую ногу, как бы притягивая к родной земле. За вторую ногу держался
младший из детей, если он еще не мог носить оружие. Взрослые дети стояли за
спиной родителей. И когда отец отстранял жену и молча выходил на улицу,
поднимали мать. Слез в ритуале прощания не предусматривалось, чтобы не омрачать
душу бойца перед сражением.
Но опытный и хитрый Бивень просчитал все действия Пасечника на
несколько ходов вперед. Выставив в горах разведдозоры, он с отрядом наемников
затаился в скрытном убежище на краю долины. Головорезы вовремя засекли индейцев
и спокойно пропустили их в поселок. Не обнаружив в населенном пункте своего
вероломного врага, вождь (как и предполагалось действовать по второму варианту)
направился к тахиотамбуру компании. Работники тамбура, завидев вооруженных
туземцев, с криками разбежались во все стороны. Космопланер, к счастью,
находился на своем месте. По приказу вождя воины быстро окружили звездолет.
Но... здесь таилась хитрая ловушка. Как только индейцы приблизились, в корпусе
планера неожиданно открылись все люки, и незадачливых захватчиков,
расположенных на открытой площади, где негде спрятаться, встретил шквальный
огонь. Почти весь отряд туземцев погиб, неоказав никакого сопротивления (что
толку стрелять по бронированному космопланеру?). Уцелевших воинов добивали
замаскированные снайперы, скрытые вокруг тахиотамбура. Вождь чудом вырвался из
огненного кольца в сопровождении всего лишь пяти бойцов. Наемники
Сталактита
через громкоговорящие динамики кричали на всю округу:
— Молодец, Пасечник. Ты выполнил свою задачу. Бивень тобой доволен.
Вместе мы уничтожим всех варваров!
Один из воинов, поверив вражеской пропаганде, с ножом в руках кинулся
на вождя и успел поранить ему плечо. Но другой индеец, верный Пасечнику,
зарезал своего товарища.
Тем временем основной отряд наемников под руководством Бивня, пропустив
Пасечника в поселок, ускоренным маршем ринулся в горы, чтобы напасть на
индейцев, оставшихся в деревне. К исходу второго дня солдаты удачи достигли
горного поселения. Но в атаку сразу не пошли. Они отдохнули, расставили огневые
точки вокруг становища. А ночью, под покровом темноты, бесшумно сняв часовых
индейцев, обрушились на мирных жителей. Что и говорить... Погибло почти все
племя. Если бы не дикая отчаянная самоотверженность оставшихся в расположении
малочисленных воинов да еще юношей, которые с голыми руками бесстрашно
бросались на вооруженных до зубов наемников для того, чтобы буквально
перегрызть врагу глотку, то в живых не осталось бы вообще никого. Здесь, как и
в поселке, наемники во всеуслышание хвалили Пасечника, благодарили его за
оказанную помощь.
На следующий день, когда раненый вождь в сопровождении четырех верных
бойцов вернулся к своему народу, его встретили более чем прохладно. Многие
индейцы, сопоставив грустные факты, действительно сочли его если и не
предателем, то, по крайней мере, виновником всего произошедшего. Итак, от
бедного Пасечника отвернулись все: и свои, и чужие. Все, словно сговорившись,
желали его смерти. Он стал изгоем. Некоторые мужчины племени в душе назначили
Пасечника и его детей своими кровниками и жаждали мести. И ничто на свете не
смогло бы их, наверное, переубедить...
— Печальная история, — вздохнула Катя.
— Очень, — согласился Жожик. — Не желая усугублять раскол в своем
народе, точнее, в остатках своего народа, и опасаясь за жизнь верных
сторонников, вождь решил бежать с Грибовки. Ночью Пасечник и четверо его
сторонников забрали своих жен, детей и покинули лагерь.
— А почему ночью? — спросила Катерина.
— Если бы они начали прощаться и объясняться с людьми, то кровавой
разборки избежать скорее всего не удалось бы. А этого никто не хотел.
— Понятно.
— Головорезы компании, убежденные в полном разгроме племени, больше не
ждали нападения с гор и позволили себе расслабиться. Когда Пасечник с
товарищами подобрался к тахиотамбуру, вся охрана пьянствовала, празднуя победу.
Руководство
Сталактита
закрыло на эту вольность глаза, поощряя тем самым
воинственность и агрессивность наемников.
— Беглецы захватили космопланер?
— Естественно. Четыре воина, движимые местью, под руководством своего
вождя вырезали всю охрану. На тахиотамбуре не осталось ни одного живого
человека.
— Расплата за гибель племени?
—Да.
— И Пасечник сообщил всему миру о злодеяниях на планете?
— Нет, конечно.
— Почему?
— После первого неудачного набега на тахиотамбур по всем информационным
агентствам прокатилась сенсационная новость о бандитском племени с Грибовки.
Появись теперь Пасечник на экране, ему бы уже никто не поверил.
— И что предпринял вождь?
— Будучи на армейской службе, Пасечник участвовал в операциях по
перехвату контрабандистов. Еще с тех времен он запомнил коды некоторых
уединенных планет, используемые в звездной рулетке.
— Ему удалось проникнуть в систему вертушки?
— Да. Не забывай, что этот человек когда-то руководил
научно-исследовательской станцией и являлся Довольно крупным ученым. А под
руками у него был стандартный тахиотамбур со всем комплексом оборудования да
еще и малый звездолет.
— В итоге, беглецы высадились на одной из отсталых планет?
—Да.
— Мы договорились, что ты расскажешь о себе. А...
— Пасечник — мой отец, — упредил следующий вопрос Жожик.
— А мать?
— Та самая девушка из племени, которую он взял в жены пятой.
— Ясно. — Катька сухо кашлянула. — Что же было дальше?
— Вождь с индейцами перебрался в горы, подальше от любопытных глаз. Там
они разбили небольшое поселение. Пасечнику удалось приручить диких пчел. В
лесах водилось много дичи, в реке — вдосталь рыбы. Нужды в питании и одежде
племя не испытывало.
Долгими зимними вечерами отец занимался моим обучением. Он не хуже
любого школьного преподавателя прошел со мной весь общеобразовательный курс по
сохранившейся у него Библии растолковал основы богословия; изучил со мной три
языка...
— Три языка? — переспросила Катерина.
— Да. Русский, английский, немецкий. А с матерью я проштудировал
туземный и четыре сопутствующий наречия...
— Поэтому ты так легко общаешься с кочевниками!
— Да. Лингвистическая структура, в общем-то, очень схожа.
— Понятно, — присвистнула Катька, почтительно взглянув на
собеседника.
— Но все это время нас, оказывается, искали. Неугомонный Бивень
назначил за голову отца солидный выкуп. И знаешь, кого он умудрился нанять?
— Кого?
— Мужчин из покинутого родственного племени, которые, как ты
помнишь, считали Пасечника своим кровником.
— Правильно говорят, — вставила Катерина, — чем больше родственников,
тем больше проблем.
— Может быть, и так. Хотя не думаю. Смотря какие родственники...
— Согласна.
— Короче, однажды ночью, когда мне уже было лет пятнадцать или около
того, к нам в дом вломилась банда наемников.
— Все-таки нашли?
—Да.
— А что стало с отцом?
— Не знаю. Его куда-то увели, и я больше его не видел. Говорят, сожгли
на костре...
— Кошмар, — поразилась Катерина. — Но как же так? Он ведь был сильным,
умным и предусмотрительным человеком?
— Знаешь, Кать, в тех местах, которые называют не столь отдаленными,
говорят так:
И быка можно загнать в консервную банку
.
— А что стало с остальными?
— Нас продали в рабство тому самому
Лунному Сталактиту
. Довольный
Бивень лично запихал меня в жерло шахтного лифта.
— Вот подонок.
— Но впоследствии он, вероятно, пожалел о своей нетактичности, получив
из моего лучемета залп в широченный лоб. — (Катька вопросительно изогнула
бровь.) — Да-да. Мой отец, царство ему небесное, учил меня обязательно отдавать
людям долги, чтобы те попусту не обижались.
— Похвальное напутствие...
— К счастью, из неволи мне удалось бежать. Я был худощавым долговязым
подростком. А в заточении похудел еще больше. Так что умудрился втиснуться в
узкий бардачок шахтного подъемника, предназначенный Для инструмента. Охрана
прошляпила... С тех пор органически не переношу замкнутых узких пространств.
— Клаустрофобия? — вставила Катерина.
— Что-то вроде этого...
— Понятно.
— Но, святая наивность, сбежав, восторженный подросток, движимый
идеалами гуманизма, отправляется — куда бы ты думала?
— Не знаю.
— В полицию, чтобы сообщить о вопиющих злодеяниях современных
работорговцев, заклеймить их, так сказать, позором...
— И что?
— Там меня внимательно выслушали и... сослали на каторгу как опасного
беглого преступника. Хорош
...Закладка в соц.сетях
