Жанр: Научная фантастика
Инопланетяне в Гарволине
...по счету "раз, два,
три" на "три" одновременно швырнули по коту в космонавта.
На сей раз реакция пришельцев на земные существа удовлетворила самых
взыскательных представителей общественности. И пилот, и сатирик, прекрасно
отдавая себе отчет в последствиях, к которым может привести соприкосновение
кошачьих когтей с надутыми автомобильными и велосипедными камерами, в
отчаянии выкинули прямо-таки акробатический номер, изо всех сил шарахнувшись
в сторону. Очень помогла им в этом третья нога, на которую пришлось
опереться. Гибкий кронштейн настольной лампы опасно согнулся, но, слава
Богу, выдержал. Выполнив неслыханный по сложности пируэт, космонавты
шлепнулись бы на спины и оказались в самом беспомощном положении, но, к
счастью, уперлись спинами в родимый вертолет, и это их спасло. Удар
самортизировали те же камеры. Оттолкнувшись от вертолета, пилот в бешенстве
направил на мальчишек свое грохочущее оружие, не жалея при этом
парикмахерской присыпки, сатирик пустил в ход свою клизму. Народ в полном
восторге бросился врассыпную.
- Не дышать! - послышались панические голоса. - Отравляющие газы!
- Ну и гадкий же народ, ну что за люди! - во весь голос возмутилась
директорша молочного бара. - Марсиане к нам со всей душой, а они котами
швыряются! Теперь в отместку весь город уничтожат! Ну погоди, прыщ
проклятый, я до тебя доберусь!
- Точно, теперь непременно звездные войны начнутся! - радостно завопили
школьники.
- Что за странные существа! - удивлялся старичок библиотекарь. - Лошади
такие большие, а они их не испугались, от котов же как шарахнулись! И огонь
открыли.
Образованный слесарь из авторемонтной мастерской выдвинул свою версию,
объясняющую данный парадокс.
- Не исключено, что на их планете большие животные не страшны для них, а
вот маленькие, наоборот, опасны. Да и у нас, если подумать... Взять, к
примеру, козу. Большая, а не страшная. А вот, скажем, какая крыса или даже
таракан... Куда козе с тараканом тягаться!
Коты, наплевав на пришельцев и звездные войны, шмыгнули в разные стороны
и, воспользовавшись паникой, скрылись. Видя, что происходит у вертолета,
консультант, социолог и художник попытались, насколько позволяли космические
костюмы, ускорить шаг.
Метатели котов тоже поспешили скрыться в толпе, ибо большинство
представителей общественности явно осуждало их эксперимент. И вообще
молодежь подросткового возраста и младшее поколение мальчишек с присущим им
легкомыслием игнорировали опасность непосредственных контактов с пришельцами
и всячески стремились, пробившись к ним поближе, не только как следует
рассмотреть, но и пальцем ткнуть. Впрочем, какая опасность? До сих пор эти
существа ничего плохого людям не сделали. И только бдительность пилота
удерживала излишне любознательных представителей общественности на некоторой
дистанции от космонавтов и их корабля. Но вот сейчас на котов пошло очень
много боеприпасов, парикмахерской присыпки осталось всего ничего.
- Повоняй, пан, немного! - в отчаянии обратился пилот к сатирику. - Того
и гляди опять напрут. И чего это наши ползут, как сонные мухи? Их бы оружие
тоже пригодилось.
Словно услышав его, консультант разогнал несовершеннолетнюю
общественность с помощью своей машинки для заметания листьев, в изобилии
украсив упомянутую общественность кусочками сухого и свежего лошадиного
навоза.
И вот все пятеро пришельцев собрались у подножия своего корабля.
- Котов и лошадей на нас науськивают, - нервно жаловался сатирик. - Того
и гляди собак напустят. Улетаем?
- Непонятно, - удивлялся оптимист социолог, - ведь общая реакция весьма
доброжелательная. Непонятно. Впрочем, люди разные... О, понял. Ведь они же
тоже экспериментируют, их тоже интересует наша реакция.
- Я считаю, надо улетать, - поддержал сатирика консультант по науке и
технике. - И Януш предупредил. Так что давайте-ка... Пан пилот, к вам сзади
опять сопляк подбирается, двиньте его вашей машинкой.
Толпа, похоже, и в самом деле осмелела и стала опять напирать. Даже
робкий шурин ювелира до того расхрабрился, что снова бочком протиснулся к
сатирику, уже немного знакомому пришельцу, и разжал у того под носом потный
кулак с русским алмазом. Он бы даже и по плечу пришельца похлопал совсем
панибратски, да только не мог определить, где у того плечо. Сварщик с
ножницами стоял наизготове в первом ряду зевак.
Редактор больше не выдержал. Пришельцы совершенно непростительно мешкали,
явно не отдавая себе отчета в том, насколько опасно складываются для них
обстоятельства. Надо вмешаться. И он, прекрасно понимая, что рискует,
выскочил на свободное пространство, отделявшее зевак от космонавтов, сделав
вид, что его вытолкнули. Зеваки и в самом деле очень ревниво относились к
смельчакам, пытающимся установить с космитами личные контакты, и бдительно
следили, чтобы этого не случилось.
Вот и сейчас, не успел он, неуклюже навалившись на пилота, шепнуть тому:
"Сматывайтесь немедленно!" - как уже раздался хор возмущенных завистливых
голосов:
- Эй, пан, что ты к нему клеишься?
- Не подходи, держись на расстоянии!
Художник, молодец, сообразил и направил на редактора свою серебристую
палку с вращающимся вентилятором на конце. Толпа немедленно отреагировала:
- Езус-Мария, прикончит бедолагу!
- Так ему и надо, нечего высовываться!
- Да не высовывался, он нечаянно выскочил. Видели, чуть не упал!
- Эй, пан, сдай назад, что у тебя за дела с ними? Храбрец нашелся!
Редактор поторопился вернуться в толпу земляков, земляки же, увидев его
лицо, поняли, что этот несчастный явно не в себе, и простили его.
Художник постоял еще немного с вытянутой рукой, убедился, что редактору
ничего не грозит, и выключил вентилятор.
Он же первым двинулся к вертолету.
Первый секретарь партии пришел в себя после наркоза и пожалел, что
операция заняла так мало времени. К сожалению, космический конфликт еще не
был разрешен. Впрочем, космиты - это еще полбеды, с ними бы первый
справился. Хуже, что к вопросам космическим прибавились сугубо земные
проблемы.
Дело в том, что, пока первого оперировали, в Гарволин прибыл посланец ЦК
из Варшавы и теперь вместе с председателем городского совета дожидался у
дверей реанимации. Вот эта опасность была посерьезней!
О ней первому сообщил хирург, когда пациент стал приходить в себя, и
теперь первый, усилием воли прогоняя остатки наркоза, лихорадочно искал
выход из создавшегося положения. И нашел! Когда спустя пять минут, сметая
врачебный заслон, к нему прорвались варшавский посланец и предсовета, первым
уже было принято решение.
С мстительным удовлетворением подумал первый о своем заместителе. Пришло
время! Правда, заместитель чуть свет с разрешения первого поехал к своей
родне в деревушку под Гарволином, там по всей деревне кололи свиней -
событие выдающееся. Что ж, придется пожертвовать вырезкой и колбасами,
кресло первого дороже.
- Мадейчак, - слабым голосом прошептал первый склонившимся над ним
государственным мужам. - Мой зам. В Пшекорах... Он один может... Видите же,
я после серьезной операции. Пусть кто-нибудь туда подскочит.
Председатель совета с ходу уловил протянутую ему нить спасения. Мадейчака
он прекрасно знал, столь же прекрасно отдавал себе отчет в том, что в
Пшекорах сегодня бьют свиней и ни одного трезвого не найдешь, но какое это
имело значение?
Главное, найдена жертва, козел отпущения, надо быстренько этого козла
доставить в Гарволин и свалить на него всю ответственность. Так этому
Мадейчаку и надо! Сам лез в замы, вот теперь пусть и расхлебывает! Ему
решать, ведь партия у нас ведущая и направляющая сила, ей и принимать
решения, а он, предсовета, им подчинится, его дело маленькое. Разве что вот
этот, из Варшавы, возьмет на себя ответственность.
Этот, из Варшавы был тоже не лыком шит и предпочел свалить
ответственность на местных товарищей. Узнав, что до упомянутых Пшекор всего
двенадцать километров, вызвался предоставить в распоряжение председателя
свою машину с шофером. Председатель машину принял, но в качестве
сопровождающего решил направить заведующего отделом культуры, а самому не
ехать.
И тут пошли сплошные осложнения. Началось с заведующего отделом культуры,
которого никак не могли разыскать. По слухам, он с утра был на рыночной
площади. Послали за ним шофера, и тот тоже пропал. Розыски потерявшихся
входили в обязанность специального отдела местной милиции, но в помещении
милиции не было ни души. "Или тоже торчали на площади, или специально
попрятались, - с горечью подумал председатель совета. - Скорее всего
второе". Посланец ЦК, человек умный и опытный, твердо придерживался раз
выбранной линии: не принимать личного участия ни в каких событиях, ни в
какие конфликты не вмешиваться. Золотое правило! Вот почему представитель
ведущей и направляющей и глава местной власти застряли в дежурке больницы,
куда дежурная сестра, она же кузина жены предсовета, доставила в необходимом
количестве укрепляющее и подбадривающее средство из запасов ординаторской. А
на розыски затерявшихся выслали персонал морга.
"Опель" спортивного комментатора из гданьской газеты был машиной
надежной, но с покрышками по всей Польше дело обстояло весьма неважно. Одну
сменили в Пасленке, и это пока не доставило проблем. Однако в Нидзице уже
пришлось обратиться в вулканизационную мастерскую. И только под двойным
нажимом - мощным воздействием представителей прессы и значительной суммы
наличными - удалось заставить рабочих мастерской залатать покрышку
немедленно, а не через "недельку".
В восемнадцать десять, под Млавой, полетело третье колесо.
- Что ты понатыкал в свои покрышки? - ворчал на комментатора театральный
критик. - Чем так мучиться, лучше бы купил новые!
- Попробуй купи! - раздраженно огрызнулся владелец "опеля". - Во-первых,
бешеные деньги, во-вторых, не сразу найдешь подходящую оказию. Хорошо, мы
живем в Гданьске, моряков достаточно, но не все корабли ходят в нужном
направлении и не все моряки специализируются на покрышках, интересы у них
самые широкие.
- Я сам видел, в "Стомиле" продавали, - упорствовал критик.
- Так ведь в государственном магазине еще дороже обходится. Официально
очередь и в самом деле на сто миль, а в неофициальном порядке... Знаешь
сколько бесплатных входных билетов на футбольный матч я раздал и фиг
получил!
- А, вот почему ты так дрался за эти входные! Когтями выдирал, никому в
редакции больше не досталось.
- А ты что думал? Мне самому они ни к чему. А за "данлопы" моряки еще и
билеты на матч потребовали, ну я и старался.
- Для себя старался.
- Интересно, а в чьей машине ты сейчас едешь? Ведь не для себя стараюсь.
Сидя на обочине шоссе и глядя на пыхтящих над очередной проколотой
покрышкой коллег, редактор задумчиво произнес:
- Знаете, о чем я сейчас думаю? Доживем ли мы до тех времен, когда в
обычном магазине можно будет купить все, что душа пожелает? И не придется ко
всем этим штучкам прибегать. Никакого тебе блата, никаких очередей.
Приходишь, платишь денежки - пусть дорого, да зато без всяких хлопот, а ты
еще и выбираешь товар, капризничаешь... Продавцы вокруг тебя суетятся,
уважают...
- Фантаст! - прикручивая покрепче гайку, отозвался спортивный
комментатор. - Размечтался! Может, у тех, что из космоса прилетели, так и
живут, а нам и мечтать нечего.
- И в самом деле, о таком лишь в научно-фантастической литературе
прочитаешь, - поддержал его начитанный литературный критик.
- Ну почему же? - удивился молчавший до сих пор фельетонист. - Я слышал,
что, например, в Париже...
Пугливо оглянувшись на безлюдные поля, редактор поспешил перебить
наивного коллегу:
- Ты бы поменьше рассуждал, побольше вкалывал.
- Да уже готово. Едем, - распорядился владелец "опеля".
Под Плонском опять пришлось обратиться к услугам шиномонтажа.
- И чего только люди не придумают, лишь бы без очереди обслужили, -
ворчал старый мастер, которого по настоянию приезжих срочно вызвали на
работу, оторвав от ужина в семейном кругу. - Теперь вот, оказывается, и
космические пришельцы к нам прилетели! Выдумают же, на встречу с космитами
спешат, а сами старую калошу вместо камеры подсовывают! Да ладно, ладно,
сейчас залатаю, чего уж там, но где гарантия, что вот тут рядышком не
лопнет?
- Поесть бы! - вслух мечтал критик. - Может, хоть в Варшаве удастся.
- Опять же фантаст!
- Все равно, где ты в такую пору поешь?
- Да хотя бы на Центральном вокзале.
- Ага, леденцы и засохшее яйцо в прокисшем майонезе. Ну как, все еще не
потерял аппетита?
Критик вздохнул и ничего не ответил.
Первым в космический корабль поднялся пилот. Ему пришлось вдоволь
настучаться своим оружием по боку вертолета, ибо автоматический подъемник,
сняв свою тыкву, разлегся на полу и вздремнул, пока суд да дело.
Пробудившись от стука, еще не совсем придя в себя, он немедленно приступил к
своим обязанностям и, все еще лежа на полу, не высовываясь, принялся
энергично крутить ручку подъемника. На глазах у изумленной публики лестница
с вцепившимся в нее одним из марсиан величественно поплыла вверх. У пилота
не было ни времени, ни возможности занять правильную позицию, и в вертолет
он влетел горизонтально, головой вперед, свалившись на пол у своего кресла.
Не обращая на него внимания, тяжелоатлет поспешил опустить лестницу,
чтобы поднять следующего. "Видно, что-то там у них случилось, раз так
тарабанили, - в панике соображал он. - Жаль, выглянуть нельзя, чтобы
посмотреть, что именно".
- Проще пана, да выпустите же из меня воздух! - кричал на него пилот. -
Мне за штурвал надо сесть!
Автоматический подъемник не слышал отчаянных призывов, ведь он не надел
своей тыквы с вмонтированными в нее наушниками, к тому же все внимание
посвятил спасению собратьев по космосу, которым явно грозила неведомая
опасность. Вот и второй из них оказался в вертолете.
Поднявшийся вторым художник услышал отчаянные призывы пилота, в очень
неудобной позиции валявшегося на полу. Обе руки его оказались им же самим
крепко прижатыми к стенке, встать сам он не мог, не мог и выдернуть затычку
из сжимавшей его автомобильной камеры. В довершение несчастья голова его
опускалась все ниже и совсем исчезла под креслом.
- Да скажи наконец этой обезьяне, чтобы наушники надел! - крикнул пилот
художнику.
Интересно, как скажешь, если у того нет шлема на голове? А подъемник
снова спешно опустил лестницу, готовясь спасать очередного пришельца.
Художник всегда отличался сообразительностью, вот и сейчас он нашел выход
из положения. Поскольку под рукой ничего подходящего не оказалось, художник,
собравшись с силами, ткнулся своим шлемофоном в оттопырившуюся заднюю часть
тяжелоатлета. Из люка последний не выпал только потому, что крепко вцепился
в ручку подъемника.
- Ты чего? - заорал он, сердито оборачиваясь, и только сейчас вспомнил,
что общаться с пришельцами может лишь с помощью наушников. Схватив свою
тыкву, он насадил ее на голову и сразу услышал отчаянные крики пилота.
- Воздух! - кричал тот не помня себя от ярости. - Да выпустите же из меня
воздух, холера!
Смутившийся тяжелоатлет бросился выпускать воздух из художника, не поняв,
кто именно просит его о помощи, но крики обоих космонавтов направили его на
путь истинный. С трудом отыскав в пилоте нужный вентиль, парень с силой его
дернул. Надо же, как хорошо надута камера! Тяжелоатлет поднатужился и дернул
сильнее. Из пилота со свистом принялся выходить воздух. Сразу стало легче.
Вот пилот смог повернуться на бок, вот сумел сесть в кресло.
Подъемник вернулся к своим прямым обязанностям. Быстренько втащил в
вертолет консультанта с его машинкой для заметания листьев, вот на лесенке
въехал в вертолет и сатирик.
- До чего же трудно первым высаживаться на Землю! - недовольно бормотал
он. - Никогда больше ни в какой космос не полечу!
Последним втянули социолога, усталого, взопревшего, но чрезвычайно
довольного. Реакция общественности на выдающееся событие так восхитила его,
что он готов был остаться на гарволинской площади на всю оставшуюся жизнь,
если бы не мучительный голод и другие физиологические потребности.
- Прекрасно, великолепно! - восклицал он. - Что за потрясающая реакция! И
как все четко, выразительно! Жаль, что приходится улетать, они только
разошлись, видели, даже пытались завязать с нами торговые отношения...
- А их доброжелательное любопытство! - вторил ему художник. - Во что бы
то ни стало желали установить с нами контакты, демонстрировали своих
животных, свои привычки и навыки...
- Вот, вот, привычки и навыки! - подключился к обмену впечатлениями
сатирик. - Демонстрируя одну из них, выдули не меньше трех литров и от
чистого сердца хотели и меня угостить, чуть было силой не влили в
дыхательную трубку на шлемофоне. Хорошо бы нам вовремя смыться, не
поздоровится от такого гостеприимства.
И он сделал попытку стянуть шлемофон, ощущая себя уже в безопасности. Его
остановил громкий возглас художника:
- Не снимать шлемофонов! Они могут нас видеть, ведь многие на крыши
забрались!
Толпа на рыночной площади беспокойно бурлила.
Уже все пришельцы забрались в свой космический корабль, прихватив с собой
страшное оружие.
Похоже, собираются улетать.
- Отодвиньтесь подальше, сейчас газы выпустят, - со страхом кричали в
толпе.
- Глядите на этого придурка, с цветами к ним кинулся. Назад, пан, назад!
- А вы бы, мамаша, с ребенком вообще отошли куда подальше, мало ли что!
Глядите, опять со своей коляской прямо под ихнюю машину сунулась!
- Эй, заберите кто-нибудь этого пацана, не иначе, норовит к кораблю
прицепиться!
Внезапно появились три милиционера и принялись оттеснять народ подальше
от космического корабля и прогонять тех, кто вылезал на стартовое поле. Вряд
ли они понимали, что делают, но у них уже вошло в привычку поддерживать
дистанцию между народом и любым событием.
С шоссе послышались сигналы приближающихся на большой скорости
автомобилей. Раздались крики:
- О, наконец-то из Варшавы едут!
- Спохватились!
- А может, немного задержать космитов?
Три автомашины ворвались на центральную площадь Гарволина и с трудом
сумели затормозить перед толпой, только чудом никого не задавив. Из машин
посыпались журналисты и репортеры. Журналисты кинулись к космическому
кораблю, защелкали затворы фотоаппаратов, застрекотали кинокамеры.
Редактор, фоторепортер и замдиректора Центра по изучению общественного
мнения, сбившись в кучку, с тревогой наблюдали за столичными представителями
прессы. Оглянувшись на космический корабль, редактор двинулся в кафе,
поманив за собой коллег. Умница Марыся сохранила им места за прежним
столиком у окна. Со вздохом облегчения свалившись на стулья, они смогли
наконец-то дать выход чувствам.
- Ведь я же дал команду отправляться! - выходил из себя редактор. - Чего
они ждут? Еще минута - и будет поздно.
- Точно! - поддакнул фоторепортер. - Еще немного - и этих людей ничто не
удержит. Сметут милицию и кинутся к вертолету.
- Мне стало плохо, как я увидел этого, с ножницами! - лихорадочно шептал
замдиректора. - Уверен, он и сейчас еще там! Того и гляди что-нибудь у них
отрежет...
- Не волнуйтесь, уже не успеет! - сдавленным шепотом успокоил его
редактор. - Вроде стартуют!
И в самом деле, световой круг над вертолетом завибрировал сильнее,
посыпались искры. Даже сюда донеслось негромкое, утробное урчание двигателя,
над площадью поднялась туча пыли. Серебристая машина оторвалась от земли и
стала медленно подниматься вертикально вверх. Люди на площади задирали
головы и застывали в печальном молчании, перестав гомонить и толкаться.
Набрав высоту, космический корабль взял курс на восток. Тысячи глаз, не
отрываясь, глядели ему вслед. Вот корабль с пришельцами серебристой
звездочкой блеснул на небе в последний раз и растаял в небесном просторе.
Только теперь редактор с облегчением вздохнул и, словно вернувшись с
небес на землю, с тревогой посмотрел на клубящуюся людскую массу за окном.
Эксперимент закончен, можно давать запланированное дементи - официальное
опровержение. И вот теперь, глядя на возбужденные лица соотечественников,
редактор понял, как непросто давать это опровержение. По меньшей мере три
четверти очевидцев поверили в пришельцев из глубин космоса, а как минимум
половина из поверивших твердо знала, что это только начало, только первый
визит, за которым обязательно последуют дальнейшие. И в самом деле: вот ведь
прилетели, эти галактические существа, им наверняка понравилось у нас, не
могло не понравиться, значит, прилетят еще. И обязательно что-нибудь
привезут, какой-нибудь невиданный дефицит! Когда прилетят? Неизвестно, но
они как-то так выглядели, что наверняка скоро...
При таких настроениях общественности сказать правду?! Нет, это может
привести к совершенно непредвиденным последствиям. Редактор нутром
чувствовал, что обманутая в своих лучших устремлениях общественность
отреагирует бурно и бескомпромиссно, и не испытывал ни малейшего желания не
только быть растерзанным разъяренными соотечественниками, но даже получить
хоть самый пустяковый фонарь под глазом. Сейчас выступить с опровержением
смерти подобно. И вообще, если они хотят уцелеть, нельзя признаться в своей
причастности к эксперименту с космонавтами, напротив, надо эту причастность
всячески скрывать.
Продумать линию поведения редактору очень мешало поведение замдиректора
Центра по изучению общественного мнения. Видя, что эксперимент благополучно
закончился, экспериментаторы улетели и никакая опасность им больше не
грозит, замдиректора не только успокоился, но приободрился и пришел в
расчудесное настроение. Еще бы, общественность с таким интересом восприняла
появление пришельцев и так ярко продемонстрировала свое к ним отношение!
Такого успеха еще никогда не добивалось вверенное ему учреждение, как же
было не радоваться?
И, совершенно не задумываясь над последствиями разоблачения только что
сыгранного спектакля, замдиректора продолжал жадно изучать реакцию
общественности, которая и. не думала расходиться после убытия инопланетян.
Напротив, толпа на рыночной площади города Гарволина все увеличивалась.
Подтягивались опоздавшие гарволинцы и иногородние. Последние прибывали в
основном на легковых машинах, крестьяне из пригородных сел примчались в
телегах. Отчаянно сигналя, сквозь толпу пробивались отъезжающие с
автовокзала автобусы, почти пустые, ибо никому не хотелось уезжать после
только что увиденного. Зато прибывавшие были переполнены до невозможности,
люди выскакивали на ходу и смешивались с очевидцами на площади, жадно
расспрашивая о подробностях эпохального события. Счастливчики, они
собственными глазами видели космитов!
Толпа сгрудилась у стены дома, запечатлевшей обмен познаниями между
пришельцами и землянами. Одни фотографировали бесценные рисунки и письмена,
другие срисовывали их в блокноты. Безмерно уставший и охрипший учитель
математики давал пояснения.
- Вот это мое, а это они рисовали. Это тоже мое. А вот это нарисовал
второй пришелец. Да, двое из них участвовали в общении с помощью науки.
А взбудораженные, радостно взволнованные люди фотографировали и тщательно
срисовывали все рисунки и надписи на стене дома, в том числе и старые: "Да
здравствует VI съезд партии!", "Зоська обезьяна", "Марек, я тебя люблю!"
В фотоателье на площади фотограф проявлял пленку. Его обступил тесный
круг физиков и случайных болельщиков. Получится или нет?
У фотографа от волнения тряслись руки, он понимал, какая на нем лежит
ответственность перед человечеством. В красном свете темной лаборатории люди
беспокойно вздыхали, некоторые, не в силах ждать, нервно, как бесплотные
тени, метались по комнатке.
- Спокойно, панове, не толкайте, - дрожащим голосом просил фотограф и на
всякий случай пытался подстраховаться: - Может, они все засвечены, ничего не
отпечаталось. Мы не знаем, возможно, космиты какое-то особое излучение
выделяли.
Кто-то из болельщиков столкнул с полки пузырек с реактивами, который со
звоном разбился на полу. И одновременно второй торжествующе вскричал:
- Вот они! Проявляются!
Болельщики наперли на кюветку с мокрыми фотографиями так, что чуть не
перевернули ее.
- Панове, осторожнее, опрокинете! - тщетно взывал фотограф.
- Есть! Получились! - гремели радостные выкрики.
Опоздавшие столичные журналисты обступили аптекаря как человека
интеллигентного, умеющего формулировать мысли, и дружно записывали его
показания, сделав пометку: "Этот человек видел их собственными глазами".
- Головы у них как пивной котел, а туловища толстенькие такие, - важно
разглагольствовал аптекарь, стараясь ни в чем не погрешить против истины. -
Нет, рук и ног не было, были лапы, такие разлапистые, а сзади что-то этакое
болталось...
- Хвост? - подсказывали журналисты.
- Да нет, они им не махали, что-то такое тоненькое, загнутое. Скорее
подпорка какая или третья нога.
- "Третья нога", - дружно записали газетчики.
- А сквозь головы что-то просвечивало, - продолжал
...Закладка в соц.сетях
