Жанр: Научная фантастика
Лунная трилогия 2. Победоносец
...ю ее обшарили, каждую высотку, каждый отрог центральных горушек.
Обнаружили несколько
таких же хуторов в окружении обработанных полей, как и на подступах к горам.
Хутора были
покинуты, везде следы поспешного бегства. И ни единого шерна.
Теперь не подлежало сомнению, что обитатели укрылись в малодоступных местах
и там готовятся
к обороне. Взоры Марка невольно обратились к огромному кольцу с зазубренным
гребнем,
расположенному прямо на юг от входа в первое пологое. До этой воистину
неприступной твердыни,
сверкавшей на утреннем солнце ледяными шапками на высочайших пиках, небольшому
войску
завоевателей оставалось несколько десятков километров.
Победоносец вытянул руку и указал Ерету на эту поднебесную высь:
- Я поведу вас туда.
Ерет склонился в почтительном покорстве:
- Куда ты, туда и мы.
Начался долгий и трудный марш. Видимые выше границы лесов северные отроги
представлялись
настолько неприступными, что Марк решил, не считаясь с потерями времени,
двигаться вдоль внешнего
обвода кольца в поисках мало-мальски приметного понижения гребня, которое на вид
сулило бы
возможность прорваться внутрь. Но чем дольше длился этот марш, тем неотвязней
тревожила мысль,
что дело кончится круговым обходом неприступной крепости. Притом Марк опасался
засад и не
торопился углубляться в леса, хотя там могла бы найтись тропа, указывающая путь
через гребень.
С момента, когда начался обход этого гигантского "кратера", прошло около
двух недель, уже
близился лунный полдень, и тут Марк обратил внимание на безлесный участок
склона, как ему
показалось, не такой крутой. Туда он и повел своих воинов.
Сначала тянулись луга, пониже - обильные, а чем выше, тем беднее, тем чаще
проплешинами
выступала цельная скала. Но вот верхняя граница лугов осталась позади. Подъем
пошел по россыпям
глыб, где надо было постоянно перепрыгивать с валуна на валун. Потоки, бегущие
со снежных вершин,
уходили под осыпи глубоко и бесследно, людей на безводье стала донимать жажда.
Они падали от
усталости, но никто не смел просить об отдыхе. Все взоры были устремлены на
Победоносца, тот шагал
впереди, и пока он шагал, никто не хотел останавливаться.
Марк устраивал частые, но короткие привалы, хотел как можно быстрее
оказаться выше осыпей,
где есть возможность найти поток, текущий поверх скалы. Но карабканью вверх по
осыпям, казалось,
не будет конца. На смену глыбам величиной с дом и таким расселинам между ними,
что перепрыгнуть
их удавалось только благодаря малой силе тяжести на Луне, начались еще более
труднопроходимые,
подвижные галечники. При каждом шаге галька уходила из-под ног, увлекая за собой
идущего.
Пришлось взять чуть в сторону, к гребню скального отрога.
Но там было не легче: скала оказалась вся в трещинах, местами еле
держалась, хотя обманчиво
выглядела цельной. Ногами здесь было не пройти, приходилось карабкаться на
четвереньках.
Головным вдруг начали чудиться шерны поблизости, но то был мираж, а может
быть, и какие-то
горные звери, которые перепрыгивали с камня на камень и скрывались с глаз долой.
Людей,
истомленных трудом и жаждой, начали мучить галлюцинации. Силы были на исходе.
Однажды, когда пришлось перебраться на другую сторону отрога, чтобы обойти
отвесный обрыв,
один из солдат пошатнулся и рухнул в пропасть. Шедшие следом замерли на месте. У
некоторых
начали дрожать ноги, а пальцы рук, судорожно цепляющиеся за щели в камне, свело
до потери
чувствительности. Люди один за другим начали останавливаться, оглядываться и
полуприсаживатьсяполуприваливаться,
где только позволяло место Наступил миг удрученного молчания,
и вот кто-то
застонал, кто-то ответил рыдающим вздохом. Послышался шум еще одного упавшего
тела. На этот раз
солдат сам прыгнул в пропасть вниз головой, широко раскинув руки.
Еще миг, и...
И тут сверху, оттуда, где шла передовая группа, горсточка самых отважных и
выносливых, -
шла, поскольку не знала о падении двух товарищей, - раздался спасительный крик:
- Вода! Вода!
Забыв обо всем, люди ринулись вперед. Те, кто только что готов был потерять
власть над собой,
теперь с невероятной ловкостью карабкались по зубчатому, круто вздымающемуся
гребню,
ослабевшим, казалось, откуда-то прибыло сил. Под радостные крики кое-кто полез
наперегонки.
Наверху гребень выводил на широкую протяженную полку, поросшую травой и
пересеченную
узким желобом, по дну которого бежал поток, ниже теряющийся в осыпях.
Марк смотрел, как стеснились люди, черпая воду руками, шапками, котелками,
припадая к ней
ртом, - кто как мог и сумел. Напади в эту минуту шерны, дело кончилось бы
препаскудно, но, к
счастью, вокруг не было ни одной живой души. И тем не менее Победоносец понял,
что дальше так
двигаться нельзя, это грозит гибелью людям и ему самому. Поэтому, когда отряд
утолил жажду, он
приказал воинам расположиться на отдых, а сам, отобрав команду смельчаков,
вместе с выворотнем
Нузаром двинулся наверх, чтобы отыскать самый удобный маршрут на гребень кольца
и, достигнув его,
убедиться, стоит ли вести туда людей, действительно ли в центральной котловине
имеется поселение
шернов.
Хотел пойти с ним и Ерет, но Марк приказал ему оставаться на месте и быть
готовым отразить
внезапное нападение.
Восхождение оказалось более чем изнурительным. Постоянно помня, что следом
пойдут люди с
оружием и грузом, Марк выискивал и прокладывал маршрут полегче, а на это уходило
много времени.
Тянулись долгие часы. Солнце, прежде скрытое за крутым скальным гребнем,
сместилось к западу и,
оказавшись слева чуть впереди, стало бить в лицо, хоть и с заметно меньшей
силой. Препятствия
усложнялись с каждым шагом. Приходилось идти по крутым и узким полкам над
пропастями,
взбираться по каминам с перехватами в виде огромных глыб, еще более затруднявших
подъем. Дорогу
обозначали галечными турами, поставленными на видных местах: на вершинах утесов
или на лужайках,
поросших редкой травкой.
До линии вечных снегов добрались нескоро. Характер склона заставил сильно
отклониться к
востоку, почти без выигрыша в высоте. По пути пересекали желобы, заполненные
снегом, но слишком
круто идущие вверх и там быстро кончающиеся, так что ими нельзя было
воспользоваться для подъема.
Наконец наткнулись на желоб не шире прочих, но не такой крутой и, насколько
было видно,
ведущий наверх к седловине с пологими склонами. А на снегу Марк заприметил
следы: как бы
отпечатки когтистых лап шернов и борозды, проложенные не иначе как тяжелыми
предметами, которые
кто-то волок наверх.
Сомневаться не приходилось: найден искомый путь, а внутри горного кольца
действительно
затаились шерны.
Продолжать восхождение малой группой означало бесцельную трату времени. И,
оставив с собой
Нузара, Победоносец отослал остальных назад, чтобы те знакомым путем привели
сюда сотоварищей.
Настали долгие часы ожидания, оказавшиеся куда более утомительными, чем
восхождение. Нузар
свернулся клубочком, привалясь к глыбе, и заснул прямо на снегу, как зверь.
Оставшемуся в
одиночестве Победоносцу не давали покоя мысли и страхи. Напрасно-де он сам не
вернулся за
товарищами, гонцы могли упустить из виду какой-нибудь из редких туров или
сбиться на обратном
пути. Без его помощи и примера люди могут не совладать с трудностями маршрута:
вдруг при какомнибудь
неизбежном несчастном случае снова разразится паника и людей при виде
неприступных утесов
и зияющих пропастей одного за другим начнет косить ужасная горная болезнь!
Была мысль и об угрозе нападения шернов, о которых он чуть было совсем не
забыл,
поглощенный трудностями восхождения. Лишь здесь и сейчас он уразумел, каким
безумием и
легкомыслием был весь этот рывок в скальные клещи с горсточкой преданных и
беззаветно
доверившихся ему людей.
Он глянул на спящего Нузара - не разбудить ли выворотня? Но тут же
отказался от этого
намерения, показавшегося жалким и бесполезным. Чем мог ему помочь выворотень с
его
полуживотным разумом?
Но беспокойство нарастало. Марк не мог усидеть на месте. Встал и сам побрел
обратным путем к
гребню вдоль западной стороны желоба. Поднялся на гребень, вышел из тени и
оказался на
живительном солнечном свету. Прищурился от нестерпимо яркого сияния и
внимательно огляделся по
сторонам. Разглядывал в бинокль каждый скальный зуб, каждый излом и каждую щель,
но ничего не
увидел, кроме глыб и осыпей.
Не иначе как шерны, излишне полагаясь на труднодоступность местности, даже
не подумали о
засадах и заставах. Вероятно, не верили, что Победоносец отважится на такое
безумное предприятие и
что, вдобавок, ему повезет отыскать тропу, быть может, к единственному перевалу,
проходимому для
людей.
Вздохнулось полегче. По крайней мере с этой стороны опасность не
подстерегала.
Хотел было начать спуск навстречу своему воинству,
однако вдруг охватила неодолимая лень. Марк лег на скалу,
во весь рост вытянулся на солнце, решив самую малость
отдохнуть, но едва откинул голову на сомкнутые ладони,
как забылся глубоким и сладким сном.
Спустя некоторое время его разбудило легкое прикосновение. С трудом открыл
заспанные глаза.
Рядом сидел Нузар и указывал рукой вниз.
- Идут, хозяин, - сказал он.
Марк вскочил:
- Шерны?
- Нет. Твои люди идут, Победоносец.
Напрасно всматривался Марк туда, куда указывал выворотень. Зоркие глаза
Нузара высмотрели
то, что он и в бинокль не мог разглядеть. Была даже мысль, что Нузар ошибся, но
тут снизу донеслась
едва слышная перекличка голосов. Не иначе как там увидели его фигуру на высоком
гребне на фоне
вечных снегов и подняли приветственный крик. Наконец внизу различилась как бы
стая мелких
муравьев, облепивших гигантские утесы. Это действительно шли его люди...
Через несколько часов началось общее восхождение. Кто посильнее, шли
впереди и по очереди
рубили ступеньки в снегу для идущих следом, и так постепенно близились к
перевалу по желобу,
местами менее пологому, чем казалось снизу. Путь был труден и крут. Более слабых
и податливых на
горную болезнь соединили длинными веревками в связки, чтобы уберечь от падения.
Марк строгонастрого
запретил оглядываться. Шагали молча, боясь криком или пением подать
шернам весть о своей
грозной близости, шли, не сводя глаз с небесной лазури над снежной белизной
седловины.
Несколько раз впереди идущим чудилось, что до перевала осталось меньше
сотни шагов, что еще
одно усилие и будет достигнута желанная цель. Люди в нетерпении брались рубить
снег с удвоенной
силой, но понапрасну: то, что принимали за вершину перевала, оказывалось
перегибом, за которым
снова тянулась вверх сверкающая наклонная плоскость. Усталые руки отказывались
служить, в
ослепших от яркого света глазах снег внезапно чернел и шел волнами, как море. И
тогда Марк сам
становился впереди и, громко повторяя приказ: "Вниз не смотреть! Вниз не
смотреть!", вел
шатающихся от усталости, словно зачарованных его волей людей все выше и выше.
А желоб, собственно, уже кончился, раскинувшись наверху в широкое, чуть
вогнутое снежное
поле. Уклон сделался настолько малым, что надобность рубить ступеньки отпала, и
вереница идущих
постепенно превратилась в изогнутую полукругом шеренгу, где каждый сам пролагал
себе путь, как
умел.
И вдруг случилось чудо. Перед глазами солдат, уже столько раз обманутых
надеждой на близость
перевала, внезапно и в самый неожиданный момент открылся вид на огромную
котловину,
обрамленную горным кольцом. Идущие позади не догадывались, что передние
добрались наконец до
перевала. Они подходили небольшими группами и сами останавливались, потрясенные
зрелищем, не
привычным даже для их глаз, приученных к лунным пейзажам.
Перед ними с беспредельной высоты открылась огромная круглая долина, со
всех сторон
окруженная мощной стеной покрытых снегом гор. Долина кипела великолепной
зеленью, на фоне
которой тут и там были видны похожие на павлиний глаз овальные озера. Кое-где по
всей долине,
пологими террасами поднимавшейся к лесистым горным склонам, были разбросаны
зеленые холмы,
напоминавшие курганы. На террасах, на холмах, по берегам озер белели небольшие
поселки,
окруженные привольными садами. А посредине, примерно до половины высоты
окружающих гор,
торчала гора в виде усеченного конуса, и всю ее вершину занимал большой городкрепость,
ощетинившийся сотней башен и диковинных стрельчатых строений.
Тень от юго-западной стороны внешнего горного вала уже покрыла большую
часть долины, в
синей мгле пригасли озера и тонуло подножье центрального конуса, но город
полыхал на клонящемся к
горизонту солнце золотом и багрецом.
Долго стоял Марк, не в силах вымолвить слова, глядя на этот чудный тихий
край, который еще до
заката солнца доведется превратить в поле битвы, быть может самой кровавой из
всех когда-либо
происходивших на Луне, а пробудили его от задумчивости отрывочные восклицания
солдат, в которых
звучало что-то похожее на священный трепет.
Марк огляделся. Его люди стояли, обратившись спиной к таинственной стране
шернов, и
указывали друг другу на что-то из ряда вон выходящее при южной стороне
горизонта. Над страной, как
море волнами, изборожденной уходящими в бесконечность горными хребтами, над
зубчатой линией
самых дальних гор висело белесое, едва заметное облачко, полукруглое сверху,
странно непохожее на
обычные облака.
Довольно долго Марк терялся в догадках, что это там такое, и вдруг у него
задрожали губы. Да!
Ведь он же в окрестностях южного полюса, а в этих широтах... Да! Да! Это белесое
облачко, этот
бледный узкий серп, полускрытый зубчатым горным горизонтом, это же...
- Земля! Земля! - все громче перекликались между собой солдаты.
Некоторые падали ниц на снег, некоторые воздевали руки и замирали в
экстазе, не в силах
постичь, каким образом звезда, которую они видывали с иного края лунного мира,
вдруг ни с того ни с
сего явилась у них перед глазами здесь.
- Земля идет вслед Победоносцу! - пролепетал кто-то посеревшими губами.
- Земля пришла! Она хочет видеть, как сгинут навеки шерны!
Ерет распростер руки.
- Земля всюду! - воскликнул он. - Нам она видится неподвижной, на одном и
том же месте, а
она обходит по краю весь диск Луны и стережет границы Великой пустыни!
- Земля всюду! - ответил ему общий хор.
И люди попадали ниц перед Победоносцем, восхваляя святого посланца Земли.
А он стоял недвижим, позабыв в этот миг о шернах и о народе, смиренно
припадающем к его
стопам, он смотрел на бледный призрак своей отчизны в бездне небес, и у него
впервые в жизни
увлажнился взор.
Глава VI
В низкой, тесной комнатушке шум стоял неописуемый. Ждали Роду Премудрого,
который нынче
что-то уж очень подзапоздал, а время коротали за жаркими спорами, то и дело
переходящими в
яростные пререкания. Возбужденные молодые люди с горящими глазами наскакивали
друг на друга с
криком и размахивали руками, насколько позволяли давка и теснота.
Какой-то взлохмаченный юнец с пылающим взором самозабвенно вешал:
- Что бы там ни совершил так называемый Победоносец, это не в счет! Все его
подвиги, как бы
ни были они нам на пользу, ничего не значат по сравнению с чудовищной
несправедливостью, которую
допускают по отношению к нам обитатели Великой пустыни. Мы должны проложить туда
дорогу и
поселиться в отчем краю.
На углу стола, свесив ноги, сидел человек моложавого вида, но прежде
времени начисто
облысевший, с гладким безбородым лицом, на котором застыла кривая усмешка,
похожая на гримасу.
Он глядел на оратора выцветшими рыбьими глазами и твердил, слегка покачиваясь
всей верхней
половиной туловища:
- А я повторяю: нам не хватит там места.
- Должно хватить! - буйствовал оратор.
Но лысый ровным, бесстрастным голосом гнул свое:
- Нам не хватит там места. Согласен: у них там райская жизнь, но плотность
населения в
подземельях имеет свои пределы, притом небольшие...
- Так пусть меняются с нами! Пусть идут сюда и сражаются с шернами!
- Вот-вот! Правильно! - раздался общий крик.
Лысый продолжал криво усмехаться:
- Но как их к этому вынудить? А? Не знаете?
Один из оппонентов, тощий, с изможденным смуглым лицом, сжал кулаки и
закричал:
- Матарет, заткнись! Тебя подкупили и...
И пошло. Комнатушка загудела, как улей, в воздухе смешались вопли, уговоры,
призывы.
Временами, когда чуть притихало, доносились размеренные, упорно повторяемые речи
Матарета.
- А я говорю: нам не хватит там места.
И каждый раз конец его фразы тонул в неистовых воплях
Но вот кто-то из стоявших у двери воскликнул:
- Рода идет!
Все разом обернулись к двери, чтобы приветствовать Премудрого.
А тот, едва войдя, а вернее сказать, вбежав, рухнул на ближайший стул, с
трудом переводя дух.
Голова не покрыта, волосы растрепаны, рубашка порвана, лицо и грудь в синяках -
Рода явно угодил в
переделку и еле выбрался.
- Премудрый! Что случилось? - раздался крик со всех сторон.
Рода жестом попросил тишины. Голова бессильно откинулась на спинку стула,
Премудрый тяжело
дышал. Глаза полузакрыты, губы в крови, видно, что выбиты два передних зуба.
Один Матарет не тронулся с места. Сидел себе на столе и все с той же
усмешкой, прищурясь,
смотрел на Премудрого.
- Что я говорил? - сказал он, выждав. - Он опять народ просвещал.
Рода вскочил. Глаза у него засверкали, он яростно взмахнул кулаком,
торчащим из распоротого
рукава, и, кривя разбитую губу, зашелся в крике:
- Подонки! Жалкие рабы! Подлая темная чернь! Скоты!
- Ты прав, - спокойно согласился Матарет. - Но это тебе давно уже следовало
бы знать.
Рода бросил на Матарета бешеный взгляд искоса.
- Да! А тебе безразлично! Ты и впрямь ни во что не веришь! Тебе лишь бы на
столе посиживать,
головой качать да посмеиваться! Тебе дела нет, что попы народ морочат! Тебе дела
нет, что этот их
Победоносец хваленый мордует людей в своих низменных целях, что неповторимый
шанс на спасение
может быть безвозвратно и попусту утерян! Тебе дела нет, что народ живет в
преступной и жалкой
слепоте, не разумеет собственного добра, знай пялится на Землю и не ищет дорогу
в рай, который по
праву принадлежит ему здесь, на Луне! Тебе это безразлично, а мне нет, я
стремлюсь...
- Собрать все колотушки на Луне, - закончил за него Матарет.
- Пусть даже и так! Но зато я глубоко убежден, что...
Снова поднялся такой шум, что в нем потонули речи Премудрого. Одни кричали,
что во всем
виноват первосвященник Элем и его шпики. Именно они подстрекают чернь к
враждебным действиям
против апостолов истины, и поэтому в первую очередь надо вести борьбу против
клики
первосвященника. Другие, более рассудительные, возражали, что меряться силами с
властью
невозможно, по крайней мере в данный момент, до поры до времени.
- Народ относится к нам враждебно, - урезонивали они крикунов. - Нам его не
переубедить и
на свою сторону не привлечь. Все усилия в этом направлении ни к чему не
приводят. Нам следует
действовать самостоятельно
Через некоторое время на том и сошлись, но никто не представлял себе
отчетливо, в чем должны
состоять эти "самостоятельные действия".
Матарет высказался и против этого, поскольку народ, как видно, лишь на то и
существует, чтобы
пребывать в невежестве и горестях, но ответом был крик и угрозы немедленно
побить камнями. Однако
под рукой не оказалось предметов, пригодных для мгновенного осуществления сего
привычного акта
так называемого правосудия.
Наконец слово взял Рода Премудрый. Стало чуть тише, а он начал издалека, с
повторения в сотый
раз того, о чем собравшиеся и так знали и во что непоколебимо верили. Он говорил
о необитаемости
Земли, об извечных правах людей на Луну, о поповских сказках и о несомненном
рае, который
находится на противоположной, якобы мертвой стороне Луны.
Роду слушали с должным уважением, но не слишком внимательно, поскольку
любой из
присутствующих все это уже знал наизусть. Оживление наступило, когда он перешел
к перечислению
гонений со стороны властей и общественности, которым подвергаются члены Братства
Истины,
благоволящие наличествовать здесь в полном составе. Их повсюду высмеивают, к ним
применяют
методы физической расправы, они вынуждены собираться тайно, а их публичные
выступления с целью
насаждения истины кончаются ничем, если не считать побоев, синяков и шишек. При
этих словах
слушатели оживленно закивали головами, поскольку почти все из них в свое время
чувствительнейшим
образом убедились на себе в истинности слов вождя.
- Однако не следует опускать руки, - толковал Рода. - В настоящее время на
этой стороне
Луны находится пришелец из таинственных пределов Великой пустыни, и нам следует
воспользоваться
этим редчайшим случаем, чтобы отыскать дорогу в отобранный у нас счастливый
отчий край. Мы
приняли все меры к тому, чтобы пробудить народ и открыть ему глаза на подлинные
цели мнимого
Победоносца. Если бы это нам удалось, дальнейшее не представляло бы трудностей.
По возвращении из
страны шернов, где ценою крови наших сородичей этот обманщик добивается якобы
великих побед, его
задержали бы и тем или иным способом принудили бы открыть свою тайну. Однако нам
известно, что
усилия напрасны, они разбиваются о неодолимую человеческую глупость, которая
куда податливей на
старую, наивную и нелепую сказку о земном происхождении людей, чем на
самоочевидную и
плодотворную истину.
Рода примолк, а ученики и соратники столпились вокруг, настаивая, чтобы он
наконец поделился
заветной мыслью, как давно уже обещал. Даже Матарет перестал улыбаться и всем
телом подался в
сторону оратора, чтобы лучше расслышать его слова.
Рода распростер руки, положил их на плечи двух сотоварищей, оказавшихся
ближе прочих. Его
лицо со следами побоев озарилось нехорошей усмешкой.
- Следует захватить машину в Полярной стране, - сказал он.
- Машину Победоносца? - вопросил общий хор.
- Так точно. Победоносец пусть себе бьет шернов и дурит народ, как ему
заблагорассудится, но
без нашего разрешения ему отсюда будет не выбраться.
Матарет криво усмехнулся и махнул рукой:
- Ерунда! У нас не хватит сил удержать машину, если он натравит на нас свою
орду.
Рода засмеялся, понизил голос и заговорил быстрым шепотом. Он подробно и
пространно
изложил свой план. По мере того, как говорил, даже самые недоверчивые начинали
кивать и радостно
поддакивать. А когда он закончил, раздался единодушный вопль одобрения.
Молодежь вскочила, словно готовая бегом бежать в Полярную страну,
убежденная в успехе
предприятия. Тут и там началось обсуждение планов захвата и раздела таинственных
стран "той
стороны". Воображению фанатиков вся безвоздушная пустыня ни с того ни с сего
явилась
неслыханным волшебным раем, сплошным лабиринтом чудеснейших пещер, заполненных
хрустальными городами, цветущими лугами, искусственными солнцами и
невообразимыми
сокровищами. Говорили о светлых ночах, когда из бездн глубоких ущелий над
головами видна
лучезарная Земля, и о блаженных днях, зной которых умеряется сладостной
прохладной тенью
каменных сводов.
Кто-то снял со стены карту, перерисованную с принадлежавшей Старому
Человеку, и бросил на
стол. Над ней склонилось десятка полтора голов. Стали водить пальцами по
обширным равнинам, над
которыми по ночам светит Земля, указывали борозды, ущелья, горы, даже ссору
завели по поводу
расположения крупнейших городов и средств сообщения между ними.
Матарет, вынужденный слезть со стола, с недовольным видом устроился в углу
на стопке
пыльных книг. Рода подошел к нему.
- И как тебе мой план? - как бы мимоходом спросил Рода, старательно скрывая
в голосе
заинтересованность во мнении чудака.
Матарет вопреки собственному обычаю перестал улыбаться. Поднял брови и
слегка пожал
плечами.
- Но машину наверняка стерегут, - сказал он.
- Там народу раз-два и обчелся. Разгоним.
- Так-так...
Матарет положил ладони на колени и некоторое время молчал, погруженный в
мысли. Наконец
вскинул голову:
- И когда же мы отправимся в Полярную страну?
- Ты хочешь участвовать?
- Естественно. Интересно поглядеть, что из этого выйдет.
- Я предпочел бы оставить тебя здесь во главе Братства. Ведь в полном
составе мы отправиться
не можем. Это возбудило бы подозрения.
- Я не останусь, - решительно сказал Матарет и повторил: - Так когда
отправляемся?
Рода бросил взгляд на громоздкие календарные часы в противоположном углу.
- Сейчас около полудня. Я думаю, отложим до завтра. В нашем распоряжении
окажется весь
день целиком.
- А если, как на грех, Победоносец нынче ночью вернется?
- Не думаю. Впрочем, оно бы даже к лучшему. Такая суматоха поднимется, что
нашего
отсутствия никто не заметит.
Матарет покачал головой:
- Это как сказать. Не исключено, что наш Победоносец явится, улепетывая от
наседающих
шернов. Тогда ему самому срочно понадобится в Полярную страну, чтобы побыстрее
удрать.
- Полагаешь, шерны и впрямь одолеют? - тревожно спросил Рода.
- Над этим не задумывался, а отправляться надо непременно нынче.
- В конце концов, что нам мешает?
Рода помолчал-помолчал и громко рассмеялся:
- Это будет бесподобно! Только он соберется улизнуть, ан глядь - с места не
двинуться,
машина разобрана, кое-каких частей нигде нет, они спрятаны. Замечательно! Он
вынужден будет пойти
на переговоры, а диктовать условия будем мы!
Погруженный в мысли Матарет словно не слышал слов Премудрого. Внезапно
заговорил сам:
- Ты абсолютно уверен, что он прибыл не с Земли? Рода возмутился:
- А ты все еще сомневаешься? В таком случае скатертью дорога: иди обнимайся
с чернью,
которая таращится на Землю! Зачем тебе Братство Истины?
- Затем, что хочу знать истину во что бы то ни стало, - коротко ответил
Матарет и встал,
показывая, что разговор окончен.
Тем временем у стола над картой разгорелся диспут. Спор зашел о смысле
линии, проведенной
точно так же, как это было сделано на карте Старого Человека, причем сделано
явно после изготовления
карты. Ломаная линия, нанесенная красным цветом, начиналась от крестика в месте,
которое носило
непонятное название "S-i-n-u-s A-e-s-t-i-u-m", слегка извиваясь, проходила через
какое-то "М-а-г-е I-mb-r-i-u-m"
до горы "P-1-a-t-o-n", потом резко поворачивала на восток и снова
вела на сев
...Закладка в соц.сетях
