Жанр: Научная фантастика
Ловец душ
...стве и совершенно закрыли
тропу, но Катсук сказал, что это и был главный путь.
Небо потемнело. Дэвид размышлял, пойдёт ли снова дождь.
Подняв голову вверх, Катсук изучал окружение, потом повернулся,
следя за мальчиком, пробиравшимся далеко сзади через
валявшиеся на земле замшелые стволы деревьев и заросли папоротников.
Катсук внимательно изучал лежащий перед ними спуск. Древняя
лосиная тропа, когда-то давно ведущая и его племя, спускалась
куда-то вниз. Он мог пойти туда же, как в прошлом пошли
его дикие собратья.
Мальчик подошёл к индейцу и остановился, тяжело дыша.
- Держись поближе ко мне, - сказал ему Катсук.
Он ещё раз огляделся, обойдя поросший мхом ствол дерева,
отметив, что под ним висит тонкая паутинка. С нижних сучьев
свисали бороды мха - будто вывешенная для просушки зелёная
шерсть. Свет, и яркий и приглушенный одновременно, так как
солнце было закрыто тучами, размыл окружающие их цвета, и они
наполнили весь мир изумрудным сиянием. В какой-то миг солнце
пробилось сквозь облака и послало ярчайший луч, пронзивший
весь лес от от вершин деревьев до самой земли.
Катсук прошёл через столб света и пригнулся под мрачными
нижними ветвями дерева. Ему было слышно, как позади него ветки
цепляют, бьют и царапают мальчика.
В тёмном проходе Катсук остановился, протянул руку и
остановил Дэвида. Сейчас тропа шла прямо перед ними, в паре
футов, отделенная крутой насыпью. Она сворачивала влево. На
влажной почве отпечатались следы ботинок...
Дэвиду была видна напряжённость Катсука, который прислушивался
к звукам, которые издавали путешественники впереди.
Следы выглядели совершенно свежими. По тропе скатывалась влага,
но следов совершенно ещё не сгладила.
Катсук повернулся, поглядел на мальчика и указал рукой в
направлении, откуда они шли.
Дэвид непонимающе покачал головой.
- Что такое?
Катсук поглядел на холм, с которого они спустились, и
сказал:
- Мы проходили мимо большого дерева. Возвращайся туда и
спрячься под ним. Если я увижу или услышу хоть малейший знак
твоего присутствия, убью.
Дэвид повернулся и начал подыматься к дереву.
Это был кедр, нижние сучья которого поросли мхом, зато
живые ветви рвались в небо по всей длине ствола. Катсук показывал
на другое - поваленное дерево, называя его деревом-кормилицей.
Его ветви скоро станут самостоятельными деревьями.
Дэвид полез через этот наклонившийся ствол.
Добравшись до места, он опустился на колени, пытаясь пробить
взглядом полумрак. Его глаза выискивали цветные пятна,
движение. Сидя тихо-тихо, он слышал лишь как повсюду капает
вода. Ему передалось царящее здесь уныние. К тому же мальчик
натёр ноги, джинсы промокли чуть ли не до пояса. А еще было
очень холодно.
Катсук спустился к тропе и свернул налево, куда вели следы.
Он скользил, пригнувшись к земле - коричневая кожа и белая
набедренная повязка приковывали взгляд мальчика.
Тропа повернула направо, Катсук вместе с нею. Теперь Дэвид
мог видеть только его плечи и голову.
Внезапно, далеко внизу, у подножия холма Дэвид увидал
цветные движущиеся пятна - группу путешественников. Казалось,
что даже звуки стали лучше проходить в воздухе, но не артикулированные
слова, которые можно было узнать, а только смех и
гомон.
Дэвид присел пониже за стволом дерева, выглядывая между
боковых, отсохших ветвей. И в то же время его беспокоила такая
мысль: Зачем я прячусь? Почему бы мне не проскочить мимо Кат
сука и не побежать к этим людям? Они бы защитили меня от него.
И в то же время он чувствовал, что не сможет двинуться
отсюда. Какая-то часть Катсука продолжала следить за пленником,
Дэвид нутром чувствовал это. Наверное, где-то могли быть
вороны.
Дэвид, весь напряженный, затаился.
Катсук, чьи плечи и голова виднелись над краем тропы,
остановился. Он обернулся, поглядел в сторону Дэвида, потом
посмотрел вдоль тропы.
Мальчик услыхал какой-то шум, гортань его вмиг пересохла,
и он напрасно пытался сглотнуть. Еще какие-то люди?
Он подумал: Ведь я же могу закричать!
И в то же время он знал, что любой возглас, и сюда прибежит
Катсук с ножом.
Послышались тяжёлые, медленные шаги.
К тропе спускался молодой, заросший бородой человек. На
его плечах высокий зелёный рюкзак. Длинные волосы перевязаны
на лбу красной лентой, что делало его похожим на какого-то необычного
аборигена. Путник не оглядывался по сторонам, его
внимание было приковано только к тропе. В руке у него был
посох.
От страха у Дэвида даже голова закружилась. Он не мог видеть
Катсука, но знал, что тот притаился в засаде где-то рядом
и следит за путешественником.
Дэвид думал: Единственное, что я могу сделать, это под
няться и закричать!
Другие люди, внизу, могли бы его и не услыхать, но
этот-то мог бы. Он как раз прошёл мимо того места, где спрятался
мальчик. Другим пришлось бы добираться до этого места
несколько минут. К тому же, внизу в каньоне протекал ручей.
Его плеск заглушит любые звуки, идущие сверху.
Дэвид думал: Катсук может убить этого парня, а потом и
меня... Он уже говорил, что ему доводилось... и он имел в ви
ду как раз это...
Бородатый путник подошёл к развилке тропы. Он мог случайно
заметить Катсука, но мог и пройти мимо, как ни в чём ни бывало.
Что же делает Катсук?
За последние несколько минут все чувства Катсука обострились
до крайности. В том мрачном проходе под деревьями, до того
как сойти с тропы, ему почудилось, что он может найти своё
тайное имя, вырезанное где-нибудь на дереве, поваленном стволе
или на пне, и ему стало страшно.
На нескольких более-менее открытых местах он глядел в небо
- то серое, то яркое, будто сине-зелёное стекло. Оно было
похоже на бесформенный кристалл, но готовый тут же облечься в
любую форму. И вдруг его имя будет написано на нём? Потом он
подумал о Хоквате, идущем за ним будто собачка на поводке. Потом
пришла другая, странная мысль: Похититель Душ дал мне
власть над Вороном, только этого еще недостаточно.
Ему было интересно, есть ли здесь, в горах, какая-нибудь
вещь , способная еще раз упорядочить его мир. Все его мысли
сейчас занимало видение Яниктахт: её голова с песком на щеках,
с запутавшимися в волосах водорослями, с совершенно изуродованным
лицом. Нет, призрак Яниктахт не мог установить мир правильно!
Теперь ему были слышны голоса и смех путешественников
внизу, и он представил, будто они насмехаются над ним. Он слышал,
как подходят отставшие.
Внезапно окружавший его лес превратился в серо-зелёный
пустой мир, накрытый свинцовым небом. Ветер исчез из-под деревьев,
и в этой внезапно наступившей тишине надвигающейся непогоды
Катсук понял, что слышит только удары своего сердца, но
только когда движется сам; как только он останавливается - оно
сразу же замолкает.
В индейце вскипела ненависть. По какому праву хокваты
веселятся в его лесу? Он чувствовал всю ублюдочность этих людей,
а в их голосах слышались всхлипы и плач неотмщенных душ.
Бородатый путешественник уже подошёл к развилке тропы:
голова опущена, походка выдавала страшную усталость. К тому же
и рюкзак был слишком тяжёлым. Он был набит вещами, совершенно
ненужными здесь.
С каким-то отчаянием Катсук понял, что видел этого бородатого
раньше - в университетском кэмпусе. Он не мог назвать
это лицо; было только неясное предчувствие, что этого студента
он видел раньше. Но его беспокоило, что не может вспомнить имя.
И вот тут, в свою очередь, путник увидал Катсука, скатившегося
на тропу и чуть не упавшего.
- Чего... - Молодой человек тряхнул головой. - Хей! Да
это же Чарли Вождь! Парень, чего это ты делаешь тут в таком
прикиде? Играешь в переселенцев и индейцев?
Катсук застыл, лихорадочно обдумывая ситуацию: Этот ду
рак ничего не знает. Ну конечно же, он ничего не знает! Он хо
дит по моему лесу без радиоприемника.
- А я Винс Дебай, помнишь? Мы вместе были в группе " Антро
300".
- Привет, Винс, - сказал Катсук.
Винс стал так, чтобы опереть рюкзак о насыпь, идущую
вдоль тропы, и облегчённо вздохнул. По его лицу было видно,
что ему не терпится забросать Катсука вопросами. До него сразу
же дошло, что эта встреча была какой-то странной. Лицо он узнал,
только это был уже не тот Чарли Вождь из группы "Антро
300". И он почувствовал это. Сам же Катсук понял, что ненависть
закрыла его лицо мертвой маской, высохшей и морщинистой
будто сброшенная змеиная кожа. Нет, Винс должен был заметить
это.
- Парень, ну я и напахался, - сказал Винс. - С самого утра
мы пилим от Кимты. Хотели до вечера добраться до Убежища
Финли, но, похоже, облажаемся. - Он взмахнул рукой. - Слышь, я
это так, пошутил, ну, насчет индейцев и переселенцев. Ты уж не
обижайся, лады?
Катсук кивнул.
- Ты остальных ребят видел? - спросил Винс.
Катсук отрицательно покачал головой.
- Парень, а что это ты в одной только набедренной повязке?
Тебе не холодно?
- Нет.
- Я там остановился, чтобы чуть-чуть пыхнуть травки.
Остальные ребята должны быть уже внизу. - Он осмотрелся7 - Мне
кажется, я даже слышу их. Эй, ребята! - Последнее слово прозвучало
будто вскрик.
- Они не могут услыхать тебя, - сказал Катсук. - Река
слишком близко.
- Наверное ты прав.
Катсук думал:
И я должен его убить без какой-либо злости. Что за иро
ния! Просто я должен убрать из своего леса ядовитое и сумас
шедшее существо. и это будет то событие, в котором мир сможет
увидеть себя.
- Вождь, не нравится мне твоё спокойствие. Ты, случаем,
не тронулся?
- Я на тебя не сержусь.
- Ага... ну, ладно. Немного травки не хочешь? У меня
осталось пол-косячка.
- Нет.
- Парень, товар первый класс! На той неделе в Беллинхеме
брал.
- Я не курю вашу марихуану.
- Ого! Так что ты тут делаешь?
- Я здесь живу. Тут мой дом.
- Ну, заливаешь! И в этом прикиде?
- Я всегда надеваю это, когда ищу в себе деформацию духа.
- Чего?
- То, что люди называют здравомыслием.
- Заливаешь!
Пора кончать с этим, - думал Катсук. - Нельзя, чтобы он
ушел и растрепал всем, что видел меня.
Винс растирал плечи под лямками рюкзака.
- Слушай, ну и тяжёлый, зараза!
- Просто до тебя еще не дошло, что лучше иметь достаточный
минимум, чем столько.
Из горла Винса вырвался нервный смешок.
- Ладно, побегу догонять остальных. Пока, Вождь!
Он вдел руки в лямки рюкзака, снимая тот с насыпи, и сделал
шаг от Катсука. По его движениям было видно, что он трусит.
Мне нельзя его жалеть. Из-за него у меня могут рухнуть
все планы. Мой нож чисто войдет в это молодое тело. - Катсук
вынул нож и, крадучись, пошел за Винсом. - Мой нож откроет его
кровь и выскажет почтение его смерти. Рождение обязано закан
чиваться смертью, чтобы потускнели глаза, исчезла память, за
молчало сердце, вытекла кровь, ушло все тело - чтобы чудо жиз
ни закончилось.
Во время всех этих размышлений он действовал: левая рука
вцепилась в волосы Винса, оттягивая голову назад; правая рука
взмахнула ножом вокруг и поперёк открывшейся шеи.
Не было даже вскрика, только тело отдёрнулось назад,
направляемое рукой в длинных волосах. Катсук присел на одно
колено, принимая на него тяжесть рюкзака и сдвигая тело вправо.
Алая струя вырвалась из перерезанного поперёк горла, ясный
цвет молодой жизни фонтаном хлынул на тропу - сначала бурно,
потом всё медленнее. Тело дёрнулось и застыло.
Свершилось!
Катсук почувствовал,что это мгновение будет преследовать
его до конца жизни. Это только сейчас дошло до него.
Конец и начало!
Он всё ещё поддерживал тело, размышляя - а сколько же лет
было этому молодому человеку. Двадцать? Возможно. Сколько бы
ему не было - здесь его жизнь кончилась, превратившись в сон.
Катсук чувствовал, что мысли его от свершённого совсем перепутались.
Странные видения захватили его разум: Всё превратилось
в мираж - мрачное и затаённое; чей-то злой профиль; плывущие
под водой тучи; воздушные круги, движущиеся в нефритовых путах
зелёного кристалла; флюиды6 оставляющие след в его памяти.
У этой земли зелёная кровь.
Он чувствовал тяжесть скрючившегося тела. Эта плоть была
малым отражением громадной вселенной. Теперь же это тело увяло.
Он позволил, чтобы труп упал на левый бок, поднялся на ноги
и глянул вверх по склону, туда, где за упавшим стволом
спрятался Хокват. И внезапно, когда тучи открыли Солнце, весь
склон залился зелёным светом.
Глубоко-глубоко уйдя в себя, Катсук молился:
Ворон, Ворон, сдержи мою ненависть. О, Ворон, дай мне
ярости для мести. Это я, Катсук, три ночи проведший в лесу, не
обращавший внимания на тернии, но пришедший к тебе с предложе
нием. Это я , Катсук, твой факел, что подожжет весь этот мир.
СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ Норман Хосбиг, ФБР, отделение в Сиэттле.
Хотя мы и подозреваем, что он мог сбежать в какой-нибудь
город, это не означает, будто мы прекратим поиски в лесах. На
сегодня мы располагаем только пятью сотнями людей, работающих
по всем направлениям этого случая. У нас есть шестнадцать воздушных
машин, в том числе - девять вертолётов. в утренних газетах
я читал о некоем противостоянии: современности и диарства.
мне так не кажется. Я вообще не понимаю, как смог бы
он пройти по всем этим тропам, и его никто не заметил.
Поднявшись из-за своего укрытия, Дэвид видел всю сцену
убийства. Его сознание заволокло ужасом. Этот молодой путешественник,
который только что был жив - теперь только труп. В
глазах Катсука была только ярость, взгляд его рыскал вдоль по
склону. Может он выискивал следующую жертву?
Дэвид почувствовал, что истинные глаза индейца были спрятаны
где-то глубоко-глубоко и только теперь показались на свет
божий - коричневые и ужасные, такие же бездонные, как и то
место, где таились раньше7
Мальчик вышел из-за своего укрытия. Ноги его подкашивались.
Он знал, что на его лице рисуется охвативший его ужас,
он не мог набрать в грудь воздуха. Но мышцы ему подчинялись,
хоть и не совсем.
Ему хотелось только одного - избавиться от этого кошмара.
Он шел параллельно тропе, медленно переставляя ноги. На
до отыскать других туристов! В конце концов он повернул вниз
по склону, спотыкаясь о корни и валяющиеся сгнившие стволы.
Движение каким-то образом вернуло ему контроль над собственным
телом, он даже побежал, продираясь сквозь заросли к реке.
Но здесь не было ни слуху, ни духу от путешественников.
Катсука тоже не было.
И тогда он побежал снова. Не оставалось ничего, только
бежать.
Из-за какого-то каприза окружавшего его мира, Катсук увидал
бегущего мальчика: волосы развеваются, голова откинута -
медленно-медленно движущееся создание из сгустившегося света:
тёмное, с каким-то внутренним золотистым свечением, плывущее
по зелёному фону воздуха и леса.
И только тогда до Катсука дошло, что он тоже бежит, громадными
скачками спускаясь по склону. у поворота тропы он притормозил,
и когда Хокват срезал угол, схватил бегущего мальчика
и упал вместе с ним на землю.
Когда уже Катсук смог говорить, слова, не имеющие особого
смысла, вырвались из груди диким барабанным боем.
- Гад! Я же говорил тебе!... Лежи!...
Но Хокват и так лежал без сознания, ударившись головой о
ствол дерева.
Катсук присел рядом, усмехнулся, вся его злость разом
испарилась. как глупо поступил Хокват - неумелый полёт птенца,
только-только вышедшего из гнезда. ворон всё предусмотрел!
На голове Хоквата была кровавая ссадина. Катсук положил
руку на грудь мальчика, послушал, как бьётся сердце, поглядел,
как облачком подымается пар дыхания. Сердце и дыхание были
едины...
Им овладела печаль. Чертовы лесорубы на Ле Пуш Роад!
Посмотрите только, что они наделали! Они убили Яниктахт. Его
руками они убили лежащего здесь парнишку. Пока еще этого не
случилось, но... возможно. Они убили Винса, стынущего теперь
на тропе. У Винса уже не будет сыновей. И дочерей. Уже никогда
он не засмеётся. Все они убиты этими пьяными хокватами. И кто
знает, скольких людей они еще убьют?
Ну как это хокваты не понимают того, что они натворили
своим насилием? Они остаются слепыми даже к самым очевидным
фактам, не желая видеть последствий своего поведения. Вот если
бы ангел-хранитель спустился с небес и показал им, как следует
поступать, тогда они бы послушали.
Что сказали бы девять пьяных хокватов, если бы увидали
тело Винса, лежащее на тропе? Они бы сказали: Мы этого не де
лали! Они бы сказали: Это была всего лишь невинная шуточка.
Они сказали бы: Зачем столько шкма из-за какой-то девки?
Катсук вспоминал Винса, расхаживающего по кэмпусу - недостаточно
невинного, чтобы удовлетворить Похитителя Душ, но
весьма наивного в правоте своих суждений. Всего лишь предварительная
жертва, отметка на пути.
Винс судил своих соплеменников строго, участвовал в
детском бунте своих времён, но он никогда не задумывался о
своём пути в этом мире. И, повидимому, весь путь его сводился
к безвременной смерти .
Катсук поднялся на ноги, схватил лежащего без чувств
мальчика и потащился вверх по склону.
Я должен быть безжалостным , - думал он. - Надо спрятать
тело Винса и сразу же уходить.
Лежащий у него на руках Хокват пробормотал: "Моя голова..."
Катсук поставил мальчика на ноги, ощупал его.
- Идти можешь? Хорошо. Мы уходим.
ПСАЛМ Катсука, написанный им на обороте регистрационного
бланка и оставленный в Кедровом Доме:
Вы принесли своего чужого Бога, что отделил вас от всей
остальной жизни. Он представляется вам в смертный час как самый
большой дар. Ваши чувства затуманены его иллюзиями. Его
смерть вы бы отдали за всё, имеющееся в жизни. Но вы неотступно
преследуете своего Бога смертью, мучаете его, моля очутиться
на месте смерти его.
Повсюду на земле вы шлёпаете распятия. И там, где оно появляется,
земля умирает. Прах и меланхолия станут вашим уделом
до конца дней.
Вы слепо не замечаете ни зла, ни великолепия. Вы мучаете
себя своей же ложью. Вы попираете саму смерть. А каким богохульством
наполнена ваша притворно-убийственная любовь!
Вы долго вырабатываете в себе честный взгляд. Но это всего
лишь маска, прикрытие, за которой скалится череп. Ваши золотые
идолы созданы из жестокости и насилия.
Вы забрали у меня мою же собственную землю.
Да, опасаясь за судьбу своего народа, я погублю вас древними
методами. Вы издохнете в пещере, созданной вами же, и никогда
не услышите песню птиц или шелест деревьев на ветру -
эолову арфу леса!
Дэвид проснулся, когда только-только начинался рассвет.
Мальчик весь дрожал от холода и сырости. Катсук тряс его за
плечи. Индеец был одет в вещи, взятые из рюкзака убитого путешественника:
джинсы, которые еле сошлись на набедренной повязке,
рубашка из шотландки. Но на нем были те же мокасины, голова
обвязана той же полоской красной кедровой коры.
- Пора вставать, - сказал Катсук.
Дэвид уселся. Холодный и сырой мир давил на него угнетающе.
Мальчик чувствовал пронзительный холод окружающей его
реальности. Одетые на Катсуке вещи напомнили Дэвиду о смерти
бородатого путника. Катсук убил его! И очень быстро!
Вместе с памятью пришел ещё более пронизывающий холод,
чем мог вызвать весь серый туман в этой глуши.
- Скоро мы выйдем, - сообщил Катсук. - Ты меня слышишь,
Хокват?
Индеец изучающе глядел на мальчика, как будто тусклый серый
свет сконцентрировался в пучок, освещающий малейшее движение
на юном лице.
Хокват пребывал в ужасе. Какая-то часть сознания мвальчика
правильно оценила смерть бородатого туриста. Одной смерти
будет недостаточно. Обряда жертвоприношения следует придерживаться
до конца. Нельзя допустить, чтобы подозрения Хоквата
внедрились в его сознание. Слишком большой страх способен
убить невинность.
Мальчик затрясся в резких, неконтролируемых спазмах.
Катсук снова присел на корточки, чувствуя нарождающийся
внутри неприятный холодок, и положил руку на плечо Хоквата.
Под пальцами индейца мальчишеское тело пульсировало жизнью. В
нем было тепло, чувство отдаленности конца.
- Ты уже проснулся, Хокват? - настаивал Катсук.
Дэвид отбросил руку индейца, бросив молниеносный взгляд
на нож, висящий на поясе Катсука.
Мой нож, - думал мальчик. - Им убили человека.
Как бы живущая собственной жизнью память подсунула ему
образ матери, предупреждающей, чтобы он был поосторожнее с
этим "дурацким ножом". Истеричный смех рвался на волю, Дэвиду
силой пришлось заталкивать его вовнутрь.
- Хокват, я вернусь через несколько минут, - сказал
Катсук и вышел.
Дэвид никак не мог сдержать стука зубов. Он думал: Хок
ват!? Я - Дэвид Маршалл. Меня зовут Дэвид Моргенштерн Маршалл.
Сколько бы раз этот сумасшедший не называл меня Хокватом, су
ти это не изменит.
В рюкзаке убитого был спальный мешок. катсук устроил
постель из мха, кедровых веток и разложил на них спальник. За
ночь тот выбился из под мальчика и теперь валялся комом. Дэвид
окутал им плечи, пытаясь успокоить дрожь. Голова всё ещё болела
в том месте, где он ударился, когда Катсук сбил его на землю.
К мальчику снова вернулась мысль об убитом туристе. После
того, как Дэвид пришел в себя, и перед тем как они пересекли
реку, Катсук заставил своего пленника вернуться по тропе мимо
окровавленного тела, говоря: " Хокват, возвращайся туда, где я
приказывал тебе прятаться, и там жди."
Дэвид был даже рад подчиниться. Как бы н е хотелось глядеть
на мертвеца, взгляд всё равно тянулся к ужасной ране на
шее. Мальчик опять поднялся к замшелому поваленному дереву и,
пряча за ним голову, глотал беззвучные рыдания.
Катсук позвал его, когда прошло много-много времени. Индеец
захватил с собой рюкзак. На тропе не было ни малейшего
знака от мертвого тела, ни капельки крови.
Они сошли с тропы и вернулись на неё, двигаясь в стороне,
уже только на другой стороне седловины.
На закате в деревьях над рекой Катсук построил из кедровой
коры домик-укрытие. Еще он выловил пяток маленьких рыбешек
и испёк их на маленьком костерке, разведенном прямо в укрытии.
Дэвид подумал о рыбе, вспомнил её вкус. Может Катсук снова
отправился за едой?
Перед тем как выстроить убежище на ночь, они перебрались
через реку. Там была обозначенная туристская тропа и мост из
ошкуренных брёвен. Перила моста были скользкими от плесени,
так как от реки поднималась вечная сырость.
А может Катсук спустился к реке, чтобы наловить рыбы?
Перед мостом было объявление: "Проходить только пешком
или на лошадях".
Возле реки кипела своя собственная жизнь. Они увидали
нескольких буро-пятнистых кроликов, спешивших куда-то и нырнувших
во влажную зелень.
Дэвид подумал: 1А вдруг Катсук поставил силки на кролика?
От голода кишки прямо скрутило.
Перейдя мост, они поднялись вверх по склону под моросящим
дождём. Но это был не настоящий дождь, а с громадных листьев
папоротника капала сырость.
Так куда же подался Катсук?
Дэвид выглянул из укрытия. Везде было холодно и пусто,
только где-то в стороне крякали утки. Это был мир призрачный,
мир мрачного, только-только нарождавшегося рассвета. Никаких
ярких лучей - одна лишь кружащаяся, неопределённая серость.
К мальчику пришла мысль: Нельзя думать про то, как был
убит тот молодой турист.
Но от воспоминаний невозможно было избавиться. Катсук
сделал всё это прямо на глазах пленника. Отблеск солнца на
стальном лезвии, и сразу же после этого фонтан крови...
От воспоминаний захотелось плакать.
Зачем Катсук сделал это? Потому что молодой турист назвал
его Вождём? Наверняка, нет. Почему тогда? Неужели, это дух
заставил Катсука? Духи заставили его убить человека?
Нет, он просто сошёл с ума. Если он слушается духов, то
те могут приказать ему делать всё что угодно.
Всё что угодно!
Дэвид размышлял, смог бы он сам сбежать этим туманным утром.
Вот только, кто знает, где сейчас Катсук? Тот путник хотел
уйти. А Катсук может и ожидать, что его пленник хочет сбежать.
Весь день после убийства голова Дэвида гудела от незаданных
вопросов. Но что-то подсказало ему не задавать их Катсуку.
Смерть туриста обязана уйти в прошлое. Вспоминая о ней, можно
было накликать следующую смерть.
Тогда они далеко обошли страшное место, где произошло
убийство. У Дэвида ноги гудели от усталости, и он только дивился,
как это Катсук держит шаг. Каждый раз, когда Катсук
взмахивал рукой, Дэвиду казалось, будто в ней зажат нож.
Дэвид вспомнил наступление ночи. Они остановились приблизительно
за полчаса до темноты. Шёл теперь уже настоящий
дождь. Катсук приказал мальчику ожидать под кедром, пока сам
он будет строить укрытие. Долина реки заполнилась текучим мраком,
сползшим с окрестных холмов. Нахмурившиеся деревья стояли
в совершенной тишине. Когда стало совсем темно, дождь перестал,
и небо очистилось. В темноте нарастали какие-то звуки.
Дэвид слыхал, как перекатываются в речке камни, все шумы окружающего
мира, превращающегося в хаос.
Всякий раз, когда он закрывал глаза, в памяти возникали
пятна крови, разрезанная шея, отблеск ножа.
Очень долго Дэвид просто лежал с открытыми глазами, выглядывая
из их укрытия в окружающий мрак. На противоположном
берегу реки стала различимой округлая скала, высвеченная из
темноты луной. Дэвид стал всматриваться в неё и сам не заметил,
как его потянуло ко сну.
Так, но что же делает Катсук?
Поплотнее закутавшись в спальник, Дэвид подполз к выходу
и высунул голову: холод, повсюду плывут клочья тумана, мокрая
серость, заполненная бесформенными очертаниями - и больше ничего.
Казалось, что это туман вцепился в ночь и не собирается
её отпускать.
Куда пошёл Катсук?
Мужчина возник совершенно неожиданно. Он вышел из
...Закладка в соц.сетях
