Жанр: Научная фантастика
Сезон туманов
...одошел ближе, он был уверен, что минуту назад ствол
был совершенно неподвижен, что бы это могло означать? Раздался резкий
звук. Ротанов от неожиданности отшатнулся. Ствол растения расколола снизу
доверху продольная трещина. Ее края развернулись, и прямо на глазах
Ротанова в совершенно пустом пространстве ствола вдруг появился какой-то
предмет... Ротанов смотрел на него долго, не смея двинуться с места, не
веря собственным глазам.
Когда робот закончил постройку стандартного коттеджа и возвел вокруг
новых владений Дуброва небольшую изгородь, Дубров выключил его и
отсоединял от аккумулятора клеммы питания. Это был его личный
универсальный робот, такой же, как у каждого колониста. Сегодня он в
последний раз воспользовался его услугами. Набор самых простых
земледельческих инструментов, немного консервов - вот все, что ему могло
пригодиться.
Место он выбирал тщательно. Его не должны были найти, прежде чем он
осуществит задуманное. Проще всего было укрыться в горах, где было
множество пещер, завалов, ущелий. Но горы его не устраивали, ему
необходима была голубоватая почва Реаны. Одинокая скала образовала в этом
месте нечто вроде большого грота и закрывала его новое жилище вместе с
участком огороженной земли от наблюдений с воздуха. С трех сторон участок
скрывала скала, с четвертой робот набросал высокий песчаный вал, и
обнаружить укрытый под скалой коттедж можно было, лишь подойдя вплотную.
Скалу он нашел года два назад, когда много путешествовал по реанским
пустыням в одиночку, пытаясь найти в них следы былой жизни. Еще тогда
подумал, что это место идеально подошло бы для небольшого поселения, если
бы люди могли, добывать здесь для себя пищу... Все дело было именно в
земле. Он надеялся, что, если ему удастся удалить из нее частицы ядовитой
голубой глины, земля вновь обретет плодородие... Он знал, что колония
трескучей приживается лишь в том месте, где может вырасти маточное
растение. Не было у него почти никаких шансов на успех, ко он все же решил
попробовать, потому что иного пути не было. Жизнь на этой планете была
возможна лишь там, где росли трескучки. В одном инспектор был, безусловно,
прав - не могли они рассчитывать на сокращавшуюся с каждым годом
резервацию. Если его попытка не удастся, люди навсегда оставят эту
планету, и тогда пустыни сомкнут свое смертоносное кольцо над последним
живым пятном. Били у него и личные причины, заставившие войти на этот
отчаянный, шаг. О них он не стал бы рассказывать никому.
Дубров зачерпывал землю лопатой, рассыпал ее на куске брезента и
пальцами зернышко к зернышку перебирал сухую почву. Для этой работы не
годилось ни одно механическое приспособление, только человеческие руки
могли отобрать ядовитые крупинки. Правда, трескучки каким-то образом росли
на этой почве. Вот только новые ростки на ней не приживались. Каждый сезон
спороносители уходили в пустыню, сеяли свои споры, из которых ничего не
вырастало, и ветер нес по мертвой земле черную пыль.
Каждый вечер, когда новое ведро земли было готово, он шел в свой
огород, высыпал землю в заранее приготовленное место, выравнивал и обильно
поливал, словно в пустой земле могли быть зародыши какой-то жизни... На
что он рассчитывал? Для чего проделывал эту бесконечную и бессмысленную
работу?
Каждый вечер, отворив калитку своего огорода, он садился на крыльце
дома и ждал, до рези в глазах всматриваясь в пустыню. Человек был так же
терпелив, как эта пустыня, много столетий ждущая своего часа, чтобы
затянуть петлю вокруг последнего пятна жизни, еще оставшегося на планете.
И однажды вечером человек дождался. Вначале на горизонте появилась черная
точка. Она постепенно приближалась, увеличивалась в размерах. В глазах
человека сменилась целая гамма чувств. Вначале в них было удивление, потом
разочарование и затем отчаяние. Это было совсем не то, что он ждал. К его
владениям приближался обыкновенный вездеход, и рычание его мотора уже
вторглось в величественное молчание пустыни. Его тайное убежище раскрыто.
Из вездехода вышел всего один человек. Больше и не надо. Дубров устал
в одиночку нести свой непосильный груз. Им вдруг овладело полное
безразличие. Пусть делают что хотят, пусть выполняют инструкции, он
пальцем больше не шевельнет, пускай все катится к чертовой матери! Он не
двинулся, когда инспектор вытащил из вездехода какой-то мешок и молча
прошел мимо него к калитке. Он не произнес ни слова, когда Ротанов
вернулся, подобрал лопату, лежащую у крыльца, и снова ушел в огород.
Постепенно им овладевал глухой гнев. Посторонний человек распоряжался
в его владениях как у себя дома. Какой-нибудь очередной карантин,
какие-нибудь анализы, запреты! Инспектор посреди его огорода копал большую
круглую яму. Дубров видел, как его шипастые ботинки рвут и топчут землю,
над которой он работал все эти долгие дни, которую отсеивал по крупице. И
все-таки он не произнес ни слова. Когда яма была готова, инспектор высыпал
в нее мешок земли, привезенной с собой. Выровнял края, сделал в середине
небольшое углубление и вернулся к Дуброву. Долго молча он стоял подле
него. Дубров не смотрел на инспектора, он смотрел на свой искалеченный
огород, в котором по-прежнему не было ни одного ростка. И, только услышав
какой-то непонятный шорох, Дубров перевел взгляд, но так и не взглянул а
лицо Ротанову, а лишь посмотрел на его руки, большие, ловкие руки, не
привыкшие к грубой физической работе, покрытые теперь свежими мозолями и
ссадинами. Дубров слишком хорошо знал, откуда на этой планете у человека
могут появиться такие мозоли, и почувствовал, как сердце у него замерло. И
только потом он увидел, что они не пустые, эти руки. В ладонях Ротанова
лежал какой-то предмет, завернутый в выгоревшую мятую тряпку, и инспектор
медленно эту тряпку разворачивал. Как зачарованный, следил Дубров за его
пальцами, снимающими еще и внутреннюю обертку из мягкой бумаги. Потом
Дубров на секунду закрыл глаза и отвернулся, боясь ошибиться. Когда он
снова взглянул на руки Ротанова, в его ладонях, соединенных вместе, лежал
освобожденный от оберток выпуклый коричневый предмет, покрытый глянцевитой
кожицей. Форма предмета чем-то напоминала человеческое сердце. Но это было
не сердце. Дубров медленно поднялся с крыльца и протянул к предмету руку,
словно хотел погладить его, но так и не решился. Он проглотил комок,
застрявший в горле, и глухо спросил:
- Откуда это у вас? - Он все еще боялся ошибиться.
- Это оно, старина. Ты все подготовил как надо. Теперь, если хочешь,
посади его сам.
Семя было большим и тяжелым, оно казалось просто огромным,
наполненным свежими соками, его прохладная оболочка приятно холодила кожу.
Дубров долго держал его на вытянутых ладонях перед собой.
- Биологи оторвут нам голову, когда узнают. Они ищут его много лет.
Говорят, оно лечит от всех болезней, говорят, в нем скрыта тайна
бессмертия. Ты слышал легенду? - Ротанов молча кивнул. - Оно не всякому
дается в руки, только раз в столетие вызревает это семя...
И вновь Ротанов услышал, как гудел и вибрировал ствол растения,
словно звал его из какого-то неимоверного далека.
- Наверно, у них есть основания доверять нам. Наверно, мы оправдали
это доверие, ведь они знают будущее...
И однажды вечером они дождались. Далеко на горизонте появилась
крохотная точка. Она росла, приближалась, и ничего чужеродного, ничего
механического не было в ее движении. Небольшой мохнатый треножник на
секунду остановился перед калиткой, словно раздумывал, нужно ли входить.
Два человека затаили дыхание. Но вот мягкая лапа сделала пробный шаг,
осторожно ощупала взрыхленную, обильно политую почву, и существо вошло в
огород. Там, в его центре, победно устремлялся к фиолетовому небу Реаны
мощный зеленый росток. Существо обошло его вокруг, склонилось, словно
обнюхивая, я вдруг завертелось на грядках а радостном танце и почти
мгновенно превратилось в пушистое облачко спор, а на горизонте уже
появилась новая точка...
- Наверно, их привлекает запах, а может быть, они просто знают, что
здесь уже нет пустыни.
- Да, мы разорвали кольцо. Это лишь первый шаг, но кольца уже нет. -
И Ротанов вдруг вспомнил руки женщины на картине, руки, которые так и не
сумели защитить планету. Кажется, теперь он понял, о чем она хотела его
попросить. Кажется, теперь он знал...
А в огороде уже взорвалось новое облако спор. И он увидел, как ряд за
рядом поднимается из земли зеленое воинство, как тесна становится для него
ветхая ограда и, перешагнув ее, сплошным зеленым потоком оно устремилось в
пустыню.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГИДРА
1
Здание Главного Космического Совета Земли напоминало гигантский куб,
одним торцом обращенный к морю. Верхние этажи сплошь покрывала зелень
террас. Архитектура здания отличалась той особой строгостью, когда
рациональность всего замысла переходит в изящество.
Чем ближе подходил Ротанов к зданию, тем больше усиливалось
впечатление колоссальной мощи от этого огромного куба, заставившего
отступить океан.
Референт Мартынов, приславший ему вызов, сразу же поднялся навстречу,
едва Ротанов переступил порог.
- Садись. Извини, что вызвал по официальному каналу. Не было времени
для обычной встречи. - Он крепко пожал ему руку и грузно опустился в
кресло.
Стола между ними не оказалось. Ротанов знал, что в большинстве комнат
совета не было столов, и каждый раз этому удивлялся. Конечно, записи
велись автоматически, а все нужные документы и материалы автоматы
демонстрировали на экранах, но все же без стола комната выглядела
пустовато и как-то не очень серьезно. Возможно, на этот неофициальный
эффект она и была рассчитана.
То ли Мартынов действительно спешил, то ли сказалась какая-то другая
причина, определившая некоторую сухость их встречи, но референт не стал
интересоваться делами Ротанова, как это было в прошлый визит, когда совет
рассматривал отчет его экспедиции на Реану.
- Мы получили твою докладную записку. Предварительная разработка
вопроса поручена мне. Нельзя ли узнать, чем вызван твой повышенный интерес
к Альфе Гидры?
- На Реане некоторые косвенные данные позволили мне сделать вывод,
что на Гидре мы сможем найти разгадку многих наших находок, связанных с
рэнитами.
Мартынов поморщился.
- Надеюсь, все же не только страсть к археологии тобой движет?
- Там может оказаться кое-что поинтересней. Есть основания
предполагать, что именно Гидра была колыбелью рэнитской цивилизации.
- Смелое утверждение. А что это за косвенные данные?
Ротанов не спешил с ответом. Ни в своем отчете, ни в докладной
записке он ни словом не обмолвился о том, что побывал у рэнитов. Ему
совсем не хотелось повторять опыт Дуброва. Даже намек на то, что он
попробовал масла трескучек, мог лишить проект экспедиции к Гидре всякой
надежды на успех. Он не собирался держать в тайне свои открытия. Вот
только данных для большого настоящего разговора о рэнитах пока не хватало.
- Как вы помните, я первый познакомился с картиной рэнитов, - начал
Ротанов, осторожно подбирая слова. - Информация, которую она содержит,
значительно больше, чем могут передать самые совершенные фотографии.
Нельзя ли...
Мартынов, угадав его просьбу, нажал кнопку, и перед стеной кабинета
вспыхнуло цветное объемное изображение картины.
- Видите там, за спиной женщины, пятнышки звезд? Рисунок созвездий
нам незнаком. Он и не мог быть знаком, потому что этому небу десятки тысяч
лет. Так вот, при определенном ракурсе рисунок этих звезд слегка менялся,
а вокруг одной из них как бы вспыхивал ореол. Ничего этого на фотографии
не видно. Но вот та, третья слева звезда, это Альфа Гидры. Именно она была
Отмечена на картине. На мой взгляд, здесь важнейшая часть информации,
которую нам хотели передать в этой картине.
- Допустим. Но ты, конечно, понимаешь, что все это не слишком
серьезно, для того чтобы предлагать экспедицию за сорок светолет?
Ротанов угрюмо молчал. Всевозможные доводы он уже изложил в своей
записке. Все данные, какие смог собрать в архивах о Гидре, все
мало-мальски значительное было там. И он знал, что этого будет
недостаточно. Во всем, связанном с Гидрой, ощущалась некая
недоговоренность и непонятная таинственность. Создавалось впечатление, что
какие-то материалы специально изымались из архивов, и он так и не смог их
отыскать, несмотря на свою форму 2К, открывавшую ему доступ к любой
секретной информации. Он ждал от совета всего лишь официального отказа,
для того чтобы получить право обратиться в Высший Совет Земли. Но вместо
стандартной бумажки с отказом вдруг пришел вызов к референту, и это еще
больше укрепило его в мысли, что с Гидрой все обстоит не так просто.
- Тебе нечего добавить к своей записке?
Ротанов пожал плечами.
- Раз вы меня вызвали, значит, основания были?
- Не хитри, Ротанов. Что тебе известно об экспедиции к Гидре?
- Первый раз об этом слышу.
- Так. Я предполагал утечку информации. Но не понимаю, каким
образом... Впрочем, теперь это неважно. Я вижу, ты хочешь, чтобы я начал с
самого начала?
Ротанов утвердительно кивнул, вовсе не желая показать свою полную
неосведомленность. Сейчас самым важным было получить новую информацию о
Гидре. Нюансы своих взаимоотношений с референтским отделом он сможет
выяснить и позже.
- Два столетия назад в район Альфы Гидры отправили экспедицию. В то
время расстояние наши предки, очевидно, оценивали не совсем верно. Им
ничего не было еще известно о сфере Горюнова. Только поэтому, очевидно,
стала возможна нелепая затея с отправкой поселенцев за сорок светолет. С
тех пор они молчат. Земля не получила ни одного сообщения. Сто лет назад
почему-то было принято решение засекретить все данные по этой экспедиции.
Потом эти материалы как потерявшие значение сдали в "мертвый архив".
Ротанов мрачно усмехнулся.
- Еще бы. Совет не любит признавать поражений. За сто лет он так и не
нашел нужным выяснить, что же случилось с этими людьми.
- Не было такой возможности.
- Как вы понимаете, это дает мне право обратиться в Высший Совет с
требованием послать к Гидре повторную экспедицию.
- Ну и что это даст? В совете слишком большое значение придают сфере
Горюнова. И не без оснований.
Ротанов хорошо знал теоретические исследования группы Горюнова.
Трудности с колониями начались с момента основания первого поселения
землян за пределами солнечной системы. Дело было не в самих расстояниях, а
в той изоляции, которая создавалась в колониях из-за времени, затраченного
на каждый рейс. Даже радиосообщение до ближайшего поселения шло не меньше
четырех лет. Запаздывали новости. Запаздывала самая необходимая
техническая информация. Земля лишена была возможности в нужный момент
вмешаться и помочь. Фактически колонии были предоставлены сами себе, и это
сильно сказывалось на характере тех, кто провел вне Земли долгие годы, не
говоря уже о тех, кто родился и вырос на внеземных поселениях, они
попросту были оторваны от материнской культуры.
Трудности увеличивались с каждым новым шагом. Чужие звезды не всегда
оказывались гостеприимны, и, хотя возможности техники двадцать третьего
столетия были велики, само время поставило на пути людей невидимый и
непреодолимый барьер. Метод рэнитов годился лишь для исследовательских
экспедиций - он не давал возможности основать устойчивые поселения за
пределами своей системы. Людям еще только предстояло найти собственную
дорогу к дальним звездам.
Теоретические, социальные и экономические исследования, проведенные
группой Горюнова, установили предел, за которым начиналась полная изоляция
человеческих поселений и, как следствие, постепенный регресс, упадок и
возможное вырождение, гибель колоний. Эта теоретически рассчитанная сфера
в двенадцать светолет и была названа сферой Горюнова. В нее входило не так
уж много звезд и еще меньше планет, пригодных для заселения.
Проверить выводы Горюнова на практике не представлялось возможным.
Земля с трудом поддерживала существование тех шести колоний, которые
расположились в ближайших звездных системах. Никто уже не мечтал о новых.
Не раз возникал вопрос о сворачиваний и эвакуации наиболее отдаленных
поселений, но они пока еще держались. Слишком нужны были человечеству,
численность которого перевалила за десять миллиардов, новые жизненные
пространства. Колыбель солнечной системы стала тесной, а сил оторваться от
нее еще не хватало. И вот теперь Ротанов узнал об этой экспедиции. Значит,
попытка проникнуть к дальним звездам была! Что, если она удалась? Если
колония не погибла? Сообщения через такую даль могли попросту не
проходить.
- Но ведь туда улетели люди! Мы должны, обязаны выяснить, что с ними
случилось!
- И принести для этого новые жертвы? Не забывай, что прошло двести
лет. Самое большее, чего ты добьешься, это отправки автомата-разведчика.
Если он долетит благополучно, ответ придет через восемьдесят лет. Тебя это
устраивает?
- Меня это не устраивает. Но я не совсем понимаю вашу позицию. Для
чего вы меня вызвали?
- Сегодня мы стоим перед проблемой: сворачивать колонии или идти
дальше? Слишком многое зависит от того, сумеет ли человечество освоить
пространство за пределами сферы Горюнова. Ты знаешь, что мнения в совете
на этот счет разделились примерно поровну. Есть достаточно влиятельная
группировка, настаивающая на сокращении внеземных поселений. Ты только что
отстоял поселение на Реане. Теперь тебе нужна Гидра. Ты беспокойный
человек, Ротанов. Беспокойный и не очень удобный. После Реаны не считаться
с твоим мнением уже трудно, и кое-кто в совете считает, что сейчас тебе
лучше находиться где-нибудь подальше. Этим можно воспользоваться и пробить
для тебя экспедицию к Гидре. Она, правда, будет не совсем обычной.
Ротанов все никак не мог уловить, чего хочет от него Мартынов и на
чьей он, собственно, стороне. Поэтому он молча ждал продолжения, понимая,
что теперь Мартынов уже сказал слишком много и должен будет как-то
закончить свое странное предложение.
- О сфере Горюнова попросту забудут, если Земля получит надежную базу
за пределами сорока светолет.
- Я не понимаю, при чем здесь база?
- Сейчас поймешь. Сверхпространственный двигатель. Вот что нам может
помочь.
- Да. Я о нем наслышан. - Ротанов скептически усмехнулся.
- Твой скептицизм, конечно, оправдан. Мы ждали от него полной победы,
а получили практический нуль. И все же теория сверхпространственного
перехода существует, несмотря на то, что все экспериментальные корабли с
этим двигателем исчезают бесследно. Пока ты был на Реане,
пространственникам пришла в голову довольно простая идея. Наряду со
сложнейшей автоматикой, которой нашпигованы их экспериментальные корабли,
они снабдили свой последний корабль предельно простым и потому надежным
автономным устройством с одной-единственной задачей - отправить после
перехода мощный энергетический импульс. Нечто вроде бомбы с часовым
механизмом.
Ротанов весь напрягся и почувствовал, как подлокотники кресла до боли
врезались ему в ладони. Мартынов кивнул головой на его немой вопрос.
- Они получили ответ. Доказано, что переход в принципе возможен.
Эти слова оглушили Ротанова. Может быть, потому, что все так долго
ждали, так надеялись победить эту бездну пространства, отделившую одну
звезду от другой, а потом уже перестали ждать. Слишком много усилий было
затрачено, слишком много надежд похоронено.
- Сколько же времени... - начал он и не смог продолжать, потому что
слова получились хриплыми, неразборчивыми, и ему пришлось начать сначала.
- Сколько времени занимает переход с разгоном?
- Да погоди ты радоваться. Этот корабль тоже не вернулся. И
по-прежнему никто толком не знает, что с ним произошло.
- Это уже неважно.
- Еще как важно! Не выдерживают автоматы. И никто не смог доказать
даже теоретически, что человек выйдет живым из этой математической
мясорубки. Ведь обычным языком нельзя даже описать, что происходит с
материей во время перехода.
- Что-то все же остается, раз приняли сигнал. Какое расстояние? Куда
они его послали?
- Хороший вопрос, - устало улыбнулся Мартынов. - Быстро ты с этим
справился. Именно здесь и завязалось все в один узел. База на Гидре и
двигатель. Выход в обычное пространство после перехода возможен только за
пределами тридцати светолет. Ближе нельзя. Теоретически нельзя.
- Так вот для чего нужна дальняя база...
- Да. Корабли не возвращаются. Что-то там выходит из строя.
Автоматика управления или сам двигатель. Никто точно не знает. Необходимо,
чтобы корабль в конце перехода кто-то встретил. Чтобы ему было куда сесть,
чтобы он мог отремонтироваться, если нужно. Только в этом случае
появляется реальный шанс на успех. Сам понимаешь, создание базы на таком
расстоянии, когда никто не уверен в результате, - проблема слишком
сложная, да и времени у нас нет. Никто не станет ждать сорок лет, пока
туда долетят автоматы. В общем, Гидра подвернулась как нельзя кстати. И
хоть неясно, уцелела ли там колония, я думаю, при благоприятном стечении
обстоятельств что-то ты найдешь. Хотя бы пригодные для работы автоматы,
оборудование. Во всяком случае, на такой риск совет может пойти, и если ты
согласен...
- А могли они долететь? Все-таки пятьдесят лет полета. Дряхлые
старики?..
- Долететь-то они долетели. Экспедиция была прекрасно подготовлена.
Ушло сразу три корабля. Хоть один должен был добраться до Гидры. Другой
вопрос, что с ними произошло потом. Прав Горюнов или нет. А что касается
пятидесяти лет полета - у них были гибернизаторы.
- Гибернизаторы?! Но ведь уже тогда было известно, что после
гибернизации не остается ни одного здорового человека. Кто же им
разрешил?!
- Летели только добровольцы. Они знали, на что идут, и не нам их
судить. Это был подвиг. И если они долетели, основали колонию, значит, во
всем этом странном и героическом предприятии все-таки был смысл. Быть
может, именно благодаря им Земля выйдет наконец в дальний космос.
Ротанов справился с первым волнением и теперь выжидающе, почти
холодно смотрел на Мартынова.
- Что молчишь?
- Жду, что ты скажешь еще. Мне кажется, ты не полностью высказался, и
я пока не знаю, с чем, собственно, должен соглашаться.
- Ну и хитрый ты, Ротанов!
- А ты меня и пригласил, потому что я хитрый.
- Твоя правда... Ну, ладно. Значит, так. Мы посылаем один корабль, с
одним, пилотом. Его задача испытать двигатель. Только это.
- А Гидра?
- Гидра остается на крайний случай, если после перехода нужно будет
совершить посадку, не останется другого выхода, вот тогда - Гидра. При
малейшей возможности возврата без посадки пилот обязан вернуться.
- Значит, побывать рядом и без посадки вернуться? А колонисты на
Гидре?
- Ну что ты заладил: "Гидра, Гидра", как будто неясно, что, если у
нас будет пространственный двигатель, мы сможем послать туда любую
экспедицию? Один ты там все равно ничего не сделаешь. И вообще, ты еще не
давал согласия. Тебе еще надо встретиться с пространственниками, изучить
все детали, и только потом мы с тобой войдем с этим предложением в совет.
Слишком просто Мартынов хотел уйти от ответа. И сразу поднялся, давая
понять, что разговор окончен. Но Ротанов продолжал сидеть вытянув ноги и,
прищурившись, смотрел на Мартынова.
- А почему бы вам не пригласить для этого профессионального
испытателя, наверняка у пространственников есть для этого специально
подготовленные люди?
- Конечно, есть люди! Конечно, мы могли пригласить испытателя. Но
ведь ни один корабль не вернулся! Почти наверное придется садиться на
планету, а там уже нужен совсем другой специалист. Креме всего прочего, у
тебя диплом навигатора первого класса. Не каждый испытатель имеет первый
класс.
Трансатлантический лайнер выплюнул посадочную кабину на высоте
двенадцати тысяч метров, даже не замедлив скорости.
Прозрачный пластиковый кокон некоторое время летел по инерции, потом
начал медленно падать. На высоте трех тысяч метров его подхватил силовыми
полями диспетчер местной линии и медленно повел по пеленгу. До дома
оставалось меньше десяти минут полета. Ротанов откладывал нелегкую для
себя встречу с Олегом и дотянул до самого последнего дня. Дел во время
подготовки экспедиции в Центрограде было невпроворот, и он подумал с
горечью, что оправданий у него сколько угодно. С Олегом они вместе учились
в навигаторском, потом Ротанов поступил на курсы инспекторов, а Олег не
прошел по конкурсу и остался простым навигатором. Студенческая дружба,
несмотря на разную работу, сохранилась, с годами окрепла и превратилась в
холостяцкую мужскую привязанность. Каждому из них, возвращаясь из дальних
экспедиций, приятно было сознавать, что дома кто-то ждет. Так получалось,
что мимолетные знакомства с женщинами в промежутке между двумя
экспедициями не выливались ни во что прочное, а дружба с Олегом
оставалась. И каждый год они собирались улететь вместе в очередную
экспедицию. Уезжая в Центроград пробивать экспедицию к Гидре, он твердо
пообещал, что
...Закладка в соц.сетях
