Жанр: Научная фантастика
Двойная звезда
...перекраивать список, который в поте лица составляли Родж
и Билл.
С другой стороны, ведь этот список был составлен не Бонфортом. Он
представлял собой то, что по их мнению составил бы Бонфорт, будь он в
здравом уме.
Мне вдруг очень захотелось попросить перерыва и осведомиться у Пенни,
что она думает по поводу этого Брауна.
Затем я потянулся, взял со стола ручку и вычеркнул из списка фамилию
Браун, вписав вместо неё "Де ла Торре" печатными буквами. Рисковать
иммитировать почерк Бонфорта я ещё не решался. Император только и сказал:
- Вот теперь это выглядит как приличная команда. Удачи тебе,
Джозеф.Она тебе ещё пригодится.
На этом аудиенция как таковая, закончилась. Я начал подумывать о том,
что мне пора уносить ноги, но нельзя вот так просто уйти от короля: это
одна из прерогатив, которые они сохранили. Он пожелал показать мне свою
мастерскую и новую модель поезда. На мой взгляд, он как никто другой много
сделал, чтобы возродить это древнее увлечение, хотя с моей точки зрения -
это не занятие для взрослого человека. Но я конечно рассыпался в вежливых
похвалах по адресу его нового игрушечного локомотива.
- Если бы не обстоятельства, - сказал он, вставая на четвереньки и
заглядывая во внутренности игрушечного двигателя, - я бы мог стать
отличным механиком, может быть даже главным, или машинистом. Но
превратности высокого рождения не дали мне возможности заняться любимым
делом.
- Вы что, серьёзно думаете, что предпочли бы подобную работу своему
нынешнему положению?
- Не знаю. То, чем я занимаюсь, тоже неплохо - всё-таки король.
Рабочий день недолог, а плата сравнительно хорошая - да и застрахован я
вполне удовлетворительно, если не принимать во внимание возможность
революции - а моя династия всегда была на них везучая. Но большая часть
того, что я должен делать - скучно, с этим справился бы любой второсортный
актёр.
Он взглянул на меня.
- Я избавлю тебя от множества утомительных и скучных церемониальных
обязанностей - по крайней мере старался раньше. Сам знаешь.
- Знаю и очень высоко ценю.
- Только однажды за очень длительное время мне представилась
возможность сделать толчок в правильном направлении - по крайней мере я
считаю его правильным. Быть королём вообще очень странное занятие, Джозеф.
Никогда не соглашайся на это.
- Боюсь, что уже поздновато, даже если бы я захотел.
Он что-то поправил в игрушке.
- Подлинное моё предназначение - это не дать тебе сойти с ума.
- Что?
- А что такого? Ситуационный психоз - профессиональное заболевание
глав государств. Мои предшественники по королевскому ремеслу, те, кто
действительно правил, почти все были немножечко не того. А возьми к
примеру хотя бы ваших аериканских президентов: их положение иногда
требовало, чтобы их убивали ещё во время первого срока. А вот мне не нужно
ничем управлять: для этого у меня есть профессионалы вроде тебя. Но и ты
не испытываешь гнетущего влияния власти: тебе или кому-нибудь ещё в твоей
шкуре можно тихонечко уйти, пока дело не приняло совсем уж плохой оборот -
а в это время старый Император - он почти всегда - "старый", потому что мы
восходим на трон тогда, когда прочие люди уходят на пенсию - Император
всегда тут как тут, олицетворяя собой преемственность власти, символизируя
собой государство, в то время как вы, профессионалы, заняты тем, что
выбираете нового на место прежнего. - Он печально моргнул. - Моя работа,
конечно, не такая уж увлекательная, но полезная.
Потом он ещё немного порассказал о своих игрушечных поездах, и мы
вернулись в кабинет. Я решил, что теперь-то уж он отпустит. Действительно,
он сказал:
- Наверное, тебе пора снова браться за работу. Перелёт был, наверное,
довольно тяжёлым?
- Да нет, не очень. Я всё время работал.
- Так я и думал. Кстати, кто вы такой?
Потрясения бывают разные - полисмен внезапно хлопает вас сзади по
плечу, вы делаете шаг по лестнице, а следующей ступеньки нет, ночью вы
вываливаетесь из кровати во сне, муж вашей любовницы внезапно возвращается
домой - я бы предпочёл сейчас испытать любые из этих потрясений в любой
комбинации, только бы не слышать этого простейшего вопроса. Я изо всех сил
постарался сделаться ещё более похожим на Бонфорта.
- Сир?
- Да перестаньте, - нетерпеливо отмахнулся он, - сами понимаете, что
моя работа предоставляет мне и кое-какие привилегии. Просто скажите мне
правду. Я уже примерно час назад догадался, что вы не Джозеф Бонфорт -
хотя вы могли бы провести и его собственную мать - у вас даже жесты
точь-в-точь как у него. Но кто же вы такой?
- Меня зовут Лоуренс Смайт, Ваше Величество, - понуро ответил я.
- Не теряйте присутствия духа, милейший. Если бы я захотел, то мог бы
позвать стражу давным-давно. Вас случайно послали не для того, чтобы убить
меня?
- Нет, сир. Я ваш верноподданный.
- Странная манера выражать преданность своему монарху. Ну хорошо,
налейте себе ещё, садитесь и всё мне расскажите.
И я рассказал ему всё, абсолютно всё, до самой последней подробности.
На это ушло значительно больше одного стакана, и в конце рассказа я
чувствовал себя значительно лучше. Он страшно рассердился, когда я
рассказал ему о похищении, но когда я описал ему, что похитители сделали с
сознанием Бонфорта, гневу его не было предела, он разъярился так, что даже
лицо его потемнело.
Наконец он тихо спросил:
- Так значит он всё-таки придёт в себя через несколько дней?
- Так утверждает доктор Кэнек.
- Не давайте ему работать, пока он не выздоровеет полностью. Это
просто бесценный человек. Да вы и сами прекрасноэто знаете. Он один стоит
шести таких, как вы и я вместе взятые. так что продолжайте свою игру до
тех пор, пока он не поправится. Он нужен Империи.
- Да, сир.
- Перестаньте вы твердить "сир" да "сир". Раз уж вы замещаете его,
так называйте меня просто "Виллем", как он. А знаете, как я раскусил вас?
- Нет, си... нет, Виллем.
- Он звал меня Виллем уже лет двадцать. Мне сразу показалось
странным, что он перестал называть меня по имени в личной беседе, хотя бы
даже и по официальному делу. Но тогда я ещё ничего не заподозрил. Но хотя
ваша игра и была совершенной, она навела меня на кое-какие мысли. А когда
мы пошли смотреть мои поезда, я убедился окончательно, что передо мной
другой человек.
- Прошу прощения. Но почему?
- А потому что вы были вежливы, друг мой! Я и раньше имел обыкновение
показывать ему свои игрушки - и он всегда становился просто груб, считая
это совершенно непотребным времяпровождением для взрослого человека. Это
всегда превращалось в целое маленькое представление, от которого мы оба
получали большое удовольствие.
- О! Я не знал этого.
- Откуда вам знать?
Тогда я ещё подумал, что должен был знать, если бы не это проклятое
полупустое фэрли-досье... И только позже я понял, что досье чётко
выполняло свою функцию, в полном соответствии с теорией, которая лежала в
основе всего этого фэрли-архива. Ведь архив должен был дать возможность
известному человеку помнить о менее известных людях. Но ведь именно таким
Император и не был - я хочу сказать - менее известным.
Конечно же, Бонфорту и не требовалось заносить в досье сугубо личные
сведения о Виллеме. Да он скорее всего счёл бы просто непорядочным иметь
заметки интимного свойства о своём монархе, куда мог сунуть нос любой из
его клерков.
Я не понял совершенно очевидной вещи - хотя, даже, если бы я и понял
её, досье от этого полнее не стало.
А Император тем временем продолжал:
- Ваша работа просто изумительна. И после того, как вы рискнули
провести Марсианские звёзды, я не удивлюсь, что вы решили обвести вокруг
пальца и меня. Скажите, мог я когда-нибудь видеть вас по стерео или ещё
где-нибудь?
Когда Император захотел узнать моё настоящее имя, я конечно же назвал
себя: теперь же я довольно стыдливо назвал свой сценический псевдоним. Он
сначала молча уставился на меня, затем воздел руки и воскликнул:
- Да что вы говорите?
Я был тронут.
- Так значит вы слышали обо мне?
- Слышал о вас? Да ведь я один из самых горячих ваших поклонников. -
Он ещё раз пристально вгляделся в меня. - Нет, вы всё-таки как две капли
воды похожи на Бонфорта. Даже не верится, что на самом деле вы - Лоренцо.
- Но это действительно так.
- Да я верю, верю. А помните тот мюзикл, ну тот, где вы играете
бродягу? Сначала вы там пытаетесь подоить корову - куда там! А в конце
концов едите из кошачьего блюдечка - но даже кошка отгоняет вас прочь?
Я сказал, что помню.
- Я свою плёнку с этим мюзиклом затёр до дыр. Эта вещь заставляет
меня и смеяться и плакать.
- Так и должно быть, - согласился я. А потом рассказал, что своего
героя старался копировать с одного великого артиста прошлого столетия. -
Но вообще я предпочитаю драматические роли.
- Такие как эта?
- Эээ... не совсем. Этой ролью я уже сыт по горло. Надолго меня не
хватит.
- Да, похоже на то. Ладно, тогда скажите Роджеру Клифтону... Нет, не
говорите ему ничего. Лоренцо, я думаю, от того, что кто-нибудь узнает о
нашем с вами разговоре, никому пользы не будет. Если вы расскажете о нём
Клифтону, даже передадите ему, что я просил вас не волноваться, он всё
равно будет волноваться. А ведь ему многое предстоит сделать. Так что
давайте-ка никому ничего не скажем, а?
- Как пожелает мой Император.
- Бросьте вы это. Просто будем держать это дело в тайне, потому что
так лучше. Жаль, что я не могу навестить больного дядюёшку Джо. Хотя вряд
ли я смог бы ему чем-нибудь помочь - правда, некоторые считают, что
прикосновение короля творит чудеса. Так что мы будем держать языки за
зубами и делать вид, что я вас не раскусил.
- Да... Виллем.
- А теперь, я думаю, вам лучше идти. Я и так держу вас очень долго.
- Сколько вам будет угодно.
- Наверное придётся позвать Патила, чтобы он вас проводил - или вы
знаете дорогу? Нет, секундочку, - он стал лихорадочно рыться в ящике
стола, шепча себе под нос. - Опять эта девчонка наводила тут порядок. А,
нет, вот он. - Он извлёк из ящика небольшой блокнот. - Может быть, мы
больше не увидимся, так не будете ли вы так добры оставить мне свой
автограф, на память?
Глава 9
Роджа и Билла я застал нетерпеливо грызущими ногти в верхней жилой
комнате. Не успел я появиться на пороге, как Корисмен бросился ко мне.
- Где вы, чёрт вас побери, пропадаете?
- У Императора, - холодно ответил я.
- Вы проторчали у него раз в пять или шесть дольше, чем следовало бы.
Я даже не подумал ему отвечать. Со времени того спора по поводу речи,
Корисмен и я продолжали сотрудничать, но это было больше насущной
необходимостью, чем браком по любви. Мы работали вместе, но на самом деле
топор войны не был закопан в землю - я вполне мог ожидать, что он ещё
вонзится мне между лопаток. Каких-либо специальных шагов к примирению с
ним я не делал, да и не видел к этому причин - на мой взгляд родители
таких, как он, встретились друг с другом на каком-нибудь маскараде.
Того, что я поссорюсь с кем-либо из остальных членов нашей команды, я
даже представить себе не мог, но единственным видом поведения с моей
стороны, Корисмен считал поведение слуги. Шляпа в руках и только - "да,
сэр", "нет, сэр". Но на это я бы ни за что не пошёл, даже ради примирения
с ним. Я был профессионалом, который выполнял сложнейшую профессиональную
работу. А ведь мастера своего дела не входят с чёрной лестницы, к ним
всегда относятся с уважением.
Поэтому я просто игнорировал его слова и спросил Роджа:
- Где Пенни?
- С ним. Сейчас она там, там же Дэк и док.
- Его уже перенесли сюда?
- Да. - Клифтон поколебался. - Мы положили его в комнате, которая
предназначается в принципе для жены обладателя этих аппартаментов. Она
находится рядом с вашей спальней. Но это единственная комната, где мы
можем обеспечить ему полный покой и необходимый уход. Надеюсь,что вы не
имеете ничего против?
- Конечно, нет.
- Вас это ничуть не стеснит. Две спальни, как вы наверное заметили,
соединяются между собой гардеробной, но дверь в неё мы заперли. Она
совершенно звуконепроницаема.
- Отлично. Как он себя чувствует?
Клифтон нахмурился.
- Лучше. В общем немного лучше. Большую часть времени он в полном
сознании. - Он поколебался. - Если хотите, можете зайти к нему.
Некоторое время я молчал.
- А что думает доктор Кэнек по поводу его первого возможного
появления на людях?
- Трудно сказать. Всему своё время.
- Но всё-таки. Дня три-четыре? На мой взгляд этот срок достаточно
короткий, чтобы можно было отменить все встречи, и тогда я потихоньку ушёл
бы в тень. Родж, не знаю как бы это лучше объяснить, но несмотря на то,
что я с огромным удовольствием посетил бы его, чтобы выразить своё
уважение, я считаю, что такой визит был бы просто вреден до тех пор, пока
я не появлюсь в его роли в последний раз. Встреча с ним может повредить
моей имперсонации. - Однажды я уже сделал ужасную ошибку, пойдя на
похороны своего отца; после этого в течение многих лет, стоило мне
вспомнить его, как я ясно представлял себе его лежащим в гробу. И только
со временем я начал представлять его таким, каким он был при жизни -
мужественным, властным человеком, который всегда направлял меня твёрдой
рукой и учил мастерству. Поэтому я опасался, что что-нибудь в этом роде
может произойти и в результате моей встречи с Бонфортом. До сих пор я
играл роль здравствующего человека в расцвете сил - такого, каким я видел
его на экране. И я боялся, что если я увижу его больным, то воспоминание
об этом будет неотступно преследовать меня и мешать делать своё дело.
- Я не настаиваю, - ответил Клифтон. - Вам виднее. Мы, конечно, можем
держать вас вдали от публики, но я бы хотел, чтобы вы довели свою роль до
конца и были в состоянии выступать за него до тех пор, пока он не
поправится.
Я чуть было не ляпнул, что и Император говорил мне то же самое. Но я
во-время спохватился - просто потрясение того, что Император раскусил
меня, немного выбило меня из колеи. Вспомнив об Императоре, я вспомнил, и
ещё об одном деле. Я вынул из кармана изменённый список кабинета и вручил
его Корисмену.
- Это одобренный его величеством вариант для репортёров, Билл. В
списке есть одно изменение - Браун заменён де ла Торре.
- Что?
- Хесус де ла Торре вместо Лотара Брауна. Так пожелал Император.
Клифтон, казалось, был удивлён; Корисмен был одновремнно и удивлён и
рассержен.
- Какая собственно ему разница? У него, чёрт побери, нет никакого
права вносить изменения.
Клифтон медленно проговорил:
- Билл прав, шеф. Как юрист, специальность которого является
конституционное право, могу подтвердить вам, что утверждение Императора
является актом чисто формальным. Вам не следовало разрешать ему изменять
что-либо.
Мне дико захотелось прикрикнуть на них и только спокойствие Бонфорта
удержало меня от этого. У меня и так был очень трудный день и, несмотря на
замечательное представление, меня постигла неудача. И из-за всего этого
мне очень захотелось сказать Роджу и Биллу, что если Император не был бы
по-настоящему большим человеком, подлинным королём в лучшем смысле этого
слова, мы все сейчас попали бы в ужасный переплёт и только потому, что не
сумели как следует разучить роль и снабдить меня всей необходимой
информацией. Вместо этого я раздражённо произнёс:
- Изменение внесено, значит так тому и быть.
Корисмен возопил:
- Это вы так думаете! А я уже два часа назад передал журналистам
первоначальный вариант списка. Теперь вам придётся обращаться к ним и
ставить всё на свои места. Родж, может быть тебе лучше связаться с дворцом
и...
- Тихо! - рявкнул я.
Корисмен сразу заткнулся. Тогда я тоже немного сбавил тон.
- Родж, может вы и правы с точки зрения закона. Я не знаю. Я знаю
только одно - что Император поставил кандидатуру Брауна под вопрос. А
теперь, если кто-нибудь из вас хочет пойти к Императору и поспорить с ним,
милости прошу. Но сам я никуда идти не собираюсь. Я собираюсь сейчас же
выбраться из этого анахроничного камзола, сбросить туфли и крепко-крепко
поддать. А потом лечь спать.
- Постойте, шеф, - запротестовал Клифтон. - Вы ещё должны выступить
минут на пять по всемирной сети с обнародованием состава нового кабинета.
- Сами обнародуйте. Ведь вы мой первый заместитель.
Он заморгал.
- Хорошо.
Корисмен настойчиво спросил:
- Так как же с Брауном? Ведь ему уже обещан этот пост.
Клифтон задумчиво посмотрел на него.
- Что-то я не припомню такого обещания, Билл. Его, как и остальных,
просто спросили; хочет ли он и дальше заниматься государственной
деятельностью? Вы это имели в виду?
Корисмен заколебался, как актёр, который нетвёрдо заучил роль.
- Вы правы. Но ведь это граничит с обещанием.
- Нет, до того как сделано публичное заявление, не граничит.
- Но ведь я уже сказал вам, что публичное заявление было сделано ещё
два часа назад.
- Ммм... Билл, боюсь, что вам придётся снова созвать репортёров и
сказать им, что произошло недоразумение. Или я могу собрать их и сказать,
что по ошибке им был вручён первоначальный вариант списка, не одобренный
окончательно мистером Бонфортом. Но мы должны исправить положение до тех
пор, пока состав кабинета не будет объявлен по всемирной сети.
- Ты что же хочешь сказать, что это ему сойдёт с рук?
Под "ним", как мне кажется, Билл скорее подразумевал меня, нежели
Виллема, но ответ Роджа гласил об обратном:
- Да, Билл, сейчас нет времени вызывать конституционный кризис.
Овчинка не стоит выделки. Так кто же объявит о недоразумении? Ты или я?
Выражение лица Билла напомнило мне, как коты подчиняются неизбежности
- "ладно уж". Он нахмурился, пожал плечами и сказал:
- Ладно, я сделаю это. Только чтобы быть абсолютно уверенным в том,
что всё будет сформулировано как надо. Не дай бог, если появится повод для
кривотолков.
- Спасибо, Билл, - ласково ответил Родж.
Корисмен собирался уходить, я окликнул его:
- Билл! Раз уж вы собираетесь встретиться с репортёрами, у меня для
них есть ещё заявление!
- Какое заявление?
- Ничего особенного. - Дело было в том, что я безумно устал от роли и
того перенапряжения, которое я постоянно испытывал, играя её. - Просто
скажите им, что мистер Бонфорт простудился и врач предписал ему некоторое
время полежать в постели и отдохнуть. Я безумно устал.
Корисмен фыркнул:
- Лучше я назову это пневмонией.
После того как он ушёл, Родж повернулся ко мне и сказал:
- Не расслабляйтесь, шеф. В нашем деле несколько дней могут решить
очень многое.
- Родж, я действительно начинаю сдавать. Можете отметить это во время
вечерней передачи.
- Вот как?
- Я намерен улечься в кровать и оставаться там. Действительно, почему
Бонфорт не может заболеть и оставаться в постели до тех пор, пока не
окрепнет и не сможет начать заниматься делами. Ведь каждый раз, когда я
появляюсь на людях, становится всё более и более возможным, что кто-нибудь
заметит неладное - и каждый раз когда я появляюсь, этот идиот Корисмен
находит к чему придраться. Актёр не может играть с полной отдачей, если
кто-то постоянно бухтит ему под руку. Так что давайте на этом покончим и
опустим занавес.
- Успокойтесь, шеф. Отныне я постараюсь держать Корисмена подальше от
вас. Здесь, на Луне, мы вполне можем не мозолить друг другу глаза, не то
что на корабле.
- Нет, Родж, я уже решил. Нет, я не собираюсь покидать вас. Я
останусь здесь до тех пор, пока мистер Бонфорт сам не сможет встречаться с
людьми, на случай экстренной необходимости, - тут я смущённо вспомнил, что
Император просил меня не отступать, и выразил уверенность в том, что я
доведу дело до конца, - но меня действительно лучше держать в тени. Ведь
до сих пор всё шло нормально, не правда ли? О, они знают - кто-то знает,
что на церемонию принятия в гнездо явился не БОнфорт - но они не
осмеливаются заявить об этом в открытую, равно как и не могут чего-либо
доказать. Те же самые люди возможно подозревают, что и сегодня на
аудиенцию явился не Бонфорт - но они не осмеливаются заявить об этом,
равно как не могут что-либо доказать. Те же самые люди, возможно,
подозревают, что и сегодня явился двойник, но они уже не уверены в этом -
потому что нельзя полностью сбросить со счетов возможность того, что
Бонфорт оправился достаточно быстро и смог лично предстать перед
Императором. Правильно?
Клифтон внезапно смутился.
- Боюсь, что они полностью уверены, что вы двойник, шеф.
- Что?
- Мы немного приукрасили состояние дел, чтобы не нервировать вас. Док
Кэнек с самого начала был уверен, что только чудо может укрепить его
настолько, чтобы он смог сегодня лично явиться на аудиенцию. Это стало
ясно при первом же осмотре. И те, кто так накал его, тоже прекрасно это
знают.
Я нахмурился.
- Значит, вы и раньше обманывали меня, когда расписывали как
прекрасно он себя чувствует? Что с ним на самом деле, Родж? Только не
лгите.
- Тогда я говорил сущую правду, шеф. Именно поэтому я предложил вам
повидаться с ним - хотя и был рад, что вы отказались от встречи с ним до
этого, - и добавил: - Может быть, вам действительно стоит повидаться с ним
и поговорить.
- Ммм... нет. - У меня были достаточно веские причины избегать этой
встречи. Если уж мне придётся где-нибудь появиться под видом Бонфорта, так
пусть уж хоть подсознание не сыграет со мной дьявольскую шутку. Я должен
был исполнять роль совершенно здорового человека. - Родж, но ведь то, что
вы сейчас сказали, ещё больше подтверждает мою правоту. Если уж они даже
сегодня были уверены, что во дворце присутствовал двойник, то я не могу
рисковать появляться где-нибудь ещё раз. Сегодня они были застигнуты
врасплох - а может быть просто они не имели возможности разоблачить меня
при сложившихся обстоятельствах. Но в дальнейшем они могут сделать это.
Они могут придумать что-нибудь такое, что полностью разоблачит меня - и
тогда фью-юю..! Ведь подобные игры стары как мир. - Я немного подумал: -
Так что я считаю, что мне только полезно "поболеть" некоторое время. Билл
был прав: пусть лучше это будет "пневмония".
Сила самовнушения такова, что на следующее утро я проснулся с
насморком и болью в горле. Доктор Кэнек нашёл время заняься мной, поэтому
к вечеру я снова почувствовал себя человеком. Тем не менее, он издал
бюллетень о состоянии моего здоровья, который гласил, что "мистер Бонфорт
подхватил вирусную инфекцию". Учитывая, что лунные города были полностью
герметичными и снабжались кондиционированным воздухом, никто особенно не
опасался тяжёлых заболеваний: по крайней мере ни одна живая душа не
сделала даже попытки навестить меня. Четыре дня я ничего не делал, только
читал книги из личной библиотеки Бонфорта. Хранились там и некоторые его
бумаги. Я просмотрел и их тоже. Я сделал для себя открытие, что политика и
экономика могут быть увлекательнейшим чтением: раньше я как-то не верил в
их реальность. Император прислал мне цветы, выращенные в дворцовой
оранжерее: а может быть они действительно предназначались мне?
Ну да ладно. Я бездельничал и наслаждался роскошью быть Лоренцо или
даже просто Лоуренсом Смайтом. Я заметил, что стоит кому-нибудь войти, как
я мгновенно входил в роль. Происходило это чисто машинально, но я ничего
не мог с собой поделать, хотя это было вовсе ни к чему, так как ко мне
никто кроме Пенни и доктора Кэнека обычно не входил, если не считать
единственного визита Дэка.
Но даже и подобная лотофагия со временем надоедает. На четвёртый день
я устал от своей комнаты, как уставал от долгого ожидания в приёмных
театров. Да ещё почти полное одиночество... Никто не навещал меня. Кэнек
заходил очень редко и визиты его всегда бывали сугубо профессиональными, а
визиты Пенни были очень короткими и их вполне можно было пересчитать по
пальцам одной руки. К тому же она перестала меня называть мистером
Бонфортом.
Когда ко мне явился Дэк, я очень обрадовался.
- Дэк! Что новенького?
- Ничего особенного. Разрываюсь между текущим ремонтом "Томми" и
помощью Роджу в его закулисных махинациях. Да, чтобы провести эту
кампанию, ему придётся, видимо, пожертвовать желудком, всякая палка о двух
концах. - Он сел. - Политика!
- Хмм... Дэк, а как вы оказались замешанным во всё это? Раньше я
считал, что космонавты так же аполитичны, как и актёры. А уж в особенности
вы не похожи на человека, занимающегося политикой.
- С космонавтами дело обстоит не просто. Они и интересуются политикой
и не интересуются ею. В большинстве случаев их совершенно не волнует, как
действует вся эта чёртова кухня, до тех пор, пока они могут спокойно
перебрасывать какой-нибудь хлам с планеты на планету. Но ведь груз нужно
иметь, а иметь груз - значит иметь торговлю, а выгодная торговля - это
свободная торговля, при которой любой корабль может лететь куда ему
вздумается, и не опасаться всяких там таможенных глупостей и районов с
ограниченным доступом! Свобода! И вот тебя уже засосало - ты по уши увяз
в политике. Что до меня, так я начал с того, что потихонечку пробивал
"продолжительные перевозки" - добиваясь того, чтобы во время перевозок
между тремя планетами пошлина не взымалась дважды. И конечно же, это
оказалось в программе мистера Бонфорта. Одно тянуло за собой другое, и
вот я уже шкипер его яхты на протяжении последних шести лет, а заодно
представляю в Ассамблее своих товарищей по профессии в полном соответствии
с их желаниями. - Он вздохнул. - Впрочем я и сам-то не понимаю, как всё
это произошло.
- Так значит вы собираетесь бросать всё это? Вы, конечно, не стали
выставлять свою кандидатуру на переизбрание?
Он непонимающе уставился на меня.
- Что? Да ведь тот, кто не занимается политикой, просто не живёт
по-настоящему...
- Но ведь вы сами сказали...
- Я знаю, что я сказал. Да, политика трудное и иногда грязное
занятие, она требует от человека полной отдачи и тщательной проработки
всех деталей. Но она же - единственный спорт для взрослых людей. Все
остальные игры - для детей, абсолютно все. - Он поднялся. - Ну, мне пора.
- О, посидите ещё.
- Не могу. Завтра мне предстоит помогать Роджу в Ассамблее. Я вообще
напрасно задержался у вас.
- Вот как? А я и не знал. - Я знал, что нынешняя Ассамблея п
...Закладка в соц.сетях
