Жанр: Научная фантастика
Шаг влево, шаг вправо
...тал я. Максютов посмотрел на меня внимательно. И
вдруг рявкнул:
- А ну-ка встать!
Я встал. Вернее, вскочил. Головной мозг не действует в таких случаях, да
и насчет спинного я не вполне уверен. Мышцы срабатывают сами.
- Тебя не на расстрел ведут, понял? Можешь отказаться. Кто тебя знает:
вдруг сумеешь потом доказать себе, что ты был прав? Иди и думай. И запомни:
у твоего дублера шансов намного меньше. Уже перед дверью я обернулся.
- Анатолий Порфирьевич...
- Да?
- Кто мой дублер? - спросил я. - Могу я знать?
- Тебе это необходимо, Алексей?
- Уверен.
- Не беспокойся, не твоя жена, - пробурчал Максютов. - Саша Скорняков.
Всякому хоть раз в жизни случалось получить пыльным мешком по голове. Но
если в мешке - гиря?!
Каким Божьим попущением, мотаясь без цели и смысла на сумасшедшей
скорости по улицам никогда не засыпающего города, я не разбился вдребезги о
фонарный столб - не ведаю. Позже давался диву. Сбил ограждение перед местом
дорожных работ, чудом увернулся от распахнутого зева какой-то не особенно
приятной ямы, юзом вылетел на слякотный тротуар, с садистским удовольствием
снес урну и искусственную пальму перед офисом турфирмы "Хеопс". Отводя душу,
облаял остановившего меня дорожного полицейского, сунув ему под нос
служебное удостоверение. У него же на глазах купил в ларьке запечатанный
стаканчик воняющей непищевым пластиком водки, известный в народе под кличкой
"русский йогурт", и тут же у ларька хищно выпил. Забыл сдачу. Отъезжая на
полном газу, разглядел в зеркало заднего вида полицейского, демонстративно
крутящего у виска не пальцем - полосатым жезлом, едва не рассвирепел
окончательно, но как-то справился, чуть сбавил газ и уже реже заставлял
машину метаться по дороге из бороны в сторону. Успокаивался.
Мальчик! Чего ты хотел? Максютов подобрал тебя, оставил при себе,
пригрел, когда надо было гнать в три шеи, - дальнозорко решил, что со
временем старательный парнишка на что-нибудь сгодится. Теперь пришло это
время, время отрабатывать, а награда будет щедрой: что там майор - по
возвращении неловко не дать мне как минимум полковника, если не Нацбеза, то
уж ВКС непременно. Плюс Андрея Первозванного, а заодно и Героя России. Не
считая пожизненного купания в лучах всемирной славы, которая как дивиденд
тоже кое-чего стоит...
В гробу я видел вашу всемирную славу, понятно? В ритуальной одноразовой
обуви финского производства! Что? Выгонят со службы с позором и без средств
к существованию? Да пожалуйста!.. Давно пора!
Первым делом я позвонил Скорнякову по телефону, который вряд ли
прослушивался.
- Привет, старик. А ну колись: тебе в последнее время Дуб ничего не
предлагал?
- М-м... Ты о чем?
- Не можешь сказать - молчи. Я пойму.
- Да нет, вроде ничего, - осторожно сказал Саня. - А в чем дело?
- Ни в чем, - буркнул я и дал отбой. Так. Какими бы актерскими данными ни
обладал мой бывший подчиненный, вряд ли он сумел бы меня одурачить, я его
хорошо знаю. Да и незачем ему меня дурачить. Откровенничать, положим, он не
стал бы, но намеком дал бы понять... Интересно получается: Скорняков -
дублер, но он об этом не знает. Возможно, его и не собирались использовать
по типу собаки Лайки, У Максютова сразу не поймешь, если поймешь вообще.
Просчитать все его варианты еще никому не удавалось. Тем более -
импровизации. Цель одна: капитан Рыльский должен решить. Сам. Он должен
найти единственно верное решение. Понятно какое.
Может, мне дают понять, что мой отказ, если я решусь на него, ничего
кардинально не изменит? Допустим, Скорняков не знает, что он номер второй. В
крайнем случае, Рыльский тоже не будет знать, что он номер первый, пока
однажды не очнется в обитаемом модуле "Зевса" с раздельными спальнями,
тысячах этак в пяти километров от земной поверхности. С восхитительным
ощущением тошноты от невесомости и последствий наркоза.
Может быть, меня уже сейчас подталкивают к принятию правильного решения.
Должен же кто-то помочь Максютову остаться искренним в своих обещаниях? Кто,
как не я?
За Строгинским мостом я съехал к пойме. Во время оно в этом месте еще
купались, ловили подлещиков, устраивали на специально завезенном песочке
чемпионаты по пляжному волейболу, но время оно прошло, и теперь здесь была
свалка, только свалка и ничего, кроме свалки. На дальнем ее конце что-то
дымилось без огня. Бомжи-собиратели с темнотой разбрелись кто куда.
Пованивало. Дым относило к жилому массиву. Со стороны Тушино дул довольно
свежий ветер, морщил темную ленту Москвы-реки, шевелил и перекатывал у уреза
воды прибитый к берегу мусор.
Я без большого раздражения подумал о местных жителях. Терпят - ну,
пусть... Наверно, сами и начали первыми сваливать сюда всякую дрянь. Везде
так. Нормальное равнодушие людей, повидавших различные конвульсии общества,
уставших ждать прихода сколько-нибудь разумной системы правления, крепко
осознавших, что перемены к лучшему произойдут во всяком случае не при их
жизни...
"Повышенная концентрация летучих токсинов! Рекомендация: удалиться на
безопасное расстояние".
Заткнись, подзатыльник! Сам знаю.
Зато здесь не было слепящего света уличных фонарей. Я поднял глаза к
небу, отыскал немногие знакомые созвездия. Пять звезд Кассиопеи стояли в
зените. Большая Медведица накренила свой ковш. Созвездие Лиры, похожее
очертаниями на что угодно, только не на лиру, уставилось на меня холодным
зрачком Веги. Красавец Орион вскарабкавшись в небо на востоке, клонился к
югу. Низко на западе, отражаясь в маслянистой воде, горела очень яркая
звезда, превосходящая блеском остальные, - Юпитер или Венера. Я не знал, что
это, но дал себе слово завтра выяснить.
По спине противно побежали мурашки. Только теперь, задрав голову к
звездному небу, я по-настоящему, не умом, но шкурой начал понимать, что мне
предложил Максютов. И вот мне - туда? К непонятному и, вероятно, предельно
опасному двухкилометровому чудовищу, обращающемуся вокруг распухшего
газового пузыря? В холод, в пронизанное метеоритами черное ничто, к колючим
искрам звезд?
Бред, полный бред. Человек еще никогда не летал к Юпитеру и в нормальном
режиме развития цивилизации вряд ли скоро полетел бы. Просто потому, что не
нужно пока человеку туда лететь, и будет ли нужно - неизвестно. Подготовить
такой полет менее чем за год -" бред в квадрате. Бред самого зловредного
свойства. Бред параноика. Торопизм - это диагноз. Я еще пешком под стол
ходил, когда мы потеряли оба "Фобоса", а уж с тех пор... В стране, где треть
населения - законченные люмпены, а оставшаяся половина экономит на
необходимом! С недопокоренным Кавказом и недостроенным капитализмом! Блин,
да наши "штормовые" "Ан-74" - и те иранской лицензионной сборки, разве что
летают пока еще на нашем, добытом из тюменской нефти керосине; уж если их
оказалось выгоднее купить, чем построить, то что попусту болтать о большем?
Может, мы раньше взялись бы за ум, будь у нас меньше керосина?
И все равно лететь к Юпитеру должны профессионалы, готовившиеся много
лет, оттренированные до полного слияния с кораблем, до мгновенной
автоматической реакции в любой ситуации...
Выходит, не всегда так.
Между прочим, сразу, как возник проект, даже раньше, следовало бы
проверить на "эффект отталкивания" профессиональных космонавтов! Или.., уже
проверили?
Я сплюнул в мусор. Бред... Из меня такой же космонавт, как из лопаты
веер, в космической технике я ни бельмеса. Я даже в детстве не мечтал о
космосе, а мечтал только об одном: вырасти крутым и показать хмырю-отчиму,
где раки зимуют. Меня, между прочим, по сию пору в самолете укачивает, с
таблетками не расстаюсь и всегда заранее прошу пакет! Да в "Зевс" не
поместится столько пакетов, сколько мне на трехлетний полет надо!
И без меня тонны и тонны металла носятся по орбитам. Тысячи тонн. Где-то
там летает и спутник, следящий за Монстром. Один. Впрочем, уже нет: на
Юпитер нацелены датчики "Розетты", и наверняка вот-вот запустят что-то еще.
Ну, а если Монстр вдруг перестанет излучать тепловые волны? Подите
докажите мне, что он этого не может! Кто доказал, что он со своей
невероятной мощью не способен как-то обойти Второе начало термодинамики или
даже нарушить его?!
"Ты относишься к нему, как к богу, - пробурчал однажды Шкрябун мне в ухо.
- А он просто большая сволочь, двухкилометровое космическое дерьмо..."
Правда, не уточнил чье.
Не бог, конечно. Инопланетный зонд? Если так, то у него огромная свобода
воли, и в ответ на агрессию он может устроить всем нам такие же Канны, какие
однажды устроил консулу Варрону Ганнибал Гамилькарович. Передавит нас, как
муравьев, да так, что мы даже не успеем понять, кто передавил и зачем.
Может, как раз нужно сидеть тихо. Зараза Топорищев придумал еще покруче:
тигр, мол, и козленок. Остался от козлика набор для холодца... Ну и с какой
стати я должен приближать этот момент?
И наконец, я просто не хочу!
Именно так. Я перестал горбиться под тяжестью решения и еще раз сплюнул в
мусор, но уже с веселой злостью. Вы поняли меня, товарищ генерал-майор? Нет?
Так я повторю: капитан Рыльский добровольно никуда не полетит, он
категорически желает остаться в пределах родной атмосферы. А если вам
неймется, засуньте свой Юпитер себе.., ну вы поняли куда, товарищ
генерал-майор? Вместе с Монстром.
Разумеется, я не рассчитывал на то, что после успешно проваленного ужина
со свечами Маша встретит меня ласково. Все-таки я реалист или, во всяком
случае, считал себя таковым, пока события не показали со всей наглядностью:
розовый ты оптимист, капитан Рыльский, жизнерадостный кретин и
шапкозакидатель, смотреть на тебя противно...
Она залепила мне плюху. С ходу. Без слов. Меня мотнуло к стене прихожей.
Удар был увесистый, на анемию Маша никогда не жаловалась.
- Блин!..
- Сам ты блин! Сволочь!
- Ты специально выбрала такой момент? - хмуро поинтересовался я, ощупывая
щеку и стараясь сохранять спокойный тон. - Сейчас меня лучше не трогать.
Понимаешь, я мог бы ответить, чисто рефлекторно...
Кажется, на это она и напрашивалась. Избегая второго удара, я перехватил
ее руку, повернул жену к себе спиной и легонько подтолкнул в спину.
Когда, пробежав несколько шагов, она обернулась, я увидел ее глаза.
- Сволочь! Подонок! Ну ответь, ответь! Убей! Убивать ты умеешь!..
Как минимум я изменил ей с козой. Причем на ее глазах. И вдобавок
переписал на козу свой счет в банке.
Какой уж тут ужин при свечах... Со стола в гостиной было убрано все. Не
перевернуто вверх дном, в чем было бы еще полбеды, а именно аккуратно
убрано. Скверный признак. Не поручусь, что семга пошла в холодильник, а не
вылетела в форточку на радость Дворовым кошкам, но посуда явно уцелела и,
уверен, покоилась в сушилке. Чего у большинства женщин не отнять, так это
маниакального стремления к опрятности, если не в мыслях и отношениях, то в
вещах.
- Успокойся. Ты мне можешь объяснить, в чем дело? Давным-давно я вбил
себе в голову простое правило: никогда не спорь с женщинами. Никогда. Молчи
и делай свое дело. На них иногда и не в критические дни нападает безумие,
совершенно, на мой взгляд, иррациональное и неадекватное поступкам
окружающих, вроде как на китов-самоубийц, с той разницей, что женщины
бросаются не на берег, а на людей. Даже лучшие из них, те, чья психика не
расшатана настолько, чтобы идти вразнос от малейшего чиха. Они вообще
странные существа, как бы из другого биологического вида. Одно дело
вызубрить наизусть соответствующий раздел из курса прикладной психологии и
научиться грамотно применять его в работе с женским материалом, и совсем
другое налаживать жизнь с близким человеком. Никакой курс тут никому еще не
помогал и не поможет.
Но сейчас я совершил ошибку.
- В чем дело? - Маша задохнулась. - Ты еще спрашиваешь, в чем дело,
дрянь?! В тебе! И во мне, раз я такая дура, что за тебя замуж вышла!
Капитанишка! Тебе свистнули - ты и побежал... Бобик, ату! - Я вздрогнул. -
Сидеть, Бобик! Фас! А мне надоело, ты понял? На-до-е-ло!!! Лучше в петлю. У
других мужья как мужья...
Слушать такое от любимой женщины - невыносимо. Да-да, от любимой, только
сейчас она, ослепленная яростью, этого не понимала и делала все, чтобы я
тоже перестал понимать...
Не вижу ничего постыдного в том, чтобы удрать от женщины, которая не в
себе, не доводя дело до крайностей. Я заперся в ванной. Некоторое время Маша
остервенело колотила в дверь, потом я услышал, как она разрыдалась. Ну, это
к лучшему, слезы помогают...
Я сидел на краю ванны и тупо размышлял, не помыться ли мне еще раз, чтобы
уж не зря тут торчать, а заодно дать Маше время успокоиться. Я знал, что
подсказал бы мне чип: извинись, мол. Выйди и покайся. За какой грех? А
просто так, оно полезно. Но сейчас я этого не мог.
Я заткнул слив, налил в ванну косметического пенообразователя и пустил
воду. Банного полотенца на вешалке не наблюдалось, наверно, Маша бросила его
в бак с грязным бельем, но я же не сибарит, в конце концов. Вытрусь и
полотенцем для рук, ничего с ним не станется, да и со мной тоже.
Я начал раздеваться. За спиной росла шапка пены, клокотала вода,
низвергаясь из крана в ванну, наполненную уже на треть. И вдруг - изменила
звук. Резко, неожиданно до вздрога. Я обернулся рывком.
Ванна была пуста!
Словно я не наполнял ее вовсе. Затычка торчала на месте, а вот вода
исчезла. Не было и пены. Словно громадный язык взял да и слизнул все, что
успело налиться, но не тронул то, что еще не вылилось. Кран по-прежнему
работал. Шкворчала толстая струя воды, разбиваясь о дно, только что
осушенное неизвестно как и кем...
Кем, кем... Монстром!
Я с опаской дотронулся до края ванны. Ничего. Потом осмелел и выдернул
пробку, а воду выключил. Опять ничего особенного. Вода с обычным всхлипом
утянулась в отверстие. Вода как вода, пробка как пробка. Железная. Не жжет
пальцы и не морозит. Не пытается ни укусить, ни взорваться на ладони. Вроде
бы и потолок на голову не норовит упасть.
Вот тебе и локальные чудеса, капитан Рыльский. Вот тебе и мелкие
аномалии. Если их действительно стало меньше, то уж никак не за твой счет.
Радуйся, что из ванны исчезла только вода, а не ты вместе с нею. Будь
счастлив, что тебе не подложили крокодила, только что телепортированного из
Амазонки, а то и ожившего мезозойского ящера с глотательным рефлексом. Что
молчишь? Решил отсидеться дома? Ну и как - отсиделся?
Слегка пошалило космическое чудовище... Главное нашло для этого
подходящий объект и подходящее время!
- Если в ванне нет воды... - ошарашенно пробормотал я себе под нос слегка
модернизированное начало известной фразы, каковой модернизацией и ограничил
свой вклад в объяснение феномена, уже понимая, что никому о нем не расскажу,
даже в доверительной беседе с глазу на глаз. Никому, никогда и ни за что. Не
хватало мне еще стать объектом изучения, чтобы Максютов дал добро Топорищеву
засадить меня в пробирку, а Шкрябун натравил на меня свою свору
паранормалов!
Ощущая, как сердце гулко стучится в ребра, я покинул ванную с
наивозможной поспешностью, застегивая пуговицы на ходу.
Предупредить Машу, чтобы какое-то время не заходила в ванную? А смысл?
Монстр достанет везде, от него не спрячешься. Хозяйничает, сволочь, как у
себя дома. Недавно вон в Южном полушарии родился и натворил бед обширный
тайфун, вопреки силе Кориолиса вращающийся против часовой стрелки. Может,
топорищевского козленка уже пробуют на зуб?
И все же я попытался предупредить Машу, хоть это было и глупо.
- Послушай...
Зря я надеялся, что она хоть немного успокоилась.
- Нет, это ты меня послушай, дрянь!.. Следующие пять минут я тщетно
пытался вставить слово и не преуспел в том, зато узнал о себе много нового.
Оказалось, что жена мне вовсе не нужна и никогда не была нужна в ином
качестве, нежели дармовая домработница. Выяснилось также, что у меня напрочь
отсутствует честолюбие и вообще человеческое достоинство, из-за чего судьба
мне вечно прозябать в бобиках-капитанишках без перспективы когда-нибудь
обеспечить жене сносное существование. И разумеется, именно я и никто иной
виноват в том, что у нас родился ребенок-даун... Это уже что-то новое в ее
репертуаре.
Всему есть предел. И удары ниже пояса терпеть никто не обязан.
Короткий ужас - понимание, что сейчас совершишь непоправимое и не успеешь
себя остановить.
- Заткнись, дура! - заорал я, слетая с нарезки.
- Что? Подонок! Ну ударь, ударь меня!.. Гад! Гад!..
Крики еще неслись мне вслед, когда я, подхватив куртку, пулей вылетел за
дверь.
Наверное, не следовало в моем расположении духа снова садиться за руль и
мотаться по ночной Москве. Просто чудо, что я никого не убил. Боль, обида и
горечь - с этими эмоциями лучше сидеть под замком в бронированной одиночной
камере, в особенности если они подкреплены табельным оружием и механизмом,
без натуги развивающим сто восемьдесят километров в час. Я сорвался. Как
обиженному в игре мальчишке, мне хотелось бить кулаком по рулю и кричать на
весь белый свет: "Так нельзя! Нечестно! Переиграть!.." Покажите мне
достойный выход, я его не вижу. Поднимите мне веки!
Я ненавидел Машу в эту ночь. Себя. Даже Настю.
Всех.
На скользком повороте машину занесло и крутнуло толчком, я едва успел
"поймать" ее в метре от столба. Выматерил себя, снизил скорость. Утер со лба
мгновенно выступивший пот.
Боишься? Дрожишь, да?.. А ведь достойный выход был тебе предложен. Если
Максютов и лег спать в эту ночь, то наверняка приказал без жалости будить
себя, чуть только пискнет телефон...
Что тебя держит здесь, капитан Рыльский? Задерганная тобой же истеричная
жена? Неизлечимо слабоумная дочь? Попытайся ответить. Привычки чисто земного
человека? Годы и годы впереди, ничего не прибавляющие тебе, кроме количества
морщин, седых волос и болячек? И еще.., стыда. Впрочем, ты научишься
худо-бедно жить с ним, как с незаживающей мокнущей язвой, ты даже научишься
с ним бороться, подавляя его возрастающими с каждым годом дозами алкоголя, -
нет, ты не позволишь стыду взять над тобою верх.
Но возьмешь ли верх сам? Подумай, капитан.
Пятьдесят шансов из ста, что ты вернешься. Коли Роскосмосу и НАСА пошли
серьезные деньги, очень возможно, что к моменту старта благодаря тщательной
отработке корабельных систем твои шансы подскочат процентов до шестидесяти -
в части, касающейся собственно полета, но не свободы воли Монстра...
Вероятно, яйцеголовые аналитики из тех кругов, куда ты не допущен, признали
такой риск оправданным - слишком уж высоки ставки. Невероятно высоки. Ради
шанса на удачу можно рискнуть шестью людьми и сотней миллиардов долларов,
при том что первое стоит куда дешевле...
Не знаю, что было со мной дальше. На следующий день я впервые
воспользовался ластиком и стер наиболее душераздирающую часть воспоминаний
этой ночи. Никому не нужны воспоминания, если в них нет ничего, кроме боли,
злости и неугасимой жалости к себе, драгоценному.
Может, я все-таки кого-то сбил или как минимум попортил чью-нибудь
собственность, иначе откуда эти царапины и вмятина на капоте? От урны и
пальмы? - так я их снес бампером. Не исключено также, что на свалке в
Нагатинской пойме я опустошил обойму, стреляя в Юпитер из табельной "гюрзы"
- не знаю, не знаю. Что опять бродил по свалке - факт, а остального,
стертого, не вспомнить. Но совершенно точно было что-то такое.., постыдное.
Под утро я позвонил Максютову и дал согласие.
- ..но у меня будет два условия. (Когда я их обдумал? Как? Не помню.) -
Хоть десять, Алеша. Хоть сто. Все, что в моих силах...
- Когда полечу, не дергайте людей. Дайте наземным службам работать
спокойно.
- Хм, - сказал Максютов с сомнением. - А позволь спросить: кто им,
собственно, не даст?
- Найдется кто. Уж поверьте. Я хочу успешно слетать и по возможности
вернуться, а не отчитаться в бдительности. В общем, мне нужно, чтобы за
спиной каждого оператора не торчало по солдату с телефоном - мол, такой-то
тип нажал на пульте такую-то пимпочку. Пусть охота на ведьм идет не за мой
счет. Себе дороже, понимаете?
Максютов задышал в трубку.
- Понимаю и принимаю. Все так и будет; обещаю. Давай свое второе условие.
- Когда придет время, вы все-таки подержите за меня палец в чернилах.
Он хрюкнул прямо мне в ухо.
- Суевер хренов. Ладно, подержу, не волнуйся.
- Я не волнуюсь, Анатолий Порфирьевич. Вы не волнуйтесь... Мне есть смысл
подъехать прямо сейчас?
- Ты спал?
- Нет.
- Понятно. Можешь подождать до утра. Но если у тебя нет личных дел...
- Еду, - сказал я. Потом позвонил домой.
- Поздравь, - сказал я жене. - Я теперь майор. - И повесил трубку.
Глава 3
Зубной врач лез в мой рот сверкающими инструментами.
- Неплохо, даже очень неплохо... Только одна пломба и еще вот тут
пятнышко. Хм. Ясно, что вы не курите, зато зубы в последний раз чистили не
меньше суток назад. Хм... - Он наскреб с моих десен какой-то ерунды и
поместил под микроскоп. - Хм... А вот это удивительно: ни амеб, ни лучистых
грибков. Послушайте, откуда у вас такие зубы?
- Сами выросли.
Каков вопрос, таков и ответ.
- А верхний левый клык был удален?
- Нет, выбит, - признался я. - Давно, еще в училище.
- Понятно... Значит, так. Десны здоровые, микрофлора в порядке. Кариеса
нет. Хм... Пломба ваша мне не нравится, лично я не думаю, что она
продержится больше года. Поставим новую прямо сейчас, или вы предпочитаете
сделать это в Звездном?
- Лучше в Звездном.
- Ну, как хотите. - Мне показалось, что в его голосе послышалось
разочарование. Хорошего, то есть влюбленного в свое дело стоматолога хлебом
не корми, дай включить бормашину. А плохие у нас не работают.
- M... Все равно пломбу менять придется.
Придется так придется. Пусть хоть вырвут этот зуб, чтобы заведомо не
заболел в ближайшие три года, - возражать не стану.
Назвался звездой - терпи папарацци. От стоматолога я попал к окулисту, от
окулиста к невропатологу, а от него - прямо в лапы хирурга. Он велел мне
раздеться, обстукал позвоночник и мял мои суставы не хуже опытного банщика,
разве что больнее.
- Переломы, вывихи у вас были?
- Вывихов не было, а переломы - да. В детстве упал с качелей, сломал два
пальца на правой ноге: большой и.., тот, что рядом.
- Указательный?
С врачами необходимо сугубое терпение. Такие они существа.
- Послушайте, вы сами этим пальцем хоть раз указывали на что-нибудь?
Врач задумался и, когда до него дошло, хохотнул.
- Я - нет, но бывают, наверно, исключения. Впрочем, это к психиатру... И
потом, этот палец так называется. Значит, больше ничего не ломали?
- Нет.
- Тогда у вас все впереди. - На этой оптимистической ноте мы и
расстались.
Еще один изувер в белом халате заставил меня проглотить пластиковый шланг
с камерой на конце. Не знаю, что он там разглядел, но, похоже, остался
доволен увиденным.
Уролог.
Отоларинголог.
Кардиолог... Ничего себе - беглый осмотр! От врачей явно не скрыли, кто я
такой и зачем к ним попал. У меня сложилось (а к концу дня окрепло)
впечатление, что каждый из них был бы рад повозиться со мной подольше: ну
когда еще нацбезовскому медику выпадет случай помучить человека,
собирающегося отправиться к Юпитеру? Должно же у человека быть что-то, чем
на старости лет можно хвастаться перед внуками!
После этого меня продержали десять дней в клинике ради апгрейда - меняли
чип на более совершенную модель. Операция как операция, только ложиться надо
на живот. На вопрос, выбрить ли мне голову целиком или в видах эстетики
ограничиться операционным полем, я только махнул рукой: делайте, мол, с
головой что угодно, только уши оставьте там, где растут. Им оказалось угодно
обрить меня налысо. Все-таки у нас умеют адаптировать чипированного пациента
быстрее, чем в клиниках Ай-Би-Эм, хотя и не намного. Правда, я бы не
посоветовал нашим медикам продавать на сторону свои ноу-хау: их методики
годятся не для всех, и психические нагрузки на пациента, мягко говоря,
высоковаты. Очень мягко говоря.
Примерно на четвертый день я вышел из чип-комы и начал узнавать
окружающих. На пятый - сообразил, кто я такой. На седьмой ко мне вернулась
речь, и я немедленно был подвергнут развивающим вербальным пыткам и
бесконечным играм в ситуации. На девятый день, когда я уже полагал себя
пришедшим в норму и требовал меня выпустить, меня навестил нейрочиполог.
Начал он с традиционного "ну-с". Этакое доброе старое междометие пожилого
доктора старой закваски, по идее обеспечивающее доверие пациента.
- Ну-с, как вы себя чувствуете с новым чипом?
- Как "Конкорд" рядом с самолетом Можайского - приврал я. Он хмыкнул.
- Между прочим, в левом полушарии у вас видны следы давнего ушиба. Было
сотрясение мозга, а?
- Пожалуй, не было. Мальчишкой лазал на чердак, подломилась лестница.
Ничего; полежал, встал, пошел...
- Считайте, повезло. Иногда такие удары приводят к чип-несовместимости, а
то и к абсцессу мозга. Впрочем, это дело давнее... Будем надеяться, что с
вами все будет тип-топ. Вернее, чип-топ, - скаламбурил он.
- Со мною уже все чип-топ, - возразил я.
- Вот как? Когда был подписан Абосский мирный трактат?
- Восемнадцатого август
...Закладка в соц.сетях
