Жанр: Научная фантастика
Утечка информации
... - Не напрасно, - хмуро возразил Березин. - Так быстрей и надежней. Если бы
я начал их уговаривать... знаешь, слово за слово...
- А если бы они стали драться?
- Я бы их просто покалечил, - темнея, ответил Березин. - И так остановился
на минимуме. Не выношу хамства, тем более...
Он замолчал и закашлялся, делая вид, что захлебнулся кофе.
- Извини.
Анна улыбнулась. Она все поняла, она, наверное, понимала Максима, даже
когда он сам себя не понимал, и в душе Березина расцвело майское дерево. В душе
он уже поклялся не говорить ничего лишнего. "Ждать и надеяться..." - вот теперь
его девиз, и выбора нет.
Когда они вернулись к Рудакову, читавшему местную прессу, Березина
неприятно поразило соседство недавних знакомых, но он сделал вид, что не заметил
повышенного внимания с их стороны к своей персоне. Анна, перехватив его взгляд,
взяла свою сумку и ушла переодеваться. Через десять минут она появилась в
походном костюме: в джинсах и куртке, не потеряв, по мнению Березина, ни на йоту
своей прелести.
Вернувшийся Ивлев коротко сообщил, что их ждет машина, мужчины подхватили
вещи и поспешили вниз, к выходу из аэропорта.
- Шеф чем-то озабочен, - пробормотал Рудаков, перекидывая через плечо
ремень кинокамеры.
Березин ничего такого не заметил, но у Михаила был верный глаз, и он ему
поверил, хотя и не придал словам особого значения.
Ивлев повел их через скверик, разбитый перед зданием аэропорта, в
слабоосвещенное пространство автобусных остановок. Но не успели они пройти
скверик, как в конце аллеи появились три тени, потом погодя еще одна. Послышался
смех и ругань. Все четверо стали поперек дороги, не пропуская группу экспертов.
Шедший впереди Ивлев остановился и спросил, не оборачиваясь:
- Кто это?
- Я не знаю, - виновато ответил Березин, ставя сумку на землю. - Они не
совсем вежливо знакомились с Анной... не все, вон те двое, в центре.
- Максим ни при чем, - быстро проговорила Анна. - Это я виновата. Давайте
лучше вернемся, ребята.
Березин шагнул вперед.
- Игорь Тихонович, разреши я с ними поговорю? Их ведь всего четверо.
- До поножовщины? - резко сказал Ивлев. - А ну, пошли все вместе, плотней,
Анна в середине.
Они сдвинулись тесней и пошли прямо на озадаченных подобным приемом
парней. Рудаков на всякий случай поудобней перехватил в правой руке ремень
кинокамеры, а Березин вообще освободил левую руку, которой владел не хуже, чем
правой. Но все обошлось, четверо молча расступились в стороны, и лишь спустя
минуту в спины уходящим раздался смех и выкрики почувствовавших уверенность
парней.
Березин споткнулся, оглядываясь, но Ивлев сказал: "Не останавливайся", - и
он послушался, только зло буркнул:
- Вой шакалов.
- К сожалению, - вздохнул философски Рудаков, - переход высшего и даже
среднего образования в культуру долог и мучителен, в чем мы и убеждаемся на
практике.
Анна засмеялась с видимым облегчением, а Ивлев вдруг проговорил странным
тоном:
- Природа повторяется. Везде одно и то же: период роста цивилизации,
действительно мучительный период, всегда сопровождается борьбой ума и добра с
низостью и свинством. И не все цивилизации завершают социальную стадию эволюции...
Что он имел в виду, Березин не понял, да и занят был другим, но Анна
посмотрела на Ивлева пристально и вопрошающе.
Вскоре они подошли к машине - военному "уазику", старшим в которой был
хмурый лейтенант со значком специалиста второго класса на груди.
- Сейчас в часть, - пояснил Ивлев, рассаживая их в кабине, - а утром нас
подбросят на вертолете прямо к базовому лагерю. Ну, а там посмотрим.
- А далеко ехать? - спросил Рудаков сонно.
- Сорок минут, - ответил лейтенант, с которого при виде Анны слетела вся
его хмурость. - Около пятидесяти километров. Я думал, меня послали по меньшей
мере за полковником... никак не ожидал штатских. Вы не по части техники, ребята?
Не доработчики?
- Отчасти по части, - пробормотал Рудаков.
Лейтенант понял и больше не возобновлял разговора.
Ивлев, как нарочно, посадил Березина рядом с Анной. "Уазик" неимоверно
трясло, Максиму пришлось придерживать Анну за плечи, и когда они доехали, с
первого раза он этому не поверил.
Впереди в свете фар появилась решетка ворот со звездой, водитель
посигналил, решетка скользнула в бок, и они въехали на территорию гарнизона.
Расквартировали их оперативно, и уже через полчаса, умывшись с дороги и
попив чаю, они лежали на койках одной из пустовавших комнат офицерского
общежития. Березин с удовольствием похрустел простынями, пожелал всем спокойной
ночи, а в глазах уже плыла дремота и сладко ныли мышцы ног...
- Единственное, что меня удивляет, - негромко сказал Рудаков и, сойдя с
тропинки, с шумом повалился в высокую траву, - так это хорошая погода.
- Провидение за нас, - пробормотал Березин, оглядывая с голой вершины
сопки простиравшуюся перед ними горную гряду. Карымский вулкан выделялся из нее
столбом бурого дыма и глухим ворчанием. До него было километров пятнадцать, и
Максим в который раз задал себе недоуменный вопрос: почему Ивлев выбрал место
разбивки лагеря так далеко от вулкана? Да еще в другой стороне от лагеря
вулканологов?
- А тебя не удивляет, почему Игорь выбрал именно это место? Ни черта ведь
не видать.
- А что тебе надо видеть? - лениво спросил из травы Рудаков.
- Нолики ведь наблюдали прямо над вулканом, а не здесь.
- И ты веришь, что мы тоже их встретим? По-моему, случай в Красноярске,
когда мы с Губаренко буквально столкнулись с ними, настолько исключителен, что
для повторной встречи необходим слишком большой набор случайностей.
Березин промолчал. Ивлев с Анной все еще наводились у вулканологов,
записывали показания очевидцев и решали еще какие-то проблемы, необходимые для
дальнейшей совместной работы. Они отсутствовали уже четыре часа, и настроение у
оставшихся, по крайней мере у Березина, портилось в геометрической прогрессии от
каждой прошедшей минуты.
Иногда проснувшийся вулкан пхыкал особенно густым всплеском дыма, после
чего скалы кругом начинали дрожать сильнее. Дрожь передавалась по телу к голове,
и начинало казаться, что дрожит все, даже небо и солнце.
- Хотелось бы посмотреть вулкан поближе, - проворчал Березин. - Ни разу не
видел извержения невооруженным глазом.
- Ты хорошо спал? - осведомился Рудаков, поднимаясь из травы и из-под
козырька ладони осмотрел горизонт. - Или тебя что-то беспокоит? Отсюда отлично
все видно.
Он отмахнулся от комаров и снова лег.
- Спал-то я хорошо... - Березин вздохнул и присел рядом, подминая под себя
метровые листья лопуха-белокопытника.
Ивлев поднял их в шесть утра, в семь они уже грузились в вертолет, а в
полдень разбили лагерь на склоне одного из каменных утесов, окруженных хвойным
редколесьем: пихтой, кедрачом, елью и даже тисом. Ивлев еще с воздуха высмотрел
эту полуразрушенную временем скалу и отправил их с Рудаковым к ней сразу после
выгрузки, так что они не успели полюбоваться типичным камчатским ландшафтом,
наверстывая упущенное сейчас.
Июнь на Камчатке - пора цветения горицвета. Воздух был напоен терпкими
ароматами вольнотравья, хотелось лечь на вершине кряжа, обдуваемой ветрами,
смотреть в легкое летнее небо, вдыхать запахи, ни о чем не думать и испытывать
блаженство, не омрачаемое никакими заботами, как в детстве. Тогда Березину было
лет восемь... потом девять... и десять, когда вот таким же летним днем он со
сверстниками выбегал в поле, падал в траву и подолгу смотрел в небо, синее,
бездонное, влекущее... Как был тогда счастлив, понимаешь только сейчас, с опытом
двадцати восьми лет за плечами; ведь это невероятное счастье - видеть мир через
призму детского восприятия, впитывать покой и тишину, и запахи древней земли, и
без оглядки верить в будущее, счастливое будущее, ..
Березин с завистью посмотрел на Рудакова, потом на сложенное у большого
ребристого камня имущество, и снова вздохнул.
- Палатку вечером будем ставить?
- Если бы еще не трясло... - невпопад ответил Рудаков.
- Чего?
- Земля дрожит, чуешь? Не уснешь.
- Так вулкан же...
- Вот и я говорю. И комары, черт бы их драл!
Березин пожал плечами и решительно направился к багажу.
Спустя час игрушечный на первый взгляд вертолет доставил Анну и тут же
умчался обратно. Анна устало опустилась на валун, положив у ног свою сумку и
кожух диктофона.
- Игорь остался, пожелал полетать над вулканом. Обещал быть к вечеру. А вы
молодцы, палатку поставили.
- Это вот он, - кивнул раздетый по пояс Рудаков на Березина, натирая тело
мазью от комаров. - Я преимущественно загорал и бил этих тварей. А шеф не
говорил, чем нам дальше заниматься? Или и так понятно?
- Наверное, понятно, - улыбнулась Анна. - Максиму надо настроить искатель,
а тебе киноаппарат. Ну, а мне все остальное.
Рудаков хмыкнул.
- Шефу, наверное, передали с "тарелок", что они прилетят специально для
нас.
Анна переглянулась с Максимом.
- Миша, будь оптимистом до конца. Раз Ивлев велел готовиться, значит,
обязательно что-то произойдет. Я есть хочу, мальчики, вы обедали? Ой, сколько
здесь комаров! Миша, не мажь ты эту ядовитую гадость, у меня "Октадэт" есть.
- Понял? - сказал Березин, прихлопывая на плече очередную жертву. - Можешь
не верить даже своим глазам - это тебе не поможет, потому что ты попал под
колесо истории... которую делает господин Ивлев. Или, по-твоему, пессимист, - это
звучит гордо?
- Пессимист - это хорошо информированный оптимист, - пробурчал Рудаков,
забирая у Анны баллончик с репеллентом.
К вечеру они поставили еще одну палатку, для боящейся сырости аппаратуры.
Рудаков испробовал кинокамеру на закате солнца, а Березин закончил настройку
искателя. Комаров к вечеру слетелось столько, что репеллент уже не спасал, и
Анна заставила мужчин зажечь можжевеловый костер, чтобы спасаться от разъяренных
аборигенов тайги в дыму. Проверив на всякий случай свой "компакт-автомат",
Березин подошел к Ивлеву, стоявшему над обрывистым склоном кряжа, и некоторое
время, как и тот, смотрел на солнце, раздувшееся до размеров воздушного шара,
красное, просвечивающее сквозь мглистую оранжевую полосу на горизонте. Эта
картина - горы, недалекий громыхающий вулкан, почти безоблачное небо и алое
солнце - создавала впечатление такого безграничного вольного простора, что могла
заворожить и менее романтически настроенного человека, чем Березин, и он даже
пожалел мельком, что в городе не увидишь таких красок, не ощутишь себя частью
природы, не почувствуешь ее красоты и величия, а ведь в городе проходит большая
часть жизни! .. Задумавшийся. Березин машинально нашел глазами Анну - что она
делает, почему не рядом? - и спохватился. У него был вопрос к Ивлеву.
- Игорь Тихонович, массы интересуются, не напрасен ли наш труд? НЛО ведь
нельзя заказать по телефону, как тау-сон. Почему ты уверен, что мы их тоже
увидим?
Ивлев словно не расслышал, он даже головы к Березину не повернул - стоял
и, прищурясь, смотрел на солнце. Стоял и смотрел, и лицо у него было как у
слепого - кроткое и спокойное. Березин готов был уже повторить вопрос, но в
последний момент струсил и продолжал стоять рядом дурак-дураком, делая вид, что
любуется закатом.
В полночь по рации Ивлеву передали, что радиолокационные посты засекли
передвигающиеся тела в районе Сумаха. Направление движения - юго-запад.
- Сумах, - пробормотал Ивлев, водя карандашом по карте, освещаемой фонарем
в руке Рудакова. - Около пятидесяти километров. Удачно, они должны пройти мимо
нас километрах в пяти-семи. Едва ли искатель потянет, но все же...
- Должен сработать, - заверил Березин из темноты.
- Вот бы один нолик кувырнулся, - произнес Рудаков мечтательно. - Из нас
никто еще не был свидетелем крушения НЛО. Да и следы остались бы существенные.
Случайно в этот момент отсвет фонаря упал на лицо Ивлева, и Березин даже
вздрогнул, заметив на нем совершенно несвойственное ему выражение. Мрачное? Нет.
Враждебное, недоброе, зловещее? Нет, нет и нет. Ни одно определение не годилось,
у Ивлева было незнакомое лицо, недобрым назвать его было нельзя. Длилось это
мгновение, фонарь погас, и Ивлев сухо сказал:
- Ты прав, Михаил, это было бы очень любопытно.
Ну и ну! - покачал головой Березин. Вот тебе и зеркало души; Казалось,
знаю все его жесты и мимику, а оказывается - не все...
Минуты проходили в молчании, но ничего похожего на НЛО не наблюдалось.
Далеко окрест разносилось ворчание вулкана, в его стороне иногда разгоралось
облаком красное свечение и кто-то бросал на черную сажу склонов горсть оранжевых
огоньков - вулкан выбрасывал из раскаленного нутра лапилли и вулканические
бомбы.
По склонам скалы с треском и шуршанием скатывались от вибрации камни, и
Березин между прочим подумал, что склоны довольно круты и не дай Бог кому-нибудь
подойти слишком близко к перегибу вершины и оступиться!
На небе появились облака, почти полностью скрывшие звездный узор.
Похолодало.
Ивлев начал вызывать по рации лагерь вулканологов, как вдруг Анна,
заставив всех вздрогнуть, воскликнула:
- Есть импульс!
- Где? ! - прыгнул к ней Ивлев.
- Вот... только что был... вот еще.
Березин тоже подбежал к Анне, склонившейся над искателем. В
фосфоресцирующем окошке пеленгатора дрожащая стрелочка металась между вторым и
третьим делением и не могла успокоиться. Зеленый огонек индикатора поля горел
теперь непрерывно.
В том секторе, на который указывала стрелка, по-прежнему было тихо, темно
и.спокойно. Кричала выпь, и от подножия приютившей их скалы доносился стук
скатывающихся камней.
- Ничего не видать, - вполголоса сказал Березин. - Миша, ты что-нибудь
видишь?
- Вопрос математически некорректен, - ответил верный себе Рудаков, - но я
отвечу - ничего.
- Оно перемещается, - тихо сказала Анна. - Стрелка сдвинулась в соседний
сектор.
- Вижу. Плохо, что мы не предусмотрели шкалу расстояний, поди разбери, где
находятся сами объекты, а где прибор чувствует поле.
Березин ощутил легкий укол раскаяния - за искатель отвечал он, но сказать
ничего не успел, - в следующую секунду застрекотала камера Рудакова. -
- Вот они! - объявил Ивлев.
"Тарелок" было три: полупрозрачные диски с цепочками ярких звездочек по
бокам. Летели они низко над скалами, иногда ныряя в провалы между ними. Размеры
их было трудно определить, но Березину они показались величиной по крайней мере
с грузовик.
Через минуту диски приблизились к людям на минимальное расстояние, около
двухсот метров - везение колоссальное, если учесть, что люди не договаривались о
встрече. Березин включил регистрирующую аппаратуру - все эти ЗЗУ, РМА*,
гравиметры, магнитодатчики, счетчик частиц, и принялся лихорадочно щелкать своим
роскошным фотоаппаратом, забыв об окружающих. Он успел отснять и сменить две
пленки, как вдруг совсем близко раздался гортанный, с металлическими
модуляциями, странный до жути крик. Длился он несколько мгновений, не больше,
заглушив бормотание вулкана и шорох осыпей, но Березина мороз продрал по коже -
ничего подобного в жизни он не слышал!
Хотя за насколько часов бдения глаза и адаптировались к ночной тьме, но не
настолько, чтобы отчетливо видеть друг друга. Анну Березин отметил свечением
шкалы искателя, Рудакова - по стрекотанию камеры, лишь Ивлев затерялся в
темноте.
- Что там такое? - испуганно спросила Анна. - Кто кричал?
- Не я, - с неловким смешком отозвался Березин. - Миша, ты здесь? Где
Ивлев? Игорь Тихонович!
- Игорь! - повторила Анна.
- Куда он мог задеваться, ведь только что стоял рядом.
- А вдруг свалился вниз? - подал голос Рудаков.
- Типун тебе на язык!
- Спокойно, - прозвучал неподалеку голос Ивлева. - Без паники, эксперты.
Продолжайте наблюдение и съемку.
- Ничего себе - спокойно! - проворчал Березин, поднимая фотоаппарат. -
Если здесь орут над ухом... по-динозаврьему.
- Потом обсудим... - начал было Ивлев и не закончил.
Скала под ними гулко треснула, слабо вскрикнула Анна, тут же один из
замерших над лесом дисков полыхнул синим пламенем,
(*) ЗЗУ - звуко-записывающее устройство, РМД - радиометрическая
аппаратура. словно в небе зажегся прожектор, и в этой длящейся несколько секунд
вспышке Березин увидел, как часть скалы с Анной медленно кренится в пропасть, а
сама Анна упала на колени, силясь дотянуться до обрыва. И еще Березин увидел за
изломом каменного ребра приготовившегося к прыжку Ивлева.
Свет погас, но картина запечатлелась в мозгу Березина, как на фотографии.
Он сдавленно выкрикнул какое-то слово, и словно мощная пружина взметнула его над
обрывом. Вторым прыжком он достиг того места, где за ширившейся трещиной видел
Анну, в тот же миг снова полыхнула странная синяя молния, и в падении, роняя
фотоаппарат в глубину разверзающегося провала, он успел схватить Анну за руку.
Девушка сильно ударилась грудью о каменную стену провала, соскользнув, повисла
на руке Березина, но он уже зацепился за бугристую поверхность обрыва и медленно
вытащил Анну на его осыпающийся край.
С грохотом и гулом рухнула вниз отколовшаяся часть скалы, дохнув из
глубины пылью и горячим каменным крошевом, вздрогнула земля.
В следующее мгновение рядом оказался Ивлев, сжал плечо Березина железными
пальцами.
- Не пострадала?
- Ушиблась только, - дрожащим голосом ответил тот. - Ничего, пройдет.
Ударилась удачно... - Он повернул голову и в мертвенном синем вспыхивающем свете
увидел лицо Ивлева. Начальник отдела улыбался. И Березин, подсознательно уловив
смысл улыбки, понял: Ивлев мог сам помочь Анне, реакция у него была отменная и
стоял он ближе, но... ждал, пока это сделает он, Березин. И если бы тот запоздал,
Ивлев успел бы ее спасти!
НЛО исчезли после очередной вспышки, будто кто-то выключил иллюминацию, а
Березин сидел возле Анны, не обращая внимания на тревожную суету Рудакова,
держал ее за руку и ни о чем не думал - наступила реакция. Лишь пробормотал:
- Фотоаппарат жаль, уронил...
- Пустяки, - буркнул Рудаков, присаживаясь рядом на корточки. - Я тебе
новый куплю. Ну, как она? Аня, слышишь?
- Все нормально, - слабым голосом проговорила Анна. - Спасибо, Максимушка...
- Дай ей что-нибудь успокаивающее, - негромко сказал Ивлев. - Лечи до
конца, спаситель. Н-да, неудачно все это...
- Наоборот, удачно, - возразил Рудаков. - Все хорошо, что хорошо
кончается.
- Я не о том, что хорошо кончается. Надо было выбирать место более
безопасное.
Березин встал, взял Анну на руки и отнес в палатку. Рудаков посветил ему
фонарем.
- Эх, был бы готов излучатель! - пробормотал Ивлев, провожая их взглядом.
- Кто же кричал все-таки? - спросил Рудаков, когда они свернули
аппаратуру, перенесли палатки подальше от обрыва и приготовились ко сну. Ивлев
перед этим связался с вулканологами и передал все, чему они были свидетелями,
кроме случившегося с Анной.
- Может быть, птица, - задумчиво ответил Ивлев, - Сдается мне, слышал я
уже где-то подобный крик, но где, хоть убей, не помню.
- Странно. И еще НЛО. Я перестаю верить теории вероятности: чтобы лично
два раза повстречать "тарелку", зная прекрасно их нежелание встречаться...
извините, это выше моего понимания.
- Я думала, ты уже привык, - усмехнулась Анна. - Чему ты, собственно,
удивляешься? Наоборот, было бы удивительно не встречаться с неопознанными
"столовыми наборами" после столь интенсивных поисков и массы затраченных
средств.
- Вот именно, - сказал Ивлев с иронией. - Хороши эксперты, не видевшие ни
разу предмета своей экспертизы!
Березин не вслушивался в разговор. Крик все еще отзывался в его ушах
многократным эхом, совершенно немыслимый крик, в котором мало что было от голоса
живого существа. Может, он раздался с прилетевших ноликов? Или все же земная
природа не менее изобретательна и просто продемонстрировала свое умение быть
таинственной даже в самое прозаическое время? .. А перед глазами падала в
пропасть Анна... и вспыхивал косо летящий фиолетово-голубой диск... и улыбался
мудрыми глазами Ивлев, и мелко-мелко дрожала земля, отзываясь на приглушенный
рокот подземного огня...
* ГАРШИН
Командированные приехали в среду, и Гаршин, в общих чертах знакомый с их
приключениями, не рискнул расспрашивать странно задумчивых товарищей. К тому же
он знал, что Ивлев непременно расскажет все на оперативке и во всех
подробностях.
К этому времени работа по составлению частотных карт появления
неопознанных летающих объектов продвинулась вперед ощутимо, и Владислав по
нескольку раз в день выводил карту на дисплей, отмечая новые точки наблюдений и
уточняя общую картину. Линии с равной интенсивностью появлений НЛО он назвал
изоуфограммами, и наблюдая их причудливый узор на метровом поле дисплея, в
который раз задумался над тем, что ему напоминает этот узор. Но не хватало
малого - отправной точки для цепи ассоциаций, и Гаршин, с внутренней досадой на
самого себя выключая компьютер, подумал, что в последнее время он либо
перенасытился математическими построениями, либо его фантазиям не хватает
безумия, чтобы идея в конце концов оказалась плодотворной.
Свою гипотезу о временных скачках НЛО он уже почти заковал в цепь формул,
но для проверки некоторых теоретических выкладок нужен был эксперимент, нужен
был, во-первых, мощный ускоритель на триста-четыреста Гэв, ну, хотя бы
Обнинский; во-вторых, группа квалифицированных специалистов для подготовки и
проведения эксперимента. А поскольку Гаршин знал, что программа экспериментов на
любом ускорителе элементарных частиц составляется на три года вперед и
соблюдается неукоснительно, то проверить правильность своей гипотезы
инструментальным путем он в ближайшее время не мог, ну а чисто умозрительные
построения редко оказываются верными.
- Что это ты в последнее время погрустнел? - заботливо спросила Жанна
Аркадьевна, когда Гаршин зашел в машинный зал, за перегородку пульта. - Уж не
влюбился ли?
- Нечто в этом роде, - улыбнулся Гаршин. - Неужели заметно?
- Еще как! Кто же эта счастливица?
- Ее зовут - "Теория развития обратной временной волны в плотном
гравитационном поле", - отшутился Владислав. - Лена, подберите пожалуйста
фильмы, где запечатлен полет ноликов, и отдайте в лабораторию на размножение.
- Хорошо, Владислав Вартанович, - сказала Лена Лисовская. - Но едва ли они
выполнят наш заказ быстро.
- Я помню, мы им уже давали когда-то подобный заказ, и они выполнили его
за четыре дня. Если и на этот раз потребуется столько же времени, меня это
устроит.
- А что новенького привезли ребята с Камчатки? - поинтересовалась Вероника
Круглова. - Они все какие-то странные приехали, даже Миша Рудаков.
- В чем же его странность? - удивился Гаршин.
- На вопросы не от отвечает...
Гаршин засмеялся одновременно с Жанной Аркадьевной.
- Ну, это еще ни о чем не говорит. Думаю, на общей пятиминутке нам обо
всем сообщат. Кто у нас сегодня работает над картой?
- Герман. Он вышел покурить. Сказать ему, что он вам нужен?
- Не надо. Кстати, от химиков информация была?
Месяц назад из Башкортостана пришло любопытное сообщение от водителей
механизированной колонны атомоходов о произошедшей на их глазах аварии с НЛО.
Они разыскали и прислали в Центр несколько осколков якобы разбившейся "тарелки",
и вот уже месяц химики центральной лаборатории бились над анализом осколков, но
единственное, чего они добились за это время - разложить материал осколков на
элементы, так и не определив его комплексный состав. Сплавом этот материал
назвать было нельзя, равно как и керамикой.
- Нового ничего нет, - виновато ответила Лисовская, словно от нее зависело
поступление нужных документов.
- Ну, хорошо.
Гаршин с минуту постоял у пульта, глядя на гудящие магнитные барабаны,
перематывающие ленту, на мигание индикаторных панелей - машина решала очередную
задачу, перемалывая в кристаллическом нутре лавину информации, - потом кивнул
всем и вышел, чувствуя спиной взгляды подчиненных. И снова досада на самого
себя, на свою заторможенность, беспричинную неудовлетворенность, поднялась в
душе дымной волной.
Сходить к кому-нибудь поплакаться в жилетку? - подумал он, проходя мимо
неплотно закрытой двери первой лаборатории, из-за которой как всегда доносились
звуки музыки. Но о чем плакать? У меня все есть: интересная работа, интересная
проблема, интересная женщина, которая ждет моих звонков... У меня прекрасные
товарищи по работе, не забывают и старые друзья в Цахнадзоре, меня любят мать и
сестры... черт возьми, я же полностью счастливый человек! И все же чего-то мне не
хватает. Чего мне не хватает? Риска мне не хватает, риска в работе... а может
быть, просто перемены обстановки. Острых ощущений: погонь, смертельной
опасности, поединков с врагами (не дай Бог! ) или с природой... Бред! Я же знаю,
что я очень мягкий человек. Тогда в чем дело?
Он задумался так глубоко, что чуть не столкнулся с Ивлевым, шагнувшим из
двери в коридор.
- Извини, - сказал он, вымученно улыбаясь. - Затмение, понимаешь, нашло.
Ощущаю дискомфорт, а причин не вижу.
- Червь сомнения грызет душу? - сказал Ивлев, окидывая Гаршина
проницательной желтизны взглядом. - Понимаю. Зайдем ко мне, есть разговор.
- Мы с Богаевым были в министерстве, - сказал Ивлев, по обыкновению
полузакрыв глаза и застыв в кресле, как статуя. - Решено развернуть исследования
НЛО на уровне зарубежных организаций. К этой проблеме будут подключены не только
Российские институты и лаборатории Академии наук, но и научные центры
Содружества. То есть, от энтузиазма одиночных групп переходим к массовой атаке
на непознанное.
- Что-то ты не в особом восторге, - пробормотал Гаршин, вслушиваясь в
интонации голоса Ивлева.
Тот на миг сверкнул тигриными глазами.
- Отчего же, я вполне доволен. Дело не во мне. Американцы несомненно
намерены в проблеме НЛО иметь практическую выгоду, причем не столько с научной
точки зрения, сколь применения в военной промышленности. Слейтер признался, что
они пытаются сбить НЛО с целью изучения материалов их оболочек и применения в
военной технике.
- Я слышал. Говорят, эти материалы усиливают мощность двигателей самолетов
и ракетных систем.
- Похоже на добротную научную спекуляцию. - Начальник отдела
...Закладка в соц.сетях
