Жанр: Научная фантастика
Инопланетяне в Гарволине
... возможности двигаться, не то что сгибаться,
руками же он и раньше не мог шевелить, ведь их плотно прижали к телу змеи
надутых велосипедных камер. Забыв об этом, несчастный сатирик в ответ на
приказ художника сделал было попытку покрутить пальцем у виска, но,
разумеется, не смог этого сделать. Редактор и художник опустились перед ним
на колени.
- Да хоть приподними копыто! - нервничал редактор. - Не прирос же ты к
полу!
- Осталось совсем немного, того и гляди, прирасту! - огрызался сатирик. -
Мало того, корни пущу, листики-цветочки вырастут на мне! Да осторожнее, что
вы со мной делаете?
Натянуть на пришельца ласты оказалось очень непростым делом. Возможно,
мешало то обстоятельство, что редактор и художник пытались одновременно
надеть на ноги пришельца каждый свою ласту. Хорошо еще, что социолог не
спускал восхищенного взгляда с сатирика и успел схватить в объятия неземное
существо, когда оно покачнулось и чуть не грохнулось на пол.
Зато когда после долгих усилий ласты оказались наконец на ногах сатирика,
эффект был поразительный. Автомобильную камеру ему натянули через голову и
спустили немного ниже плеч. Для этого пришлось предварительно повытаскивать
спицы из дуршлагов, да и сами дуршлаги несколько примялись, но потом удалось
восстановить прежнее великолепие.
Немного передохнув, художник с фоторепортером принялись приделывать
астронавту третью ногу. Ее сделали из настольной лампы на длинной гибкой
металлической ножке.
- Вот сюда, снизу ее прикрепим, - командовал художник. - Даже опираться
сможет на нее, только не очень сильно. Фу, холера, что-то излишне гибкая
нога получилась. И гляди, сама по себе сгибается.
- Пусть сгибается, так даже лучше, - заметил редактор.
Подключился консультант по техническим вопросам:
- А провод пропустим в середке, посередине сделаем выключатель и рядом
мигающую лампочку.
- Где ты собираешься пропустить провод, где? - волновался несчастный
сатирик. - В середке у меня, между прочим, внутренности! Как, интересно, ты
проведешь электричество?
Оказывается, консультант уже все продумал:
- Не волнуйся, пропустим под локтем, пройдет под поясом, совершенно
незаметно. Можешь щелкать выключателем до посинения.
- Тьфу! - прохрипел сатирик. - Не можете спустить камеру пониже? Совсем
сдавила, дышать трудно.
- Ниже нельзя, там другая амуниция, - объяснил консультант.
- Тьфу! В печенках у меня сидит ваша амуниция! Тьфу! Что-то в рот попало,
на зубах скрипит! Какой гадостью посыпали меня? Совсем хотите прикончить? Да
спустите же камеру ниже, сейчас задохнусь!
Пришлось пойти на уступки. С трудом стянули камеру немного ниже,
одновременно сделав для себя вывод: снаряжать астронавтов надо в другой
последовательности, начиная с накачанных воздухом элементов.
Когда наконец на несчастную жертву эксперимента напялили все необходимые
элементы гардероба, все хором воскликнули: "Потрясающе!" Вид, который
представлял собой сатирик, и в самом деле мог удовлетворить самый
взыскательный вкус. Из бесформенной, расширяющейся кверху глыбы торчали:
вверху голова, в середине - оттопыривающиеся от локтей руки, внизу -
огромные разлапистые ноги. Нет, не ноги, бесформенные нижние конечности
напоминали что угодно, но только не ноги. Торчащие из дуршлагов в разные
стороны спицы таинственно поблескивали, прикрепленные к левому боку два
металлических веничка для взбивания пены покачивались при каждом движении.
Впечатляли также несколько медицинских банок, блестевших на загривке.
Консультант постарался, поставил профессионально (недаром тренировался у
знакомой медсестры). Банки втянули в себя резину одной из велосипедных камер
и держались крепко, не оторвешь. Согнутая гибкая ножка настольной лампы
интригующе украшала заднюю часть астронавта. Не хватало только шлема.
Наконец социолог получил возможность сделать замечание, вернее, высказать
свое наблюдение. Сатирик по-прежнему казался ему излишне серым.
- Минуточку, панове, - обеспокоенно произнес социолог. - Это что, так и
останется?
Бедный замученный сатирик воспринял вышеприведенное замечание однозначно:
его хотят в таком виде оставить до самого эксперимента! И несчастный
попытался возопить громким голосом, но его хватило лишь на приглушенное
хрипение.
Оказывается, остальные тоже именно так восприняли замечание социолога.
- Да нет, - небрежно ответил редактор. - Сейчас мы с него все это
поснимаем.
Социолог попытался вывести коллег из заблуждения, пояснив свою мысль:
- Да нет, я о фактуре... То есть, того, о цвете... Какой-то он
невзрачный... не мешало бы, знаете, нечто этакое... впечатляющее. Вами не
предусмотрен какой-нибудь верхний слой?
- Предусмотрен, разумеется, - живо отозвался художник, который поначалу
тоже не понял смысла вопроса. - Сверху будет фольга и серебряная краска. И
ноги покрасим, а на руки натянем мотоциклетные краги. С отворотами,
оклеенными фольгой. Ну и еще будет шлем.
Воспользовавшись перерывом в работе, консультант немного отдохнул на куче
накачанных автомобильных камер в углу. Теперь он со стоном поднялся, растер
поясницу и подошел к столу художника, на котором блестели заранее
приготовленные шлемы пришельцев. Взяв один, он, держа его на вытянутых
руках, приблизился к несчастному сатирику.
Тот уже не протестовал, понимая, что протесты ни к чему не приведут, и
подчинился своей участи. Он понял - такая уж ему выпала планида. Судьба,
значит. Против судьбы не попрешь. Вытащил жребий, стал манекенщицей, не
предполагая даже, с какими это сопряжено неприятностями. Когда увидел, с
какими, поначалу пытался возражать, протестовал, сердился и ворчал на
коллег. Неприятности множились, сатирик впал в ярость, а когда ярость
достигла зенита и больше ей некуда было расти, несчастный покорился своей
судьбе. А что еще ему оставалось? Ведь он же не мог пошевелить ни рукой, ни
ногой, целиком зависел от этих паршивцев. А паршивцев, его коллег, по мере
одевания пришельца все больше охватывал энтузиазм. Они видели, что астронавт
у них получается замечательный, вот и не реагировали ни на проклятия своей
жертвы, ни на ее мольбы и стоны. Сатирик понял - лучше пострадать молча.
Самому-то ему не раздеться, он полностью в их руках. Лучше их не злить, а то
разгневаются и оставят его как есть, в этой неземной одежке. Вот несчастный
и смирился, даже пикнуть боялся, позволяя себе лишь тихонько скрежетать
зубами.
Советник по науке и технике с умным видом сосредоточенно вглядывался в
астронавта, примериваясь, выбирая нужное место, и, наконец, торжественно
насадил ему на голову чрезвычайно живописный шлем, как следует закрепив его
в велосипедной камере, намотанной вокруг шеи несчастного.
Присутствующие затаили дыхание, боясь помешать специалисту, и с волнением
ждали. Их ожидания не были обмануты.
- Колоссально! - в полном восторге воскликнул социолог. - Просто
великолепно! Только вот как мы будем общаться друг с другом в этой штуковине
на голове?
Консультант по науке и технике даже не рассердился - чего можно требовать
от профанов? Он просто со скромной гордостью ответил:
- Шлемы радиофицированы. Внутри коротковолновый передатчик. Вернее,
передачи нами не предусмотрены, только прием. То есть не так, общение
предусмотрено, но в ограниченном диапазоне. Вернее, общение возможно лишь
между пришельцами, они друг с дружкой соединены. То есть не так, вернее,
так, но пришелец в своем шлеме будет слышать всех, его же услышат только
коллеги в шлемах. И еще я должен сказать, эти штуки называются вовсе не
шлемы, а шлемофоны!
И тут из шлемофона послышалось глухое бурчание. Что-то у манекенщика не в
порядке, вон, он и подпрыгивать пытается, и отчаянно размахивает оставшимися
в его распоряжении фрагментами рук. С удивлением глядя на сатирика, коллеги
пытались понять, в чем дело.
- Испытание на подвижность? - предположил консультант. - Не похоже, да и
жесты у него... не такие, какие бы хотелось.
- Может, у него что-нибудь жмет? - предположил фоторепортер. - Надо бы
поправить.
- Просто капризничает! - раздраженно констатировал редактор. - Да еще
толком не говорит. Не слышу! Кричи громче!
Бурчание в шлемофоне заметно усилилось, а жесты астронавта стали
напоминать конвульсии эпилептика.
Консультант приложил ухо к шлемофону.
- Ничего не слышу! - сообщил он коллегам и открутил шлемофон.
- Вы что, совсем спятили? - набросился на коллег сатирик, жадно ловя ртом
воздух. - Уже ничего не соображаете? Ведь шлем же герметичен, еще немного, и
я бы задохнулся! Этого вы добиваетесь?
- О, холера! - огорчился художник. Да, очень непростое дело - снаряжение
астронавта. Сначала было сплошное нагромождение проблем организационного
характера, а как только с ними немного управились, одна за другой стали
возникать проблемы характера технического. Консультант по науке и технике не
предусмотрел такой мелочи, как подача воздуха в герметический шлемофон!
Огорченный и чрезвычайно озабоченный, он погрузился в раздумье. Впрочем,
думали все. Долго думали и решили - провертеть в шлеме дырку. Социолог
возразил:
- Тогда все услышат голос пришельца.
- Да нет, - возразил редактор, автор проекта, - дырку мы провертим сзади,
говорят ведь, как правило, мордой вперед.
Возразить ему осмелился сатирик, все еще кипящий от возмущения, хотя лицо
его уже приняло нормальный цвет.
- И дышат, как правило, тоже мордой вперед! Разве что вам удастся
произвести переворот в физиологии человека.
- А ведь можно научиться говорить нечеловеческим голосом, - мечтательно
произнес художник. - Таким, потусторонним... Вот был бы фурор!
- Перестаньте молоть чепуху, - рассердился консультант. - Мешаете
человеку думать. Никак не сосредоточусь... Минутку...
Как же, сосредоточишься с этим народом! Размышления консультанта нарушил
социолог, опять делясь с коллегами своими сомнениями. Принесла его нелегкая!
- Видите ли, панове, у меня еще такого рода предложение, - сказал
социолог. Он уже относился к эксперименту как к своему личному делу и
принимал близко к сердцу все детали. - Видите ли, у меня еще замечание
насчет рук...
Художник непонимающе взглянул на него, а сатирик попытался пошевелить
руками, вернее, кистями рук в мотоциклетных крагах. Сами же руки, как уже
было сказано, прикрученные к туловищу велосипедными камерами, оставались
неподвижными.
- Вот именно! - воскликнул социолог. - Такие конечности пришельца, боюсь,
вызовут сомнения. Как-то не согласуются они с тем образом представителя
высшей цивилизации, как мы его себе представляем. Вряд ли такими неуклюжими
лапами пришельцы смогли бы создать эту свою цивилизацию...
Художник бросился очертя голову на защиту своей концепции.
- Так ведь это же всего лишь упаковка! Сам представитель внутри! Внутри у
него может быть хоть десять рук и по десятку пальцев на каждой руке, хоть по
двадцати, а каждый палец свободно может быть длиной в метр. А что? В
трубочку свернулись...
- Но ведь этих пальцев не видно! - упорствовал социолог.
- Интересно, как мы можем их выставить на всеобщее обозрение? -
скептически пробурчал фоторепортер.
У художника уже полным ходом заработала его творческая фантазия... Он
вдохновенно продолжал:
- ...в трубочку свернулись и с помощью пружин выскакивают наружу! А что?
Очень даже эффектно! Щелкнет пан социолог выключателем, и у него сразу
десять пальцев выскочат! И зашевелятся! На пружинках!
- И заедет своим пальчиком в глаз собеседнику! - подхватил неугомонный
социолог. - Насколько мне известно, планом предусмотрено общение с местным
населением. На базе математики. Так ведь? Не будем же мы разговаривать с
землянами, я правильно понял? Значит, надо или формулы какие писать, или с
помощью рисунков пообщаться. А как такими руками изобразишь рисунки или
формулы?
Пришлось художнику оставить в покое пружины, к которым он уже успел
привязаться, и переключиться на решение очередной проблемы. Подойдя к
астронавту, он принялся напряженно вглядываться в него, бормоча себе что-то
под нос. Потрогал пришельца за лапу, пощупал надувные камеры. Несчастный
сатирик с беспокойством наблюдал за ним - что еще выкинет?
Наконец художник принял решение.
- Так и быть, - великодушно сказал он. - Немного высвободим ему руки. Вот
отсюда, немного повыше локтя. Идея! Мне понадобится труба, такая, как в
железных печурках.
- Ясно, обеспечим, - согласился редактор. - А как насчет воздуха?
Консультант с достоинством ответил:
- Придется малость усовершенствовать шлемофоны. Спереди дадим микрофон,
немного налево сдвинем, а дыру провертим сзади, немного правее центра.
Стась! - обратился он к сатирику. - Для того чтобы дышать, голову будешь
поворачивать вправо, а если говорить - влево. Не перепутай. Ну,
потренируешься малость, в какую сторону для чего поворачиваться. Такое
способно запомнить любое мало-мальски мыслящее существо, думаю, наши
справятся.
Сатирик счел себя обязанным вступиться за всех "наших". Ведь он один
опытным путем испытал, что значит находиться в костюме астронавта.
- Запомнить способны, но вот шею мы свернем непременно!
- Нет, этого мало, - вмешался фоторепортер. - На всякий случай я бы еще
чего придумал. Какую-нибудь трубочку провести. Ну, такую, как у ныряльщиков
с аквалангом, пустую внутри, резиновую. Вспомните, аквалангист дышит
благодаря ей, она соединяет его маску с кислородным прибором. Совсем не надо
длинную, хватит небольшого кусочка. Закрепить ее перед носом астронавта, по
ней пойдет воздух, и даже сквознячок в шлеме... шлемофоне образуется. А
голоса снаружи не будет слышно.
Консультант при всех своих недостатках завистливым не был. Он одобрил
идею фоторепортера и взялся воплотить ее в жизнь. Он и сам понимал, что
шлемофоны нуждаются в коррективах.
Но это было еще не все. Выяснилось, что присутствующим не понравилось,
как передвигается пришелец.
Планом мероприятия предусматривался выход пришельцев из космического
аппарата и даже, возможно, общение с местным населением. Не исключено, что
состоится и небольшая прогулка по рыночной площади города Гарволина, а затем
последует возвращение к своему космическому кораблю. И что же выяснилось?
Стоящий неподвижно сатирик производил нужное впечатление, ничего не скажешь,
но когда он по приказу редактора сделал несколько шагов...
Вернее, попытался сделать, да у него ничего не получилось. Он сразу же
наступил одной огромной ластой на вторую и уже не смог сдвинуться с места,
беспомощно переминаясь с ноги на ногу. Ведь ноги тоже были спутаны камерами,
ни шагнуть, ни даже приподнять ногу астронавт не мог.
- Сначала приподними ту, что сверху! - посоветовал сатирику фоторепортер.
- А только после этого передвигай нижнюю.
- Так мне же не видно, которая сверху! - обиделся астронавт.
- А разве ты не чувствуешь? - не поверил ему редактор. - Неужели никогда
на лыжах не ездил?
- Ездил! Да только тут совсем другое. Советы хорошо давать, сам бы
попробовал! Посмотрел бы я на тебя, как в этом костюмчике ты съезжаешь с
Каспрового Верха!
- Тебя же никто не заставляет спускаться с Каспрового Верха! Просто
переставь свои копыта, дурак!
Художник понял, что необходимо опять внести коррективы в концепцию, ведь
для того чтобы ходить, надо как минимум переставлять ноги. А редактора
примерка заставила прийти к выводу: все астронавты должны пройти испытания в
костюмах. Назначить день, собрать всех сотрудников, которые будут играть
роли космонавтов, обрядить их в костюмы, обязательно и в шлемофоны, и пусть
в таком убранстве походят немного по редакции. Попривыкнут. Лучше всего
репетицию провести ночью, когда в редакции не будут околачиваться
посторонние. Космонавт ј 1 сатирик Станислав очень настаивал на том, чтобы
примерка состоялась уже после переоборудования шлемофонов. К его мнению
прислушались и отложили примерку на несколько дней.
Добровольное желание социолога войти в состав экипажа космического
корабля весьма облегчило формирование этого экипажа. Вертолет, который
удалось одолжить у военных, был шестиместным. Учитывая, что в полном
снаряжении астронавты занимали больше места, пришлось их число ограничить
пятью. Вернее, одним из пяти будет пилот вертолета, кстати, его тоже надо
соответственно обрядить. Итак, четверо, из них один - сатирик, а второй -
доброволец социолог. Оставалось назначить еще двух. Редактор и фоторепортер
сразу же отпадали, поскольку редактору придется в качестве режиссера действа
руководить им снаружи, значит, он должен оставаться на свободе, а репортер
ни за что не откажется от желания нащелкать множество сногсшибательных
снимков. Для этого ему тоже необходимо находиться снаружи, затесавшись в
толпу на площади.
Разумные доводы были восприняты присутствующими с пониманием, и в
качестве двух оставшихся пришельцев согласились выступить художник и
консультант по науке и технике. Сатирик особенно настаивал на участии
художника.
- Он костюмчик выдумал? Так вот пусть он в нем и походит...
С сатирика к тому времени уже сняли одеяние астронавта, и бедняга испытал
такую радость и прилив сил, что сам вызвался приготовить кофе присутствующим
и даже извлек из укромного местечка припрятанную главным редактором скромную
плоскую бутылочку с коньяком. Он еще раньше приметил ее на полке в книжном
шкафу, за книгами по идеологическим вопросам. И сейчас без малейших
угрызений совести извлек ее. Очень подходящее дополнение к кофе!
Когда все, отдыхая от трудов праведных, сидели за кофе с коньяком, снова
возник неугомонный социолог.
- Панове! - робко произнес он. - Видите ли, такое дело... Я бы хотел...
Вернее, не я, а наш Центр по изучению общественного мнения... Понимаете, в
изучении общественного мнения непременно предполагается участие телевидения.
И вот теперь...
- Ты что, рехнулся? Какое может быть телевидение? У нас же будут
фотографии. Вот он сделает.
- Я понимаю, фоторепортер сделает профессиональные фотографии, но ведь
этого мало! Панове, такой уникальный случай, надо непременно запечатлеть все
происходящее на пленке, чтобы сохранить на память, во-первых, а во-вторых,
показать всей стране! Пусть все видят! А мы станем изучать общественное
мнение и по другим городам. И кинохронику тоже надо пригласить. Ведь это же
будут бесценные киноматериалы, сами понимаете!
- Вроде бы он прав, - не очень уверенно согласился фоторепортер. - Но как
это будет выглядеть на практике? Если перед приземлением космического
корабля на рыночную площадь в Гарволине прибудет телевидение и кинохроника,
что останется от нашей тайны? И зачем тогда вообще этот эксперимент?
- А кто сказал, что им непременно надо стоять на рыночной площади? -
спросил вдруг редактор, вновь испытывая прилив вдохновения. - Нет, мои
дорогие, ни телевидение, ни кино ни о чем просто не имеют права знать! И в
Гарволине они должны оказаться случайно. Все поняли? А теперь думайте,
думайте... Нужен предлог, чтобы заманить их в Гарволин, а еще лучше -
куда-нибудь в окрестности.
А на рыночную площадь они примчатся, когда наши там высадятся. Успеют,
надо только как следует все организовать. Желательно, чтобы на площади они
оказались сразу после приземления инопланетян. Ясно? Не дай Боже до.
- А под каким предлогом их заманишь? - задумался сатирик. - Вряд ли
удастся.
Редактор недовольно взглянул на коллегу.
- Похоже, примерка последние мозги у тебя отшибла. А "утка" на что?
Вспомни, сколько глупостей приходилось придумывать.
- Труп, сокровища или оргия в окрестных лесах, - выложил свои предложения
художник, творческий человек. - По мне так лучше всего оргия.
- Все вместе! - веско бросил редактор. - Не сумеем мы как следует
организовать оргию, сейчас не до того. Значит, так: малина и награбленное
добро. И еще неплохо бы подыскать какую-нибудь жертву насилия.
- И пусть эта жертва в голом виде мечется между деревьями в лесу! -
оживился сатирик. - Или вокруг какого сарая, но на почтительном расстоянии,
так, чтобы ее не удалось ни поймать, ни разглядеть толком. Будто она была
связана, но ей удалось освободиться и сбежать.
В сатирике явно возродилась душа журналиста, несколько оглушенная
превратностями примерки.
- Письмо послать на телевидение! - предложил кто-то.
- Спятил! - вознегодовал редактор. - Кто у них письма читает? Да и
времени не рассчитаешь. Нет, или лично, или по телефону. Это не проблема,
есть знакомые и там, и там, надо только выбрать подходящих.
Консультант внес неожиданное предложение:
- А вообще-то неплохо установить скрытые камеры.
- Зачем? И где?
- Как зачем? Вдруг что не выйдет с телевидением, подстрахуют. А
установить лучше всего на автовокзале. Скажем их руководству, что по решению
министерства транспорта. Проводится, мол, проверка работы автовокзала,
соблюдения расписания рейсовых автобусов или еще что позаковыристее
придумать.
- Адекватность функционирования автобусов в соответствии с расписанием, -
тут же придумал редактор и похвалил консультанта: - Мысль неплохая, только
камеры надо установить заранее, а не накануне мероприятия, а то кто-нибудь
заметит такое совпадение. Пусть камеры себе поработают, а перед приземлением
только проверим, не испортились ли.
Весенний рассвет уже занимался над городом, когда кучка заговорщиков
решила наконец все вопросы. И даже составили список сотрудников радио - о
нем тоже вспомнили, - телевидения и киностудии, которых следовало подключить
в нужный момент с вполне определенной целью. Много времени заняло обсуждение
проблемы пилота. Решили ознакомить пилота с его будущими дополнительными
обязанностями не сразу, а постепенно и осторожно, внимательно следя за его
реакцией. Ведь его же придется полностью посвятить в тайну! Многие
сомневались, что он согласится стать участником эксперимента и сыграть роль
неземного существа. Сомневались главным образом из-за того, что пилоту
придется облачиться в костюм астронавта и пройти ночную тренировку в здании
редакции вместе с остальными астронавтами. Нет, такое не всем под силу. Вот
и решили сначала получше познакомиться с пилотом, узнать, что за человек,
можно ли ему довериться. И еще осталась нерешенной проблема отвлекающего
момента в виде оргии, сопряженной с сокровищами, преступниками,
изнасилованием, а может, и еще с чем-нибудь не менее завлекательным. Решение
этой проблемы было поручено редактору и сатирику.
Специалист по космическим аппаратам вернулся из командировки в Советский
Союз и в полном ошеломлении слушал редактора. Известие о тайном эксперименте
сопровождалось потоком вопросов и просьб. Завлеченный силой в ангар
специалист при виде материалов, подготовленных для того, чтобы преобразить
военный вертолет в космический корабль, издал сначала крик ужаса, а потом и
вовсе надолго лишился голоса. Он лишь молча переводил взгляд с кучи
вышеупомянутых материалов на электрика, обалдело слушавшего пояснения
консультанта по науке и технике.
У консультанта уже была выработана твердая установка относительно
внешнего вида их космического корабля. Не он один работал над установкой,
ему помогал сатирик. По прочтении всей доступной литературы в области
научной фантастики последний вполне мог считаться экспертом в этой области.
Именно сатирик выдвинул блестящую идею вибрирующего светового круга.
- Как вы не понимаете, вертящийся световой круг необходим, без него не
обходится ни один из уважающих себя космических аппаратов! - кричал он в
кабинете редактора, куда конспираторы собрались на совещание три дня назад.
- Все уже привыкли к светящемуся кругу над космическим кораблем, без него
они не представляют аппарата пришельцев! Все знают - если что-то этакое
летит из космоса, на нем обязательно вибрирует световой круг. Летит и
светится! Летит и вибрирует! Представляете? Ничего не слышно, ничего не
происходит, люди видят только этот вибрирующий светящийся круг, и у них
глаза на лоб лезут! Если не будет такого светящегося круга, никто не
поверит, что они прилетели из глубин Вселенной.
Консультант по науке и технике старательно записывал указания сатирика, а
редактор вполголоса делился с коллегами своими сомнениями:
- Откуда он выкопал этот светящийся круг, черт бы его побрал? Из Лема,
что ли?
- Да о нем действительно везде пишут, - отвечал художник. Изучая
литературу по космосу, он обратил внимание не только на одеяние космонавтов,
но и на их летательные аппараты. - И в самом деле, в космических кораблях
обязательно или что-то крутится, или что-то светится. А еще лучше и то и
другое. Он прав.
Вот теперь консультант пытался разъяснить электрику его задачу и в то же
время сохранить тайну, умалчивая о предназначении столь оригинально
декорированного вертолета. Электрик, как все узкие специалисты, пытался
отмахнуться от необычного задания, ссылаясь на законы электродинамики и
прочие электрические трудности. Консультант стоял на своем. Наконец,
доведенный до белого каления электрик взорвался:
- Послушай, пан, мое дело маленькое, я сделаю как говоришь, но за
последствия не отвечаю. Мне нетрудно повкручивать здесь елочные лампочки,
по
...Закладка в соц.сетях
