Жанр: Научная фантастика
Андромеда
... спросил он, включая телетайп и набирая номер. Это было сказано
тоном, каким обычно говорят со старым знакомым.
- Так себе, - ответил мистер Олдройд. - У этих кляч никакого чувства
ответственности. Или они в кучу сбиваются, или ползут, что твой автобус.
Бриджер отстучал: "КАУФМАН ТЕЛЕКС 21303 ЖЕНЕВА" - и замер, услышав какую-то
возню за дверью. На матовом стекле на мгновение возник силуэт чьей-то головы.
Затем - приглушенный вскрик, стон, и тень исчезла, ее оттеснили совсем уж
неясные силуэты. Бриджер в страхе взглянул на Олдройда, но тот, казалось, ничего
не заметил и продолжал аккуратно срезать кожицу с кусочка грудинки,
завернувшегося колечком. Бриджер опять повернулся к телетайпу. Окончив передачу,
он боязливо выглянул в коридор. Там было пусто. Входная дверь была распахнута,
но ничего необычного не заметно. Никто не стоял у дверей. Никто не подсматривал
из-за угла. Ну, а отъехавшая машина могла и не иметь к случившемуся никакого
отношения.
Деннис Бриджер направился к стоянке, чувствуя противную дрожь в коленках.
Сообщение о сигналах из космоса было передано одним из телеграфных агентств и
успело попасть в вечерние газеты. К тому времени, как генерал Ванденберг
примчался к министру науки с протестом, телевидение уже передавало
правительственное заявление. Министр отсутствовал. Осборн с Ванденбергом стояли
в кабинете министра и смотрели в угол; там, с экрана, торжественно вещал диктор.
Правительство того времени представляло собой внушительное на первый взгляд, но
не объединенное общей целью созвездие талантов, прозванных "меритократами" и
сплотившихся перед лицом кризиса. Это были способные люди, которых объединяло
лишь желание выжить. Премьер-министром был либеральный консерватор, министром
труда - ренегат-лейборист. Важнейшие портфели находились в руках энергичных и
честолюбивых людей помоложе, вроде министра обороны. Прочие - у не столь
способных, но, по мнению публики, импозантных деятелей, бойких на язык, вроде
министра науки. Партийные разногласия не исчезли - скорее отошли на задний план;
возможно, то был вообще конец партийного правления в Англии. Впрочем, это никого
не заботило. Вся страна была, по-видимому, погружена в глубокую апатию и не
обращала внимания на мир, который вышел из-под ее контроля. Порой люди, еще
сохранявшие оппозиционные убеждения, писали мелом "Виши" на стенах Уайтхолла, но
это было единственным проявлением интереса к политике. Люди тихо занимались
своими делами, и общественную жизнь страны сковало удивительное безмолвие. По
выражению одного остряка, было так тихо, что можно расслышать, как упадет бомба.
В этот-то вакуум и обрушилось сообщение о передаче из космоса. Газеты, как
водится, все безнадежно перепутали. "Паника среди ученых! Готовится ли нападение
на Землю?!" - кричали они. Молодой человек на экране с выражением читал строки
правительственного заявления:
"Сегодня вечером правительство решительным образом опровергло слухи о возможном
вторжении из космоса. Представитель министерства науки заявил репортерам, что,
хотя сигналы, напоминающие радиопередачу, действительно были приняты с помощью
нового гигантского радиотелескопа в Болдершоу-Фелл, нет никаких оснований
считать, что они переданы с космического корабля или с ближней планеты. Если
принятые сигналы действительно являются радиопередачей, то она послана только с
очень большого расстояния".
Никто не знал, каким образом эти сведения стали достоянием гласности. Рейнхарту
ничего не было известно, а местный агент военной службы безопасности - Харрис -
непонятным образом исчез. Тем не менее военное министерство жаждало крови.
Ванденберг бросил на министерский стол два досье.
- "Доктор Флеминг, Джон. Начиная с 1960 года: высказывания против НАТО, в пользу
Африки, Олдермастонские шествия, гражданское неповиновение, ядерное
разоружение..." И, по-вашему, он заслуживает доверия?
- Он ученый, а не кандидат в полицейские.
- Однако все-таки считается, что он должен быть лояльным. Ну, а другой? -
генерал не без злорадства перелистывал досье. - "Бриджер. С 1958 по 1963 год -
член лейбористской партии. Затем сделал поворот на 180° и принялся выполнять
поручения одного из международных картелей. Да еще одного из самых грязных -
"Интеля"! Уж без него-то вы могли обойтись?
- Без него Флеминг отказывался работать.
- Ну, тогда понятно, - генерал собрал бумаги. - Я бы сказал, что вот оно, наше
уязвимое место.
- Ну, хорошо, - устало ответил Осборн и взял телефонную трубку на столе
министра. - Пожалуйста, Болдершоу-Фелл,- сказал он нежным голосом, как человек,
заказывающий цветы.
В помещении пульта управления вновь принимали космическое послание. Харви в
другой комнате присматривал за самописцами, и Флеминг сидел у пульта один. Не
хватало людей: Уэлена вдруг куда-то отослали, и даже Харриса не было. Бриджер
держался в стороне, казался раздраженным и обеспокоенным; лицо его непрерывно
подергивалось. Наконец он подошел к Флемингу.
- Слушай, Джон, это может тянуться без конца.
- Пожалуй.
Из репродуктора несся незатихающий звездный шелест.
- Я хочу смотать удочки. - Флеминг поднял на него глаза. - Все закончено. Мне
здесь больше делать нечего.
- Да у тебя здесь уйма дел, Деннис!
- Нет, я все-таки отчалю.
- А как же с этим?
Они помолчали, прислушиваясь к потрескиванию репродуктора. Нос Бриджера
задергался.
- А это может быть все, что угодно - бросил он.
- Знаешь, у меня есть идея.
- Ну, что там еще?
- А что, если это набор инструкций..,
- Ну и прекрасно. Вот и займись этим.
- Давай вместе займемся! Тут их перебила Джуди. Лицо ее было холодным и гневным,
она шла через комнату, а ее каблуки стучали по паркету, как сапоги гвардейца.
Еще не дойдя до них, она резко спросила:
- Кто из вас проболтался журналистам? Флеминг в изумлении уставился на нее. Она
повернулась к Бриджеру.
- Кто-то передал прессе все сведения об этом - все!
Флеминг сокрушенно прищелкнул языком. Джуди метнула на него гневный взгляд и
снова повернулась к Бриджеру.
- Ни профессор Рейнхарт, ни я этого не делали. А Харви и остальные слишком мало
знают, они ни при чем. Значит, эго был кто-то из вас!
- Что и требовалось доказать, - сказал Флеминг. Но Джуди и не взглянула на него.
- Сколько они заплатили вам, доктор Бриджер?
- ...Мне?..
Бриджер замолчал. Флеминг вскочил и вклинился между ними.
- А вы тут при чем? - спросил он.
- А при том, что я...
- Да, да, кто же вы?- он нагнулся к ней, и она почувствовала, что от него пахнет
виски. - Я, - она запнулась, - я уполномоченная по связи с прессой. У меня есть
свои обязанности. А сейчас я получила такой нагоняй, какого в жизни не получала!
- Мне очень жаль, - вставил Бриджер.
- И вам больше нечего сказать? - ее голос даже сорвался от возмущения.
- Будьте настолько любезны, - Флеминг покачивался на широко расставленных ногах
и насмешливо ухмылялся, глядя на нее сверху вниз, - отвяжитесь от моего друга
Денниса.
- Почему?
- Потому, что с ними разговаривал я.
- Вы?! - она даже отшатнулась, словно ее ударили по лицу. - Вы были пьяны?
- Да, - сказал Флеминг и повернулся к ней спиной. В дверях комнаты, где стояли
самописцы, он оглянулся. - А хоть бы и трезв, что из того? - И уже из-за двери
крикнул: - И они мне ничего не заплатили!
Джуди с минуту стояла, ничего не видя и не слыша. Репродуктор шипел и
потрескивал, Люминесцентные лампы освещали мебель, состоявшую, казалось, из
одних прямых углов. В темное небо уходила арка радиотелескопа. Джуди приехала
сюда, абсолютно ничего не зная, ни во что не посвященная, всего три вечера
назад... Наконец она заметила, что рядом стоит Бриджер и протягивает ей
сигарету.
- Кумир рухнул, а, мисс Адамсон?
Джуди, как уполномоченная по связи с прессой, была обязана доложить о
случившемся Осборну, а тот доложил министру. О Харрисе ничего не было слышно, и
его исчезновение продолжали держать в тайне. Корреспондентов убедили, что все
это ошибка или мистификация. После ряда бурных министерских совещаний министр
обороны смог заверить генерала Ванденберга и его начальство, что ничего
подобного не повторится - они за это ручаются. Начали усиленно разыскивать
Харриса, а Флеминга вызвали в Лондон.
Вначале предположили, что Флеминг просто покрывает Бриджера, но вскоре
установили, что он действительно рассказал все это корреспонденту по имени
Дженкинс за бутылкой виски. Хотя Бриджер заявил о своем уходе, по контракту он
должен был проработать еще три месяца и оставался в Болдершоу-Фелл заместителем
Флеминга на время его отсутствия. Передача все продолжалась и теперь
записывалась в двоичном коде.
Сам Флеминг, казалось, был вполне равнодушен к суете, поднявшейся вокруг его
особы. Он забрал с собой в Лондон испещренные цифрами ленты записей и в поезде
час за часом изучал их, покрывая значками и цифрами поля, а потом и конверты
всех писем, которые он обнаружил у себя в карманах. Ничего вокруг себя он не
замечал, одевался и ел с отсутствующим видом, почти не пил; он был поглощен
какой-то одной мыслью, охвачен возбуждением. Он не замечал Джуди и почти не
читал газет.
Когда Флеминг появился в министерстве науки, его немедленно провели в кабинет
Осборна, который ожидал его в обществе Рейнхарта и человека средних лет с седыми
висками и беспокойными голубыми глазами, державшегося очень прямо. Осборн встал
и пожал Флемингу руку.
- Доктор Флеминг, - Осборн был подчеркнуто официален.
- Угу?
- Это коммодор авиации Уотлинг из службы безопасности министерства обороны.
Человек с военной выправкой поклонился и холодно взглянул на Флеминга. Тот
перевел вопросительный взгляд на Рейнхарта.
- Здравствуйте, Джон, - негромко и сдержанно сказал Рейнхарт и принялся
разглядывать свои ногти.
- Садитесь, доктор Флеминг. Осборн указал на кресло, повернутое к собравшимся,
но Флеминг медлил, удивленно переводя взгляд с одного лица на другое, как
человек, проснувшийся в незнакомом месте.
- Это что, допрос?
Последовала короткая пауза. Уотлинг закурил сигарету.
- Вы знали, что вашу работу курирует служба безопасности?
- А что это значит?
- То, что работа засекречена.
- Да, знал.
- Так как же вы?..
- Я возмущаюсь, когда ученым затыкают рот.
- Не надо так волноваться, Джон,- успокаивающе произнес Рейнхарт. Уотлинг лег на
другой галс:
- Вы видели газеты?
- Некоторые.
- Полмира уверено, что зеленые человечки со щупальцами не сегодня - завтра
высадятся у нас на огородах!
Флеминг улыбнулся, почувствовав под ногами более твердую почву.
- И вы уверены? - осведомился он.
- Но ведь я знаю факты.
- Именно факты я и сообщил прессе.
Точные научные факты. Откуда мне было знать, что они все так переврут?
- О том и речь, что подобные вещи не входят в вашу компетенцию, доктор Флеминг,
- Осборн уже вновь сидел за своим столом в красивой и одновременно внушительной
позе, - вот почему вас и просили не вмешиваться. Я вас сам предупреждал.
- Да ну? - Флеминг явно начинал скучать.
- Нам пришлось послать полный отчет Координационному комитету по обороне, -
строго продолжал Уотлинг, - а сейчас премьер-министр готовит заявление для
Организации Объединенных Наций!
- Ну, тогда все в порядке!
- Нам это положение отнюдь не нравится, но мы вынуждены были действовать, чтобы
успокоить общественное мнение.
- Естественно.
- А вынудили нас к этому вы.
- Очевидно, я должен, раскаявшись, бить себя в грудь? - Флеминг уже не только
скучал, но и злился. - Как я поступаю с моими открытиями - это мое дело! Мы пока
еще живем в свободной стране?
- Но ведь вы работали не один, Джон, - сказал Рейнхарт, упорно глядя в сторону.
Осборн наклонился через стол к Флемингу и принялся его уговаривать:
- Все, что нам нужно, доктор Флеминг, - это только ваше личное заявление в
печати.
- Чем же оно может помочь?
- Все, что способно успокоить людей, может помочь.
- Особенно если вам удастся дискредитировать того, от кого была получена
информация.
- Джон, это же не относится лично к вам, - сказал Рейнхарт.
- Не ко мне лично? Тогда зачем же я здесь? - Флеминг презрительно посмотрел на
них. - Ну, а после того, как я сделаю заявление, что говорил чепуху, что тогда?
- Боюсь, что... - Рейнхарт снова потупился.
- Боюсь, что мы не оставили профессору Рейнхарту выбора, - сказал Уотлинг.
- Они хотят, чтобы вы ушли от нас, Джон. Флеминг встал и задумался. Трое
остальных ждали взрыва. Но он сказал невозмутимо:
- Как все просто, а?
- Конечно, я не хочу терять вас, Джон! - Рейнхарт протестующе вскинул свои
миниатюрные ручки.
- Ну, разумеется. Впрочем, есть одно препятствие.
- О-о?!
- Без меня вы не продвинетесь ни на шаг.
Они были готовы к этому, и Осборн заметил, что найдутся и другие подходящие
кандидатуры.
- Но ведь они не знают, что это такое.
- А вы знаете?
Флеминг кивнул и улыбнулся. Уотлинг выпрямился даже больше обычного.
- Вы хотите сказать, что расшифровали сигналы?
- Я хочу сказать: мне известно, что это такое.
- Вы рассчитываете, что мы вам поверим? Осборн явно не верил. Уотлинг - тем
более. Но Рейнхарт заколебался.
- Что же это, Джон?
- А тогда меня оставят?
- Ну, так что же это? Флеминг ухмыльнулся.
- Это набор "сделай сам", и его передали не человекоподобные существа. Я готов
доказать это. - И он принялся вытаскивать из портфеля бумаги.
Глава 3. Часть 1.
Новый институт
электроники помещался на старинной городской площади, превратившейся теперь в
обыкновенный двор, окруженный высокими зданиями из стекла и бетона, с мозаичными
фасадами. Несколько этажей института были заняты различного рода вычислительной
техникой. После интенсивных неофициальных переговоров Рейнхарту удалось
выхлопотать Флемингу помилование и устроить его и нескольких своих сотрудников
при институте с доступом к счетным машинам. Бриджеру, срок контракта которого
истекал, дали еще молоденькую ассистентку, Кристин Флемстед, и к ним
прикомандировали Джуди - к ее собственному и всеобщему неудовольствию.
На кой черт нужен здесь уполномоченный по связи с прессой, если мы все до того
засекречены, что приходится лезть на лестницу, чтобы почистить зубы?! - сердито
спросил Флеминг.
- Считается, что мне следует все время быть в курсе дела, если вы не возражаете,
конечно. И когда уже не нужно будет сохранять тайну...
- Вы будете, аu fait так сказать?
- Но вы не возражаете? - Джуди говорила просительно и робко, будто была виновата
она, а не он. Она чувствовала, что каким-то необъяснимым образом связана с
Флемингом.
- Мне-то что,- сказал Флеминг. - Чем больше юбок, тем веселее.
Но, как Флеминг и говорил в Болдершоу, у него не было на это времени. Все дни и
большую часть ночей он проводил, преобразуя в доступные людскому пониманию цифры
огромное количество данных, непрерывно поступающих с радиотелескопа. Чем бы
Флеминг ни занимался (с помощью Рейнхарта или сам), он был теперь очень собран и
сосредоточен. С непреклонной целеустремленностью он подгонял Бриджера и его
ассистентку, безропотно терпел надзор за своей работой и послушно выполнял все
формальности. Официально руководителем работ был Рейнхарт, и Флеминг покорно
относил ему все результаты, однако при этом всегда присутствовали представители
министерства обороны, и Флеминг умудрялся быть вежливым даже с Уотлингом,
которого они прозвали Серебряные Крылышки.
Остальные члены группы чувствовали себя намного хуже. Отношения между Бриджером
и Джуди были натянутыми. Бриджеру не терпелось скорей покинуть институт, а
Кристин нисколько не скрывала своего стремления занять его место. Она была
молодой, хорошенькой, и в ней было что-то от флеминговской целеустремленности.
Она явно считала Джуди балластом и при любой возможности демонстрировала ей свою
неприязнь.
Вскоре после их отъезда из Болдершоу отыскался Харрис; об этом сообщил Уотлинг
во время одного из своих визитов. Какие-то люди набросились на Харриса в конторе
букмекера, втолкнули его в машину, избили и оставили на заброшенной мельнице,
где он чуть не умер. У него была сломана нога, и он ползал, не в силах выбраться
оттуда; в течение трех дней он пил воду, капавшую из крана, и питался шоколадом,
оказавшимся у него в кармане, пока наконец на него случайно не набрел крысолов.
Харрис не возвратился к ним, и Уотлинг сообщил эти подробности одной Джуди. Она
не стала о них никому рассказывать, но попробовала выпытать у Кристин что-нибудь
о прошлом Бриджера.
- Вы давно его знаете? Разговор происходил в маленькой комнатке рядом с
помещением, где находилась главная счетная машина. Кристин работала за столом,
заваленным перфокартами, вышедшими из машины. Джуди расхаживала взад и вперед,
мечтая о том, чтобы сесть.
- Я делала у него диплом в Кембридже. Хотя, насколько Джуди было известно,
родители Кристин были родом из Прибалтики, девушка изъяснялась, как любая
английская студентка.
- Вы хорошо его знали?
- Нет. Впрочем, если вас интересует его научная характеристика...
- Нет-нет. Я только думала...
- Что?
- Ну, может быть, он иногда вел себя... как-нибудь странно?
- Мне не приходилось обматываться колючей проволокой.
- Я не о том.
- Тогда о чем же?
- Он никогда не просил вас помочь ему в какой-нибудь работе, на стороне, так
сказать? - С какой стати? - она обернулась и посмотрела на Джуди строго и
враждебно. - У кое-кого из нас интересной работы и так хоть отбавляй, не все же
бездельничают.
Джуди ушла в зал, где стояли счетные машины, и принялась наблюдать, как они
стрекочут и перемигиваются индикаторными лампочками. При каждой машине находился
оператор, причем часто было трудно понять, мужчина это или женщина, потому что
на всех были одинаковые комбинезоны. В центре зала стоял длинный стол, куда
стекались результаты вычислений - в виде стопок перфокарт, или катушек магнитной
ленты, или бумажных рулонов, выходивших с печатающих устройств. Цифры! Океаны
цифр. И они, казалось, жили самостоятельной, обособленной от человека жизнью.
Это сборище машин разговаривало на собственном языке!
Джуди уже имела некоторое представление о том, чем занимается их группа.
Передача из созвездия Андромеды продолжалась много недель подряд без повторения,
а затем вдруг началась сначала. Это позволило заполнить большинство пробелов в
первоначальной записи: Земля вращалась, и записывать сигнал можно было только
тогда, когда западное полушарие было обращено в сторону созвездия Андромеды. И
каждые сутки источник в течение двенадцати часов находился за горизонтом. Когда
же передача началась снова, она оказалась уже в другой фазе относительно
суточного вращения нашей планеты, так что пропущенное ранее можно было частично
восполнить. К концу третьего периода у них была полная запись передачи. В
Болдершоу-Фелл продолжали принимать сигнал, но никаких отклонений не
обнаруживалось. Кем бы ни была послана передача, в ней говорилось о чем-то
одном, и это "что-то" повторялось снова и снова.
Теперь никто из посвященных больше не сомневался, что это была именно передача,
послание из космоса. Даже в отделе коммодора авиации Уотлинга она фигурировала
под названием "радиостанция Андромеда", как будто источник сигналов был известен
сколько-нибудь определенно. Соответствующие работы получили шифр "Проект-А".
Послание оказалось чрезвычайно длинным. Все эти точки и тире в переводе на
привычный язык цифр вырастали во многие миллионы цифровых групп. Без счетных
машин обработка такой массы данных потребовала бы целой человеческой жизни, но и
с их помощью она заняла многие месяцы. Каждую машину нужно было научить, как,
обрабатывать вводимую в нее информацию; Джуди узнала, что это называется
программированием. Программа состояла из набора математических действий,
перенесенных на перфорированные карточки, которые вводились в машину, заставляя
ее выполнять то, что требовалось. Затем в машину вводились данные -
анализируемые группы цифр, - и через несколько секунд она выдавала результат.
При появлении новой идеи относительно метода анализа всю операцию нужно было
проделывать заново, и с каждой группой цифр в отдельности. К счастью, можно было
использовать небольшие счетные машины, чтобы подготавливать данные для более
крупных и мощных их собратьев. При этом каждая машина, кроме входных,
контрольных и выходных устройств, располагала еще и достаточно емкой памятью,
так что новые решения можно было автоматически сопоставлять с полученными ранее.
Почти все это объяснил Джуди Рейнхарт - добрый, снисходительный, умный,
тактичный Рейнхарт. После скандала в Болдершоу-Фелл он стал относиться к ней с
большей симпатией и давал ей понять, что она ему правится, - по-видимому, он ее
жалел. Рейнхарта втянули в дебри межведомственной дипломатии, благодаря чему
группа получила возможность работать. Именно в это время вполне проявился его
талант руководителя. Каким-то образом ему удавалось и удерживать в узде
Флеминга, и отбиваться от начальства, и к тому же он находил время выслушивать
каждого, кто являлся к нему со своими мыслями и проблемами. При всем том
Рейнхарт скромно оставался на заднем плане, переходя от одной сложной задачи к
другой; он был похож на тихую, симпатичную и чрезвычайно умную птицу.
Он брал Джуди под руку и совсем понятно рассказывал о том, что они делают, как
будто в его распоряжении был неисчерпаемый запас времени и знаний. Но однажды
настал момент, когда Рейнхарт уже не мог осмыслить результаты вычислений, и ему
пришлось передать бразды правления Флемингу. Дальше Флеминг шел уже один. Теперь
Джуди поняла, что счетные машины были первой и великой любовью Флеминга и он был
связан с ними узами интуиции, граничащей с волшебством.
Однако это никак нельзя было объяснить чем-то сверхъестественным, просто Флеминг
достиг невероятного совершенства в овладении языком машин. Двоичное исчисление
было для него родной стихией, и часто за какие-то считанные минуты он находил
решения, на проверку которых Бриджер и Кристин тратили затем часы напряженного
труда. И каждый раз оказывалось, что он был прав.
За несколько дней до того, как Бриджер должен был уйти, Рейнхарт пригласил его и
Флеминга на совещание. Оно длилось гораздо дольше обычного, а после окончания
профессор отправился прямо в министерство. На следующее утро Рейнхарт и Флеминг
поехали в Уайтхолл.
- Итак, все в сборе?
Голос Осборна, несколько напоминавший лошадиное ржание, разносился по всему залу
заседаний. Вокруг длинного стола, разбившись на группы, стояли и разговаривали
человек двадцать. На полированном красного дерева столе их ожидали бювары,
стопки чистой бумаги и карандаши, а по центру стола через правильные интервалы
выстроились серебряные подносы, на которых стояли графины с водой и стаканы. На
одном конце стола покоился большой кожаный бювар с тиснением по углам - для
Главного.
Ванденберг и Уотлинг стояли в одной группе, Рейнхарт и Флеминг - в другой;
кружок почтительных чиновников в темно-сером образовался вокруг ослепительной
дамы в ярком костюме. Осборн опытным взглядом оглядел собравшихся и кивнул
самому молодому из темно-серых, стоявшему у двери. Тот выскользнул в коридор, а
Осборн занял свое место у стола.
- Кхм, - коротко проржал он, и присутствующие неторопливо направились к своим
местам. Ванденберг по приглашению Осборна сел по правую руку от
председательского кресла. Флеминг, сопровождаемый Рейнхартом, демонстративно
уселся у дальнего конца стола. Наступило благоговейное молчание, затем дверь
распахнулась и на пороге появился сам Джеймс Роберт Рэтклифф, министр науки.
Когда два-три молодых человека сорвались было с места, он благосклонно махнул
рукой: "Сидите, сидите, милые мои!" - и занял свое место перед кожаным бюваром.
У министра была великолепно ухоженная седая шевелюра, бело-розовое, дышащее
здоровьем лицо и очень сильные, короткие и цепкие пальцы: нетрудно было
представить себе, как он черпает то, что ему нужно, целыми пригоршнями. Министр
приветливо улыбнулся собравшимся.
- Здравствуйте, господа. Надеюсь, я не заставил вас ждать?
Наиболее нервные из присутствующих, покачав головами, пробормотали:
- Нет!
- Как поживаете, генерал? - Рэтклифф царственно улыбнулся Ванденбергу.
- Да, старость не радость, - ответил тот, хотя отнюдь не был ни старым, ни
удрученным. Осборн кашлянул.
- Позвольте представить вам собравшихся.
- Да-да, благодарю вас. Я вижу здесь несколько новых лиц.
Осборн по очереди назвал всех, и каждому министр благосклонно кивал головой или
приветливо делал ручкой. Примадонна в ярком костюме оказалась некой миссис
Таит-Аллеи из министерства финансов и представляла комиссию по субсидиям. Когда
наконец очередь дошла до Флеминга, министр изменил форму приветствия:
- А, Флеминг! Надеюсь, опрометчивых поступков больше не будет? Флеминг бросил на
него взгляд через стол.
- Я помалкивал, если вы это имеете в виду.
- Именно это, - любезно улыбнулся Рэтклифф. Он уже кивал Уотлингу.
- Мы постараемся не отнимать друг у друга слишком много времени. - Он откинул
свою великолепную римскую голову и посмотрел через стол на Рейнхарта. - У вас,
кажется, есть для нас новости, профессор?
Рейнхарт скромно кашлянул в белый кулачок.
- Анализ выполнил доктор Флеминг, может быть, он...
- Прошу прощения, - расцвела в улыбке миссис Таит-Аллеи, - а как же мистер
Ньюби?
Мистер Ньюби, маленький, тощий человечек, по-видимому, привык к подобным щелчкам
по носу.
- О, неужели, - сказал Рэтклифф. - Так восполните упущение, Осборн. Осборн
восполнил.
- Ну, а теперь?
Двадцать пар глаз, в том числе и глаза министра, уставились на Флеминга.
- Теперь мы знаем, что это такое, - сказал Флеминг.
- Грандиозно! - воскликнула миссис Тэйт-Аллен. - Так что же это?
Флеминг пристально посмотрел на министра.
- Это программа для счетной машины, - произнес он ровным голосом.
- Программа для счетной машины?! Вы уверены?
Флеминг только кивнул в ответ. Все заговорили сразу.
- Прошу вас, господа! - повысил голос Осборн, постучав по столу. Говор улегся.
Миссис Таит-Аллеи подняла руку в голубой перчатке.
- Боюсь, господин министр, здесь не всем известно, что т
...Закладка в соц.сетях
