Жанр: Научная фантастика
Зона воздействия
...лась с его спины и живота,
а в желтых глазах определенно таилась насмешка. Кот уселся посреди каюты и стал
вылизываться, время от времени бросая на Глеба косые изучающие взгляды.
Закончив прихорашиваться, кот вальяжно развалился на полу и нагло уставился на Глеба.
Тот совсем было собрался запустить в него ботинком из той пары, что недавно обнаружил в
своем шкафу вместе с Комплектом рабочей одежды, но кот это его намерение пресек самым
решительным и неожиданным образом.
- Пожрать не найдется? - спросил он грубоватым голосом с хрипотцой, напоминавшим
голос одного из подвыпивших стражей. При этом пасть у кота не открывалась, но звуки шли
определенно из того места, на котором находился упитанный остряк.
- Ты кто? - спросил Глеб, чувствуя себя полнейшим идиотом.
- Кот я, не видишь, что ли? Раньше был обычным домашним котом еркширской породы,
теперь вот взят на службу в качестве соглядатая, чтобы, значит, приглядывать за такими, как
ты.
Мир определенно свихнулся за то время, пока Глеб находился за гранью реальности,
внутри кокона своей черной дыры. Впрочем, он и сейчас находится здесь же, и то, что в коконе
свернутого пространства пробили дыру, не имеет особого значения. За гранью реальности
могут происходить любые странные вещи. Нормальный порядок вещей разрушен хаосом.
Теперь здесь возможно все. Летающие замки и говорящие коты, оживающие каменные
изваяния и исчезающие владельцы замков...
"Не мели ерунды! - приказал он себе. - Так бог знает до чего можно докатиться! Все
происходящее вокруг имеет рациональные причины, о которых ты пока что ничего не знаешь.
Ты проснулся в совершенно новом мире и должен принимать его таким, каким он есть".
- Потрогать тебя можно? - спросил Глеб, осторожно приближаясь к коту.
- Разумеется, можно, хотя я этого не люблю. Но если потом ты принесешь мне из
столовой что-нибудь вкусное, тогда валяй, трогай.
- Считай, что мы договорились. - Рука Глеба осторожно коснулась спины кота. Шерсть
оказалась мягкой и вполне осязаемой.
- А по ночам ты не пахнешь? - спросил Глеб, понимая уже, что совершает
бестактность.
- Это только люди пахнут по ночам. Коты вообще не пахнут. И если ты уже закончил
меня трогать, то убери, пожалуйста, свою руку. Она меня раздражает.
- Но послушай, если ты есть... То есть, если я могу тебя потрогать, значит, ты
существуешь!
- Если я мыслю, значит, я существую!
- Мне только кота-философа не хватало! Ты лучше объясни, как ты сквозь стены
проходишь, если ты существуешь на самом деле!
- А я и не прохожу! - кот презрительно фыркнул и стал вылизываться розовым и
слишком ярким на фоне его черной, как ночь, шкуры языком.
- Как это не проходишь? Я же видел!
- Ничего ты не видел. Я умею становиться невидимым. Вот и весь секрет. Людям глаза в
сторону отвести ничего не стоит, вот им и кажется, что они вместо меня видят пустую стену.
Шел бы ты лучше в столовую, а? Мы ведь, кажется, заключили деловое соглашение.
- Оно не совсем справедливо, точнее, вообще неправильно! Я буду тебя кормить, бегать
тебе за деликатесами, а ты будешь на меня доносить князю. Какой же в этом резон?
- Но мы ведь договорились, ты обещал, о чем разговор?
- Правильно. Но договорились мы только на этот раз, и сейчас я пойду в столовую, но ты
ведь и завтра захочешь жрать?
- Может, захочу, а может, нет, откуда мне знать?
- Захочешь, захочешь - это я точно знаю и поэтому предлагаю заключить постоянное
соглашение. Я тебя кормлю два раза в день, а ты не видишь и не слышишь ничего, что делается
в этой каюте.
- У меня хороший слух и зрение отличное, поэтому меня и определили в соглядатаи. Я
не могу не видеть и не слышать всего, что ты собираешься делать.
- Но забыть об этом ты можешь?
- И забыть не могу, память у меня тоже отменная! - Глеб чувствовал, как вся эта
странная ситуация, подкрепленная упрямством проклятого кота, постепенно выводит его из
себя.
- А если ты снова захочешь жрать?
- Меня обязаны кормить по штатному расписанию.
- Ну и как, хорошо кормят?
- Плохо кормят, много воруют.
- Ну вот видишь! А я буду кормить тебя изысканными блюдами, по твоему
собственному выбору!
- Здесь нет изысканных блюд, но если ты будешь мне приносить лучшее из того, что
дают в офицерской столовой, то я подумаю, что тут можно сделать.
- Он подумает! Так дела не делают. Или мы заключаем соглашение, или нет. Решай
сейчас. Если ты откажешься, я сумею сделать твою жизнь невыносимой. Как насчет
неприятных запахов? Машинное масло, например, или деготь? В аптечке я видел флакон с
дегтем - как ты относишься к нему?
- Отвратительно! Вы, люди, всегда были жестоки и несправедливы по отношению к
котам! Используете нас на всю катушку, а потом вместо благодарности...
- Я тебя не использовал, и вообще не увиливай, отвечай на вопрос!
- Ну, хорошо, хорошо! Забыть я ничего не могу, но зато могу отправлять пустые отчеты.
- Что это такое?
- Ментальные бланки, на которых ничего нет.
Если в течение дня не происходит ничего существенного, я отправляю пустой бланк.
- С этой минуты ты будешь отправлять только такие бланки!
- Только до тех пор, пока ты будешь меня кормить по-человечески!
- Значит, договорились?
- Договорились, - неохотно подтвердил кот и нервно дернул хвостом. Чувствовалось,
что соглашение, которое из него выбил Глеб, противоречило его служебным обязанностям, и
никакой уверенности в том, что оно будет выполнено, у Глеба не появилось. С этой минуты ему
придется контролировать каждое произнесенное здесь слово. Тем не менее свое обещание -
кормить кота деликатесами из офицерской столовой - он собирался выполнить. Если
появляется возможность уменьшить вероятность нежелательного события, ее нужно
использовать. И Глеб отправился в столовую.
Поскольку он не входил ни в одну корабельную команду, специального времени для
посещения столовой у него не было, и он не знал, полагается ли ему вообще пищевой рацион, в
котором он не нуждался. Впрочем, подобная мелочь, известная одному князю, вряд ли доведена
до сведения обслуживающего персонала.
Его опасения оказались беспочвенными, поскольку офицерскую столовую обслуживал
автомат-раздатчик. У дверей не было охраны, и не требовалось никакой специальной карты,
чтобы попасть в помещение. Однако едва он пересек порог пустого в этот час зала, как
динамик, упрятанный внутри робота, ворчливо произнес:
- Вас нет в офицерском списке. Здесь обедают только офицеры корабля. Пройдите в
общий зал!
Проигнорировав это требование, Глеб попытался нажать кнопки заказа на брюхе робота,
однако вместо ожидаемых блюд получил еще одно предупреждение:
- Немедленно покиньте помещение, в случае неповиновения на вас будет наложено
дисциплинарное взыскание!
Ему только взыскания от какой-то жестянки не хватало! Глеб в раздражении ударил по
заказной панели ладонью, однако не рассчитал силы, панель треснула, прогнулась внутрь, и
робот замолчал, видимо, надолго. Нужно было убираться отсюда, и побыстрее, пока этот чертов
робот не вызвал ремонтников и охрану.
Правильное направление в коридоре ему подсказали развешанные везде указатели с
надписями на интерлекте - создавалось впечатление, что вся команда корабля была набрана из
людей... Глебу пришлось спуститься на этаж ниже, где располагались служебные помещения,
предназначенные для матросов и охраны.
Здесь с роботом проблем не возникло. Вот только выбор блюд был значительно беднее, и
Глеб сомневался, что с таким меню ему удастся удовлетворить утонченные кулинарные
пристрастия поселившегося у него гурмана, выполнявшего по совместительству роль
доносчика.
Глеб наполнил пару тарелок сметаной и жареной рыбой. (Интересно, с какой планеты они
ее привезли?) Рыба выглядела, как колючий шар, покрытый твердой шкурой. Даже сейчас, в
жареном виде, разорвать эту шкуру, чтобы добраться до мяса, стоило Глебу немалого труда.
Пока он этим занимался, в столовой появились посетители. И это были совсем не те люди,
которых ему хотелось бы сейчас видеть.
В столовую пожаловали все шестеро стражей из внутренней охраны. Во время своего
появления в башне он едва избежал серьезного конфликта с этими ребятами и теперь не
сомневался, что они попытаются взять реванш. Видимо, они считали, что в прошлый раз Глебу
помогла случайность и своевременное появление Зухрин.
К сожалению, он не ошибся. Едва только он поравнялся со столом, за которым
расположилась вся компания, неся в обеих руках тарелки с кошачьей едой, как рыжий Ганс,
которому он едва не сломал руку во время предыдущей стычки, ехидно произнес:
- Смотрите-ка, а наш прозрачненький теперь подкрасился и стал совсем похож на
человека!
- Зато он ест не как человек. Его наша компания не устраивает. Видишь, тащит тарелки в
свою нору.
Глеб попытался обойти стол, не обращая внимания на словесные выпады. Но стражи не
унимались.
- Эй ты, прозрачный! Я к тебе обращаюсь, поставь тарелки на стол! Здесь на вынос еду
не выдают, это тебе не ресторан!
По-прежнему молча, Глеб продолжал идти своей дорогой. Но это ему не помогло. Из-за
тарелок он не увидел выброшенный снизу кулак, ударивший в донышко тарелки, наполненной
до краев густой сметаной. Жидкость плеснула ему в лицо, на несколько коротких мгновений
лишив возможности видеть что-нибудь, кроме плотной белой пелены.
Подленький удар в солнечное сплетение последовал сразу же вслед за этим. О его силе он
мог судить по интенсивности тепловой реакции своего организма. Будь он обычным человеком,
этот удар свалил бы его с ног и надолго лишил способности двигаться. Но Глеб не был
обычным человеком. Он даже не покачнулся. Бережно поставил на стол тарелку с рыбой,
нащупал чью-то салфетку, лежавшую на столе, протер глаза и даже успел уклониться от
следующего Удара. Затем он перехватил руку Ганса и, заметив на пальцах кастет, без всякого
сожаления сломал ему кисть одним резким движением. Вопль боли заставил вскочить на ноги
всех остальных. Теперь Глебу противостояли пятеро разъяренных мужиков, и хотя сейчас у них
не было оружия, схватка все равно предстояла неравная - тот, что оказался прямо напротив
Глеба в узком проходе между столами, уже успел приподнять стул. Остальные четверо
попытались зайти сзади. Глеб воспользовался их оплошностью - путь к выходу ему теперь
преграждал всего один человек, и, неуловимым для своего противника движением, Глеб
перехватил занесенный над его головой стул, дернул его на себя, свалив на пол вцепившегося в
него стража. Перепрыгнув через него, он ухитрился подхватить со стола уцелевшую тарелку с
рыбой и скрыться в дверях, прежде чем все остальные успели понять, что же, собственно,
произошло.
Преследовать его никто не осмелился, и он надеялся, что полученный урок какое-то время
заставит стражей держаться от него подальше. Хотя, с другой стороны, сломанная рука у
одного из членов команды - событие достаточно серьезное, для того чтобы за ним
последовали административные меры, и Глеб понятия не имел, какими они могут быть и чем
ему грозит вмешательство службы безопасности корабля.
По крайней мере, его хлопоты не пропали даром - угощение понравилось коту, и хотя
тот остался недоволен всего одним блюдом, на какое-то время между ними установилось
взаимопонимание.
Следует признать, что условия содержания для человека, отказавшегося от
сотрудничества и осмелившегося бросить прямой вызов хозяину корабля, были просто
царскими. Глеба не ограничивали практически ни в чем, кроме передвижения.
Зато в этом, последнем, он потерпел полное фиаско. Все его попытки проникнуть за
пределы зеленой башни оканчивались безрезультатно. Выходы хорошо охранялись, а
электронные запоры на переходных люках не оставляли никакой надежды для взлома.
После нескольких дней наблюдений он пришел к выводу, что весь обслуживающий
персонал, или, по крайней мере, его человеческая составляющая, располагается в зеленой
башне.
Высота башни была около ста метров, в ней имелось не меньше двадцати уровней, на
которых размещались различные службы охраны и управления кораблем.
Постепенно Глеб выяснил все это во время своих прогулок в пределах той зоны, которая
была разрешена для его посещений, но для чего служили остальные восемь башен, осталось для
Танаева полнейшей загадкой, и он начинал подозревать, что и остальные члены команды знали
об этом не больше его самого. Хронст хорошо умел хранить свои мрачные тайны, но Глеб
затеял свою смертельно опасную игру именно для того, чтобы выяснить назначение этого
корабля и роль, которую играл князь в судьбе Земной Федерации, в бесследное исчезновение
которой Глеб по-прежнему упорно отказывался верить...
Следя за тем, как кот уписывает остатки рыбы, Глеб прокручивал в мозгу различные
способы, которые могли бы ему помочь - проникнуть в остальные башни. Оставалась одна
возможность, которую до сих пор он еще не проверил, - попытаться пробраться в одну из
шести закрытых для него башен снаружи, через аварийные люки, тем самым способом,
которым ему удалось попасть в зеленую башню... Но никто не мог гарантировать, что такие
люки существуют во всех башнях, а главное - они могут и не открыться в ответ на его стук...
Зато нападения наружных стражей с их чудовищными когтями ему наверняка избежать не
удастся. Танаев медлил, теряя драгоценное время, пока князя не было на корабле. После его
возвращения шансы осуществить задуманное станут равны нулю. Хронст обладал силой,
выходящей за пределы его понимания. Но даже Хронст не остановит его, когда появится
малейший шанс на успех.
Рано или поздно он бросит ему вызов, а сейчас следовало продолжать свою незаметную
для окружающих деятельность. Глеб не забыл правило, усвоенное еще в колледже военной
подготовки: "Для того чтобы успешно противостоять сильному противнику, надо знать о нем
как можно больше".
Его отправили в военный колледж, когда всех космонавтов готовили к возможной стычке
с воинственной расой древлян, открытой в глубинах Галактики. Стычка так и не произошла, с
древлянами удалось договориться о сферах влияния, но полученные знания не пропали
впустую...
Неожиданный стук в дверь прервал невеселые раздумья Глеба. Кот мгновенно исчез
вместе с тарелкой. Этот фокус мог бы пригодиться ему самому, неплохо было бы узнать, каким
способом обжора так успешно "отводит глаза".
Глеб взглянул на часы - слишком поздно для официального визита. Давно прозвучал
отбой, по корабельному времени почти полночь. За время, которое он провел в зеленой башне,
у Глеба так и не появилось друзей, которые могли бы запросто навестить его в любое время,
разумеется, если не считать кота. Прежде чем Глеб успел открыть дверь изнутри, она
распахнулась.
На пороге стояли двое стражей из незнакомой ему команды.
- Вас требует к себе капитан! - Они бесцеремонно вошли в каюту и встали так, что
Танаев оказался блокирован с двух сторон. Оружие этих стражей не казалось бутафорским и
состояло не только из традиционных мечей. Их глаза зорко следили за малейшим движением
Глеба. Похоже, его худшие предположения о том, что потасовка с Гансом и сломанная рука
этого забияки могут иметь печальные последствия, начинали подтверждаться.
- Могу я привести себя в порядок?
- В этом нет необходимости. Это неофициальный визит. Просто пойдешь с нами.
Пришлось подчиниться. Как выяснилось, заместитель Хронста не занимался внутренними
вопросами корабельной службы, и Танаев впервые увидел капитана этого летающего замка.
Очевидно, далекие предки капитана Симорена происходили от наемников французского
легиона, некогда собиравшего под своими знаменами сброд со всех уголков земли. Потом этот
легион был распущен, но через какое-то время, когда Глеба отправили в военное училище, а вся
Федерация готовилась к войне с древлянами, этот легион с приставкой "космический"
возродился вновь. И сейчас, глядя на капитана, Глеб думал о том, что некоторые вещи
неподвластны течению времени. Например, французская заносчивость. Капитан не пошевелил
даже бровью при появлении Глеба, продолжая читать какую-то небольшую, потрепанную
книжицу, и Глеб ничуть бы не удивился, если бы это оказался устав внутренней корабельной
службы.
По отношению к нему самому капитан имел полное право демонстрировать свое
высокомерие - в конце концов, Глеб совершил проступок, заслуживавший во все времена
самого сурового осуждения. Но при чем здесь сопровождавшие его солдаты? Вынужденные вот
уже несколько минут стоять, вытянувшись по стойке смирно перед этим остолопом и не
смевшие изменить даже позу.
Глеб демонстративно переступил с ноги на ногу и откашлялся. Лицо капитана, и так не
слишком правильное, изуродованное каким-то давним шрамом, при этом звуке исказилось еще
больше, словно в рот Си морену попало что-то кислое.
Он снял, наконец, со стола свои длинные тонкие ноги, обутые в высокие сапоги, и
уставился на Глеба, словно только теперь вспомнил о его существовании. Взгляд этот не
предвещал ничего хорошего, но на Танаева он не произвел никакого впечатления.
- Оба свободны! - бросил капитан сопровождавшим Танаева солдатам, и по тому, как
нарочито четко был выполнен этот приказ, Глеб понял, что этого человека здесь
недолюбливают, но боятся.
Оставшись наедине с Глебом, Симорен продолжал молча внимательно рассматривать его,
видимо, ожидая, когда тот потеряет выдержку и даст ему повод к какой-нибудь придирке. Но
Глеб, когда нужно, прекрасно умел держать себя в руках, а его новое тело вообще не знало
усталости, он мог часами стоять, не меняя позы, так что у Симорена не было ни малейшего
шанса выиграть этот молчаливый поединок.
Видимо, осознав это, он, наконец, соизволил объяснить Глебу, зачем тот ему понадобился,
и это объяснение не имело ничего общего с опасениями Глеба получить суровый нагоняй за
драку, зачинщиком которой был не он. Но новому человеку, попавшему в давно сложившийся
коллектив, нигде и никогда еще не удавалось доказать подобное.
- Князь предложил мне заняться вашим обучением... Не думаю, чтобы из этой затеи
получилось что-нибудь путное, но приказ есть приказ...
"Так приказ или предложение?" - злорадно подумал Глеб. И понимая, что приобретает
себе нового врага, посмел в самом начале возразить капитану, а затем и повел себя совершенно
неожиданным для Симорена образом. Он пододвинул к столу стоявший в стороне стул, уселся
на него и, нагло уставившись в глаза капитану, заявил, что никакого соглашения о вербовке еще
не подписывал и поэтому вовсе не обязан проходить обучение.
- Встать, солдат! - рявкнул капитан, поднимаясь из-за стола и нависая над Глебом всем
своим невероятно худым и оттого казавшимся еще более длинным телом.
- Я только что объяснил вам, капитан, что не имею чести состоять в вашем
подразделении и, как лицо сугубо гражданское да к тому же являющееся гражданином другой
страны, вовсе не обязан выполнять ваши приказы.
И без того зеленое лицо капитана еще больше позеленело от ярости. Казалось, он сейчас
бросится на Глеба, и тому очень хотелось, чтобы это произошло, но капитан поступил умнее:
он вызвал охрану и коротко приказал:
- В карцер. Пять суток!
- По-моему, вы нарушаете указания князя и превышаете свои полномочия.
- Десять суток ареста!
Глеб не шевельнулся и предоставил солдатам возможность выволакивать себя из
кабинета.
Карцер представлял собой металлическую клетку длиной в полтора метра и высотой
около метра. Здесь нельзя было лежать и нельзя было встать во весь рост. К тому же
вентиляция почти не работала, и обычного человека подобные условия за десять суток
наверняка превратили бы в инвалида.
На Глеба же все это не произвело ни малейшего впечатления. Отчасти он даже был рад
представившейся возможности спокойно обдумать план дальнейших действий. До сих пор ему
приходилось действовать спонтанно, в соответствии с появлявшимися новыми
обстоятельствами, но такой образ действий мало способствовал достижению его основной цели
- узнать, что собой представляет корабль Хронста и какую миссию выполняет его хозяин.
Глеб успел поссориться со стражами проходов, теперь вот приобрел себе еще одного
влиятельного врага в лице капитана, а что касается друзей - они почему-то не появлялись...
Разве что исчезающий кот... Хотя это существо вряд ли можно было считать другом.
Едва он подумал о коте, как тот появился в углу его узкой камеры и уставился на Глеба
своими зелеными, фосфоресцирующими в полумраке каморки глазами.
- Ты откуда взялся?
- Оттуда.
- Ты же сказал, что не можешь проходить сквозь стены?
- Когда очень нужно, могу. Ты позвал меня да еще назвал своим другом, как я мог не
прийти? Здорово ты вляпался однако! Но ничего. Сидеть тебе здесь недолго. Корабль готовится
к старту, вернулся Хронст, и Симорену здорово влетело за самоуправство. Хронст не любит,
когда нарушаются его указания. А на тебя у него особые виды. Не зря же меня - лучшего
соглядатая - приставили за тобой наблюдать.
Какое-то время они молча сидели рядом, и в душной холодной каморке стало как будто
теплее, откуда-то повеяло свежим воздухом. Вскоре, подтверждая последние слова
Еркширского Исчезающего Кота, как он предложил себя называть, не соглашаясь на более
короткое имя, послышались приближающиеся шаги охраны, звон ключей и короткий приказ:
- Выходи!
Едва дверца камеры Глеба распахнулась, как кот исчез. И Глеб даже подумал, что он
может быть всего лишь фантомом, игрой воображения, капризом психики, пережившей не один
стресс, способный сломить любого человека.
Его проводили в прежнюю каюту, здесь мало что изменилось, разве что в обшивке
появилось окно, которого здесь раньше не было, впрочем, закрытое снаружи стальной плитой и
защищенное толстым слоем прозрачного пластика. Скорее всего, окно и раньше было на этом
месте, упрятанное под стенной панелью, которую теперь для чего-то сняли. Наверно, Хронст
собирался ему показать что-то важное...
Когда на двери щелкнул замок, закрытый сопровождавшими его стражами снаружи, Глеб
понял, что его статус изменился. Из гостя, которого готовили к вербовке в ряды княжеского
войска, он превратился в обычного пленника. Впрочем, не совсем обычного. Он понял это
глубокой ночью, когда неподвижно сидел на кровати, пытаясь вспомнить, какими бывают
обычные человеческие сны. Он их не видел с тех пор, как создал для себя это новое тело.
Какие-то недолгие отключения сознания все же происходили, но снов не было никаких. Только
черная тьма, в которую он погружался на несколько мгновений, и из которой немедленно
возвращался, как только в окружающем происходили малейшие изменения. Вот и сейчас его
разбудил знакомый щелчок замка. Он почувствовал раздражение от того, что с ним обращаются
так бесцеремонно. Четыре утра, кому он мог понадобиться в такую рань?
Ночью потолочные панели светились едва заметным голубоватым светом, однако его
оказалось вполне достаточно для того, чтобы Глеб узнал своего визитера... Или, вернее,
визитершу.
Зухрин молча стояла у порога в своей обычной позе, опершись на притолоку, и
разглядывала Глеба равнодушными холодными глазами, словно он был неким подопытным
животным, которое ей предстояло изучить.
- Извини, что так поздно. Другого времени в моем расписании не нашлось.
- Приходится работать даже по ночам? Когда же ты спишь?
- Я вообще не сплю. Ты что, ничего не знаешь о карсандах?
- Мой мир слишком далек от твоего времени. Расскажи - и я узнаю.
Казалось, его бесхитростная просьба несколько смутила Зухрин, и на прекрасное лицо
женщины набежала какая-то тень.
- Может, сначала разрешишь мне войти?
- Разумеется, входи! Я уже начал привыкать к тому, что меня об этом не спрашивают. -
Глеб, наконец, поднялся с койки, на которой сидел всю ночь, время от времени впадая в свой
каменный сон, для которого ему не нужна была даже подушка. Однако на этом его
возможность оказать хоть какое-то подобие гостеприимства закончилась.
- Извини. Мне нечем тебя угостить. Я не нуждаюсь в пище, и в моей каюте нет напитков.
- Это неважно. У тебя слишком мало времени, чтобы тратить его на угощения. Через
сорок минут я уйду.
- Ты пришла лишь для того, чтобы выполнить приказ князя?
- Мне никто ничего не приказывает. Тебя внесли в мой рабочий график, только и
всего. - Глеб окончательно перестал понимать причину ее визита и повторил свою просьбу:
- Объясни, кто такие карсанды?
- Результат неудавшегося генетического эксперимента. Один сумасшедший генетик
решил вывести совершенную породу женщин.
- Породу?
- А как еще можно назвать цель его экспериментов?
- Кто же ему разрешил подобное?
- В то время разрешения не требовалось, шла Вторая Столетняя война, нужны были
агенты-женщины, и Самосу выделяли неограниченные средства для его экспериментов. Когда
война закончилась, правительство долго не могло решить, что делать с выведенным им клоном
"совершенных" женщин. В конце концов их приспособили в качестве проституток на
уходившие в дальние рейсы корабли - с глаз долой. Таким образом, правительство решило
сразу две задачи: были соблюдены моральные принципы общества и значительно улучшилось
психическое состояние корабельных команд...
- И вы с этим согласились?
- Нам не осталось ничего другого. В нашу нервную систему изначально была заложена
потребность в постоянном физическом общении с мужчинами. То, что раньше считалось
болезнью, для нас стало нормой. К тому же нас разъединили - по одной на каждый корабль.
Ну вот, теперь ты все знаешь, и мне кажется, ты слишком много времени тратишь на разговоры.
Его у тебя остается все меньше. Или я тебе не нравлюсь?
- Ты красива. Ты не можешь не нравиться мужчине, тем более такому, у которого давно
не было женщины.
- Тогда в чем дело? Или... Подожди, мне что-то говорили о том, что твой организм
создан искусственно, ты не можешь?
- Нет. Дело не в этом. Ты была со мной откровенна, и я попробую объяснить. Никогда я
не покупал тело женщины за деньги, хотя наш корабль часто останавливался в портах, где
подобный бизнес широко распространен.
- Но в данном случае тебе не придется платить. - Она улыбнулась чарующей невинной
улыбкой и легким движением п
...Закладка в соц.сетях
