Жанр: Научная фантастика
Война против Кторра 4. Сезон бойни
...собирался оправдываться. И кроме того,
поцелуй Лиз был важным знаком; она явно хотела сказать: "Не злись на меня".
Даже если она и сотрет меня в порошок, она все равно останется единственным
человеком на Земле, который может это сделать - - потому что я люблю ее. Лучше
умереть, чем потерять ее. Иной раз мысль о том, что Лиз любит меня, не давала
мне развалиться на куски. Она призналась, что порой испытывает такое же чувство.
Несмотря на ее подчеркнутую жесткость для всего остального мира, несмотря на
вызывающую демонстрацию своей значительности, над которой я любил подшучивать,
мы оба знали, как мы на самом деле ранимы. Лиз знала почти обо всем, что
пришлось пережить мне. А я знал кое-что из того, через что прошла она. Ерунда,
что такие вещи закаляют. Это не совсем так - просто ты учишься идти дальше, даже
когда кровь из душевных ран все еще капает на пол. Большая часть из того, что мы
делали вместе, позволяла нам зажимать раны друг другу и продолжать делать свое
дело.
Если бы я хотел поволноваться, то мог бы завязать хороший узел напряженности, а
если при этом еще и постараться, то можно взвинтить себя по- настоящему. Потом,
когда она довела бы меня до слез, мы могли бы поспорить. Мы ругались бы и орали
друг на друга добрых минут двадцать или тридцать - следя, кто сломается первым.
Это была игра. Потом победитель должен был успокоить побежденного, побежденный
занялся бы любовью с победителем. Забавная игра, независимо от того, победишь ты
или проиграешь.
И соблазнительная к тому же.
Или... что, если не спросить, просто удариться в слезы и сразу перейти к
извинениям? Это тоже помогало. Тогда ей пришлось бы обнять меня и успокаивать, а
через какое-то время мы занялись бы любовью, и это было бы фантастическое
ощущение, а после, когда мы оба почувствовали бы себя лучше, она по-матерински
смотрела бы на меня, а я, сонный и смущенный, просил бы прощения за то, что я
такой дурак. И она снова успокаивала бы меня, а потом мы, возможно, опять
занялись бы любовью. Сработал бы любой вариант, не важно какой.
Я окинул ее взглядом, и выражение лица, должно быть, выдало мои мысли. Или,
может быть, передо мной сидел неодушевленный маленький розовый остров, который
сразу перешел к делу.
- Забудь об этом, дорогой. Сначала - разговор.
- А, черт. Неужели нельзя просто извиниться за все грехи и сразу перейти к
искуплению?
- Нет, нельзя. Прежде я скажу тебе то, что должна сказать. - Вид у нее был
серьезный. - Мне жаль, но это приказ президента.
- Бульк. - Я снова ушел под воду. - Ладно...
- Итак, начну с хороших новостей. Ты выбрал самое лучшее время: на Восточном
побережье обед, на Западном - дневная зрительская аудитория. Гавайи ты захватил
перед ленчем. Австралия получила твое представление к завтраку. Общий рейтинг
был очень даже ничего, так что тебе полагается кругленькая сумма за маленький
боевик. Давно мы так не смеялись на этой войне.
- Э... правда? Как я выглядел?
- Неплохо. Ты действительно растешь. Модулирующая тренировка сильно тебя
изменила. Ты был очень убедителен. Я чуть сама не поверила. Но я читала
инструкции, поэтому разобралась лучше твоего майора, однако ты обдурил-таки
парочку деятелей из Объединенного Комитета.
- Да? Ты была в Объединенном Комитете начальников штабов?
Лиз небрежно кивнула.
- Вводила их в курс дела по бразильской ситуации. Передай мне шампунь.
Спасибо. - Через несколько секунд она добавила: - Все согласились, что зрелище
потрясающее. Особенно финальная сцена. Великая финальная сцена. Ты войдешь во
все учебники для офицеров. - Она выдавила немного шампуня. - Мне показалось, что
тебя все это сильно забавляло. Правда?
Ее похвалы слегка затянулись и выглядели чересчур неумеренными.
- Ладно, - прервал я ее. - Это упражнение ты выполнила. Теперь переходи к плохим
новостям.
- Плохим? - Лиз долго и с наслаждением намыливала волосы, не обращая на меня
внимания. Я начал ощущать неуверенность, и сильную. Наконец она взглянула на
меня сквозь хлопья пены. - Плохие новости заключаются в том, что это
политическая катастрофа.
- Насколько серьезная?
- Хуже некуда. - Она ополоснула волосы, тряхнув головой, откинула мокрые пряди с
глаз и пояснила: - Граждане Квебека очень чувствительны к оскорблениям.
Канадская Конфедерация скорее всего согласится с ними. Мексиканцы тоже не
испытывают счастья. Президент весь вечер получает ноты. Она не просто
рассержена. Все это перерастает в грандиозный дипломатический скандал.
- Подробнее можно? - попросил я. - А то сейчас я немного тупее, чем обычно.
- Квебекцы чувствуют себя отодвинутыми. Мы пользуемся их ресурсами, а славу
побед оставляем себе.
- Они жаждут славы? Могу уступить им свою долю.
Проигнорировав мое замечание, Лиз продолжала: - Мы хотели... продемонстрировать их
значимость. Хотели показать, что без них просто не обойтись при военных
операциях. Ну, инсценировать что-нибудь такое, что хорошо выглядело бы в
вечерних новостях. Для этого к твоей операции прикомандировали майора Беллуса;
предполагалось показать его с наилучшей стороны - ведь он любимчик премьерминистра.
Это помогло бы им на выборах в следующем месяце. Мы считали, что ты
убережешь этого майора от любой беды. Легкое приятное задание - и не должно
случиться ничего плохого, плохого, плохого... - Лиз покачала головой и
вздохнула. - Если ты так уж хотел шума, почему просто не швырнул гранату в
Палату представителей? По крайней мере, получил бы за это медаль.
- Ты же знаешь, я не люблю хлопушки, - сказал я. - Кроме того, у меня ни одной
не было.
- Ладно, на этот раз ты превзошел себя, дорогой. Твой маленький розыгрыш
разрастается в самый крупный международный конфликт с тех пор, как вицепрезидент
обозвала шутом русского премьера. Президент требует, чтобы тебя
отшлепали.
- Она может получить даже больше - мою отставку. В тот день, когда политика
станет важнее безопасности моих людей, я уволюсь. И если политика значит больше,
чем победа в войне, можешь передать ей от моего имени, что...
- Замолчи, - прервала меня Лиз. - Я уже говорила ей, что ты уйдешь в отставку, и
она приказала не принимать ее. Но твоя задница будет выдрана. Это - официальная
порка. Если хочешь что-нибудь сказать, подожди, пока я не закончу.
- А потом можно будет немножко пошлепать по твоей попочке? - плотоядно спросил
я.
- Обсудим это позже. Покажи фокус, как языком облизывать собственные брови,
тогда подумаю.
Она снова принялась намыливать голову. Я терпеливо ждал, но наконец не выдержал.
- Так что же произошло? Мне объявили выговор официально?
- Нет, - сказала Лиз. - Просто накричали. Ты тупой и несносный выскочка,
неуважительный, опасный и презренный нарушитель воинской дисциплины и оказываешь
дурное влияние на рядовых и сержантов.
- Я это знаю.
- И я знаю, что ты знаешь. Я просто повторяю то, что президент приказала
передать тебе; она заявила все это в присутствии начальников штабов.
Ощущение было такое, будто в сердце забили кол.
- Это все? - по-идиотски промямлил я. Если было сказано что-то еще, я должен
знать.
- Нет, не все. Еще они сказали, что ты проклятый дурак, который решил
покривляться перед камерой, даже не задумавшись о последствиях.
- И?..
- И - ты хочешь еще? Они сказали, что ты не уважаешь честь мундира, скачешь, как
проклятый педераст. Конец цитаты. Там было еще немало эпитетов в твой адрес,
Джим. Ты уверен, что хочешь выслушать все?
Теперь она кончила забивать кол и принялась его раскачивать. Я поднял руку.
- Нет, достаточно. Общая картина у меня сложилась. Скажи только одно: отставку
Беллуса приняли?
- Принимая во внимание сложившуюся ситуацию - нет.
- Вот дерьмо!
- Однако... с учетом всех обстоятельств, решили, что лучше, если отставка все-таки
будет принята. Итак, да, отставку приняли.
- Великолепно. Теперь можете делать с моей задницей что угодно. Я не стану
расстраиваться.
- Ты поставил в неловкое положение Соединенные Штаты.
- Ничего подобного, - твердо сказал я. Лиз пристально посмотрела на меня.
- Ты уверен?
- Абсолютно. Я принес присягу служить Конституции Соединенных Штатов и защищать
ее. Когда меня прикомандировали к Северо-Американской Администрации, я дал слово
служить и защищать экологию планеты Земля. Я не нарушил обе клятвы. Может быть,
это недостойный, мелкий и неблагородный поступок - но не безответственный. Я не
нарушил ни одного своего слова.
- Ладно.
- Что? И все?
- Я знала, что ты чувствуешь. То же самое я сказала и им. Но приятно услышать
это от тебя.
- О-о, - озадаченно протянул я.
Должно быть, все отразилось на моем лице, потому что Лиз потрепала меня по щеке.
- Генерал Уэйнрайт не испытывает восторга ни от тебя, ни от меня, но я сказала,
что ты - мой подчиненный и я уверена в тебе на сто процентов. Я предупредила
его, что, если он начнет вредить, ты выйдешь в отставку. Сначала он ухватился за
это обеими руками, но я предупредила, что, если твою отставку примут, я буду
расценивать это как свидельство недоверия к моей компетентности и тоже буду
вынуждена подать в отставку. Генералу Уэйнрайту такой оборот не понравился,
однако он далеко не дурак. Если я соберусь увольняться, президент пожелает
узнать причину.
- А как же квебекцы? Лиз поморщилась.
- Делают хорошую мину при плохой игре. Что ж, пусть брешут. Они послали
неквалифицированного офицера на опасное задание, и тот продемонстрировал свою
неподготовленность. Мы здесь занимаемся не цирковыми ревю. Объединенный Комитет
начальников штабов никогда не примирится с подобной тупостью. Майор рисковал
жизнями всех участников операции, наплевав на твои советы.
- Держу пари, что генералу Уэйнрайту не хотелось это слышать.
- Он лишь сказал, что твоя обязанность - выполнять приказы, а не отдавать их. На
что я вежливо напомнила о генерале Джордже Армстронге Кастере, который не
прислушался к совету своих разведчиков-индейцев, и о том, что из этого вышло1.
Он меня понял. Урок, который ты преподал сегодня, слишком поучителен, чтобы
наказывать тебя, однако мне пришлось обзвонить массу важных шишек, прежде чем
все утряслось. - Она начала споласкивать волосы. - И ты, между прочим, не
услышал ни слова из этого. Президент приказала мне наорать на тебя, я наорала -
и хватит об этом. Потри мне спину, пожалуйста.
- Можешь так орать в любое время, - разрешил я. Со спины она была прекрасна.
Почти так же, как спереди.
Нежно, но решительно Лиз развела мои руки.
- Я же сказала - потом. Просто займись моей спиной. Что-то в ее голосе
остановило меня.
- Хорошо.
Я сосредоточился на изгибе позвоночника, восхитительных маленьких позвонках,
взбегающих вверх под ее нежной розовой кожей. Я начал нежно массировать каждый
по очереди, демонстрируя верх мастерства.
- М-м-м, - простонала Лиз, потом снова: - М-м-м-м-м-м! - Через некоторое время
она мягко добавила: - Ладно, теперь неофициальная часть. Ее даже я не слышала.
Президент пригласила к телефону премьер-министра Дюбуа и дала ему нагоняй. Как
осмелился он послать ноту протеста? Его офицер подвергал опасности жизни
американцев. Его офицер оказался неквалифицированным и неподготовленным. От его
офицера столько же пользы, как от пластикового Христа на приборной доске. Если
Квебек хочет участвовать еще в каких-нибудь боевых операциях, то ему придется
тщательнее готовиться к совместным действиям. И так далее в том же духе.
'Генерал Кастер (1839-1876) в сражении с индейцами при Литтл-Биг-Хорне потерял
войска и погиб сам.
- Она действительно высказала все это? - удивился я.
- Даже больше. Честно говоря, она хватила через край.
- Выглядит не очень политично.
- О, как раз политично. После отделения квебекцы так задрали нос, что с ними
практически невозможно иметь дело. Этот случай сбил с них спесь. Дюбуа,
наверное, проиграет выборы, что совсем не расстроит президента. Она его
ненавидит. Но даже если и выиграет, все равно лицо он потерял. Нет, дорогой,
хотя президент и разозлилась, как чертовка, она достаточно проницательна, чтобы
обернуть это к своей политической пользе.
- Теперь я понимаю, почему ее называют Тедди Рузвельтом в юбке.
- Рузвельт носил пышные усы, - заявила Лиз. Она снова развернулась лицом ко
мне. - Президент также просила передать тебе личное послание.
- Правда?
- Она сказала: "Поблагодарите его от меня. Так сильно я не смеялась с тех пор,
как вице-президент обозвала шутом русского премьера". Послушай меня, дорогой. Я
люблю тебя. Что бы там ни болтали в новостях, ты ничего никому не должен, и я не
должна, и президент тоже. - Лиз рассмеялась и добавила: - Только на публике об
этом говорить не надо. Даже президентский зонтик имеет ограниченные размеры.
Позже, ночью, в тишине нашей спальни, я спросил: - Я действительно доставил тебе
массу неприятностей?.
Лиз ответила не сразу, но в конце концов согласилась: - Да. Но это хорошие
неприятности, - Лиз?.. - Она повернулась на бок, чтобы посмотреть на меня.
- Мне знаком этот тон. Опять маленький мальчик. Что случилось на этот раз?
- Все время, пока мы вместе, я ничуть не сомневался, что ты любишь меня, но...
никогда не мог понять почему.
Лиз задумалась.
- Потому что это проще, чем не любить тебя.
- Нет, - настаивал я. - Не надо шутить.
- Я не шучу, Джим. Я пробовала разлюбить тебя. Однажды. И не смогла. Мы оба
несчастны. Так проще. - Она посмотрела на меня. - Это не совсем то, что тебе
хотелось услышать, да?
- Я не знаю, что мне хочется услышать. - Я в задумчивости почесал ухо. - Просто
интересно, почему мы так подходим друг другу.
- Потому что подходим, - ответила она. - Мне нравится, что мы подходим друг
другу.
- И? - продолжал настаивать я.
- - Разве этого не достаточно, Джим?
Она посмотрела на меня таким чистым взглядом, что мне оставалось только кивнуть
и согласиться.
Но этого не было достаточно, потому что я по-прежнему не понимал и по- прежнему
хотел понять. Хотя иногда лучше всего оставить все как есть. Принимать то, что
имеешь, и быть благодарным.
Я замолчал и сконцентрировался на том, чтобы быть благодарным.
До сих пор даже для квалифицированного наблюдателя не вполне очевидным является
факт отсутствия относительной стабильности внутри экоструктуры заражения. Как мы
уже отмечали на первой странице этого документа, хторранская экология, какой мы
ее видим сегодня, изменчива и нестабильна.
Под этим мы подразумеваем, что какой бы ни была окончательная ее структура,
каким бы ни был характер взаимоотношений в ней - будь то всевозможные
ограничения, равновесия, взаимосвязи между симбиотическими и партнерскими
структурами, между хищниками и жертвами, а также неисчислимое количество других
взаимоотношений, позволяющих каждому виду существовать в своей собственной,
четко ограниченной экологической нише, - ни одно из этих взаимоотношений не
существует сегодня в окончательном виде. И на основании той информации, которой
мы до сих пор располагаем, нельзя делать какие-либо предположения относительно
окончательной формы этих взаимоотношений.
В лучшем случае, мы наблюдаем начальную стадию отчаянной борьбы в попытке
достичь критического порога. Причем не просто критической биомассы, а более
стратегической цели: перешагнуть порог во взаимоотношениях, что по важности
намного превосходит все остальные экологические потребности. Цель заключается не
в экспансии ради экспансии, а в экспансии ради достижения стабильного
воспроизводства, то есть состояния, позволяющего и способствующего конечному
успеху многих взаимосвязей, которые и составляют хторранскую экологию.
Осознание данного конкретного обстоятельства и позволяет нам сделать следующий
поразительный вывод.
То, что мы наблюдали до сих пор, пока не является экологией. Это нельзя
расценивать даже как плацдарм будущей экологии. То, о чем свидетельствуют
задокументированные данные, лишь первая волна заражения биологическими
инструментами, которые создадут новые инструменты. Те, в свою очередь, создадут
следующее поколение инструментов, которые в конечном итоге позволят
адаптировавшейся хторранской экологии навсегда утвердиться на планете Земля. То,
что мы наблюдаем, является процессом адаптации и эволюции, ускоренным в миллионы
раз.
Этот процесс неслучаен. Он предусмотрен в механизме заражения для того, чтобы
экология-завоеватель была способна преодолевать те биологические препятствия,
которые могут встретиться или развиться в захваченном ею мире.
То, что можно предложить в качестве желательных на будущее мер и средств для
сдерживания и контроля ситуации - если сдерживание и контроль еще возможны или
даже желательны на фоне происходящих событий, - к сожалению, выходит за рамки
данного исследования. В действительности, учитывая ограниченность на сегодняшний
день наших возможностей, вероятно, никакое исследование не даст ответа на этот
вопрос.
Адресуем читателя к Приложению II, где с учетом временного фактора и наличных
ресурсов оценивается эффективность усилий человечества по предотвращению
перехода хторранской экологии в стабильное состояние.
Также адресуем читателя к Приложению IX, где в качестве дополнения напечатан
отражающий особую точку зрения доклад, в котором рассматриваются возможные формы
сосуществования с хторранской экологией в целях сохранения человечества.
Настоятельно рекомендуются дополнительные исследования в этом направлении.
"Красная книга" (Выпуск 22. 19А)
6 СЕСТРЫ
Все оскорбления имеют в основе одно общее. Все это - вариации на тему: "Мой
оргазм лучше твоего оргазма".
Соломон Краткий
У генерала Уэйнрайта были свои методы. Нельзя стать генералом, не будучи
одновременно сукиным сыном. Я это обнаружил, когда пришел на совещание. То
посылаемую, то откладываемую бразильскую экспедицию готовили в очередной раз.
По-видимому. Но как бы то ни было, всех нас снова собрали в зале планирования.
Не успел я перешагнуть порог, как ко мне рысью подлетел Данненфелзер, адъютант
генерала (и официальный вылизыватель генеральского геморроя). Я поискал глазами
Лиз. Мы не виделись уже два дня. Она пропадала на совещаниях. А потом - снова на
совещаниях. Мне просто хотелось сказать ей, как я скучаю без нее.
- Ваш экземпляр инструкций, пожалуйста, - злорадно потребовал Данненфелзер,
протягивая руку. - Я его должен у вас забрать.
- Простите?
- Не знаете? Вам закрыли допуск. На ваше место взяли другого человека.
Он нетерпеливо прищелкнул пальцами. Я взял адъютанта за тонкое, почти дамское
запястье и заломил кисть вверх.
- Не смей щелкать на меня своими пальцами, ты, мелкий пакостник.
- Смотри, какой крутой, - холодно заметил он, но кисть в моем захвате расслабил.
Я отпустил ее, не став ломать. Он отдернул руку и злобно посмотрел на меня. - Вы
закончили? Теперь я могу забрать у вас инструкции?
- Я думаю, что ты можешь сделать "крутом" и "шагом марш". Генералу Тирелли не
очень понравится...
- Вам платят не за то, чтобы вы думали, а за выполнение приказов. Инструкции! -
повторил он.
- Я отдам их только тогда, когда увижу письменное распоряжение. И получу
расписку.
Данненфелзер уже листал бумаги в своей папке.
- Вот приказы. - Он передал их мне. - А вот расписка. - Пока я остолбенело
разглядывал документы, он выдернул книжку инструкций у меня из-под мышки. Быстро
пролистал ее, словно пересчитывая страницы, потом выжидающе взглянул на меня. -
Подписывайте. Я заберу оригинал, у вас останется копия.
Я начал шарить по карманам в поисках ручки. Данненфелзер предложил свою. Я
сделал вид, что не заметил, и вытащил собственную ручку - и в этот момент через
противоположную дверь вошла Лиз. Вид у нее был разъяренный. Я немедленно
направился к ней. Данненфелзер семенил позади, злобно брызгая слюной.
- Подпишите, черт вас возьми, расписку, Маккарти!
- Тебе известно, что здесь происходит? - вместо приветствия сказал я Лиз, тыкая
большим пальцем в направлении слизняка. - Этот мелкий жулик говорит, что меня
заменили.
Она посмотрела через мое плечо на Данненфелзера.
- Вы не могли подождать, пока я сама не скажу? - Она взглянула на расписку. -
Подпиши это, Джим.
Ее тон был не на шутку печальным. Я быстро расписался и брезгливо сунул бумагу
назад. Данненфелзер зарысил прочь.
- Не говори ни слова, - подчеркнуто отчетливым голосом произнесла она. Потом
более человеческим тоном добавила: - Я хочу тебя познакомить с новым офицером по
науке Дуайн Гродин.
И только сейчас я заметил, что Лиз не одна. Позади нее стояло... существо.
Комковатая блондинистая картофелина с землистой кожей и бессмысленной улыбкой. У
нее были несимметричные, широко расставленные голубые глаза, выпяченные толстые
губы (шрам, опоясывающий верхнюю губу, свидетельствовал о сложной операции по
исправлению волчьей пасти) и плоский лоб, нарушающий и так неестественную форму
головы, похожей на большой палец. Очень коротко, почти под ноль, подстриженную
черепную коробку закрывала клетка из блестящей проволоки и толстых штырей - вся
конструкция напоминала велосипедный шлем. Я видел в книгах аппарат для
расширения черепа, но на живом существе - впервые. Я поймал себя на том, что
беззастенчиво глазею на нее.
- Привет, Шим, - произнесла Дуайн и помахала толстой рукой-обрубком. Ее голос
напоминал хриплый свист, между зубами были неравные промежутки, а изо рта летели
брызги слюны, когда она говорила. Она схватила меня за руку и больно стиснула.
Ее ладони были теплыми и липкими. Мне захотелось выдернуть руку и вытереть ее. Я
вопросительно взглянул на Лиз, - Дуайн подключена к шести компьютерным сетям
общего пользования, трем военным и обоим коллоквиумам по заражению, - пояснила
Лиз. - Как бы ты ни был хорош, Джим, считается, что Дуайн обладает
способностями, которые делают ее более подходящей для этой операции.
По тону Лиз я понял, что она повторяет чужие слова. Генерала Уэйнрайта,
наверное, или Данненфелзера. Хотя какая разница?
- Значит, я отстранен от операции?
- Если ты подашь рапорт о переводе, я его подпишу. Но я надеюсь, что ты
останешься. - В ее глазах отсутствовало всякое выражение. Порой я не мог понять,
о чем она думает. Сейчас наступил как раз такой момент. Я почувствовал себя
брошенным.
- В каком качестве? - медленно спросил я.
- Помощника Дуайн.
Я снова посмотрел на Дуайн. Казалось, она рада находиться здесь. Хотя, черт
возьми, она, наверное, рада находиться где угодно. Все дауны, которых я
встречал, отличались неизменной жизнерадостностью.
- У меня н-никогда раньше н-не б-было п-помощни-ка, - гнусаво прошепелявила она,
выговаривая слова медленно, почти мучительно. - Если я сделаю к-ка-кую- нибудь
ошибку, н-надеюсь, вы п-поправите меня.
Потрясающе!
Наверное, моя реакция была слишком очевидна.
- Я не г-глупая, - сказала Дуайн. - Вам не нужно беспокоиться об этом. - Она
постучала по проволочному шлему. - У меня п-памятъ девятого к-класса и п- полномасштабный
м-мультипроцессор. Од-днажды я играла вслепую с т-тремя
гроссмейстерами и у всех в-выиграла. Я справлюсь с этой работой. Мне известно о
хторранском заражении больше, чем кому-либо на планете. Даже вам. Я все знаю о
вас. Вы - Джеймс Эдвард М-маккарти.
Я держу все ваши отчеты в голове. Вы очень с-способ-ный. Надеюсь, вы согласитесь
работать со мной. Некоторые люди чувствуют себя н-неловко, работая со м-мной,
потому что у меня синдром Дауна и п-потому что я ношу этот аппарат; они не
знают, как себя вести со мной - как с умной или как с недоумком, или и так и
эдак одновременно; н-но я не думаю, что вы разделяете подобные п- предрассудки.
Я надеюсь, вы б-будете видеть во мне только личность, п-правда?
- Э... - Я наконец высвободил руку из ее влажных сосисок. - Прошу меня извинить,
но я... - Я посмотрел на Лиз. Она хмурилась. - Я не знаю, что и сказать.
- П-просто скажите, что останетесь. П-пожалуйста. Лиз кивнула, почти незаметно.
Она тоже хотела этого.
- Даже не знаю. Я должен подумать.
Я знал, чего мне хочется - пойти, не обрачиваясь, к двери. Это было тщательно
продуманное унижение, наказание.
Генерал Уэйнрайт, должно быть, заливался идиотским смехом, придумав это. Я почти
наяву слышал его слова: "Мы покажем этому голубому янки-еврейчику! Если он
захочет остаться в экспедиции, то пусть лижет зад дебилке. Ха! Он слишком
гордый, чтобы остаться. А если он попытается уйти, его мамочка вывалит на него
тонну своего дерьма. Да, сделайте это, Данненфелзер. Маккар-ти думает, что он
мастак мстить? Погодите. Я покажу ему, что такое настоящая месть. Он хочет
играть в игры? Вот пусть и поиграет".
И что скажет Лиз, я тоже знал: "Знаю, как это больно, Джим, но ты мне нужен. Ты
нужен экспедиции. Покажи им, что ты выше этого. Не уходи. Именно этого они и
ждут от тебя. Это попадет в твое личное дело, и они воспользуются случаем
продемонстрировать всем, что ты не способен работать в коллективе. Не позволяй
себе выказать свою злость..." Вот-вот, заткни вулкан пробкой.
Гродин что-то говорила, смущенно хихикая.
М-мне не сказали, что вы т-такой симпатичный.
Она и в самом деле покраснела.
- Э...
О Господи, ну почему я?
- Послушайте, м-м... вы здесь ни при чем, но сейчас я немного расстроен. Прошу
меня простить.
Я взглянул на Лиз и беспомощно покачал головой. Самое время прогуляться вокруг
квартала. Только едва ли найдется такой большой квартал, чтобы успели перегореть
моя ярость и растерянность.
Лиз вышла за мной в коридор. Там маячили несколько секретарей и адъютантов.
- Джим... - начала она. Я поднял руку.
- Не надо. Я все знаю. Ты сделала все возможное, однако политические интересы и
так далее, и тому подобное поставили тебя в безвыходное положение. Ты, конечно,
могла бы настоять на своем, пойти к президенту, но тогда ты использовала бы все
свои возможности и в следующий раз, когда тебе действительно потребовалось бы
заступничество, могла бы получить в ответ затрещину. Мы должны разбираться,
какая драка заслуживает того, чтобы в нее вмешиваться, правильно? Я прав?
По ее лицу я понял, что прав. Я почувствовал себя преданным. Ярость поднималась
во мне как кипящая лава. И медленно я начал: - Я зад отсидел над этими
инструкц
...Закладка в соц.сетях
