Жанр: Научная фантастика
Машина различий
...ы ножки; огромная
полированная столешница опиралась на резные наугольники, возвышаясь над полом всего на
несколько дюймов. Вокруг нее, скрестив ноги, сидели пятеро азиатов: пять серьезных мужчин в
носках, безукоризненных вечерних костюмах с Савил-роу и шелковых цилиндрах, низко
натянутых на коротко стриженные головы. Волосы у них были не только очень короткие, но и
очень темные.
Единственная в компании женщина стояла на коленях у дальнего конца стола.
Бесстрастное, как маска, лицо, черные шелковистые волосы, уложенные в высокую, невероятно
сложную прическу, и просторный туземный балахон, ярко расцвеченный бабочками и
кленовыми листьями, делали ее фигурой весьма экзотичной.
- Доктор Эдвард Мэллори сан-о госёкай симасу
,- провозгласил Олифант.
Мужчины встали - встали своеобразным, очень изящным способом: чуть откинув корпус
назад, они подводили под себя правую ногу, ловко вскакивали и застывали неподвижно. Все
это было похоже на какой-то сложный балетный номер.
- Эти господа состоят на службе его императорского величества микадо Японии, -
продолжал Олифант. - Мистер Мацуки Коан, мистер Мори Аринори , мистер Фусукава
Юкиси , мистер Канайе Нагасава , мистер Хисанобу Самесима . - По мере того как он
представлял мужчин, каждый из них кланялся Мэллори в пояс.
Женщину Олифант не представил, да и мудрено бы - она сохраняла прежнюю позу,
словно не замечая происходящего. Мэллори счел за лучшее не упоминать о ней и не обращать
на нее особого внимания. Он повернулся к Олифанту:
- Это ведь японцы, да? Вы же вроде говорите на их тарабарщине?
- Поднахватался немного.
- Не могли бы вы тогда выразить им благодарность за доблестное спасение моих часов?
- Мы вас понимаем, доктор Мэллори, - сказал один из японцев. Мэллори мгновенно
забыл их невозможные имена, но этого вроде бы звали Юкиси. - Нам выпала большая честь
оказать услугу британскому другу мистера Лоренса Олифанта, заслужившего признательность
нашего суверена. - Мистер Юкиси снова поклонился. Мэллори совершенно растерялся.
- Благодарю вас за столь учтивые слова, сэр. Должен сказать, у вас весьма изысканная
манера выражаться. Я не дипломат и просто благодарю вас от всего сердца. С вашей стороны
было очень любезно...
Японцы о чем-то переговаривались.
- Мы надеемся, вы не слишком тяжело пострадали в варварском нападении на вашу
британскую персону со стороны иностранцев, - сказал мистер Юкиси.
- Нет, - вежливо улыбнулся Мэллори.
- Мы не видели ни вашего врага, ни каких-либо других грубых или склонных к насилию
личностей.
Сказано это было мягко, без нажима, но с каким-то опасным поблескиванием глаз, не
оставлявшим ни малейших сомнений в том, как поступили бы Юкиси и его друзья, попадись им
подобная личность. В целом японцы походили на ученых, двое из них были в простых, без
оправы очках, а третий щеголял моноклем на ленточке и модными желтыми перчатками. Все
они были молоды и ловки, а цилиндры сидели на их головах воинственно, словно шлемы
викингов.
Длинные ноги Олифанта внезапно подломились, и он с улыбкой опустился во главе стола.
Мэллори тоже сел - не так, конечно, умело и громко хрустнув коленными чашечками. Японцы
последовали примеру Олифанта, быстро сложившись в прежнюю позу невозмутимого
достоинства. Женщина не шевелилась.
- При данных обстоятельствах, - задумчиво произнес Олифант, - учитывая
кошмарную жару и утомительную погоню за врагами отечества, небольшое возлияние
представляется вполне уместным. Он взял со стола медный колокольчик и коротко
позвонил. - Итак, больше непринужденности, согласны? Нами о ономи ни наримасу ка ?
Очередное совещание японцев сопровождалось широко распахнутыми глазами,
довольными кивками и одобрительным бормотанием:
- Уисуки...
- Значит, виски. Великолепный выбор, - одобрил Олифант.
Буквально через секунду Блай вкатил в гостиную сервировочный столик, сплошь
уставленный бутылками.
- У нас кончился лед, сэр.
- В чем дело, Блай?
- Продавец льда отказывается продать повару хоть сколько-нибудь. С прошлой недели
цены утроились!
- Ладно, в куклину бутылку лед все равно не поместится. - Олифант изрек эту чушь как
нечто вполне разумное. - Доктор Мэллори, смотрите внимательнее. Мистер Мацуки Коан,
который происходит из весьма передовой провинции Сацума, как раз собирался
продемонстрировать нам одно из чудес японского ремесла - вы бы не напомнили мне имя
мастера, мистер Мацуки?
- Она изготовлена членами семьи Хосокава, - поклонился мистер Мацуки. - По
велению нашего господина - сацума даймё .
- Я полагаю, Блай, - сказал Олифант, - что на этот раз приятные обязанности
гостеприимного хозяина достанутся мистеру Мацуки.
Блай передал мистеру Мацуки бутылку виски; мистер Мацуки начал переливать ее
содержимое в изящную керамическую фляжку, стоявшую по правую руку японки. Женщина
никак не реагировала, и Мэллори начал уже подозревать, что она парализована или больна.
Потом мистер Мацуки с резким деревянным щелчком вложил фляжку в правую руку японки.
Далее он взял позолоченную заводную ручку, невозмутимо вставил ее женщине в спину и
начал вращать. Из внутренностей женщины донесся высокий звук взводимой пружины.
- Это манекен! - вырвалось у Мэллори.
- Скорее марионетка, - поправил Олифант. - А по-научному - автомат.
- Понимаю, - облегченно вздохнул Мэллори. - Что-то вроде знаменитой утки
Вокансона, да? - Он рассмеялся. Ну как же можно было не догадаться, что это неподвижное
лицо, полускрытое черными волосами, не более чем раскрашенная деревяшка. - Удар, должно
быть, сдвинул мне мозги. Господи, да это же настоящее чудо!
- Каждый волосок парика вставлен вручную, - продолжал Олифант. - Подарок
императора Ее Величеству королеве Британии. Хотя могу предположить, что эта особа
придется по вкусу и принцу-консорту, и особенно юному Альфреду.
В локте и в запястье марионетки размещались скрытые просторным одеянием шарниры;
она разливала виски с мягким шорохом скользящих тросиков и приглушенным деревянным
пощелкиванием.
- Очень похоже на станок Модзли с машинным управлением, - заметил Мэллори. -
Это оттуда ее срисовали?
- Нет, - качнул головой Олифант, - продукт полностью местный. - Мистер Мацуки
передавал по столу маленькие керамические чашечки с виски. - В ней нет ни кусочка металла
- только бамбук, плетеный конский волос и пружины из китового уса. Японцы делают такие
игрушки - каракури, как они их называют, - с незапамятных времен.
Мэллори пригубил виски. Скотч, причем - молт . Принятый ранее бренди слегка
туманил голову, а тут еще эта механическая кукла... Он чувствовал себя нечаянным
участником какой-то рождественской пантомимы.
- Она ходит? - спросил он. - Играет на флейте? Или еще что-нибудь?
- Нет, только разливает, - качнул головой Олифант. - Но зато обеими руками.
Мэллори чувствовал на себе взгляды японцев. Было совершенно ясно, что для них в этой
кукле нет ничего чудесного. Они хотели знать, что думает о ней он, британец, хотели знать,
восхищен ли он.
- Весьма впечатляет, - осторожно начал Мэллори. - Особенно, если учесть отсталость
Азии.
- Япония - это Британия Азии, - заметил Олифант.
- Мы знаем, что в ней нет ничего особенного. - Глаза мистера Юкиси сверкнули.
- Нет, она ведь действительно чудо, - настаивал Мэллори. - Вы могли бы показывать
ее за деньги.
- Мы знаем, что в сравнении с огромными британскими машинами она примитивна. Как
верно говорит мистер Олифант, мы - ваши младшие братья в этом мире.
- Но мы будем учиться, - вмешался другой японец. Этого вроде бы звали Аринори. -
Мы в долгу перед Британией! Британские стальные корабли открыли наши порты для
свободного мореплавания . Мы пробудились, и мы восприняли великий урок, который вы нам
преподали. Мы уничтожили сегуна и его отсталое бакуфу . Теперь микадо поведет нас по
дороге прогресса.
- Мы с вами будем союзниками, - гордо провозгласил мистер Юкиси. - Азиатская
Британия принесет цивилизацию и просвещение всем народам Азии.
Весьма похвальные намерения, - кивнул Мэллори. - Однако создание цивилизации,
строительство империи - дело долгое и каверзное. Это труд не на годы, а на века...
- Мы всему научимся от вас. - Лицо мистера Аринори раскраснелось, жара и виски
заметно его разгорячили. - Подобно вам, мы построим великие школы и огромный флот. У
нас есть уже одна вычислительная машина, в Тосу! Мы купим их еще. Мы будем строить
собственные машины!
Мэллори хмыкнул. Странные маленькие иностранцы светились юностью,
интеллектуальным идеализмом и особенно - искренностью. Жалко ребят.
- Прекрасно! Ваши высокие стремления, молодой сэр, делают вам честь! Только ведь это
совсем не просто. Британия вложила в свои машины огромный труд, наши ученые работают
над ними уже не одно десятилетие, и чтобы вы за несколько лет достигли нашего уровня...
- Мы пойдем на любые жертвы, - невозмутимо ответил мистер Юкиси.
- Есть и другие пути возвысить вашу страну, - продолжал Мэллори. - Вы же
предлагаете невозможное!
- Мы пойдем на любые жертвы.
"Что-то я тут не то наговорил", - с тоскою подумал Мэллори и взглянул на Олифанта, но
тот сидел с застывшей улыбкой, наблюдая, как заводная девушка наполняет фарфоровые
чашки. В комнате ощущался явственный холодок.
Тишина прерывалась лишь пощелкиванием автомата. Мэллори встал; его голова
раскалывалась от боли.
- Я очень благодарен вам за помощь, мистер Олифант. Вам и вашим друзьям. Но я не
могу больше задерживаться. Я бы и рад, но груз неотложных дел...
- Вы вполне в этом уверены? - сердечно спросил Олифант.
-Да.
- Блай! - крикнул Олифант. - Пошлите поваренка за кэбом для доктора Мэллори!
Ночь Мэллори провел в каком-то тусклом оцепенении. Он никак не мог убедить кашлюна
в преимуществе катастрофизма перед униформизмом и был бесконечно рад, когда настойчивый
стук вырвал его из этого сумбурного сна.
- Минутку!
Скинув ноги с кровати, Мэллори зевнул и осторожно ощупал затылок. Рана немного
кровоточила, оставив розоватый потек на наволочке, но опухоль спала, и воспаления вроде бы
не было. Скорее всего, это следовало отнести на счет терапевтического воздействия бренди.
Натянув на потное тело ночную рубашку, Мэллори завернулся в халат и открыл дверь. В
коридоре стояли комендант Дворца, ирландец по фамилии Келли, и две угрюмые уборщицы.
Уборщицы были вооружены швабрами, ведрами, черными резиновыми воронками и тележкой,
заставленной большими бутылями.
- Который час, Келли?
- Девять часов, сэр.
Келли вошел, негромко посасывая желтые зубы; женщины со своей тачкой вкатились
следом. Яркие бумажные наклейки гласили, что в каждой керамической бутыли содержится
"патентованный окисляющий деодорайзер Конди. Один галлон".
- А это еще что такое?
- Манганат натрия, сэр, для очистки канализации Дворца. Мы планируем промыть
каждый клозет. Прочистить трубы вплоть до главного коллектора.
Мэллори поправил халат. Было как-то неловко стоять перед уборщицами босиком и с
голыми щиколотками.
- Келли, ни черта это вам не даст, промой вы свои трубы хоть до самого ада. Это же
Лондон в разгар кошмарно жаркого лета. Сейчас Темза, и та воняет.
- Но надо же что-то делать, сэр, - возразил Келли. - Гости жалуются самым
решительным образом. И я их за это не виню.
В унитаз была залита целая посудина ярко-красной отравы. Резкий аммиачный запах
деодорайзера мгновенно заглушил прежнюю, почти уже незаметную вонь, стоявшую в комнате
Мэллори. Чихая и кашляя, женщины поскребли фаянс, после чего Келли с видом художника,
наносящего последний мазок на картину, дернул ручку сливного бачка.
Наконец вся троица удалилась, и Мэллори стал одеваться. Он проверил блокнот. Вечер
предстоял весьма насыщенный, но на утро намечалась всего одна встреча. Мэллори успел уже
узнать, что Дизраэли - личность крайне безалаберная, так что лучше отводить на него целую
половину дня. Если повезет, можно успеть отнести сюртук во французскую чистку или сходить
к парикмахеру, привести в порядок волосы на затылке, а то ведь сплошные кровавые колтуны,
ужас.
Когда он добрался до столовой, там болтали за чаем двое запоздалых посетителей -
хранитель фондов Белшо и мелкий музейный служащий по фамилии, кажется, Сиднем.
Заметив, что Белшо обернулся, Мэллори вежливо кивнул - и не получил ответа. Более
того, по лицу хранителя было видно, что тот изумлен, чуть ли не возмущен. Мэллори сел на
обычное свое место, под золоченым канделябром. Белшо и Сиднем начали тихо, но очень
оживленно переговариваться.
Мэллори ничего не понимал. Ну да, конечно же, они с Белшо никогда не были
представлены друг другу, но разве из этого следует, что нужно обижаться на обычные
проявления вежливости? А с чего это пухлые щечки Сиднема вдруг побелели, и чего это он
поглядывает искоса, думает, что незаметно? Мэллори проверил ширинку. Да нет, застегнута. А
ведь эта парочка, они и правда встревожены. Может, рана открылась и кровь на воротник
хлещет? Нет, и тут все в порядке.
Дальше - больше. По лицу официанта, принимавшего заказ, можно было подумать, что
копченая селедка и яйца - предметы до крайности непристойные.
Впавший в полное замешательство Мэллори решил плюнуть на все приличия, подойти к
Белшо и выяснить отношения напрямую. Он даже начал было составлять небольшую вводную
речь, но тут Белшо и Сиднем встали и ушли из столовой, даже не допив чай. Мэллори съел свой
завтрак с мрачной неторопливостью, твердо решив не расстраиваться из-за всякой чуши.
Потом он зашел за почтой. Всегдашнего дежурного за конторкой не оказалось - слег с
катаром легких, как объяснил замещавший его клерк. Мэллори отнес корзинку в библиотеку.
По утреннему времени там было всего пятеро посетителей; они сидели группой в углу и что-то
горячо обсуждали. Секундное впечатление, что и эти коллеги пялятся на него, как на
какую-нибудь диковину, Мэллори решительно отмел - чушь, этого просто не может быть.
Мэллори рассеянно разбирал почту, голова у него побаливала, мысли разбегались. Все та
же тоска неизбежной профессиональной корреспонденции, обычная доза восторженных
посланий и "прошу не отказать в моей просьбе". Похоже, без личного секретаря и впрямь не
обойтись.
Вот именно, и не окажется ли наилучшим кандидатом на этот пост мистер Тобиас из
Центрального статистического бюро? Быть может, предложение работы по совместительству
побудит мальчонку к более решительным действиям - в архивах Бюро хранится уйма
информации, с которой хотелось бы познакомиться поближе. Вот, скажем, досье леди Ады,
если такое сокровище вообще существует. Или досье скользкого мистера Олифанта, с его
вечными улыбочками и туманными заверениями. Или лорда Чарльза Лайелла, орденоносного
вождя униформистов.
Да нет, куда там, одернул себя Мэллори. Большие люди, до них не доберешься. Вот
прощупать Питера Фоука - и на том бы спасибо. Фоук... Ну до чего же мерзкая личность, так
и норовит сделать какую-нибудь гадость, прямо землю носом роет. Ничего, мы еще разоблачим
его интриги, так или иначе - но разоблачим.
Сейчас, роясь в корзинке с почтой, Мэллори был в этом совершенно уверен. Все темные
тайны выйдут на свет божий, как кости из сланцевых отложений. Случай позволил ему краем
глаза взглянуть на темные делишки радикальской элиты. Теперь - это потребует лишь
времени и труда - он вытащит из окаменевшей матрицы всю тайну.
А это что еще такое? Пакет совершенно непривычных размеров,толстый, почти
квадратный, чуть не сплошь облепленный разноцветными марками французской
экспресс-почты. Конверт цвета слоновой кости, глянцевый и удивительно плотный, был
изготовлен из какого-то необычного водонепроницаемого материала, чего-то вроде слюды.
Мэллори вынул свой шеффилдский нож, выбрал самое маленькое из его лезвий и вскрыл
странное послание.
Внутри оказалась машинная перфокарта "наполеоновского" формата; начало не
предвещало ничего хорошего. Встревоженный Мэллори вытряхнул карту на стол. Получилось
это только с третьей попытки - изнутри конверт оказался влажноватым. И добро бы просто
влага - судя по резкому, неприятному запаху, перфокарту обрызгали какой-то химической
заразой.
Перфокарта без единой дырочки, но зато с аккуратно напечатанным текстом: "ДОКТОРУ
ЭДВАРДУ МЭЛЛОРИ, ДВОРЕЦ ПАЛЕОНТОЛОГИИ, ЛОНДОН. ВЫ НЕЗАКОННО
ХРАНИТЕ СОБСТВЕННОСТЬ, УКРАДЕННУЮ В ЭПСОМЕ. ВЫ ВЕРНЕТЕ ЭТУ
СОБСТВЕННОСТЬ ЦЕЛОЙ И НЕВРЕДИМОЙ, СЛЕДУЯ ИНСТРУКЦИЯМ, ПУБЛИКУЕМЫМ
В КОЛОНКЕ ЧАСТНЫХ ОБЪЯВЛЕНИЙ ЛОНДОНСКОЙ ДЕЙЛ И ЭКСПРЕСС. ДО ТЕХ ПОР,
ПОКА МЫ НЕ ПОЛУЧИМ УКАЗАННУЮ СОБСТВЕННОСТЬ, ВЫ ПОДВЕРГНЕТЕСЬ РЯДУ
НАКАЗАНИЙ, АПОГЕЕМ КОТОРЫХ В СЛУЧАЕ НЕОБХОДИМОСТИ ЯВИТСЯ ПОЛНОЕ И
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ВАШЕ УНИЧТОЖЕНИЕ. ЭДВАРД МЭЛЛОРИ, НАМ ИЗВЕСТНЫ ВАШ
ИНДЕКС, ВАША ЛИЧНОСТЬ, ВАШЕ ПРОШЛОЕ И ВАШИ УСТРЕМЛЕНИЯ. МЫ
ПОЛНОСТЬЮ ОСВЕДОМЛЕНЫ О КАЖДОЙ ВАШЕЙ СЛАБОСТИ. СОПРОТИВЛЕНИЕ
БЕСПОЛЕЗНО. БЫСТРОЕ И ПОЛНОЕ ПОВИНОВЕНИЕ ВАША ЕДИНСТВЕННАЯ
НАДЕЖДА. КАПИТАН СВИНГ ".
Мэллори застыл в изумлении, на него накатила волна воспоминаний. Снова Вайоминг,
утро, когда он встал с походной койки и обнаружил, что под боком у него пригрелась гремучая
змея. Ночью он чувствовал рядом какое-то странное шевеление, но не понял, что это и почему.
И вот оно - внезапное чешуйчатое доказательство.
Ну-ка, ознакомимся с этой штукой получше. Камфорированная целлюлоза, облитая
чем-то вонючим, - и крохотные черные буквы начинают почему-то бледнеть. Гибкая
перфокарта раскалялась. Мэллори уронил ее на стол, с трудом подавив крик удивления. Карта
изгибалась, корежилась, темнела по краям, от нее стали отслаиваться тонкие, как луковая
шелуха, чешуйки. Затем взвилась тонкая струйка желтоватого дыма, и Мэллори сообразил, что
эта штука вот-вот полыхнет огнем.
Он выхватил из корзинки первый попавшийся журнал - пухлый серый том
"Ежеквартальных докладов Ирландского геологического общества" и торопливо прихлопнул
перфокарту. После двух резких ударов та распалась в волокнистое месиво, прилипшее к
обгорелой полировке стола.
Мэллори вскрыл какое-то из попрошайных писем, вытряхнул из конверта содержимое, а
на его место смахнул пепел. Стол, похоже, не слишком пострадал...
- Доктор Мэллори?
Мэллори виновато поднял глаза и увидел совершенно незнакомого человека. Высокий,
чисто выбритый лондонец, очень неприметно одетый, с худым серьезным лицом, в левой руке
- пачка газет и блокнот.
- Очень неудачный препарат, - сымпровизировал Мэллори. - Законсервирован в
камфоре! Кошмарная методика! - Он закрыл конверт и непринужденно сунул его в карман.
Незнакомец молча протянул ему визитную карточку.
На карточке Эбенезера Фрейзера значились его имя, фамилия и телеграфный номер; внизу
стоял миниатюрный оттиск государственной печати. И ничего больше. На обороте -
гравированный портрет, та же самая костлявая физиономия, закаменевшая в суровую, не
допускающую никаких шуточек маску. Это что же, он всегда такой или только на работе?
Мэллори поднялся, чтобы предложить Фрейзеру руку, но тут же сообразил, что пальцы у
него измазаны едкой гадостью. Поэтому он только поклонился и тут же снова сел,украдкой
вытирая руку о штанину. Кожа большого и указательного пальцев казалась сухой, как от
формальдегида.
- Надеюсь, вы вполне здоровы, сэр? - осведомился Фрейзер, усаживаясь за стол. -
Оправились от вчерашнего нападения?
Мэллори покосился в угол. Те пятеро так и сидели кучкой, очень, похоже,
заинтересованные как странным поведением коллеги, так и неожиданным появлением
Фрейзера.
- Ерунда, - отмахнулся Мэллори. - В Лондоне такое может случиться с каждым.
Фрейзер скептически приподнял бровь.
- Я очень сожалею, мистер Фрейзер, что эта досадная неприятность прибавила вам
хлопот.
- Не стоит беспокойства, сэр. - Фрейзер открыл кожаный блокнот и извлек из кармана
по-квакерски скромного сюртука самописку. - Вы бы не отказались ответить мне на несколько
вопросов?
- Правду говоря, сейчас я несколько занят... Бесстрастный взгляд Фрейзера заставил его
умолкнуть.
- Я здесь уже три часа, сэр. Ожидал удобного момента для беседы.
Бессвязные извинения Мэллори Фрейзер пропустил мимо ушей.
- Часов в шесть утра прямо у входа во дворец я стал свидетелем любопытной сцены.
Мальчишка-газетчик кричал, что левиафанный Мэллори арестован за убийство.
- Я? Эдвард Мэллори? Фрейзер кивнул.
- Ничего не понимаю. Зачем газетчику выкрикивать такую идиотскую ложь?
- Газеты шли отлично, - сухо заметил Фрейзер. - Я вот тоже купил.
- И что, скажите на милость, имеет сказать обо мне эта газета?
- Ни слова о каком бы то ни было Мэллори. Вот, взгляните сами. - Фрейзер уронил на
стол лондонскую "Дейли-экспресс".
Мэллори взял газету, положил ее в корзинку.
- Какая-то дикая шутка, - неуверенно предположил он. - От уличных мальчишек
можно ждать чего угодно...
- Когда я снова вышел на улицу, маленький негодник уже сделал ноги, - продолжал
Фрейзер. - Но многие из ваших коллег слышали его вопли. Здесь все утро только об этом и
говорят.
- Ясненько, - протянул Мэллори. - Это объясняет некоторые... Да уж! - Он
кашлянул, прочищая горло. Фрейзер бесстрастно за ним наблюдал.
- А теперь взгляните на это, сэр. - Полицейский вынул из своего блокнота лист бумаги,
развернул его и пододвинул к Мэллори.
Машинный оттиск дагерротипа. Труп, лежащий на прозекторском столе, половые органы
скромно прикрыты тряпочкой, живот вспорот до самой грудины, судя по всему, одним
кошмарной силы ножевым ударом. Мраморно-бледная кожа груди, ног и вздувшегося живота
жутковато контрастирует с глубоким загаром рук и лица.
Это был Фрэнсис Радвик.
Под снимком стояла подпись: "НАУЧНОЕ ВСКРЫТИЕ БРЮШНОЙ ПОЛОСТИ.
"БАТРАХИАЛЬНЫЙ" ИНДИВИД ЗАРЕЗАН И ВСКРЫТ В ПРОЦЕССЕ
КАТАСТРОФИЧЕСКОЙ АУТОПСИИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ".
- Силы небесные! - вырвалось у Мэллори.
- Из официального полицейского досье, - пояснил Фрейзер. - Судя по всему, снимок
попал в руки какого-то шутника.
Страшно. Страшно и странно.
- И что бы это значило?
Фрейзер открутил колпачок самописки.
- Сэр, что такое "батрахиальный"?
- Относящийся к земноводным, в первую очередь - к лягушкам и жабам, - неохотно
ответил Мэллори. - От греческого "батрахос", лягушка. - Он с трудом подыскивал слова. -
Однажды - несколько лет назад, во время дискуссии - я сказал, что его теории... что
геологические теории Радвика...
- Я слышал эту историю сегодня утром, сэр. Складывается впечатление, что среди ваших
коллег она достаточно широко известна. - Фрейзер перелистнул блокнот. - Вы сказали
мистеру Радвику: "И вы напрасно приписываете ходу эволюции батрахиальную
медлительность вашего собственного интеллекта". - Он сделал паузу. - В покойнике
действительно было что-то лягушачье, не так ли, сэр?
- Это произошло в Кембридже, во время публичных дебатов, - медленно проговорил
Мэллори. - Мы были очень возбуждены...
- Радвик тогда заявил, что вы "сумасшедший, как шляпник", - задумчиво заметил
Фрейзер. - Говорят, вы восприняли это замечание весьма болезненно.
Мэллори побагровел.
- Он не имел права так говорить, да еще с этаким аристократическим апломбом...
- Вы были врагами?
- Да, но... - Мэллори отер пот со лба. - Не думаете же вы, что я имею какое-либо
отношение...
- Не по собственному умыслу, в этом я уверен, - заверил его Фрейзер. - Но ведь вы,
сэр, родом из Сассекса? Из города под названием Льюис?
- Ну и что?
- Насколько я понимаю, десятки подобных снимков были отосланы из почтовой конторы
Льюиса.
- Десятки? - потрясение переспросил Мэллори.
- Да, разосланы вашим коллегам по Королевскому обществу, сэр. Анонимно.
- Господи Боже, - выдохнул Мэллори. - Они хотят меня уничтожить! Фрейзер
промолчал.
Мэллори снова взглянул на снимок - и вдруг его сердце сжалось от сострадания.
- Ох, Радвик, Радвик, несчастный ты сукин сын! Это что же они с ним сделали!
Фрейзер наблюдал за ним с вежливым интересом.
- Он был одним из нас! - Мэллори захлестнул неподдельный гнев. - Хреновый
теоретик, но блестящий полевой работник. А какое несчастье его семье!
Фрейзер сделал пометку в блокноте.
- Семья... Нужно будет сделать запрос. Возможно, им тоже указали на вас как на
убийцу.
- Когда убили Радвика, я был в Вайоминге. Это все знают!
- Богатый человек может использовать наемников.
- Я не богатый человек. Фрейзер снова промолчал.
- Не был богатым, - поправился Мэллори, - в то время не был...
Фрейзер неспешно листал блокнот.
- Я выиграл деньги.
Фрейзер вскинул на секунду глаза и снова занялся своим блокнотом.
- Понятно, - горько усмехнулся Мэллори. - Драгоценные коллеги успели заметить,
что я слишком уж много трачу. И заинтересовались - с чего бы это вдруг. И начали строить
догадки.
- У зависти длинный язык, сэр.
Мэллори ощутил приступ головокружительного страха, опасность повисла в воздухе,
словно осиный рой. Мгновение спустя - под тактичное молчание Фрейзера - он снова взял
себя в руки. Нет, они его не запугают, не лишат рассудка. Надо что-то делать. Свидетельством
чему - эта мерзость. Мэллори мрачно склонился над жуткой полицейской фотографией.
- Здесь написано: "Продолжение следует". Это угроза, мистер Фрейзер. Намек, что
последуют аналогичные убийства. "Катастрофическая аутопсия" - это выражение отсылает к
нашему научному спору. Можно подумать, что Радвик погиб из-за этого спора!
- Ученые воспринимают свои разногласия очень серьезно, - заметил Фрейзер.
- Если я верно вас понял, мои коллеги считают, что эти снимки разослал я, да? Что я,
подобно беспринципным политикам, нанимаю убийц? Что я опасный маньяк, который
похваляется убийством своих соперников?
Фрейзер молчал.
- Боже мой! - обреченно вздохнул Мэллори. - Ну и что же мне делать?
- Мое руководство предоставило мне в этой операции полную свободу действий, -
официальным тоном объявил Фрейзер. - Мне придется просить вас, доктор Мэллори,
довериться моему благоразумию.
- Но что мне делать с уроном, нанесенным моей репутации? Мне что, подходить к
каждому человеку в этом здании и умолять его о прощении? И говорить... говорить ему, что я
не какой-то там изверг?
- Правительство не допустит, чтобы видный ученый подвергался подобным
издевательствам, - бесстрастно заверил его Фрейзер. - Не
...Закладка в соц.сетях
