Жанр: Научная фантастика
Задверье
...том даже не думал, - признался он.
Он услышал, как далеко в вышине с металлическим лязгом закрылась дверь лифта.
Ламия смотрела на него снизу вверх - так ласково, моляще.
- Ты не дашь мне немного своего жара, Ричард? - попросила она. - Мне так холодно.
Ричард спросил себя: может, ему следует ее поцеловать.
- Что? Я...
Вид у нее стал разочарованный.
- Я тебе не нравлюсь? - спросила она.
Он отчаянно понадеялся, что не обидел ее заминкой.
- Конечно, нравишься, - услышал он собственный голос. - Ты очень милая.
- И ты ведь не используешь весь свой жар, правда? - вполне логично заметила она.
- Ну, думаю, нет...
- И ты сказал, что заплатишь мне, если я вас провожу. Вот чего я хочу, вот моя плата. Тепло.
Можно мне немножко?
Все, чего она только захочет. Все что угодно. Жимолость и ландыши обвили его. Все исчезло,
перед глазами у него остались лишь белая кожа, и темно-сливовые губы, и волосы цвета воронова
крыла. Он кивнул. Где-то внутри него что-то кричало. Но что бы это ни было, оно подождет. Подняв к
его лицу холодные руки, она нежно притянула его к себе. А потом поцеловала долго и томно. Первым
его ощущением был шок от прохлады ее губ, холода языка, но потом он расслабился, всецело отдался
поцелую.
Некоторое время спустя она отстранилась.
У себя на губах он почувствовал лед. Споткнувшись, Ричард отпрянул к стене. Он попытался
моргнуть, но его глаза, казалось, замерзли открытыми. Поглядев на него, она радостно улыбнулась.
Щеки у нее зарумянились, губы стали алыми. Дыхание белым облачком вырывалось в морозный
воздух. Она облизнула красные губы теплым розовым язычком. Его мир начал темнеть. Ему показалось,
что краем глаза он видит какой-то темный силуэт.
- Еще, - сказала она и протянула к нему руки.
Он наблюдал, как Бархатная притягивает Ричарда для первого поцелуя, смотрел, как по его коже
расползаются иней и изморозь. Смотрел, как после она довольно отстраняется. А потом подошел к ней
сзади и, когда она наклонилась, чтобы завершить начатое, протянул руку и, крепко схватив ее за
загривок, поднял над землей.
- Верни! - проскрежетал он. - Верни ему его жизнь!
Бархатная отреагировала как котенок, брошенный в ванну: начала извиваться и шипеть, плеваться
и царапаться, но без толку. Ее цепко держали за горло.
- Ты не можешь меня заставить! - далеко не музыкально взвизгнула она.
Он сжал крепче.
- Верни ему его жизнь, - хрипло повторил он и в качестве пояснения честно добавил: - А не то
я сломаю тебе шею.
Она поморщилась. Он же толкнул ее к Ричарду, ледяной статуей привалившемуся к стене.
Взяв Ричарда за руку, она выдохнула воздух ему в нос и рот. Пар, вышедший у нее изо рта,
просочился в его губы. Лед на его коже начал таять, с волос исчез иней.
Он снова сжал ее шею.
- Всю без остатка, Ламия.
Тут она опять зашипела и крайне неохотно снова открыла рот. Последнее облачко пара скользнуло
из ее рта в его и пропало.
Лед у него на глазах растаял и превратился в слезы, которые побежали у него по щекам.
- Что ты со мной сделала? - спросил он.
- Она пила твою жизнь, - хриплым шепотом ответил за Бархатную маркиз де Карабас. -
Забирала твое тепло. Превращала тебя в такую же холодную тварь, как она сама...
Лицо Ламии скривилось, как у ребенка, у которого отняли любимую игрушку. В фиалковых глазах
заблестели слезы.
- Мне она нужна больше, чем ему! - заскулила она.
- А я думал, что тебе нравлюсь, - глупо сказал Ричард. Одной рукой подхватив с пола Ламию,
маркиз притянул ее к себе.
- Только подойдите к нему хотя бы раз, не важно, ты сама или кто-то еще из Детей Бархата, и я
приду в вашу пещеру днем, пока вы спите, и выжгу ее дотла. Понятно?
Она кивнула.
И стоило маркизу ее отпустить, упала, как кошка, на четвереньки, но тут же выпрямилась в
полный - не слишком ужасающий - рост, гордо вздернула подбородок и с силой плюнула маркизу в
лицо. А потом, подобрав подол черного бархатного платья, убежала вверх по спиральной тропе. Ее
шаги эхом разнеслись по Улице-Вниз.
По щеке маркиза текла ледяная, черная и хрупкая слюна. Он стер ее тыльной стороной ладони.
- Она собиралась меня убить, - запинаясь, сказал Ричард.
- Не сразу, - отмахнулся маркиз. - Со временем ты бы, конечно, умер, когда она доела бы
твою жизнь.
Ричард уставился на маркиза. Вид у него был потрепанный, несмотря на загар и налет грязи, его
лицо казалось мертвенно-бледным. Похоже, ему несладко пришлось. Черное пальто исчезло,
сменившись старым одеялом, в которое он кутался, как в пончо, и под которым явно было что-то
привязано, только вот Ричард не мог бы сказать, что именно. Де Карабас был бос, а еще шея у него
была обвязана выцветшей тряпицей, что Ричарду показалось нелепыми потугами на странную моду.
- Мы тебя искали, - сказал Ричард.
- И теперь нашли, - сухо прокаркал маркиз.
- Мы думали, что договорились встретиться на Ярмарке.
- Н-да. Так уж вышло. Кое-кто счел меня мертвым. Мне пришлось залечь на дно.
- Почему... почему кто-то мог решить, что ты мертв? Маркиз посмотрел на Ричарда, и,
встретившись с ним взглядом, Ричард понял, что перед ним глаза, которые видели слишком многое.
- Потому что эти кто-то меня убили, - ответил он. - Пошли, Охотник и д'Верь не могли уйти
слишком далеко.
Заглянув за край дороги, на противоположную сторону колодца, Ричард увидел там на один
уровень ниже Охотника и д'Верь. Они оглядывались по сторонам - наверное, его ищут, решил Ричард.
Он их окликнул, потом стал кричать и махать, но тишина словно гасила звуки.
Маркиз положил руку на локоть Ричарду.
- Смотри!
Он указал на уровень ниже д'Вери и Охотника. Там что-то шевельнулось. Ричард прищурился и
почти разобрал две укрывшиеся в тенях фигуры.
- Круп и Вандермар, - сказал маркиз. - Это ловушка.
- Что нам делать?
- Бежать! - бросил маркиз. - Предупредить их. Я бежать не могу... Да скорей же, черт тебя
подери!
И Ричард побежал. Побежал изо всех сил, побежал со всех ног по идущей под уклон каменной
дороге под миром. Он почувствовал внезапную резь в груди, острое колотье в боку, но снова погнал
себя вперед, все быстрее и быстрее.
Вот он завернул за угол, и увидел их.
- Охотник! Д'Верь! - задыхаясь, выкрикнул он. - Стойте! Опасность!
Д'Верь повернулась.
Из-за выступа вышли господа Круп и Вандермар. Неуловимым движением мистер Вандермар
заломил д'Вери руки за спину и связал их нейлоновым ремнем. Мистер Круп держал в руках что-то
длинное и тонкое, завернутое в бурый брезент, - в таких свертках отец Ричарда приносил в дом после
рыбалки удочки.
Охотник только стояла, приоткрыв рот.
- Охотник! Скорей!
Развернувшись на пятке, она гладким, почти балетным движением выбросила ногу.
Удар пришелся Ричарду прямо в живот, выбив из легких весь воздух. Задыхаясь, Ричард упал на
камни и скорчился от боли.
- Так это была ты, Охотник? - просипел он.
- Боюсь, что так, - отозвалась Охотник и отвернулась. Ричард сглотнул обиду и
подкатывающую к горлу тошноту: предательство причиняет боли не меньше, чем удар.
Ни на Ричарда, ни на Охотника господа Круп и Вандермар не обращали ни малейшего внимания.
Мистер Вандермар покрепче связывал д'Вери руки, а мистер Круп стоял и наблюдал за его работой.
- Не надо считать нас убийцами и головорезами, мисс, - непринужденно болтал мистер Круп.
- Считайте нас своего рода эскорт-службой.
- Только без пышных бюстов, - добавил мистер Вандермар.
- Эскорт - в смысле сопровождение, мистер Вандермар. - Мистер Круп повернулся к мистеру
Вандермару. - Наша задача - позаботиться, чтобы наша прекрасная леди благополучно прибыла к
цели своего пути. Я не сравниваю вас ни с дамой на вечер, ни с обычной уличной шлюхой.
Впрочем, эта тирада нисколько не умилостивила мистера Вандермара.
- Вы сказали, мы эскорт-служба, - упрямо пробурчал он. - А то я не знаю, что это такое.
- Вычеркните это из анналов, мистер Вандермар. Я употребил неверное выражение. Давайте
отныне считаться дуэньями. Компаньонками. Охранниками.
Мистер Вандермар потер нос кольцом с вороньим черепом.
- Ладно, - согласился он.
Снова повернувшись к д'Вери, мистер Вандермар улыбнулся, показав чересчур много гнилых
зубов.
- Вот видите, леди д'Верь. Мы позаботимся о том, чтобы вы благополучно добрались туда, куда
держите путь.
Не обращая на него внимания, д'Верь окликнула:
- Охотник! Что происходит?
Охотник не только не ответила, даже не шелохнулась. Мистер Круп гордо просиял.
- Прежде чем Охотник согласилась работать на вас, она согласилась работать на нашего патрона.
Заботиться о вас.
- Мы же вам сказали! - радостно вскричал мистер Вандермар. - Мы же вам сказали, что один
из вас - предатель. - Запрокинув голову, он от радости завыл по-волчьи.
- Я думала, вы говорили про маркиза, - сказала д'Верь. Мистер Круп нарочито театрально
поскреб в оранжевой шевелюре.
- Кстати о маркизе. Интересно, где он? Похоже, он несколько задержался. Покойно спит,
наверное, где-нибудь. Ни дать ни взять покойник, не так ли, мистер Вандермар?
- Поистине покойник, мистер Круп. Настолько покойник, насколько вообще возможно.
- Тогда отныне мы станем называть его покойным маркизом де Карабасом. Боюсь, он
немножечко...
- Покойнее не бывает! - закончил за него мистер Вандермар.
Ричард, который, хватая ртом воздух, корчился на земле, сумел вдохнуть достаточно, чтобы
прохрипеть:
- Ах ты стерва двуличная!
Охотник опустила глаза.
- Ничего личного, - прошептала она.
- Где ключ, который вы добыли у Чернецов? - спросил у д'Вери мистер Круп. - У кого он?
- У меня, - прохрипел Ричард. - Обыщите, если хотите. Смотрите!
Он порылся по карманам, впервые обнаружив в правом заднем нечто твердое и незнакомое, но
сейчас не было времени выяснять, что это, и вытащил витой ключ от входной двери в свою старую
квартиру. Заставив себя встать на ноги, он дотащился до господ Крупа и Вандермара.
- Вот.
Вздернув бровь, мистер Круп взял с его ладони витой латунный ключ.
- Боже ты мой, - сказал он, едва удостоив его взглядом. - Надо сказать, я бесконечно и
всемерно поддался на эту коварную уловку, мистер Вандермар.
Он протянул ключ мистеру Вандермару, который, зажав его между большим и указательным
пальцами, смял, точно медную фольгу.
- Снова одурачены, мистер Круп, - сказал он.
- Сделайте ему больно, мистер Вандермар, - попросил мистер Круп.
- С удовольствием, мистер Круп.
Размахнувшись, мистер Вандермар пнул Ричарда в коленную чашечку. Зажимая ногу, которую
прошила волна боли, Ричард рухнул на землю. Точно из дальнего далека, до него доносился голос
мистера Вандермара, который начал словно бы читать ему лекцию.
- Люди почему-то считают, что мера или острота боли зависят от силы удара. Дело не в том,
насколько силен удар. Дело в том, куда он придется. Я хочу сказать, сравнительно слабенький тычок...
...что-то врезалось в левое плечо Ричарда. Рука у него онемела, а плечо будто вспыхнуло болью.
Перед глазами возникли пурпурные с белым круги. Вся его рука до кончиков пальцев словно горела
огнем и одновременно оцепенела от холода, точно кто-то поглубже воткнул ему в мышцу электрод и до
отказа вывернул регулятор напряжения. Он заскулил. А голос мистера Вандермара продолжал:
- ...но боли это приносит ровно столько же, сколько это... а ведь удар тут много сильнее...
Ботинок ударил Ричарду в бок, точно пушечное ядро. Он услышал собственные вопль и всхлип и
пожалел, что не знает, как заставить себя замолчать.
- Ключ у меня, - услышал он голос д'Вери.
- Будь у вас швейцарский армейский нож, - любезно сказал Ричарду мистер Вандермар, - я
мог бы показать вам, как использовать все его приспособления. Даже открыватель для бутылок и
маленькую лопатку для извлечения камней из лошадиных копыт.
- Оставьте его, мистер Вандермар. Для швейцарских армейских ножей еще будет достаточно
времени. Талисман у нее?
Обшарив карманы д'Вери, мистер Круп извлек резную обсидиановую фигурку: крохотного Зверя,
которого дал ей ангел.
- А как же я? - Негромкий вопрос Охотника прозвучал резко и звонко. - Где моя плата?
Мистер Круп фыркнул, потом все же швырнул ей длинный предмет в брезенте, который она
поймала одной рукой.
- Доброй охоты, - пожелал мистер Круп.
На том они с мистером Вандермаром, зажав между собой д'Верь, зашагали вниз по извивающейся
под уклон Улице-Вниз. Лежа на камнях, Ричард смотрел им вслед, чувствуя, как от сердца к голове,
рукам и ногам кругами распространяется ужасное отчаяние.
Опустившись на колени в пыли, Охотник начала расстегивать ремни на футляре. Глаза у нее
расширились, даже загорелись от предвкушения.
Лежа скорчившись на боку, Ричард наблюдал за ее руками.
- Что это? - спросил он. - Тридцать сребреников? Она медленно извлекла предмет из
брезентового ложа, ее пальцы гладили его, ласкали. Любили.
- Копье, - просто сказала она.
Оно было изготовлено из металла цвета бронзы, но это была не бронза. Длинный наконечник
загибался как у криса и был на одной стороне острым, на другой зазубренным. Гримасничающие лица
были вырезаны на древке, зеленом от ярь-медянки и украшенном странными орнаментами и
диковинными завитушками. От острия наконечника до втулки древка оно было около пяти футов
длиной. Охотник касалась его почти боязливо, будто это была самая прекрасная вещь, какую она когдалибо
видела.
- Ты предала д'Верь ради копья, - сказал Ричард.
Она промолчала. Лизнув розовым языком кончик пальца, она нежно провела по лезвию, проверяя
режущий край, и улыбнулась тому, что почувствовала.
- Ты собираешься меня убить? - Он сам удивился, сообразив, что больше не боится смерти -
во всяком случае, такой.
Тут она повернула голову и посмотрела на него. Он никогда прежде не видел ее такой: такой
оживленной, такой приподнятой, такой прекрасной, такой опасной.
- И какой же тут труд, какое же для меня удовольствие в том, чтобы охотиться на тебя, Ричард
Мейхью? - спросила она с живой и яркой улыбкой. - Мне предстоит завалить добычу покрупнее.
- Это копье для охоты на Великого Лондонского Зверя, да?
Она посмотрела на копье так, как ни одна женщина никогда не смотрела на Ричарда.
- Говорят, перед ним ничто не может устоять.
- Но ведь д'Верь тебе доверяла. Я тебе доверял. Улыбка сползла с ее лица.
- Хватит.
Медленно-медленно боль начала спадать, превратившись из жгучей в тупую ноющую. В плече,
боку и колене.
- И на кого же ты работаешь? Куда ее повели? Кто за всем этим стоит?
- Скажи ему, Охотник, - прохрипел маркиз де Карабас. Он стоял, нацелив на Охотника арбалет.
Его широко расставленные ноги твердо упирались в землю, лицо было неумолимо.
- То-то я удивлялась, действительно ли ты так мертв, как утверждали Круп и Вандермар, - даже
не повернув головы, отозвалась Охотник. - Ты всегда производил впечатление человека, которого
трудно убить.
Он наклонил голову, изображая ироничный поклон, но его взгляд все так же был прикован к
Охотнику, арбалет не дрогнул.
- И вы производите на меня то же впечатление, моя дорогая леди, - ответил он, перейдя на
саркастичное "вы". - Но болт из арбалета в горло и падение с нескольких тысяч футов могут доказать,
что я не прав, а? Положи копье и отойди.
Мягко, любовно она опустила копье на землю, потом выпрямилась и отступила на два шага.
- Собственно говоря, можешь ему сказать, Охотник, - посоветовал маркиз. - Сам я знаю.
Выяснил на собственной шкуре. Скажи ему, кто за всем этим стоит.
- Ислингтон.
Ричард затряс головой, словно пытался отогнать муху.
- Не может быть. Я же видел Ислингтона. Он же ангел. - А потом почти в отчаянии спросил: -
Но почему?
Маркиз не отводил глаз от Охотника, и арбалет даже не шелохнулся.
- Хотелось бы знать. Но Ислингтон - в конце этой Улицы-Вниз, он же затеял эту грязную игру.
А между нами и Ислингтоном - лабиринт и Зверь. Возьми копье, Ричард. - И опять перешел на
сардоническое "вы": - Прошу, Охотник, после вас.
Ричард подобрал копье, а потом неловко оперся на него, как на посох, и кое-как встал на ноги.
- Ты хочешь взять ее с собой? - недоуменно спросил он.
- А ты бы предпочел иметь ее за спиной? - сухо ответил вопросом на вопрос маркиз.
- Ты мог бы ее убить, - сказал Ричард.
- И убью, если другого выбора не будет, - отозвался маркиз, - но я терпеть не могу устранять
что-либо до того, как это станет строго необходимо. И вообще смерть - это ведь раз и навсегда, не так
ли?
- Разве? - в свою очередь ответил вопросом на вопрос Ричард.
- Как повернется, - пожал плечами маркиз де Карабас. И они пошли вниз.
Глава шестнадцатая
Много часов они шли в полном молчании. Все вниз и вниз по спиралью уходящей в темноту
каменной дороге. Ричарда все еще донимала боль. И не только физическая. Хромая, он переживал
странное смятение ума и тела: саднило сознание поражения и предательства, того, что он едва не
лишился жизни от поцелуя Ламии, а на это накладывались боль от нанесенных мистером Вандермаром
увечий и испытание на доске в начале пути - от всего этого он чувствовал себя полной развалиной. А
еше - и от этого становилось только хуже - он был уверен, что все испытания предыдущего дня
бледнели, превращаясь в нечто малое и незначительное по сравнению с тем, что выпало на долю
маркиза. Поэтому он молчал.
Маркиз молчал потому, что от каждого произнесенного слова болело горло. Он был только рад
дать ему отдохнуть и зарасти и сосредоточился на Охотнике. Ему ли не знать, что, стоит ему
расслабиться хоть на мгновение, она тут же это поймет и тогда или сбежит, или набросится на них.
Поэтому он молчал.
Охотник шла чуть впереди. Она тоже молчала.
Некоторое время спустя они достигли дна колодца, конца Улицы-Вниз, которая упиралась в
возведенные из гигантских неотесанных камней циклопические ворота.
"Эти ворота построили великаны", - подумал Ричард, в голове у него роились смутно
вспоминаемые легенды о давно умерших королях мифического Лондона. Сказания о короле Бране и
великанах Гоге и Магоге с руками толщиной в стволы дубов и отрубленными головами размером с
холм.
Сам портал давно осыпался, петли проржавели, створки упали. Их обломки еще виднелись в
илистой жиже под ногами или бесполезно свисали на ржавых петлях. Петли в длину были выше
Ричарда.
Маркиз жестом приказал Охотнику остановиться.
- Ворота обозначают конец Улицы-Вниз, - сказал он, смочив языком пересохшие губы, - и
начало лабиринта. За лабиринтом нас ожидает ангел Ислингтон. А в лабиринте - Зверь.
- Я все равно не понимаю... - начал Ричард. - Как это может быть Ислингтон? Я же в самом
деле его видел. Он же ангел, в конце-то концов. Я хочу сказать... настоящий ангел.
Маркиз невесело улыбнулся.
- Когда в ангелах появляется гнильца, Ричард, они сгнивают насквозь, во всем, так сказать, идут
до конца. Вспомни, ведь и Люцифер был ангелом.
Охотник устремила на Ричарда взгляд ореховых глаз.
- Место, где ты виделся с ангелом, одновременно и цитадель, и тюрьма Ислингтона. - Это были
первые слова, которые она произнесла за много часов. - Он не может оттуда уйти.
Маркиз посмотрел на нее внимательно.
- Полагаю, лабиринт и Зверь существуют для того, чтобы отпугивать незваных гостей.
Она наклонила голову.
- Надо думать.
Ричард повернулся к маркизу:
- Почему ты вообще с ней разговариваешь? - Все его гнев, бессилие и разочарование
выплеснулись в единый взрыв. - Почему она еще с нами? Она же нас предала! И постаралась заставить
нас считать предателем тебя!
- А еще я спасла тебе жизнь, Ричард Мейхью, - негромко сказала Охотник. - Неоднократно.
На Черномосту. У Зазора. На доске у лифта.
Встретившись с ней взглядом, Ричард отвел глаза.
Эхо донесло до них по туннелям какой-то звук: рокот, а может быть, рев. Волосы у Ричарда встали
дыбом. Звук был далеко, и это было единственное, в чем он мог бы искать утешения. Он знал этот звук.
Слышал его во сне. Такой издает не бык и не кабан. Так рычит лев. Так ревет дракон.
- Лабиринт - одно из древнейших мест Под-Лондона, - сказал маркиз. - Лабиринт
существовал еще до того, как король Луд основал поселение на темзенской пустоши.
- Но Зверя тогда еще не было? - спросил Ричард.
- Тогда - нет.
Ричард помедлил, Отдаленный рев возобновился.
- Я... Мне кажется, я видел Зверя во сне.
- И что это был за сон? - спросил, подняв бровь, маркиз.
- Кошмарный.
Маркиз задумался, окинул быстрым взглядом ворота и сумрак за ними.
- Послушай, Ричард. Я идут туда и беру с собой Охотника. Но если хочешь подождать здесь...
Никто не обвинит тебя в трусости.
Ричард покачал головой. Бывают времена, когда просто ничего не поделаешь.
- Я не отступлю. Только не сейчас. Они забрали д'Верь.
- Что ж, ладно, - сказал маркиз. - Пойдем? Тонко очерченные карамельные губы Охотника
сложились в презрительную ухмылку.
- Пойти туда отважится только безумец. Без талисмана от ангела вам ни за что не найти дорогу.
Ни за что не пройти мимо кабана.
Запустив руку под одеяло-пончо, маркиз достал маленькую обсидиановую статуэтку, которую
забрал из кабинета лорда Портико.
- Ты хочешь сказать, без вот такого? - спросил он.
И тут маркизу подумалось, что многое из того, что он пережил за последнюю неделю, ему с
лихвой возместило выражение, возникшее сейчас на лице Охотника.
Пройдя через ворота, они вступили в лабиринт.
Руки у д'Вери были связаны за спиной, и следом за ней, положив одну огромную лапищу ей на
плечо и подталкивая ее вперед, шел мистер Вандермар. Мистер Круп семенил впереди, высоко над
головой держа обсидиановый талисман, который у нее отобрал, и нервно поглядывая из стороны в
сторону - точь-в-точь напыщенный хорек, отправившийся разорять курятник.
Сам лабиринт являл собой чистейшее безумие. Он был построен из утраченных фрагментов НадЛондона:
закоулков и дорог, коридоров и канализационных каналов, которые за тысячелетия
проваливались в щели, попадая в мир затерянных и забытых. Двое мужчин и девушка шли то по
брусчатке, то по грязи, то по навозу (лошадиному и прочему), а то по гниющим деревянным настилам.
И сам лабиринт как будто изменялся и мутировал: каждая дорожка ветвилась, петляла и вливалась в
себя саму.
Мистер Круп чувствовал тягу талисмана и давал ему вести себя, как ему заблагорассудится. Они
шли через день и через ночь, по освещенным газовыми рожками улицам, по переулкам со светом
фонарей, по залитым светом тростниковых факелов проходам. Они свернули в крошечный проулок,
когда-то бывший частью викторианского "наемного дома" (трущобный коктейль, смешанный в равных
долях из джина и краж, двухпенсовой нищеты и трехпенсового секса), и тут услышали, как Зверь
возится и фыркает где-то поблизости. А потом он взревел - низко и грозно. Мистер Круп немного
помешкал, прежде чем поспешить вперед и вверх по небольшой деревянной лесенке, наверху которой
он остановился, огляделся, прищурившись, и наконец повел их вниз по лестнице в какой-то каменный
туннель, который некогда, во времена тамплиеров, вел под топями вокруг долговой тюрьмы Флит.
- Вам ведь страшно, правда? - спросила д'Верь. Он смерил ее злобным взглядом.
- Попридержите язык.
Она улыбнулась, хотя ей было совсем не весело.
- Вы боитесь, что, как бы ни сулил безопасность ваш талисман, он все равно не даст вам
миновать Зверя. И что же вы планируете теперь? Похитить Ислингтона? Продать нас обоих тому, кто
предложит большую сумму?
- Тихо, - велел мистер Вандермар.
Но мистер Круп только хмыкнул. И тогда д'Верь поняла, что ангел Ислингтон ей не друг.
- Эй! Зверь! - закричала она. - Мы тут! Эге-гей! Господин Зверь!
Мистер Вандермар отвесил ей такую затрещину, что она отлетела к стене.
- Я же сказал "тихо", - мягко пояснил он. Почувствовав вкус крови во рту, она сплюнула в
грязь - алым. Потом снова открыла рот, чтобы еще покричать. Предвидя эту уловку, мистер
Вандермар затолкал ей в рот носовой платок, который перед тем вынул из заднего кармана. Она
попыталась укусить его за палец, но это не произвело на него благоприятного впечатления.
- Теперь вы будете вести себя тихо, - сказал он ей.
Мистер Вандермар очень гордился своим носовым платком, испачканным зеленым, бурым и
черным и изначально принадлежавшим тучному торговцу нюхательным табаком в 1820-х, который
умер от апоплексического удара и был похоронен со своим носовым платком в кармане. Временами
мистер Вандермар еще находил в нем частицы торговца табаком, но, несмотря ни на что, все же считал
отличным аксессуаром.
Дальше они шли в молчании.
В высеченных внутри скалы покоях за лабиринтом, которые служили ему цитаделью и тюрьмой,
ангел Ислингтон делал то, чего не делал уже много тысячелетий.
И вот что он делал.
Он пел.
У него был прекрасный голос - мелодичный и нежный. И, как у всех ангелов, абсолютный слух.
Он пел песню Ирвинга Берлина. И танцевал под собственное пение: это были медленные и
безупречные движения и па по Великому залу, залитому светом мириадов свечей.
На Небесах, - пел ангел. - Я на Небесах,
И сердце у меня бьется так, что я едва могу говорить,
Я словно обретаю счастье, что так долго искал,
Когда мы вместе танцуем щека к щеке.
На небесах, я на небесах,
И заботы, тяготившие меня всю неделю,
Как будто развеялись, точно удача игрока...
Дотанцевав до громадной двери в Великом зале, двери из кремния и почерневшего серебра, он
остановился. Медленно провел длинными пальцами по окантовке, прижался к ее холодной поверхности
щекой.
Он продолжал петь, хотя теперь много тише.
На Небесах... Я на Небесах... Я на Небесах... Я на Небесах...
А потом он улыбнулся, ласково и нежно, и улыбка ангела Ислингтона обратила бы в лед любую
душу.
Он повторил слова, произнес их несколько раз, отдельные звуки и слоги яркими каплями повисали
в озаренной свечами темноте его покоя.
- Я на Небесах, - сказал ангел.
Ричард сделал еще одну мысленную запись в своем воображаемом дневнике. "Дорогой Дневник,
- думал он. - Сегодня я выжил, когда перешел по доске, когда получил поцелуй смерти и прикладной
урок по пинкам.
В настоящий момент я иду по лабиринту с сумасшедшим стервецом, который восстал из мертвых,
и телохранительницей, которая оказалась...
...Закладка в соц.сетях
