Жанр: Научная фантастика
Ловец душ
...ся в этих
горах.
Оранжевые искры были остатками костерка, который Катсук
разводил у самого входа. Мелькнул силуэт темной руки - Катсук!
Только пение никак не кончалось. Может это Катсук? Нет...
песня звучала где-то далеко-далеко, ее слова были непонятны
мальчику - визгливая флейта и медленный, в ритм шагов, такт
ударных. Катсук играл на флейте только раз, вечером, а эти
звуки были всего лишь отдаленной пародией на его игру.
Страх понемногу уходил от Дэвида. Это было настоящее пение,
настоящий барабан и флейта, похожая на ту, что была у
Катсука. И еще там было несколько голосов.
Браконьеры!
С наступлением темноты Катсук ушел на разведку, а когда
довольно-таки поздно вернулся, сказал, что узнал людей, разбивших
стоянку в деревьях на дальнем конце поляны.
Возле огня раздался тяжелый вздох. Это Катсук? Дэвид напряг
слух, чтобы выяснить, что тот делает. Стоит ли давать ему
понять, что я уже проснулся? Почему он вздыхает?
Дэвид прочистил горло.
- Ты уже проснулся? - громко спросил Катсук от самого выхода.
Дэвид почуял безумие в его словах. У него не было отваги
ответить.
- Ведь я знаю, что ты уже проснулся, - произнес Катсук
уже спокойней и ближе. - Скоро взойдет солнце, и мы будем выходить.
Дэвид почувствовал, что индеец стоит рядом, черное в черном.
Он попытался сглотнуть пересохшим горлом.
- И куда мы пойдем?
- К людям моего племени.
- Так это они... поют?
- Никто здесь не поет.
Дэвид прислушался. Лес рядом с пещерой был наполнен
только лишь ветром, гуляющим в листве деревьев, скрипом ветвей,
какими-то шевелениями. Катсук подсунул под бок Дэвиду
что-то горячее: нагретый в костре камень.
- А я слышал песню, - сказал мальчик.
- Тебе приснилось.
- Я слышал!
- Сейчас это прекратится.
- Но что это было?
- Это те мои соплеменники, кого съели духи.
- Что?
- Попробуй еще немного поспать.
Дэвид вспомнил про свой сон. - Нет. - Он прижался к бревнам.
- А где эти твои соплеменники?
- Они везде вокруг нас.
- В лесу?
- Повсюду! Если ты будешь спать, съеденные духами могут
прийти к тебе и растолковать свою песню.
После внезапного озарения Дэвид спросил:
- Ты хочешь сказать, что это пели духи?
- Духи.
- Я не хочу больше спать.
- Ты молился своему духу?
- Нет! Так что это была за песня?
- Это была песня-просьба о силе, перед которой не может
защититься никакое из людских созданий.
Дэвид стал искать в темноте сброшеннный во сне спальный
мешок. Он склонился над тем местом, куда Катсук положил разогретый
камень.
Прибацанный Катсук! В его словах нет никакого смысла.
- А скоро наступит день? - перебил его Дэвид.
- Меньше, чем через час.
Рука Катсука возникла из темноты и прижала мальчика к
теплому камню. Уже более спокойным тоном Катсук сказал:
- Поспи. Тебе снился очень важный сон, а ты убежал от него.
Дэвида буквально передернуло.
- Откуда ты знаешь?
- Спи.
Дэвид свернулся клубочком возле камня. Его тело поглощало
тепло. Казалось, что это тепло погружает его в сон. Мальчик
даже не почувствовал, когда Катсук убрал руку.
Теперь Дэвид был окружен чем-то, не имеющим определенных
очертаний. Магия, духи и сны: все они неслись в потоке оранжевого
ветра. Ничего определенного, осязаемого. Все приглушенное,
одно пятно в другом; тепло в кедровых бревнах, окружавших
его; Катсук, повернувшийся к нему от выхода из пещеры; сон
в ужасно холодном месте, где камни потеряли свое тепло после
того, как он коснулся их. и неопределенность, повсюду неопределенность.
Повсюду только пятна и умирающие звуки.
Мальчик чувствовал, как постепенно уходит его детство, и
думал:
опустошены, там не было ничего, кроме серых, затертых впечатлений:
книжка, в которой он пересматривает картинки; лестничные
перила, откуда он наблюдает за приезжающими гостями; кровать,
куда его укладывает безликое создание с ореолом седых
волос.
Дэвид почувствовал оранжевое тепло костра. Катсук развел
его у самого входа в пещеру. Спина мальчика совершенно замерзла.
Дважды вскрикнула какая-то ночная птица. Тяжело вздохнул
Катсук.
Этот тяжкий вздох потряс Дэвида до глубины души.
Неопределенность куда-то исчезла, забирая с собой и сон,
и детские воспоминания. Мальчик думал: Катсук заболел. Эту бо
лезнь никто не может излечить. Катсука схватил дух и овладел
им. Теперь у него есть сила, перед которой никто не может ус
тоять. Воот что он имел в виду, говоря про песню! Его слушают
ся птицы Они прячут нас. Он ушел в такое место, куда не смо
жет последовать ни один человек. он ушел туда, где живет пес
ня... куда я боюсь идти.
Дэвид сел на месте, удивляясь, что все эти мысли пришли к
нему в голову непрошенными. Это были совершенно недетские мысли.
Сейчас он думал о реальных событиях, о жизни и смерти.
И случилось так, будто эти мысли призвали каких-то существ:
снова зазвучала песня. Она началась из ничего, слова
такие же непонятные; непонятно было даже само ее
направление... куда-то наружу.
- Катсук? - спросил Дэвид.
- Ты слышишь пение? - заметил тот, не отходя от костра.
- Но что это такое?
- Некоторые мои соплеменники. Это они владеют песней.
- Зачем они это делают?
- Они пробуют выманить меня из гор.
- Может они хотят, чтобы ты дал мне хоть немного свободы?
- Ими овладел малый дух. Но он, Хокват, не настолько могуч
как мой.
- Что ты собираешься делать?
- Когда рассветет, мы отправимся к ним. Я возьму тебя с
собой и покажу им силу своего духа.
Из РЕЧИ Катсука, произнесенной им перед соплеменниками
( со слов его тетки Кэлли )
Вот что случилось со мной. Мой разум был болен. Мои мысли
заразились хокватскими болезнями. Я потерял свой путь, потому
что у меня не было духа, который бы направлял меня. Тогда
я стал искать, кто бы дал мне нужные лекарства. И я нашел
их у вас, люди моего племени. Я нашел их у своих дедов,
братьев отца, у всех тех, от кого мы произошли, у всех наших
предков, дедов и бабок моей матери, у всех моих соплеменников.
Их колдовские слова подействовали на меня. Я почувствовал их в
себе. Я и теперь чувствую их. В моей груди пылает огонь. Меня
ведет Ворон. А Ловец Душ нашел меня.
Перед самым рассветом Катсук вышел из пещеры, где был ход
в древнюю шахту, глубоко врезавшуюся в склон нависавшего над
озером холма. Внизу, среди деревьев, он видел огни - костры в
тумане, заполнившем всю долину. Огни сверкали и плыли, как
будто это были фосфорные цветы, пущенные по воде, но туман
сейчас скрадывал их формы.
Катсук думал: Мое племя.
Он узнавал их в ночи, но не по хокватским их именам, но
данным в племени. В тайну этих имен были посвящены лишь те,
кому можно было доверять. Это были: Женщина-Утка, Глаза На Дереве;
Ненавижу Рыбу, Прыжок Лося, Дед С Одним Яйцом, Лунная
Вода... Сейчас он перечислял все эти имена на родном своем
языке:
- Чукави, Кипскилч, Ишкауч, Кланицка, Найклетак,
Тсканай...
Тсканай была здесь, явно считая себя Мэри Клетник. Катсук
попытался вызвать то, что помнил о ней Чарлз Хобухет. но в
голову ничего не приходило. Она была здесь, но как бы за покрывалом,
за пеленой. Зачем она прячется? Он снова ощущал обнаженное,
гибкое тело в свете костра, бормочущий голос; касающиеся
тела пальцы; ее мягкость, изгоняющую из него все недобрые
мысли.
Но сейчас она представляла для него угрозу.
И он сам понимал это. Тсканай была очень важна для Чарлза
Хобухета. Она может нанести удар в тот центр, которым являлся
Катсук. У женщин есть силы. Ловец Душ должен считаться с
этим.
Над краем долины взошло солнце. Катсук перенес взгляд с
заполненной туманом долины на порозовевшие зарей горы. Черные
пятна скал выделялись на фоне снегов - белых-белых, будто сделанное
из козьей шерсти одеяло. Горы были древними исполинами,
одновременно и поддерживающими небо, и толкающими его.
Катсук молился:
О, Ловец Душ, защити меня от этой женщины. Стереги мою
силу. Пусть ненависть моя останется чистой.
После этого он вернулся в пещеру, разбудил мальчика и покормил
его взятыми из рюкзака шоколадными батончиками и арахисом.
Хокват ел жадно, не замечая того, что сам Катсук не ест.
Мальчик ничего не рассказывал про свой сон, но Катсук сам
вспомнил про него, чувствуя, что против него собираются опасные
силы.
Хоквату снился дух, пообещавший выполнить любое желание.
Дух сказал, что он еще не готов. К чему не готов? К жертвоприношению?
Он сам сказал, что Хоквату приснился дух. Это не с
каждым случается. В этом был знак истинной силы. А чем же еще
могло это быть? Жертвоприношение должно иметь большое значение.
Невинный должен идти в мир духов с громогласным голосом,
который невозможно заглушить. оба мира должны слышать его,
иначе эта смерть будет бессмысленной.
Катсук тряхнул головой. Он был обеспокоен, но это утро не
будет посвящено снам. Этот день будет отдан испытанию
реальности в материальном мире.
Он вышел из пещеры и увидал, что солнце уже разогнало
большую часть тумана. Озеро теперь было зеркалом, отражавшим
солнечное сияние. Оно залило всю долину палевой ясностью. На
опушку леса вышел черный медведь, будто собака вывесив язык,
чтобы вволю напиться утренним воздухом. Потом он учуял человека,
неспешно повернулся и исчез в деревьях.
Катсук сорвал с себя хокватскую одежду, оставив только
набедренную повязку и сшитые Яниктахт мокасины и повесив на
пояс шаманскую сумку.
Дэвид вышел из пещеры. Катсук пкередал ему хокватскую
одежду и сказал:
- Положи это в рюкзак. Спальный мешок уложишь сверху.
Спрячь там, где мы спали.
- Зачем?
- Мы еще вернемся за ним.
Дэвид пожал плечами, но послушался. Вернувшись, он сказал:
- Мне кажется, тебе холодно.
- Мне не холодно. Сейчас мы пойдем к людям моего племени.
Он шел очень быстро. Мальчику не оставалось ничего, как
последовать за ним.
Они спустились по склону, покрытому яркой зеленью, с
проглядывавшими через нее алыми листьями дикого винограда.
Кое-где на склоне выглядывали серые бока валунов. Они обошли
большую скалу и вступили под темные кроны деревьев.
После спуска по каменистому склону Дэвид тяжело дышал.
Катсук, похоже, совершенно не растратил сил, продвигаясь уверенным,
широким шагом. На берегу ручья росли тополя, их стволы
поросли бледным, желто-зеленым мхом. Тропа провела их через
болотце и вывела на узкий уступ, поросший елками, кедрами
и высокими тсугами. Футах в пятидесяти, на лесной вырубке
стояли четыре наспех сделанные хижины, одна из них величиной с
три остальные. Хижины были построены из расщепленных кедровых
жердей, воткнутых в землю и связанных у вершины. Дэвид заметил
даже то, что связки были из ивовых прутьев. У самой
большой постройки была низенькая дверь, занавешенная лосиной
шкурой.
Как только стало возможным увидеть Катсука и мальчика от
дверей хижины, шкура поднялась, и вышла молодая женщина. Катсук
остановился, придерживая своего пленника за плечо.
Девушка заметила их только тогда, когда совсем уже вышла.
Она застыла на месте, приложив руку к щеке. Ее взгляд выдал,
что она узнала пришельца.
Дэвид стоял, скованный зажимом руки индейца. Ему было интересно,
о чем тот сейчас думает. И Катсук, и девушка стояли,
глядя друг на друга, но не говоря ни слова. Дэвид осматривал
девушку и видел, что все ее чувства неестественно насторожены.
Ее волосы были разделены пробором посреди головы и свисали
до плеч. Их концы были заплетены в косички и перевязаны белой
лентой. Левая щека была вся покрыта оспинами, их не могла
скрыть даже ладонь, которую она подняла. Лицо у нее было широкоскулое,
круглое, с глубока посаженными глазами. У нее было
налитое, но стройное тело под красным, спускающимся ниже колен
платьем.
Всю дорогу от пещеры Дэвид настраивал сам себя, что соплеменники
Катсука покончат со всем этим кошмаром. Старые дни
индейцев и их бледнолицых пленников навсегда ушли в прошлое.
Эти люди пришли сюда как часть поисковой группы, чтобы схватить
Катсука. Но сейчас Дэвид увидал в глазах девушки страх и
стал сомневаться в своих надеждах.
Молодая женщина опустила руку.
- Чарли.
Катсук ничего не ответил.
Она поглядела на Дэвида, потом снова на Катсука.
- Не думала, что это сработает.
Катсук пошевелился.
-
Голос его звучал странно.
- Песня.
- Ты считаешь, я пришел сюда из-за песни?
- Почему бы и нет.
Катсук ослабил зажим на плече Дэвида.
- Хокват, это Тсканай... старая знакомая.
Направляясь к ним, девушка возразила:
- Меня зовут Мэри Клетник.
- Ее зовут Тсканай, - повторил Катсук. - Лунная Вода.
- Ой, Чарли, брось ты эти глупости, - сказала девушка. -
- Ты...
- Не называй меня Чарли.
Хотя говорил он и мягко, что-то в его тоне остановило ее.
Она опять поднесла руку к щеке.
- Но ведь...
- Сейчас у меня другое имя: Катсук.
- Катсук?
- Тебе известно, что оно обозначает.
Девушка замялась.
- Центр... что-то вроде того.
- Что-то вроде того, - осклабился индеец. Он указал на
мальчика. - А это Хокват, Невинный, который ответит за всех
наших невинных.
- Но ведь ты же не думаешь взаправду...
- Я покажу тебе правду, и только она будет правдой.
Ее взгляд остановился на ноже, висящем у Катсука на поясе.
- Так что ничего сложного, - продолжил индеец. - а где
остальные?
- Большая часть ушла еще до зари... искать.
- Меня?
Девушка кивнула.
При этих словах сердце Дэвида забилось сильнее. Племя
Катсука находилось здесь, чтобы помочь. они были частью поисковой
группы. Он сказал:
- Меня зовут Дэвид маршалл. Я...
Резкий удар сбоку чуть не сбил его с ног.
Тсканай поднесла руку ко рту, сдерживая вскрик.
Своим обычным тоном Катсук заметил:
- Тебя зовут Хокват. Не забывай об этом. - Он повернулся
к девушке. - Мы провели ночь на старой шахте, даже развели там
костер. Как же ваши следопыты не заметили этого?
Она опустила руку от губ, но не ответила.
- Неужели ты считаешь, что меня привела сюда твоя несчастная
песня?
Тсканай конвульсивно сглотнула.
Дэвид, у которого щека горела от удара, злобно поглядел
на Катсука, но страх удержал его на месте.
- Кто остался в лагере? - спросил Катсук.
- Насколько мне известно, - отвечала Тсканай, - твоя тетка
Кэлли и старый Иш. Ну, может еще пара ребят. Им ее захотелось
выходить на утренний холод, так рано.
- Вот вся история ваших существований, - вздохнул Катсук.
- Радио у вас есть?
- Нет.
Лосиная шкура позади девушки поднялась снова. из хижины
вышел старик - с длинным носом, седыми волосами до плеч и
птичьей фигурой. на нем был нагрудник и зеленая шерстяная рубаха,
свободно болтающаяся на его тощем теле. на ногах были
заплатанные ботинки. В правой руке он держал ружье стволом
вверх.
При виде ружья надежды Дэвида вспыхнули снова. Он внимательно
изучал старика: бледное, все в морщинах лицо, глаза
утонули за высокими скулами. Во взгляде чувствовалось присутствие
какого-то мрачного, первобытного духа. Волосы его растрепались
и напоминали комок иссохших на берегу старых, гнилых
водорослей.
- Услышал, услышал, - сказал старик. Голос у него был высокий
и чистый.
- Здравствуй, Иш, - сказал Катсук.
Старик вышел из дома, отбросив шкуру. Передвигался он боком,
волоча левую ногу.
- Так значит, Катсук?
- Да, это мое имя. - В голосе Катсука чувствовался оттенок
уважительности.
- А зачем? - спросил Иш. Сейчас он занял место рядом с
Тсканай. Между ними и Катсуком с мальчиком было футов десять.
Дэвид почувствовал, что эти двое - соперники. Он поглядел
на Катсука.
- Мы оба знаем, что открывает разум, - ответил тот.
- Ага, отшельничество и размыщления, - сказал Иш. - Так
ты считаешь себя шаманом?
- Ты воспользовался правильным словом, Иш. Я удивлен.
- Мальчик,
- Я следовал древним путям, - объяснил Катсук. - После
размышлений в горах, в холоде и посте, я нашел себе духа.
- И теперь ты стал лесным индейцем, а?
Жестким, холодным голосом Катсук заметил:
- Не называй меня индейцем.
- Хорошо, - согласился Иш и перехватил ружье.
Дэвид перевел взгляд с ружья на Катсука, боясь вздохнуть,
опасаясь, что тем самым привлечет к себе внимание.
- Ты и вправду считаешь, что у тебя есть дух? - спросил
Иш.
- О, Господи! Какие глупости! - вздохнула Тсканай.
- Я не смог разминуться со своими соплеменниками на своей
родной земле. И я знаю, почему вы здесь. Мой дух рассказал мне.
- И почему же мы здесь? - спросил его старик.
- Вы воспользовались охотой на меня, чтобы нарушить хокские
законы, чтобы настрелять дичи, необходимой вашим семьям
для того, чтобы выжить, но которая по праву ваша.
Старик усмехнулся.
- Для того, чтобы сказать это, дух не нужен. Ты считаешь,
что на самом деле мы за тобой не охотимся?
- Я слышал песню, - сказал Катсук.
- И это она привела тебя сюда, - заметила Тсканай.
- Вот именно, - согласился с ней Иш.
Катсук отрицательно покачал головой.
- Нет, дядя моего отца, ваша песня не приводила меня сюда.
Я пришел к вам, чтобы показать нынешнее свое положение.
- Но ведь ты даже не знал, что я здесь, - запротестовал
Иш. - Я же слышал, как ты спрашивал у Мэри.
- У Тсканай, - поправил его Катсук.
- Мэри, Тсканай - какая разница?
- Ведь ты же 1 знаешь 0 эту разницу, Иш.
Вдруг до Дэвида дошло, что старик, судя по бойкости его
речей, перепуган, но пытается это скрыть. Почему он боится? У
него есть ружье, а у Катсука только нож. Во всем был виден
страх - в бледности старика, в его заискивающей улыбке, в напряженности
старческих мышц. И Катсук знал об этом!
- Ну ладно, знаю я разницу, - пробормотал Иш.
- Я покажу тебе, - пообещал Катсук. Он поднял руки, обратил
лицо к небу. - О Ворон! - сказал он низким голосом, - покажи
им, что дух мой силен во всем.
- Черт подери, - заметил старик. - Мы посылали тебя в
университет вовсе не за тем.
- Ворон! - произнес Катсук, теперь еще громче.
- Перестань звать свою проклятую птицу, - вмешалась Тсканай.
- Ворон мертв уже, самое малое, сотню лет.
- Ворон!!! - вскрикнул Катсук.
В левой хижине открылась деревянная дверь. Из дома вышли
два мальчика, приблизительно в возрасте Дэвида, и остановились,
наблюдая за происходящим на поляне.
Катсук опустил голову, сложил руки.
- Я видал, как однажды он призвал птиц, - сказал Дэвид и
тут же почувствовал, что сморозил глупость. Все присутствующие
не обратили ни малейшего внимания на его слова. Неужели
ему не верят? - Я видел , - повторил мальчмик.
Тсканай снова поглядела на него и резко дернула головой.
Дэвид видел, что она тоже не хочет поддаваться страху. А еще в
ней была злость. Из-за этого у нее даже глаза заблестели.
- Я воспринял то, что дает Ворон, - сказал Катсук, а потом
начал петь, очень тихо - странный мотив с резкими и щелкающими
звуками.
- Прекрати, - сказал ему Иш.
Зато Тсканай была заинтригована.
- Ведь это всего лишь имена.
- Это имена его мертвых, - объяснил ей старик. Глаза его
блеснули, когда он обвел взором всю вырубку.
Катсук прервал свою песню и сказал:
- Ты ощущал их присутствие, когда пел вчера вечером.
- Не говори глупостей, - вспыхнул было старик, но страх
чувствовался в его голосе, потом Иш задрожал и смолк на полуслове.
- Что ощущал? - настаивала на своем Тсканай.
Холод сковал грудь Дэвиду. Он знал , что имеет в виду Катсук:
Здесь, в этом месте, были духи. Мальчик ощущал погребальный
гул деревьев. Он затрясся от ужаса.
- Когда вы пели призывную песнь, я слышал, что они здесь,
- сказал Катсук и коснулся своей груди. - Они говорили вот
что: " Мы - люди каноэ. Мы - китовые люди. А где ваш океан?
Что вы делаете здесь? Это озеро совсем не океан. Вы сбежали.
Киты насмехаются над нами. Они подплывают к самому берегу,
чтобы пускать свои фонтаны. А ведь когда-то они не посмели бы
так сделать." Вот что сказали мне духи.
Иш прочистил горло.
- Ворон защищает меня, - добавил Катсук.
Старик покачал головой и начал подымать свое ружье. В
этот миг из деревьев, окружавших озеро, вылетел один-единственный
ворон. Его глазки-бусинки осматривали всю поляну. Он
уселся на верху самой большой хижины и вытянул голову, как бы
желая получше видеть людей.
Иш и Тсканай повернули головы, чтобы проследить за полетом
птицы. Девушка обернулась сразу же, Иш гораздо дольше изучал
ворона, прежде чем повернуться к Катсуку.
Дэвид тоже обратил внимание на индейца. Так вот чем были
заняты его мысли - он вызывал ворона!
Глядя прямо в глаза старику, Катсук сказал:
- Ты будешь называть меня Катсуком.
Иш, глубоко и судорожно вздохнув, опустил ружье.
Тсканай, прижав обе руки к щекам, виновато опустила голову,
когда Дэвид посмотрел на нее. Ее глаза говорили: " Я не
верю в это, и ты тоже не верь".
Дэвиду было за нее стыдно.
- Ты, Иш, как и все соплеменники, должен знать, кто я такой,
- сказал Катсук. - Вы уже видели раньше, что духи делают
с людьми. Я знаю про это. Мой дед рассказывал мне. Ты можешь
стать шикта , великим вождем нашего племени.
Иш откашлялся, потом сказал:
- Все это глупая чушь. И птица эта прилетела сюда совершенно
случайно. Уже много лет я не верю в это.
- И сколько же это лет? - мягко, вкрадчиво спросил Катсук.
- Ты и вправду веришь, что позвал этого ворона? - вмешалась
Тсканай.
- Да, он это сделал, - прошептал Дэвид.
- Так сколько все-таки лет? - настаивал Катсук.
- С тех пор, как я увидал свет разума, - ответил Иш.
- Хокватского разума, - заметил Катсук. - А точнее, когда
ты принял веру хокватов.
- О, Господи, мальчик...
- Вот оно, разве не так?! - торжествовал Катсук. - Ты
проглотил хокватскую веру, как палтус захватывает наживку. И
они потянули тебя. А ты попался на крючок, хотя и знал, что
тебя оттащат от твоего прошлого.
- Ты богохульствуешь, мальчик!
- Я не мальчик. Я - Катсук! Я - сосредоточие! И я говорю,
что это ты богохульствуешь. Ты отказываешься от тех сил, что
принадлежат нам по праву наследия.
- Это все глупости!
- Тогда почему же ты не застрелишь меня? - Он прокричал
это, подавшись к старику.
Дэвид затаил дыхание.
Тсканай отступила на несколько шагов.
Иш приподнял ружье. В этот миг ворон на верху хижины закаркал.
Иш тут же опустил ствол ружья. В его глазах отражался
ужас. Он глядел на своего более молодого противника так, будто
пытался проглядеть его насквозь.
- Вот теперь ты знаешь это. - Катсук взмахнул правой рукой.
Подчиняясь этому жесту, ворон взлетел и направился в сторону
озера.
- Так как меня зовут? - требовательно спросил Катсук.
- Катсук, - прошептал старик, опустив плечи. Ружье свисало
у него из рук, как будто он вот-вот собирался бросить его
на землю.
Катсук указал на Дэвида.
- А это Хокват.
- Хокват, - согласился Иш.
Индеец прошел между стариком и Тсканай к завесе из лосиной
шкуры. Он приподнял ее, затем повернулся к девушке.
- Тсканай, ты будешь присматривать за Хокватом. Проследи,
чтобы он не попытался убежать. Скоро, очень скоро ему предстоит
умереть.
И он вошел в дом, опустив за собой шкуру.
- Он сошел с ума, - прошептал Дэвид. - Совершенно.
Цканай повернулась к старику.
- Почему ты уступил ему? Мальчик прав. Чарли...
- Заткнись, - прошипел Иш. - Он потерян для тебя, Мэри.
Ты понимаешь меня? Он уже не твой. Я знал, давно уже видел
это. Он потерян для всех нас. и я видел это.
- Ты видел... ты знал... - передразнила она его. - Почему
ты, старый дурак, только стоял здесь со своей пукалкой,
когда он...
- Ты же сама видела птицу.
- Всего лишь птицу.
- Она могла поразить нас молнией, насмерть!
- Ты такой же сумасшедший.
- Ты что, ослепла? Я разговаривал с ним только лишь затем,
чтобы не дать понести своим нервам. я даже не заметил,
как он позвал свою птицу. Но ты могла почувствовать его силу.
он пришел сюда не потому, что мы пели. Он пришел показывать
свою силу.
Она тряхнула головой.
- И что ты собираешься делать?
- Хочу подождать остальных и рассказать им.
- Что ты собираешься им сказать?
- То, что для них лучше подумать сначала, прежде чем выступать
против него. Где Кэлли?
- Она ушла куда-то... минут десять назад.
- Когда она вернется, скажи, чтобы она приготовила дом
для большого собрания. И проследи, чтобы этот ребенок не убежал.
Если это случится, Катсук тебя убъет.
- А ты только будешь стоять и позволишь ему сделать это?
- Не выводи меня из себя! Я не хочу противостоять истинному
духу. А его захватил Повелитель Душ.
СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ Норман Хосбиг, ФБР
Я уже говорил парням из средств массовой информации, как
сильно мы нуждаемся в сотрудничестве. Мы даем вам все, что
только можно. Черт подери, я знаю, какая это сенсационная новость.
Мы загружены по самую макушку, а шериф говорит, что все
надо сворачивать. Мы рассчитывали на то, что оставленные Хобухетом
записки - это требования о выкупе. Как только выяснилось
похищение6 мы тут же автоматически предприняли юридические
действия. Мы разработали версию, что мальчика перевезли в
другой штат или даже за рубеж. я знаю, что говорит шериф, но и
он всего не знает. Мы ожидаем, что вскоре появится следующее
требование о выкупе. Хобухет учился в университете, и мы
склонны считать, что он стал индейским боевиком. он думает,
что мы отдадим Форт Лоутон, Алькатрас или что-нибудь еще под
Независимые Индейские Территории. Только, ради Бога, не печатайте
этого.
Дэвид не знал, что и делать. Он понимал, что был причиной
всего, случившегося на вырубке. У него были личные отношения
с Катсуком - проблемы, касавшиеся жизни и смерти, но противостояние
молодого индейца и старика Иша совершенно не касалось
его судьбы. Теперь все перешло в иной план, в измерение
духов и снов. Дэвид знал об этом. Теперь у него не было сомнений,
в как
...Закладка в соц.сетях
