Жанр: Научная фантастика
Война против Кторра 2. День проклятья
...ботал?
- Одно из двух. - Он принялся загибать пальцы. - Первое: возможно, вы телепат.
Случайно, это не так?
- Нет, насколько мне известно. Если только кто-нибудь не подкрался сзади и не
вживил мне в задницу секретный имплантант.
- Гм. Сомневаюсь, черт побери. Вариант номер два: кто-то очень сильно разозлился
на вас. Как насчет недоброжелателей?
- Что есть, то есть, - согласился я.
- Или... Существует еще третий вариант. Вы доказали, что способны выпутываться из
самых безнадежных ситуаций и на вас можно положиться. К сожалению, в личном деле
все эти звездочки никогда не расшифровываются. Но мы выясним, что вы за гусь,
отправив вас на север.
- Конечно. Спасибо, сэр.
- Не спешите, лейтенант. Я вас вызвал, чтобы, как в старые добрые времена,
поговорить по душам. Как это по-вашему, по-современному? Согласовать позиции,
что ли?
Генерал взял карандаш и аккуратно покатал его между ладонями,
- Согласовать позиции?
- Вот именно. Вам не помешает, если при выполнении задания вы будете работать на
два фронта?
- Сэр, боюсь, я не понял.
Генерал Пул в упор посмотрел на меня.
- Я ведь изъясняюсь достаточно ясно, сынок. Я ценю твой вклад в науку, но... хочу
напомнить, что пока ты - солдат армии Соединенных Штатов Америки.
- Не вижу здесь никакого противоречия, сэр, - осторожно заметил я. - Как мне
кажется, и научный отдел, и армия занимаются общим делом... - Я поймал
презрительный взгляд генерала. - Разве не так, сэр?
- Это вы мне говорите, лейтенант? Какова цель операции?
Я процитировал:
- "Войти в контакт с кроликособаками и/или гастроподами, имея в виду возможность
установления впоследствии канала связи с ними". - И добавил: - Сэр.
Генерал нахмурился.
- А какую цель преследуют обычные армейские операции?
- О... - До меня внезапно дошло, к чему он клонит. - Уничтожение хторранской
экологии.
- Правильно. - Пул холодно посмотрел на меня. - Одни желают вступить в
переговоры с этими тварями, другие хотят уничтожить их. Интересно узнать ваше
мнение по этому поводу, лейтенант.
На мгновение мне почудился наставленный на меня револьвер сорок пятого калибра.
- Я... за гуманное разрешение конфликта, сэр.
- Что это означает на деле? Вы будете убивать червей или нет?
- Это означает, что я хочу сделать все, чтобы спасти максимум человеческих
жизней.
- И вы думаете, что переговоры с червями или кроликособаками помогут?
- Не знаю. Как раз это мы и хотим выяснить.
- Но вы считаете, что альтернатива уничтожению существует, не так ли?
Я с трудом сглотнул и поднял на него глаза.
- Да, сэр... Хотелось бы попробовать.
- Понятно. Тогда я скажу вам кое-что еще, лейтенант. Беда в том, что люди,
рассуждающие как вы, впустую расходуют бесценное для нас время и ресурсы. Вот
если бы мы вышли на тех, кто стоит за хторранским вторжением, то, возможно,
начали бы нечто вроде переговоров... Некоторые доболтались даже до того, чтобы
поделить с ними нашу планету.
- Сэр?..
- Поделить! - рявкнул он, не обращая внимания на мою попытку перебить его. - На
черта им это нужно? Они уже выиграли войну! Какого дьявола затевать переговоры о
мире?
- Может быть, они не знали, что здесь есть мы! - запальчиво воскликнул я. -
Может, они допустили ошибку. Может быть...
- Нельзя убить пять с половиной миллиардов человек по ошибке.
- Мы не знаем, что...
Моя реакция поразила генерала.
- Так, по-вашему, никакой войны нет?
- Отчего же? Я знаю, что она идет, сэр! Я просто...
- И вы хотите вести переговоры с врагом? Неужели он намеренно заводит меня?
- Да! Хочу! Я хочу наконец выяснить, кто наш враг! Может быть, они так же
недоумевают по нашему поводу...
- Знаете, что мне не нравится в вас и остальных так называемых специалистах?
Для вас нет ничего святого. Вы готовы все подвергнуть сомнению, зачеркнуть наше
прошлое! Иногда я даже сомневаюсь, на чьей вы стороне...
Я вскочил.
- Будь все проклято! Пусть меня отдадут под трибунал, но если вы спятили из-за
кого-то, то к ним и адресуйтесь! Я лишь хочу сделать то, чему меня учили. Армия
США желает видеть в моем лице эксперта по червям, тысяченожкам, кроликособакам и
остальным хтор-ранским видам. Да, не отрицаю, они меня очень интересуют. Ведь
это первые внеземные формы, с которыми столкнулось человечество. Но прошу вас не
делать скоропалительных выводов о моих. пристрастиях, сэр! Это оскорбительно! Я
не меньше вашего хочу, чтобы хторра-не убрались с нашей планеты, но в то же
время я достаточно трезво смотрю на вещи и понимаю, что это может и не
произойти. И коль скоро это так, мне хотелось бы знать, как выжить.
Ну а если вы считаете, что можно предотвратить вторжение, то поищите более
преданную человечеству кандидатуру, чем я. Я буду сжигать червей, пока руки
держат огнемет. Мое личное дело лежит перед вами. Почитайте внимательно - и все
поймете! Но я никогда не соглашусь с человеком, который, не имея фактов, уже все
знает наперед. - Я снова вежливо добавил: - Сэр. - И плюхнулся на стул.
Генерал одобрительно похлопал в ладоши и улыбнулся.
- А что, совсем неплохо. Вы не из тех, кто дает себя в обиду. Немного
неотесанны, но это с годами пройдет.
Я растерянно моргнул.
- Простите, сэр?
- Вот что, сынок, сядь спокойно и послушай еще тридцать секунд. То, что я думаю
по поводу вашей увеселительной прогулки, не играет никакой роли. Ко мне никто не
прислушивается. Пусть я считаю тебя круглом идиотом, а всю затею напрасной
тратой драгоценного времени, зато научный отдел присвоил ей индекс "Три-А", и
мое мнение, как я уже сказал, никого не интересует. Однако, - продолжал он, - ты
по-прежнему остаешься у меня в подчинении, и я отвечаю за твою жизнь.
Раз уж ничего другого не остается, я хочу знать: уверен ли ты в том, что
собираешься делать? Не я, а ты сам должен быть уверен в этом. По себе знаю, как
сильно зависит результат от уверенности в себе.
- Конечно, сэр.
- Как мне кажется, вы действительно готовы поставить на карту свою жизнь и, что
более удивительно, свою карьеру! Отдаю вам должное, лейтенант. С таким
настроением вы имеете шанс вернуться живым. Тем не менее, - добавил генерал, - я
бы на вашем месте не строил иллюзий.
- Слушаюсь, сэр. Спасибо, сэр. - Мне показалось, что для полного счастья нам с
Пулом сейчас не хватает только Сони и Мартовского Зайца. - Э-э... Хотите
ознакомиться с моим планом? Я все хорошо продумал.
Генерал покачал головой:
- Нет. Я должен доверять вам. - - И все же, может, послушаете?
- Лейтенант, не испытывайте судьбу. Вдруг ваш план окажется глупым и я
передумаю? Нет, положусь скорее на вашу самоуверенность, чем на
рассудительность. И на доверие к вам полковника Тирелли. Счастливого пути.
Он встал и, перегнувшись через стол, протянул руку. Я поднялся и пожал ее.
- Спасибо, сэр.
- Да, вот что. Это, конечно, служит слабым утешением, но в случае гибели вам
посмертно будет присвоено очередное звание. Так сказать, в качестве
утешительного приза вашим родным.
- А если не погибну?
- Об этом поговорим после вашего возвращения. А теперь проваливайте отсюда ко
всем чертям. У меня полно более важных дел.
Он опустился в кресло, а я вышел, удивленно покачивая головой.
В. Зачем хторранин сожрал Эверест?
О. Чтоб не стоял на дороге.
56 КАК СТАТЬ ОБЕЗЬЯНОЙ
Ненормальными нас делает прямо-таки психопатическое стремление к здравому
смыслу.
Соломон Краткий
Почти всю неделю Флетчер тренировала меня. В первый день, утром, она объяснила
мне, как надо слушать.
- Ты как бы внимаешь всей душой... - начала она.
- Да, и так пристально, - подхватил я, - что постепенно становишься тем, кому
внимаешь.
Флетчер удивленно посмотрела на меня.
- Кто вам это рассказал?
- Один телепат.
- Ну, так он, или она, был прав.
В тот же день, после обеда, она дала определение дерьма:
- Вы часто произносите это слово, Джеймс, но вряд ли знаете, что оно обозначает.
Дерьмо - просто расхожее выражение. Люди пользуются им, когда чтото не ладится.
Это слово служит уловкой, извинением, оправданием, объяснением, призывом к
разуму и так далее. Дерьмо - и все тут. Его используют, когда хотят оправдать
свое нежелание нести ответственность за что-либо. Так вот, с этого момента
каждый раз, когда у вас возникнут трудности и с ваших уст сорвется слово
"дерьмо", я буду шлепать вас по губам, договорились?
На следующее утро Флетчер объяснила, как слушать еще глубже:
- Закройте глаза и постарайтесь по-настоящему прислушаться к своим чувствам, к
мыслям, к телу. Следите, какие воспоминания всплывают в мозгу. Выберите какуюнибудь
ситуацию из прошлого или придумайте новую, присмотритесь к ней.
Обратите внимание на свой организм: что вы испытываете, какие действия совершает
ваше тело. Задумайтесь над ассоциациями...
Этому мы посвятили все утро.
После обеда разговор пошел о справедливости:
- Известно ли вам, что большинство людей, беседуя, просто-напросто обманывают
вас? Потом они осознают это и стараются объясниться или оправдаться, чтобы в
конечном счете доказать свою правоту. Учтите, такая правота - злейший враг. Вы
только запутываетесь еще больше. Надо стремиться не к правоте, а к
справедливости.
Если вы правы, значит, не прав кто-то другой - и он автоматически становится
вашим врагом. Иного выхода для него просто не существует. Так и вы не имеете
права входить в круг кроликособак, считая себя заранее правым только потому, что
вы человек. Вы должны оставить свои печали, боль и озлобленность за чертой этого
круга. Кроликособаки ждут от нас обмена информацией, а не кабацких плясок. Вы не
можете позволить себе роскошь приобрести врагов в этом круге, Джеймс, - нам
нужны партнеры.
Утром третьего дня Флетчер объяснила, как центрировать чувство собственного "я":
- Ваш друг-телепат рассказывал о личности? Я кивнул.
- Тогда вам известно, что вы не то, что вы думаете. Вы человек, который слышит
мысли. Весь вопрос в том, действительно ли вы их слушаете. Знаете ли вы, что
существует три уровня слушания? Первый - когда вы слышите звук. Второй - когда
слышите его значение. И третий - когда слышите кроющийся в этом значении смысл.
Если не слышишь сразу на всех трех уровнях, центрировать себя невозможно...
- Я теряю нить.
- Понимаю. Многое из того, о чем я говорю, взято из курса подготовки телепатов,
а еще больше - из модулирующей тренировки. Все это не укладывается в вашу
реальность - тот мир, который вы сами себе создали и из которого не можете
выйти. Единственное, что вам остается, - разобраться, как он функционирует. Это
главное. Метод основан на результатах наблюдений за людьми, познающими те или
иные вещи, и их реакцией на них. Можете назвать это технологией жизни. До сих
пор вы управляли механизмом, даже не прочитав инструкцию...
Вторая половина дня была посвящена понятиям.
- Вы называете предмет стулом. Но это не стул, а сгущение молекул, находящееся в
данный момент в центре вашего внимания. Вы используете предмет для сидения, но
это его качество существует только у вас в мозгу. Вот типичный пример понятия.
Наш предмет является стулом лишь в той степени, в какой он удовлетворяет данному
понятию. Если вы замерзнете, он перестанет быть стулом и превратится в дрова,
пусть даже это будет другой стул. Вы следите за ходом мысли? Вы считаете, что
связь между физическим миром и вашими понятиями о нем имеет смысл. Оказывается,
это не так - конкретный смысл существует-только в вашем воображении. Допустим,
вы считаете Землю плоской. Но разве она от этого станет плоской?
А теперь - более сложный вопрос. Если вы считаете Землю круглой, то является ли
она таковой? Не торопитесь... Правильно: ваши представления не имеют никакого
значения. Земля - сплющенный у полюсов шар, что бы вы о ней ни думали. В
отношении физической Вселенной у вас нет права голоса. Она - то, что она есть,
независимо от вашего мнения о ней. Единственное, на что вы можете как-то
влиять, - ваши поступки относительно реально существующего мира...
Утром четвертого дня мы обсуждали творение:
- Творение - не создание чего-то из ничего. Нельзя создать Вселенную. Самое
большее, что можно сделать, - изменить в ней порядок молекул. Нет, истинное
творение происходит только здесь. - Флетчер постучала по моему лбу. - Творение -
акт дискриминации. Отделив одно от другого, вы создаете между ними пространство.
Но вместе с тем творение - акт объединения. Соединив одно с другим, вы создаете
новую сущность или новое взаимоотношение. Чтобы осуществить акт творения, надо
провести линию, и ничего более. Линия либо соединяет, либо разделяет, либо
окружает, причем проводите ее вы сами. Вопрос только в том, что вы хотите
создать, какую линию выбираете. Хотите свести в один круг людей и кроликособак?
Или хотите провести черту между людьми и червями? Прежде чем войти в круг, вы
должны быть уверены, что нарисовали его правильно.
Потом мы творили:
- Вы готовы к последнему занятию, Джеймс? - Да.
- У меня для вас плохие новости.
- Постараюсь выдержать.
- Ну смотрите. Так вот, вы - обезьяна. - Что?
- Я вам докажу. Ваши прапрапрапрадедушка и пра-прапрапрабабушка лазали голыми по
деревьям и питались бананами и кокосами. Вы - их прапрапраправнук. Вы живете в
доме, но по-прежнему любите бананы и кокосы. Если вас раздеть и посадить на
дерево, никто не заметит разницы. Понимаете?
- Не уверен. В чем соль?
- Соль в том, что вы обезьяна. Вы - представитель господствующего на планете
вида, по крайней мере, вы так считаете, может быть чересчур самонадеянно. Но это
к делу не относится. Можете считать себя кем угодно, потому что вы все равно
остаетесь обезьяной. Разве вы - эталон? Большая часть человечества даже не знает
о вашем существовании, а если бы узнала, то, возможно, не захотела бы видеть вас
в роли типичного представителя.
- Отличный способ унизить меня.
- Послушайте, вам придется работать в реальном мире. Там будет лишь круг, а в
нем несколько кроликособак и вы - обезьяна. Голая обезьяна, встретившая
кроликособак. И говорить от лица какой-либо другой обезьяны с этой планеты вы не
можете. Понятно?
- Да, кажется, понятно.
- Хорошо. - Флетчер взглянула на меня в упор. - Итак, кто вы?
- Обезьяна. - Я почесал под мышкой, издавая нечленораздельные звуки.
Флетчер улыбнулась.
- Случка с самкой и бананы - на большее обезьяна не рассчитывает. Запомните это
хорошенько, Джеймс.
- Так что же мне делать: лопать кроликособак или трахать их?
- Это уж как вы захотите. Вы должны четко представлять себе поведение обезьяны.
Что происходит, когда она сталкивается с чем-нибудь новым? Какова ее первая
реакция?
- М-м... Она вскрикивает. Я вскрикиваю.
- Верно: испуг. То же самое испытало человечество при хторранском вторжении. И
мечется в испуге до сих пор. Ладно, что следует за испугом?
- Страх. Это очевидно.
- М-гм. Хорошо. Но это ваше мнение. У обезьяны есть только две реакции: страх и
любопытство. Все остальное - лишь разновидности. На Земле нет ни одного
животного, у которого этот основной механизм не был бы намертво запечатлен в
коре головного мозга. Та же система и у нас - мы не можем не реагировать либо
страхом, либо любопытством, причем по большей части страхом, просто чтобы
держаться начеку. Девяносто пять процентов жизни мы держим руку на рычаге
испуга. И не важно, сколько интеллекта накладывается на это, Джеймс. Интеллект
всего лишь служит живой машине. Разум только поднимает порог внешнего проявления
страха. Тот же механизм управляет и кроликособаками, независимо от того, как они
устроены, к какой цивилизации принадлежат, кем себя считают. Тот же или
аналогичный. Иначе их бы здесь не было. Я имею в виду основной механизм
выживания. Без страха нельзя выжить. Эволюция автоматически вырабатывает его,
поэтому вы должны знать, что эти существа будут бояться вас так же, как вы их.
Я кивнул.
Флетчер спросила:
- Что следует за страхом? Я немного подумал.
- Бегство?
- Давайте представим, что вам некуда убежать от того, чего вы боитесь. Что
происходит?
- М-м... Я начинаю злиться?
- Вы спрашиваете или отвечаете? Какое чувство вы начинаете испытывать, когда
испугавший вас не уходит?
- Гнев.
- Верно. На смену страху приходит гнев. Как он проявляется?
Я оскалился и зарычал. Флетчер улыбнулась:
- Правильно. Вы начинаете пугать в свою очередь. Сначала ощериваетесь, рычите и
строите страшные гримасы. Если это не помогает, начинаете кричать и визжать. А
если и этого недостаточно, швыряете кокосовые орехи. Иными словами, разыгрываете
целый спектакль. Так ведут себя все обезьяны. Вы поступаете так, когда возникает
угроза вашему существованию или чему-либо, что вы отождествляете со своей
личностью или считаете частью своей личности. Таковы составные части этого
механизма. Если вам удалось испугать противника и он уходит - значит, механизм
сработал. Вы остались живы. В самом худшем случае придется вступить в драку, но,
как правило, хорошей вспышки гнева вполне достаточно, чтобы предотвратить
стычку. Вот такие дела. Я рассказала достаточно, чтобы теперь вы могли
разбираться в современной международной обстановке.
Она дала мне время оценить шутку, потом продолжила:
- Все это прекрасно получается у обезьян, Джеймс. Может, даже сработает и в
человеческом обществе, хотя я сомневаюсь. Но уж точно не выйдет с червями,
запомните. Некоторые из нас, преодолев страх, начинают демонстрировать хторрам
свою ярость, что приводит к фатальным последствиям. Когда убежать нельзя,
наступает следующая стадия - ярость.
- Я знаю. Видел это...
- Не отвлекайтесь. Скажите, что такое ярость?
- Ярость - спусковой механизм драки.
- Правильно. Но мы знаем, что драться с червями нельзя, не так ли? Они доказали,
что победить их невозможно. Что тогда происходит?
- Э-э...
- Что приходит на смену ярости, Джеймс?.
- Не знаю...
- Ну, шевелите мозгами. Что почувствует человек, если заставить его заниматься
целую неделю одним и тем же?
- Не знаю, как вы, а я смертельно устану.
- Верно. Наступает безразличие. - Флетчер удовлетворенно кивнула. - Представьте,
что вы неистовствовали и израсходовали все силы, однако то, чего вы сначала
испугались, а потом начали пугать, сидит как ни в чем не бывало, скалит зубы и
ухмыляется. Вот тогда приходит усталость. Мы называем это фрустрацией. Но
теперь, когда ярость растрачена, у вас появляется возможность по-настоящему
заинтересоваться, что это за штука так вас напугала. Вот как работает механизм:
пока вас не отпустит страх, места для любопытства нет, правильно?
- Правильно.
- Этим механизмом можно управлять, Джеймс, но остановить его никто не в силах.
Ну а теперь скажите, зачем, по-вашему, я рассказала об этом?
- Чтобы я мог... э-э... Ну, ведь речь идет об установлении контакта, и нельзя, чтобы
обезьяньи реакции испортили все дело. Я не ошибся?
Я ухмыльнулся, зная, что угадал.
- Нет, - улыбнулась в ответ Флетчер. - Я хочу, чтобы вы оставили страх, ярость и
равнодушие за границами круга. Но что в таком случае вы будете делать?
Я пожал плечами:
- Ничего, наверное.
- Не ленитесь думать. Что вы можете сделать, избавившись от обезьяньих реакций?
Я снова пожал плечами:
- Начну развлекаться.
- Абсолютно верно. Когда обезьянам ничто не мешает, им остается только это. И
начинаются игры: бизнес, женитьба, заседание Конгресса - что угодно. Сложные
игры сложно устроенных обезьян. Итак... Теперь вы понимаете, что должны сделать,
оказавшись там?
- Придумать игру для обезьян и кроликособак.
- Значит, поняли. Это, и только это. Если вам понравится играть вместе, то
контакт возникнет сам собой.
- Да, я понимаю. Честное слово, понимаю. - Меня восхитило, что все оказалось так
просто. - Я должен оставить дома ружье, армейские замашки и даже
исследовательский интерес. Должен пойти туда просто-напросто как обезьяна,
которой хочется поиграть, так?
- Примите мои поздравления. - Флетчер просияла и пожала мне руку. - Как главный
медицинский эксперт операции признаю вас годным к выполнению задания. Вы -
лучший шимпанзе армии Соединенных Штатов.
Она вручила мне банан.
- Только банан? - изумился я. - А как насчет самки?
- Это, Джеймс, проходят на старших курсах.
В. Как хторране называют человека, принимающего ванну?
О. Бульон с фрикаделькой.
57 ЛИЗАРД
Каждая новая любовь - всегда первая.
Соломон Краткий
Завершающее собрание членов экспедиции началось в 18.00.
Полковник Тирелли, доктор Флетчер, доктор Ларсон, еще три научных сотрудника,
которых я не знал, две женщины из съемочной группы, пять наблюдателей, три
эксперта, непосредственно участвующие в операции, шесть пилотов, два
программиста, два оператора "пауков" и команда огневой поддержки. Целая толпа!
Дел было немного - даже доктор Флетчер согласилась с этим. Мы познакомились с
прогнозом погоды, сузили круг мест возможной высадки - окончательный выбор
сделаем завтра утром, - а потом всем предложили задавать вопросы. Вопросов тоже
было мало.
После этого полковник Тирелли спросила, не раздумал ли кто-нибудь участвовать в
операции. Все строго добровольно, и, если кто-то желает выйти из игры, он должен
сделать это либо прямо сейчас, либо конфиденциально обратиться к Тирелли после
совещания.
- У вас есть время, - она взглянула на часы, - до 21.00. Заверяю вас, что люди в
запасе есть, поэтому не считайте себя обязанными участвовать в операции.
Будет опасно. Хорошенько все взвесьте. Если я ничего не услышу до девяти часов,
значит, вы решили окончательно и бесповоротно. Всем понятно?
Все закивали.
- Ну, тогда, похоже, все. Хотите что-нибудь добавить? Никто не хотел.
- Отлично. Спасибо и спокойной ночи! Плотно пообедайте, пораньше ложитесь и
хорошенько выспитесь!
Большинство направились к выходу, а я подошел к председательскому столу.
Полковник Тирелли о чем-то тихо беседовала с двумя пилотами. Как воспитанный
человек, я отошел в сторонку и подождал. Закончив, Лиз подняла голову и увидела
меня.
- Что у вас, Маккарти?
- Могу я поговорить с вами конфиденциально? Ее глаза затуманились.
- Вы решили отказаться?
- Нет! Просто мне...
- Если это не касается завтрашней операции...
- Это касается того, что может повлиять на завтрашнюю операцию.
Я изо всех сил старался придать тону многозначительность.
- Гм. Подождите минутку. - Она передала блокнот одному из адъютантов и провела
меня в пустой кабинет. Закрыв дверь, она оперлась о стол, сохранив между нами
довольно большую дистанцию.
- Ну, что у вас? - спросила она с вежливым, но чертовски холодным выражением
лица.
Я почувствовал, что краснею.
- Мне... Я по личному делу, но для меня оно действительно важно. Что происходит?
Она удивленно заморгала, не сообразив, о чем я говорю.
- Я вас не понимаю.
- Мы назначили встречу, помните? Вы, я и самый большой омар Западного побережья.
Я про разговор там, в вертушке... И теперь я не знаю, говорили вы серьезно или... у
вас случайно вырвалось?
Лиз заметила чернильное пятнышко на руке и стерла его большим пальцем. Не глядя
на меня, она процедила:
- Что я люблю, так это конкретные вопросы. - Она сунула руки в карманы и
посмотрела на меня. - Послушайте, Маккарти, все, что я сказала в вертушке, -
правда. Вы очень милы и, вероятно, хороши в постели. К тому же вы лейтенант, а у
лейтенантов, насколько мне известно, постоянная эрекция. Иногда это удобно, но в
основном - нет. Ваша беда в том, что вы думаете не тем органом.
Пожалуйста, не надо. Он создан для другого.
Мне захотелось спросить: "Кто вы на самом деле и что вы сделали с Лизард
Тирелли?" Но вместо этого я просто сказал:
- Означает ли это, что?..
- Означает. - Она взглянула на часы. - Разве у вас не назначено еще одно
совещание сегодня вечером?
- Да, запланированы какие-то консультации...
- Ну, так и отправляйтесь.
Ее лицо было совершенно бесстрастным.
Растерявшись, я все-таки сумел сообразить, что дальнейший разговор - лишь пустая
трата времени. Покачав головой, я прошел мимо нее и обернулся на пороге.
- Ничего не понимаю. И уж точно это не прибавит мне завтра уверенности.
- Простите меня, Маккарти, но все получилось так, как должно было быть.
- Да, конечно. - Я закрыл дверь.
Одно слово - полковники! Никогда их не понимал. Флетчер я нашел в конференцзале.
- Послушайте, что касается этих консультаций... Она покачала головой:
- Я не ваш консультант, Джеймс, и ничего общего с этими консультациями не имею.
- Я хочу сбежать с них. Нет настроения... Лицо Флетчер напряглось.
- Вы пойдете на них, и прямо сейчас! - Она повернулась к своему ассистенту. -
Джерри, проводи лейтенанта Маккарти вниз и проследи, чтобы он попал куда
следует.
Я помнил Джерри Ларсона еще по Денверу. Сейчас он немного похудел и подстригся,
приобретя более интеллигентный вид.
Мы спустились на три лестничных марша (пешком было быстрее), миновали вольеры
(четыре червя), прошли через отдел несистематизированных образцов и попали в
оранжерею. Воздух в ней был приторно-сладким. За толстым стеклом росли рядами
пурпурные и красные растения.
- Видели такое создание? - Ларсон показал на бесформенный черный куст, в рост
человека, с рваными волосатыми листьями, напоминающий кучу грязного белья. - Он
может передвигаться, правда очень медленно. Мы называем его волочащимся кустом.
Питается падалью. Не думаю, что он опасен, но на всякий случай мы его
изолировали.
- А это что?
Я указал на противоположную сторону. На полках над столом стояли ярко- желтые и
красные цветы.
- О! - воскликнул Ларсон. - Их мы назвали цветочной мандалой. Вам надо взглянуть
поближе. Видите эти соцветия? Каждое состоит из сотен, а может, тысяч
миниатюрных цветков.
- Они великолепны!
Даже сквозь стекло растения производили потрясающее впечатление. Соцветия в
основном были розовыми, алыми и пурпурными, но среди них встречались мелкие
желтые, оранжевые и белые пятнышки.
- Вот здесь лучше видно. - Ларсон показал на небольшую ветку, прижатую к стеклу.
Мельчайшие лепестки образовывали маленькие цветки неповторимо яркого цвета. Те,
что побледнее, располагались в центре, более сочные - ближе к краям.
Мелкие соцветия, увеличи
...Закладка в соц.сетях
