Жанр: Научная фантастика
Война против Кторра 2. День проклятья
...ваясь в размерах, собирались вокруг центрального, самого
крупного.
- Теперь понятно, почему вы его так назвали, - сказал я с улыбкой.
Цветы были прекрасны. Соцветия, состоящие, в свою очередь, из других соцветий,
складывались в удивительную по красоте мандалу. Можно было даже проследить узор.
- Какого размера они достигают? Ларсон пожал плечами.
- Не знаю. У нас нет места, чтобы дать им возможность разрастись. Одно скажу:
пчел они положительно сводят с ума.
- В этом их главная опасность?
- Пока неизвестно. Мы продолжаем наблюдать. Правда, они великолепны?
- Безусловно.
- Вам надо их понюхать. Их запах напоминает сразу обо всех хороших вещах на
свете: жимолости, свежем хлебе, новеньком автомобиле - и для каждого они пахнут
по-своему.
Вслед за Ларсоном я прошел через два тамбура с двойными дверями из ботанического
отдела в зоологический. Мы попали в просторный ангар, забитый клетками и
террариумами. В воздухе стояли специфические запахи, но ни один из них я не
узнал.
- Мы обнаружили довольно интересную особенность мипов, - сказал Ларсон.
- Мипы - это напоминающие ласок существа красно-коричневого цвета?
- Нет, вы путаете их с зародышами червей. Мипы - розовые меховые комочки,
похожие на мышей. Вот, смотрите: там зародыши червей.
Я заглянул в большое стеклянное окно. Зародыши червей походили на маленьких
безобидных хторран размером с крота, только не имели глаз, рук и были одеты в
великолепные шубки из оранжевого пуха. В террариуме находились четыре особи.
- Они закапываются, - пояснил Ларсон. - Питаются мелкими грызунами: крысами,
мышами, бурундуками, кроликами и мипами. Сюда, пожалуйста. Вот и мипы.
Он показал на ряд клеток.
- Да, правильно. Мы видели несколько мипов на обтекателе вертушки. Довольно
симпатичные. Что вам известно? Держу пари, что они плодятся как сумасшедшие,
верно?
Ларсон пожал плечами.
- Пока не знаем. Я хотел показать вам вот что. Мы поместили трех в клетку с
крольчихой и ее крольчатами. Мамаша тут же отказалась от своих детенышей и стала
выкармливать мипов.
- Шутите!
- Какие тут шутки! То же самое повторилось с дюжиной других крольчих. Если
крольчата были совсем маленькими, мипы пожирали их, но предпочитали просто
сосать мать-крольчиху.
Я подавил приступ тошноты.
- Лучше бы вы этого не говорили.
- О, самое плохое вы еще не слышали. Эти мипы высасывали крольчиху до смерти.
Похоже, она не возражала, - добавил он мрачно, - и умирала счастливой.
Из зверинца мы попали на склад и пошли мимо бесконечных мешков с разнообразными
кормами для животных. Воздух здесь был чище.
Я остановился.
- Послушайте, я хочу извиниться, что поломал ваш план. Наверное, я был чересчур
резок...
- Хотите выслушать мои соображения насчет кроли-кособак? - спросил Ларсон, глядя
мне в глаза. - Я считаю их мипами для людей. Они настолько очаровательны, что не
умилиться невозможно. Когда их впервые покажут по телевизору, все дружно скажут:
"Ах!"- особенно женщины - и сразу захотят иметь такого крольчонка дома.
Держу пари, что любая женщина забудет собственного младенца, нянча
кроликособаку. Завтра вы сами убедитесь, как ласковы эти зверьки...
Я поспешил перебить:
- Спасибо. Дальше я найду дорогу сам.
- Идите вон туда, - показал Ларсон. - За стальными дверями вы увидите на полу
красную полосу, ведущую в секретный отдел.
- Секретный?
- Да, изолированный блок, подвешенный на пружинах для защиты от землетрясений и
полной автономности. Оттуда мы контролируем операции; там же хранятся все
архивы. Проникнуть туда труднее, чем в пещеру Али-Бабы. Помещение оснащено
независимой системой вентиляции и энергоснабжения, имеет полугодовой запас
провольствия. Стены защищены шумовым экраном и непроницаемы для любых волн
электромагнитного спектра, включая лазеры, мазеры, ксазеры, всех видов радиации
и так далее. Ни внутрь, ни наружу никто не попадет без специального разрешения.
Кстати, вам придется пройти обеззараживание.
Я взглянул на Ларсона.
- По-моему, для обычных консультаций это чересчур. Джерри пожал плечами.
- Для уединения вы не найдете лучшего места во всем мире, - сказал он и
отправился обратно.
Я последовал инструкциям Ларсона. Миновал стальную дверь с контрольными
сканерами, камеру обеззараживания, контрольный коридор, тройной
воздухонепроницаемый тамбур, второй контрольный коридор и, наконец,
просвечивающий турникет.
Робот за конторкой указал мне на жилой отсек.
- Комната номер четырнадцать, пожалуйста. Я вежливо постучался. - - Входите,
открыто, - отозвался женский голос.
Я толкнул дверь. Первое, что меня поразило, - запах сирени.
А потом из кухни, смущенно улыбаясь, вышла полковник Тирелли в переднике.
- Проходи, Джим.
В. Какая разница между хторранином и Вьетнамом?
О. Хторранин иногда отрыгивает добычу.
58 ВДОХНОВЕНИЕ
Если все мы созданы по образу и подобию Божию, то каждый из нас становится ближе
к Нему в объятиях другого человека.
Соломон Краткий
- Я думаю, мне надо объясниться и попросить прощения, - начала она.
- Я тоже так думаю, - буркнул я, по-прежнему стоя на пороге.
- Ну, входи же, Джим, и закрой дверь.
Я не сдвинулся с места, тогда Лиз обошла меня, сама захлопнула дверь, потом
взяла меня за руку и повела в комнату.
- Ох уж эти лейтенанты, - пробормотала она и показала на диван. - Садись и
выслушай меня. - Лиз придвинула стул и села напротив. - Хочешь чего-нибудь
выпить?
Я покачал головой. Комната была обставлена шикарно. Ничто не говорило о том, что
находится она на тридцатиметровой глубине.
Лиз мягко произнесла:
- Знаю, что вела себя отвратительно. Поверь, я ужасно переживаю, но была веская
причина.
- Да? И какая же? - поинтересовался я.
- Дело в том... Нет, я не могу сказать. Могу только извиниться. - Она выжидающе
посмотрела на меня. - Джим?
Дурацкая ситуация.
- Не знаю. У меня в голове все перепуталось.
Я потер лицо ладонями, потом снова взглянул на Лиз. Нужные слова куда-то
испарились.
- Я... просто... Ты сумасшедшая, понимаешь? Она вздохнула и покорно кивнула.
- Может быть. Но только так я могла сдержать его.
- Что сдержать?
Она горестно посмотрела на меня.
- Мое обещание. Тебе.
- Твое обещание?.. - Я шагнул и поднял ее со стула. - Черт побери, что здесь
происходит?
Она сжалась в моих руках, но на лице не было злости - один испуг. Неужели она
испугалась меня? Неожиданно Лиз воскликнула:
- За мной следили! За тобой тоже! Армейские службы. Это единственное место, где
нам гарантировано уединение.
Я в изумлении отпустил ее. Запах духов остался со мной.
- Следили? Почему?
Она беспомощно развела руками:
- А почему нет?
- Значит, небольшой спектакль наверху был предназначен не для меня? Так?
- Мне очень жаль...
- Ах, все-таки для меня?.. - Я почувствовал, как во мне закипает ярость. -
Ничего не понимаю. За мной следили и раньше. Каждый на этой проклятой базе
знает, как меня напоил Тед. Все давно сплетничают о нас с тобой. И какая
разница, если кто-то увидит нас, или увидит' запись, или какие-нибудь улики?
- Ты не понимаешь. Для меня есть разница! - отрезала Лиз.
- Почему же ты мне не сказала?
- Не могла.
- Почему? Неужели я такой кретин или бесчувственное бревно, что общаться со мной
можно, только держа меня в неведении?
- Знаешь, действительно трудно быть твоим другом, - парировала Лиз. - Порой ты
невозможный зануда.
- А ты самодовольная, толстозадая, непробиваемая, уродливая, рыжая Медуза
Горгона, не способная удержать в руках даже пластиковый миксер! И ты желаешь
лечь со мной в постель?
- У меня задница не толстая, а желание было обоюдное.
- Вот именно "было"! - завопил я.
- Ладно, тогда... - Неожиданно она взволновалась до слез. Лизард плачет? - Может,
ты все-таки согласишься, Джим? Ну, пожалуйста.
- Ага, чтобы поутру проснуться и обнаружить, что ты снова превратилась в мегеру?
К черту! Мне и так больно.
- Джим. - Она сжала мои руки. Ее глаза были бездонными. - Я ужасно виновата и
страшно жалею, что причинила тебе боль. Ты такой чувствительный. Прошу, поверь,
если бы у меня существовала какая-нибудь иная возможность... Но только так я могла
устроить нашу встречу.
- Хотелось бы верить, - сказал я. - Правда, хотелось... - Я держал ее руки, они
были теплые. - Но я... я просто не знаю.
- Мне хотелось провести эту ночь с тобой, - прошептала Лиз. - Ради этого я пошла
на все...
- Я тоже хочу быть с тобой. - У меня сжало горло. - Мне просто нужно услышать,
что ты этого хочешь.
- Хочу. - Ее голос был очень нежным. - Поверь мне, я правда хочу.
Она не лгала. Как я желал ее... Я наклонился и коснулся губами ее губ. Очень
сладких. Прошла не одна вечность, когда мы, отодвинувшись, посмотрели друг на
друга - легко и смущенно.
- Значит, ты останешься на обед?
- Гм... может быть. Смотря что подадут.
- Солдатский паек и консервированную воду.
- Вы обещали омара.
- Послушайте, вы же знаете, как трудно было заказать этот номер...
- Прошу прощения, но либо омар, либо ничего.
- Ну... ладно.
Она повела меня в столовую.
Омар на столе был такой, что в живом виде мог бы до смерти напугать собак, кошек
и маленьких детей. Рядом стояло ведерко с охлаждающейся бутылкой. ~ А вы,
оказывается, довольно самоуверенны.
Она пожала плечами.
- Еще не наступил тот день, когда я не смогу уговорить лейтенанта...
Я высвободил свою руку.
- Кончай! Давай договоримся: сегодня ни слова о делах!
Полковник армии Соединенных Штатов Лизард Ти-релли из Агентства Специальных Сил
согласно кивнула. Она распустила длинные рыжие волосы, и они рассыпались по
плечам.
- Приступим, - предложила она.
Обед прошел как в сказочном сне. Лиз была прекрасна. Я не сводил с нее глаз. Мы
обменивались смущенными улыбками и нарочно беседовали на посторонние темы.
- Я должен кое в чем признаться, - решился я.
- В чем?
- Я... ревновал тебя. Я думал, что ты и Дэнни Андерсон были... ну, понимаешь...
любовниками.
- Неужели? - Лиз рассмеялась. - Глупости: ведь Дэнни голубой.
- Ты не шутишь? Может, поэтому Дьюк?.. Я прикусил язык.
- Вполне возможно.
- Черт возьми!
Я недоверчиво покачал головой. Дэнни?..
- Я тоже хочу признаться.
- В чем?
- Я тоже ревновала тебя к Флетчер. Вы проводили столько времени вместе.
- Нет! - Да.
- Но она... - Я пожал плечами. - Я никогда не думал о ней как о партнерше.
- Я рада.
Потом мы перешли в спальню, и я снова начал нервничать, сам не знаю почему.
В ожидании Лиз меня одолевали мысли новобрачного. Прикрутив свет и музыку, я
вернулся к постели, быстро разделся и, скользнув между простынями, стал ждать.
После всего, что было...
Она вышла из ванной в ночной рубашке, над которой пара тутовых шелкопрядов
трудилась едва ли больше одного дня, да и то с перекурами. Она легла рядом, а я
раздумывал, можно ли до нее дотронуться. Я так ждал этого момента!
Я взглянул на Лиз. Она выжидательно посмотрела в ответ.
- Может, проявишь инициативу? - поинтересовалась она. - Или начинать мне?
- Э... - только и выдавил я. Все оказалось не так просто. - Ты такая красивая...
Она погладила меня по щеке.
- Больше не надо делать мне комплименты, Джим. Это у нас позади, - мягко сказала
она. - Теперь - время любви.
Я пробормотал:
- Мне... Я знаю, что это звучит глупо, но ты слишком красивая. Я даже не знаю,
смогу ли заниматься любовью с такой красавицей.
Лиз готова была расхохотаться, но из жалости быстро справилась с собой.
- Открою тебе один секрет, - сказала она. - Я самая обыкновенная. В ванной я
посмотрелась в зеркало и сказала: "Фу, какая уродина". Правда. А потом я
подумала: "Джим заслуживает лучшего. Значит, надо притвориться для него
прекрасной". И видишь - ты поверил.
- Ты слегка перестаралась, - заметил я. - Стыдно признаться, но я страшно боюсь.
- Обманываешь, - обиделась Лиз.
- Мне двадцать четыре года. Невинность я потерял в девятнадцать. С тех пор у
меня было три девушки, нет, четыре, считая Теда. Вот и весь опыт. У меня никогда
не было такой пронзительно прекрасной женщины, как ты. И еще, - добавил я, -
никогда и никого я не хотел так сильно, как тебя.
Она задумчиво посмотрела на меня.
- Ты боишься, да?
- Боюсь... разочаровать тебя...
- Спасибо за честный ответ.
Лиз положила руку мне на грудь. Это было как ожог, как удар током. Какое- то
время я не чувствовал ничего, кроме ее руки, нежных пальцев, ногтей. Спустя
мгновение она мягко произнесла:
- Послушай, любимый, это ведь не кинопроба. Никто не собирается оценивать твои
таланты. Позволь мне на пару секунд стать твоей мамочкой и поведать кое о чем:
необходимо вдохновение. У тебя оно есть?
- С избытком, - ответил я. - Боюсь, как бы от него не полопались сосуды.
- Хорошо. - Лиз легла на бок. - Это неверный путь, Джим - так ты можешь только
все испортить. Но даже если так случится, я заранее прощаю тебе все.
Я положил руку ей на грудь. Она была теплой, а моя ладонь - ледяной. Я боялся
пошевелиться.
- Я... э-э... так не могу. У меня такое чувство, словно я должен попросить
разрешения.
Она не рассмеялась; взяла мою руку и стала целовать пальцы, потом вздохнула и
прошептала:
- Любимый, расслабься. Забудь о сексе как о работе, которую ты должен сделать
для другого человека, и начни думать о том, что ты должен разделить с другим
человеком.
- Я бы хотел этого, - признался я, - но у меня никогда не получалось.
Лиз не осуждала меня, а просто слушала, сжав мою руку.
- Послушай меня, дурачок. - В ее устах это звучало ласково. - Я расскажу все,
что тебе нужно знать о сексе.
- Кажется, у нас очень мало времени, - возразил я.
- Не беспокойся. Это займет одну минуту.
Она приподнялась на локте и прижала руку к моим губам. Ее пальцы были само
совершенство. Я поцеловал их.
- Единственное, чем ты действительно владеешь в этом мире, - твое тело, - начала
она. - Им ты можешь поделиться.
- Мне это никогда не приходило в голову, - сказал я.
- Тише, малыш, я не договорила. Ты ведь не ляжешь в постель с человеком, тело
которого тебе не нравится?
Я кивнул.
- С другой стороны, и с тобой никто не ляжет в постель, если твое тело ему
безразлично. Секс осязаем. Если тебе нравится тело, мой дорогой, он есть, не
нравится-и секса нет.
- Да, мне нравится твое тело, - прошептал я и осторожно коснулся ее руки.
- А мне - твое, - улыбнулась она в ответ.
- Не может быть.
- Какой же ты балбес. Милый, но все же балбес. Не следует думать о себе плохо.
Разве ты не понимаешь, что это обижает того, кто собирается с тобой переспать?
Значит, ты презираешь его вкус и относишься к нему потребительски. Понимаешь?
Ты не получишь полного удовольствия от секса с кем бы то ни было до тех пор,
пока не почувствуешь собственную красоту.
- Мою красоту?... - просипел я и откашлялся. - Я... всегда считал, что каждый
человек должен быть... честным.
Лиз фыркнула.
- Честность - крайняя степень высокомерия и самомнения. Она помогает замкнуться
в себе, а это разъединяет людей. Если ты прекрасен - а ты прекрасен, - поделись
своей красотой. Разве люди вокруг тебя не прекрасны?
- Конечно. Но только я не прекрасен, как ты выразилась.
Она села и посмотрела на меня в упор.
- Кто сказал такую гадость? - Что?
- Я спрашиваю, кто сказал такую гадость? Поверь мне, ты просто потрясающий.
- Нет.
- Да.
- Мне неловко это слушать, - признался я. - Может, нам лучше заняться тем, для
чего мы сюда пришли?..
- Нет, не лучше. До тех пор, пока ты не согласишься со мной. Я считаю тебя
прекрасным.
Я отвел глаза. Лиз взяла меня за подбородок и повернула к себе:
- Значит, тебе можно считать меня красивой, а мне нельзя считать тебя
потрясающим?
- Ноя не такой...
- Я. Тебе. Говорю. Ты, Потрясающий. - Ее тон делал дальнейший спор невозможным.
- Я слышу, - только и мог произнести я.
- Да ну? Правда слышишь? Соглашайся с этим, глупенький. Я не сплю с
замухрышками. Я выбрала тебя. Ты никогда не задумывался: почему?
- Вероятно, у тебя плохо со зрением, - пошутил я. Она ударила меня по лицу.
Довольно сильно.
Когда я проморгался, то обнаружил, что Лиз лежит на мне и смотрит сверху вниз.
- А теперь послушай очень внимательно, - сказала она. - Никогда больше не
поступай так!
- Как так?
- Не оскорбляй мой вкус. Я умею выбирать любовников. Ты настолько увлекся
самоуничижением, что даже не заметил, как я унижаюсь перед тобой. Ну, согласен
или нет?
Ее глаза были так близко, что казались бездной, в которую хотелось прыгнуть.
Я решил было сказать еше кое-что, но растерялся. Хотел попросить ее о помощи, но
не думал, что она сможет помочь. Ее пальцы вцепились в мои плечи, ноги обвились
вокруг моих ног. Я испытывал невероятное желание - и боялся.
Должно быть, Лиз поняла это по моим глазам.
- Что-нибудь не так, да?
- Я тебя недостоин, - сказал я.
- Конечно нет, - согласилась она. - Я отдаюсь не за деньги. - Она вдруг
замолчала и внимательно посмотрела на меня. - Да ты не умеешь наслаждаться
сексом, верно?
Я промолчал. Лиз права. Мне доводилось видеть, как смеются и играют другие пары,
и я всегда удивлялся, как им это удается. Я же... словно прокаженный какой-то.
- Ладно, сдаюсь, - вздохнула Лиз. - Делай, как привык.
Неожиданно она перекатилась через меня и соскочила с кровати.
- Куда ты?
- Я сейчас.
Она вернулась с флагом - пятьдесят две звезды, тринадцать полос. Я вспомнил, что
рядом находится небольшой конференц-зал.
Лиз забралась обратно в постель и начала устраиваться с преувеличенной
тщательностью.
- Я предлагаю следующее, - заявила она с серьезной миной. - Я закрою лицо
флагом, - она надела его на голову как платок, - а ты сделаешь это ради любви к
своей стране.
- Что?
Она не отвечала. Я стянул флаг с ее лица. Лиз улыбалась мне.
- Я не знаю, что еще придумать, - сказала она и снова натянула флаг.
- Ты спятила!
- Ну и что? - Ее голос доносился из-под звезд и полос. - Разве ты не патриот? -
Она сжала свои груди. - Представь себе, что это оплоты свободы!
- Лиз!
Она потрясла грудями.
- Это не смешно, - сказал я. Флаг мелко задрожал.
- Тогда почему я хохочу? - поинтересовалась она сдавленным от смеха голосом.
Я сдернул флаг. Лиз снова натянула его.
Тогда я толкнул ее в бок. Она взвизгнула и закрыла живот руками. Я потянул флаг,
она вцепилась в него. Я толкнул ее еще раз и еще.
- Эй! Ты хотела патриотизма? Сейчас получишь Перл-Харбор! - Я сопровождал каждый
толчок звуком взрыва. Лиз взвизгивала, но хохотать не переставала. Она . прижала
коленки к груди. Я завопил: - Банзай! - и шлепнул ее по заду.
- Ты, кажется, начинаешь понимать... - начала она.
- Ага!
Я сбросил флаг. Лиз легла на бок, свернувшись калачиком, но слишком ослабела от
смеха, чтобы сопротивляться. Я перекатил ее на спину.
- Оплоты свободы, говоришь? Скорее, двухпартийная система. Сначала я вступлю в
эту партию...
- Джим! - удивленно воскликнула Лиз.
- А теперь перейду в другую. А это еще что такое? Раскол в телесной политике? -
Я устроился между ее грудями и зафыркал. Лиз хохотала как сумасшедшая. Она
подтянула ноги, чтобы сбросить меня, но я уперся грудью в ее колени и хохотал
тоже. - А что это там внизу? Роковая щель?
Ее глаза встретились с моими. В этот момент я все понял. И улыбнулся, чувствуя,
что излучаю радость. Мой смех отражался в ее глазах.
Я не мог отдышаться, Лиз тоже. Мы хихикали, и посреди веселья ее колени
раздвинулись, и я проник в нее. Она крепко обхватила меня руками и ногами. Мы
подарили себя друг другу и были счастливы.
Лиз оказалась права - я был прекрасен.
В. Какая разница между хторранином и вулканом?
О. Вулкан повоспитаннее.
59 ФЛАЖОК
Секс лучше шахмат, потому что в сексе нет проигравшего.
Соломон Краткий
Спутник армейской разведки передал утренние фотоснимки: три главные цели и семь
запасных. Я предложил ориентироваться на ближайшую к месту нашей катастрофы.
Полковник Тирелли и доктор Флетчер согласились со мной.
За полчаса до вылета мы еще раз подтвердили наш выбор и наконец тронулись в
путь. Три вертушки зарокотали, как огромные злобные насекомые, и свернули на
север, пересекая залив. Глядя в иллюминатор, я узнал проносившийся под нами
ландшафт.
В вертолете доктор Флетчер обсуждала с Джерри Лар-соном порядок размещения
датчиков и пробоотборников. Команда спала. Это была неплохая идея - ведь мы
поднялись еще до рассвета. Я устроился поудобнее...
Разбудил меня зуммер: вертолет снижался.
- Прилетели, - сообщила Лиз.
Я потянулся и выглянул в окно. Мы садились на широкий луг, поросший высокой
голубовато - зеленой травой. От ветра по ней пробегали волны. Я посмотрел назад.
Ведомые машины, сохраняя строй, снижались следом за нами.
Три корабля приземлились на мягкую траву в середине луга. Местность
просматривалась со всех сторон по меньшей мере на километр. Значит, незамеченным
никто не подкрадется.
- Все в порядке, - командным тоном сообщила Ли-зард. - Всем оставаться на
местах, пока разведывательная команда не убедится, что территория безопасна.
Я приник к иллюминатору. Разведчики, вооруженные огнеметами, распылителями
ядохимикатов и гранатометами, веером разворачивались по лугу. Я им завидовал: уж
они-то знали, что делали.
Как только разведка объявила на территории желтую степень безопасности, в дело
вступила команда ученых. В ее задачи входило размещение на грунте приборов и
датчиков. В траве сновало несколько маленьких роботов, включая "паука" и двух
скороходов.
По приказу я должен был оставаться на борту, пока снаружи не объявят зеленую
степень. Пройдя в нос машины, я сел в кресло второго пилота. Впереди скороходы
начали расчищать широкий круг. Место встречи. Приветствие для кроликособак.
Приглашение.
Захотелось пива. Я открыл кока-колу.
Внезапно вокруг потемнело - вертушку накрыли маскировочным куполом. Сейчас его
надуют и обольют пенобетоном. Весь процесс должен занять меньше часа.
Гипотетически вертушки могли стать раздражающим фактором для кроликособак и
червей, поэтому их прятали. Если понадобится срочно удирать, маскировку можно
взорвать в считанные секунды.
Кто-то включил свет. Я оглянулся. Ко мне шла пол-ковник Тирелли. Она опустилась
в кресло рядом со мной.
Мы были в вертушке одни. Я отвернулся и стал смотреть в боковое окно. Уверен,
что она заметила мое притворство, но ничем не выдала себя: щелкала тумблерами на
приборной доске и выглядела очень деловито. Я ждал, когда она скажет что-нибудь.
Но Лиз или не хотела разговаривать, или не знала, как начать. Молчание
затянулось.
Может быть, она ждет чего-то от меня? Я повернулся к ней...
И на отвороте ее рубашки увидел крошечный американский флажок. Я едва сдержался,
чтобы не расхохотаться. Пришлось даже прикусить губу.
Лиз с любопытством посмотрела на меня:
- Что с вами, лейтенант?
- Все в порядке, - отрапортовал я. - Я чувствую себя великолепно!
В. Зачем хторранину мех?
О. Он им жует.
60 ПОЛЯНА
И реальность может быть полезной.
Соломон Краткий
Два робота расчистили и вытоптали на лугу большой, геометрически правильный круг
- арену.
Я снял шорты, сел посредине - и дал волю воображению. Закрыв глаза, представил
себе, будто нахожусь в окружении кроликособак. И червей.
Сижу в чем мать родила перед любопытствующим червем.
Меня пробрала дрожь. И не потому, что дул холодный ветер.
Я попытался воссоздать запах червя, его вид, ощущение от прикосновения к его
колючему меху. Я старался представить, какие эмоции испытаю, стоя голым перед
хторранином, но, кроме ужаса, не чувствовал ничего.
В первый день кроликособаки не появились.
Не было их и на второй день.
Мы старались держаться поближе к замаскированным вертушкам и нервничали.
Флетчер продолжала тренировать меня. Мы разучивали упражнения по общению,
самоуглублению, контролю над опасной ситуацией - на первый взгляд бесполезные
вещи, и все же... В результате я почувствовал себя центром здешнего мирка. Все
замыкалось на мне. Я стал четче понимать свое предназначение.
Тренинг не прекращался ни на мгновение.
Ежесекундно Флетчер могла задать любой вопрос, например:
- Что ты сейчас делаешь?
- Ем.
- Почему ты ешь?
- Потому что я голоден.
- Зачем ты ешь?
- Чтобы поддержать силы для выполнения задачи. Все это напоминало бы уроки
катехизиса... если бы я не знал, что на самом деле кроется за этим, и потому
говорил правду.
- В чем состоит твоя задача?
- Установить контакт с кроликособаками, чтобы создать пространство, пригодное
для обмена информацией.
- Молодец. Чего еще тебе хочется?
- Я бы очень хотел... пообщаться с Лиз, но сейчас не должен этого делать.
- Отлично, Джеймс. Что-нибудь еще? - Нет.
Я чувствовал, что перехожу на другой уровень самосознания. Он отличался
глубиной.
Я ощущал собственную силу, словно был творцом всего сущего - леса, лугов,
холмов, безмятежных далеких лиц.
Особенно лиц. Они так далеко от меня. Мое племя. А я его вождь? Не... совсем.
Я... шаман.
Странное состояние.
Я решил прогуляться по лесу.
Флетчер отрицательно помотала головой.
Настаивая, я заявил, что это поможет мне окончательно очиститься.
Она согласилась при условии, если сзади пойдет охрана.
Это меня не устраивало.
Она сдалась и разрешила.
Я знал, что солдаты будут незаметно следовать за мной, но это меня не волновало
- лишь бы я их не замечал.
Лес был величественный. Плотный балдахин из ветвей с широкими темными листьями
скупо пропускал свет, подрумянивавший бронзовые стволы деревьев. Иглы света
можно было потрогать, в них плясали золотые пылинки.
Ветер расчесывал вершины деревьев, между которыми проглядывало ярко- голубое
небо. Испещренная солнечными зайчиками листва шумела торжественно, как орган.
Подошвы тонули в ковре свежей зеленой хвои, покрывавшей мягкую коричневую землю.
Я глубоко вдохнул. Воздух пахнул блаженством: соснами, жимолостью и целым
букетом зеленого. На розовое не было и намека.
Я мог бы остаться здесь навечно.
Откуда-то доносился шум ручья. Я направился к нему и... ... передо мной открылась
поляна.
Буйство цвета, роскошь и блеск, от которых стало больно глазам.
Такого еще никто никогда не видел на планете Земля!
Колеблясь, я ступил на нее.
Пурпурный пл
...Закладка в соц.сетях
