Жанр: Научная фантастика
Пандора 2. Эффект лазаря
...ества. Ему не надо решать, должна ли новая жизнь жить
или умереть. И никаких молящих матерей и разъяренных отцов, сражающихся с ним за
создания, неспособные получить "добро" от Комитета. Этот мир далек от островов.
Алэ прихлебывала свой чай. Его запах, отдающий мятой, внезапно пробудил у Киля
голод. Он приступил к еде на островитянский манер, отделив для хозяйки равную порцию.
Первый же кусочек рыбы убедил его в том, что перед ним вкуснейший рыбный суп, который он
когда-либо едал. Это что, обычная для морян диета? Киль втихомолку ругнул свой недостаток
опыта подводной жизни. Он заметил, что Алэ уже принялась за свою порцию исходящего
паром супа, и в первый момент обиделся.
"Еще одно культурное различие", сообразил Уорд. Он подивился, как небольшая разница
в правилах поведения за столом может требовать пояснений, чтобы избежать международного
столкновения. Вопросы без ответов по-прежнему роились у него в голове. Возможно, следует
испробовать более сложный подход - смесь морянской прямоты с островитянской
уклончивостью.
- В этом жилище так приятно сухо, - начал он. - Но вы не нуждаетесь в обтираниях. И
не мажете кожу маслом. Я всегда дивился, как вам удается выдержать наверху?
Алэ отвела от него взгляд и поднесла чашку к губам обеими руками.
"Прячется", подумал Уорд.
- Уорд, вы очень странный человек, - произнесла Карин, отняв чашку от губ. - Не
этого вопроса я от вас ожидала.
- А которого вопроса вы ожидали?
- Предпочитаю обсудить мое отсутствие надобности в обтираниях. Видите ли, у нас есть
жилища, акклиматизированные под условия жизни наверху. В таком я и воспитывалась. Я
приспособлена под островитянские условия. И я очень легко приспосабливаюсь к здешней
влажности - когда у меня возникает необходимость.
- Вас еще ребенком избрали для работы наверху? - в голосе Киля ужас мешался с
недоверием.
- Я была тогда избрана для своего нынешнего поста, - поправила Карин. - Некоторые
из нас были... избраны отдельно, чтобы мы могли в случае необходимости соответствовать
умственным и физическим требованиям.
Киль уставился на нее, потрясенный. Он никогда не слыхал, чтобы чьей-то жизнью так
хладнокровно распоряжались. Алэ не выбирала свою жизнь! А ведь, в отличие от большинства
островитян, ее тело никоим образом не ограничивало ее в выборе профессии. Ему внезапно
припомнилась ее привычка все планировать - запланированное заранее создание, привыкшее
все планировать заранее. Алэ была... да попросту изувечена. Вероятно, он считала это
обучением, но само это обучение было лишь приемлемой формой увечья.
- Но вы... вы ведь живете, как другие моряне? - спросил Уорд. - Вы соблюдаете их
обычаи, плаваете, и...
- Взгляните. - Она расстегнула свою тунику на шее и опустила ее верх,
приотвернувшись, чтобы показать плечи. Ее спина была гладкой и белой, как древняя кость.
Там, где оканчивались лопатки, кожа была собрана в коротенькую полоску шрама, мостиком
переброшенного через позвоночник. Именно там у Карин располагались отметины от присосок
рыбы-дыхалки, в столь необычном месте. Смысл этого Киль уловил сразу же.
- Если следы располагались бы у вас на шее, островитяне обращали бы свое внимание на
них во время важных встреч, верно? - Уорд пришло в голову, что она перенесла сложную
операцию по переносу главных артерий.
- У вас красивая кожа, - добавил он. - просто стыд, что ее так изрезали.
- Это было сделано, когда я была совсем молоденькой, - возразила Алэ. - Теперь я об
этом и не вспоминаю. Это... просто приспособление.
Уорд подавил желание погладить ее плечо, ее гладкую сильную спину.
"Поосторожнее, дурачина ты старый!" напомнил он себе.
Карин застегнула одежду, и лишь когда взгляды их встретились, Уорд понял, что он
таращился.
- Вы очень красивая, Карин, - сказал он. - на старых голоизображениях все люди
выглядят... ну, навроде вас, но вы... - Он пожал плечами, особенно остро ощущая
приспособление, сдавливающее плечи и шею. - Простите старую муть, - добавил он, - но
вы мне всегда представлялись идеалом.
Карин взглянула на него озадаченно.
- Я никогда раньше не слыхала, чтобы островитянин называл себя мутью. Вы так
думаете о себе?
- Не всерьез. Но многие островитяне используют это слово. По большей части в шутку.
Или матери, когда пытаются пристрожить малышей. Например: "Муть ты этакая, а ну, убери
свои нахальные лапки отсюда!" Или так: "Если ты согласишься на эту сделку, дружище, ты
просто тупая муть." Когда это исходит из наших собственных уст, то получается не обидно. Ну,
а когда так говорят моряне - это ранит глубже, чем я могу описать. Разве не так вы нас
называете в своем кругу - муть?
- Может быть, особо чопорные моряне, и... ну, это вполне обычный жаргон в некоторых
компаниях. Лично я не люблю этого слова. Если уж нужно провести различие, я предпочитаю
"клон" или "лон", как наши предки. Возможно, мое обиталище привило мне вкус к архаичным
выражениям.
- И вы никогда не называли нас мутью сами?
Ее шею и лицо залило розовым. Киль нашел реакцию Карин весьма привлекательной, но
она же и подсказала ему ответ.
Алэ опустила свою гладкую смуглую руку поверх его морщинистых пальцев, покрытых
старческими пятнами.
- Уорд, вы должны понимать, что если человек воспитан как дипломат... я хочу сказать,
в определенном кругу...
- Попал на острова - поступай, как островитяне.
Карин убрала руку, и тыльная сторона его собственной захолодела от разочарования.
- Вроде того, - признала она и подняла чашку ко рту. Киль понимал, до какой степени
этот жест является защитным. Алэ была сбита с панталыку. Он никогда не видел ее такой
прежде, и не был настолько тщеславен, чтобы приписать этот эффект своей с ней беседе. Киль
полагал, что Карин может обеспокоить только нечто совершенно незапланированное, нечто
полностью неведомое, не имеющее дипломатического прецедента.
- Уорд, - сказала она, - я думаю, есть один пункт, по которому мы с вами всегда были
согласны. - Она по-прежнему не отрывала взгляда от чашки.
- Да? - Тон Уорда был нейтральным: он не собирался оказывать Карин никакой
помощи.
- Человек - это не столько строение тела, сколько состояние разума, - произнесла
Карин. - Ум, сострадание... чувство юмора, необходимость делиться...
- И строить иерархии? - поинтересовался Киль.
- Полагаю, и это тоже. - Карин встретилась с ним взглядом. - Моряне очень кичатся
своими телами. Мы гордимся тем, что остались близки к первоначальной норме.
- Поэтому вы мне и показали шрам у вас на спине?
- Я хотела, чтобы вы увидели, что я не совершенна.
- Что вы деформированы, как и я?
- Вы затрудняете мою задачу, Уорд.
- Вы - или ваш народ - имеете в своих мутациях роскошь выбора . Генетика, само
собой, придает всему особую горечь. Ваш шрам не такой "как у меня"... а вот ваши веснушки
- такие. Хотя ваши веснушки выглядят куда приятнее, чем это. - Киль пристукнул кончиком
пальца по шейному суппорту. - Но я не жалуюсь, - заверил он, - я просто педантичен. Да, и
что это за такая задача, которую я затрудняю? - Киль выпрямился, впервые в жизни
благодарный тем годам, которые он провел на судейской скамье, и тем урокам, которые
получил за это время.
Карин посмотрела ему в глаза, и он увидел на ее лице страх.
- Среди морян есть фанатики, которые хотят стереть всю... всю муть с лица планеты.
Прямота ее заявления, ее серьезный тон застали Уорда врасплох. Жизнь была
драгоценной и для островитян, и для морян, свидетельства тому он сам видел в течение всей
своей жизни несчетное количество раз. От мысли о преднамеренном убийстве ему, как и
большинству жителей Пандоры, делалось дурно. Его собственные приговоры летальным
девиантам принесли ему пожизненное одиночество, но закон требовал, чтобы кто-нибудь
принимал решения касательно людей, гаструл и... и прочего... Он ни разу не выносил
приговора, не сопровождавшегося острой личной агонией.
"Но стереть с лица планеты сотни и сотни тысяч..." Киль в ответ воззрился на Алэ,
размышляя над ее недавним поведением - над едой, приготовленной собственноручно, над
предложением разделить с ней это примечательное жилище. И над шрамом, само собой.
"Я на вашей стороне". Вот что она пыталась всем этим сказать. Киль чувствовал, что все
ее действия были запланированы, но это оказалось большим, подумал он, нежели обычные
дипломатические приготовления. Почему бы иначе она была так смущена? Она старалась
заручиться его поддержкой для какой-то личной точки зрения. "Для какой?"
- Почему? - спросил Уорд.
Карин сделала глубокий вдох. Прямота его вопроса явно поразила ее.
- По невежеству, - ответила она.
- И в чем проявляется это невежество?
Пальцы Карин нервно постукивали по уголку ее салфетки. Ее взгляд отыскал пятнышко
на поверхности стола и уже не отрывался от него.
- Я перед вами как ребенок, - произнес Киль. - Объясните же мне. "Стереть всю муть
с лица планеты". Вы же знаете, как я отношусь к сохранности человеческой жизни.
- Как и я, Уорд. Поверьте мне, пожалуйста.
- Тогда объясните ребенку, и мы сможем начать с этим сражаться: почему кто бы то ни
было может желать смерти стольких из нас лишь потому, что мы... экстранормальны? -
Никогда еще он с такой силой не отдавал себе отчет в том, что у него нос блямбой, а глаза
расставлены так широко к вискам, что всякий раз, когда он моргает, его уши улавливают их
тихое влажное клик-клик .
- Это все политика, - ответила Алэ. - Обращение к низшим инстинктам дает власть. А
тут еще проблемы, связанные с келпом.
- Какие проблемы с келпом? - Голос Уорда ему самому казался бесцветным, звучащим
издалека и... да, испуганным. "Стереть всю муть с лица этой планеты."
- Вы в силах пройтись? - спросила Карин, взглянув на плаз позади них.
- Туда? - Уорд бросил взгляд на подводный вид.
- Нет, - ответила Карин. - Не туда. Поверху идет водяная стена, и все наши команды
сейчас восстанавливают ту часть земли, которую мы потеряли.
Киль с трудом сосредоточил взгляд на ее губах. Ему как-то не верилось, что чьи угодно
губы могут так небрежно вымолвить "водяная стена".
- А острова? - Киль сглотнул. - Как велик ущерб?
- Минимальный, Уорд. Насколько нам известно, обошлось без жертв. Водяные стены и
вообще вскоре могут отойти в прошлое.
- Я не понимаю.
- Эта водяная стена была слабее любого из зимних штормов, которые вы переживаете
ежегодно. Мы построили заградительную цепь островков суши. Суши, подымающейся над
поверхностью моря. Когда-нибудь это будут острова... настоящие острова, прочно связанные с
планетой, а не болтающиеся как попало. А некоторые из них, я думаю, станут континентами.
"Суша", подумал Киль, и ему свело желудок. "Суша означает мели". Остров может
пропороть себе днище на мелководье. Жуткая катастрофа, по свидетельству историков - а
Карин разглагольствует о том, чтобы добровольно увеличить риск осуществления одного из
тягчайших страхов островитян.
- И сколько этой выступающей из воды суши? - спросил Киль, стараясь говорить
ровным голосом.
- Пока немного, но это только начало.
- Но ведь на это уйдет целая вечность...
- Много времени, Уорд, но не вечность. Мы занимаемся этим в течение поколений. А
недавно нам оказали поддержку. Дело будет завершено в течение нашей жизни - разве это вас
не восхищает?
- И какое это имеет отношение к келпу? - Киль ощутил необходимость сопротивления
ее попыткам очаровать его.
- Келп является ключом ко всему, - заметила Карин. - Как и считали все люди -
моряне и островитяне. С помощью келпа и немногих удачно расположенных искусственных
барьеров, мы сможем контролировать морские течения. Все до единого.
"Контролировать", подумал Уорд. "Типично морянский подход". Сомнительно, что они
смогут контролировать моря, но если они сумеют манипулировать течениями, то сумеют
манипулировать и передвижением островов.
"До какой степени контролировать?" подумал он.
- Мы находимся в системе двух солнц, - напомнил Киль. - Гравитационные
возмущения гарантируют водяные стены, землетрясения...
- Но не тогда, когда келп был в расцвете сил, Уорд. И его уже теперь достаточно, чтобы
почувствовать разницу. Сами увидите. И течения начнут играть созидательную роль -
откладывать ил - а не разрушительную.
"Разрушительную", подумал Киль. Он созерцал красоту Алэ. Да она хоть понимает
значение этого слова? Технического понимания, инженерного подхода тут явно недостаточно.
Ошибаясь относительно причин его молчания, Алэ разговорилась вовсю.
- У нас есть полные записи. С самого начала. Мы можем отыграть всю реконструкцию
планеты с самого начала - и гибель келпа, и все-все.
"Не все", подумал он. Киль вновь взглянул на чудесный сад за плазмагласом. Он так
разросся, что дно можно было различить лишь с трудом, да и то в немногих местах. Камня и
видно не было. Еще ребенком Киль отказался наблюдать за дрейфом, потому что видеть было
нечего, кроме камня... и ила. Когда вода была достаточно прозрачной или мелкой, чтобы
вообще хоть что-то видеть. А увидеть дно с поверхности острова - все равно, что ощутить, как
ледяная рука прикасается к твоему хребту.
- И как близки эти "искусственные барьеры" к поверхности? - спросил Киль.
Карин прокашлялась, избегая его взгляда.
- В этой секции, - сообщила она, - суша уже начинает выступать над поверхностью.
По моим расчетам, Вашонские наблюдатели уже увидели ее. Водяная стена пригнала их
достаточно близко к...
- Вашон в области центра заглублен на сотни метров, - возмутился Киль. - Две трети
населения живут ниже ватерлинии - почти полмиллиона жизней! Как вы можете так небрежно
разглагольствовать об угрозе для стольких...
- Уорд! - Тон ее сделался ледяным. - Мы осознаем опасность для ваших островов и
принимаем ее в расчет. Мы же не убийцы. Мы на грани полного восстановления келпа и
развития континентальной массы - два проекта, которые мы воплощали в течение поколений.
- Проекты, которые не ставят вас под угрозу - каковой вы не поделились с
островитянами. И мы должны быть принесены в жертву вашим...
- Никто не будет принесен в жертву!
- А как же ваши друзья, которые хотят стереть с лица Пандоры всю муть? Так вот как
они собираются это осуществить? Размозжить нас о ваши барьерные стены и континенты?
- Мы знали, что вам не понять, - вздохнула Алэ. - Но вы должны отдать себе отчет в
том, что острова уже достигли предела своих возможностей - а люди еще нет. Я согласна, что
мы должны были поставить островитян в известность о наших планах раньше, но... - Карин
пожала плечами. - мы этого не сделали. Зато делаем теперь. Моя работа в том и заключается,
чтобы сказать вам, что мы должны совершить сообща, чтобы не допустить катастрофу. Моя
работа в том, чтобы заручиться вашим сотрудничеством в...
- В массовом уничтожении островитян!
- Да нет же, Уорд, черт возьми! В массовом спасении островитян... и морян. Мы
должны вновь выйти на поверхность, все мы.
Киль слышал в голосе Карин искренность, но не доверял. Она ведь дипломат, обученный
лгать убедительно. А огромность того, что она предлагает...
Алэ взмахом руки указала на внешний сад.
- Келп, как видите, процветает. Но это всего лишь растение; он не разумен, как прежде,
когда наши предки уничтожили его. Келп, который вы видите здесь, был, разумеется,
реконструирован при посредстве генов, сохраняемых отдельными человеческими особями в...
- Не пытайтесь объяснять генетику Верховному Судье, - проворчал Уорд. - Знаем мы
про ваш "тупой келп".
Карин вспыхнула, и Киль подивился такому проявлению эмоций. Ничего подобного он за
Алэ прежде не наблюдал. Слабость для дипломата, вне всякого сомнения. Как ей удавалось
скрывать это раньше... или просто ситуация оказалась слишком напряженной, чтобы взять себя
в руки, как обычно? Киль решил присмотреться к ее эмоциональным проявлениям, чтобы
понять ее истинные чувства.
- Называть его "тупым келпом", как школьники, едва ли правильно, - заметила Карин.
- Вы стараетесь отвлечь меня, - упрекнул ее Киль. - Как близко к вашим
заградительным линиям находится Вашон в данный момент?
- Через несколько минут я возьму вас с собой и сама вам покажу, - сказала она. - Но
вы должны понять...
- Нет. Я не должен понять - а под этим вы подразумеваете "принять" - гибельную
опасность для такого множества людей моего народа. Такого множества людей , точка. Вы
говорите о контроле. Да вы хоть представляете себе, какова энергия движения острова?
Долгого, медленного маневрирования чем-то настолько большим? Этот ваш пресловутый
контроль, которым вы так гордитесь, не принимает в расчет кинетической энергии...
- Да нет же, Уорд, принимает. Я ведь вас вниз не чайку попить привезла. И не
поболтать. - Карин встала. - Надеюсь, вы воспользуетесь своими ногами, потому что нам
предстоит много ходить.
Киль медленно встал, стараясь расслабить колени. В левой ноге при первых шагах
покалывало. Возможно ли все то, о чем говорила Карин? Он не мог избежать врожденного
страха всех островитян - страха смертельного столкновения с твердым дном. Белый горизонт
мог означать только смерть - водяную стену или прибой, бьющийся о скалистую поверхность
планеты. И ничто не сможет этого изменить.
Как моряне занимаются любовью? Всякий раз одинаково.
Островитянский анекдот.
Две скорлупки, поочередно подымаясь одна над другой, колыхались на поверхности моря.
Кроме них, ничего не было видно на горизонте, только серые волны - длинные катящиеся
валы с белыми линиями пены на верхушках. Вашон давно уже скрылся за горизонтом, и Твисп,
выдерживая свой курс благодаря постоянству ветра и инстинктивному умению рыбака
ориентироваться по изменениям света, приготовился к долгому сосредоточенному ожиданию,
лишь изредка бросая взгляд на радио и пеленгатор. Он всю ночь собирал снаряжение для
поисков Бретта - подымал лодки, чинил пробоины, одалживал съестные припасы и снасти.
Вокруг простиралось позднее пандоранское утро. В небе ярким пятном сквозь тонкий
облачный покров светило только Малое Солнце - идеальная погода для навигации. Служба
наблюдения дрейфа дала ему фиксированные координаты Вашона на время появления водяной
стены, и он знал, что к полудню приблизится к месту достаточно, чтобы начать обследовать
море.
"Если ты сумел продержаться, малыш, я найду тебя."
Твисп понимал всю бессмысленность своей попытки. Прошел без малого день, не говоря
уже о вездесущих рвачах. А тут еще это странное морское течение, серебром одевшее верхушки
волн. Оно двигалось в его направлении, за что Твисп был благодарен. Он мог отмечать его
быстроту, пользуясь своим радио, которое держал включенным на частоте Вашонской
спасательной службы. Он надеялся услышать известие о спасении Бретта.
Может, кто-нибудь из морян подобрал Бретта. Твисп продолжал высматривать морянские
сигналы - плавучий флажок рабочей команды, быстроходный скиммер, подымающийся из
глубин маслянистый след твердотелой субмарины.
Ничего не появлялось в кольце горизонта.
Он сумел каким-то чудом потихоньку выбраться из Вашона, все время опасаясь, что его
остановит Служба Безопасности. Но островитяне помогают друг другу, даже если один из них и
затеял дурость. Жерар собрал ему уйму съестных припасов в подарок от друзей и от "Туза
Бубен". Службу безопасности проинформировали о том, что Бретт упал за борт. Угощая
личными запасами вина, Жерар узнал, что родители малыша подняли крик - "ведь должен же
кто-то что-то предпринять". Однако они не пришли к Твиспу. Странное дело. Задействовали
только официальные каналы. Твисп подозревал, что Служба Безопасности знала о его
приготовлениях к поиску и сознательно посмотрела на них сквозь пальцы - отчасти из
неприязни к предпринятому семейством Нортонов нажиму, отчасти... отчасти все же потому,
что островитяне помогают друг другу. Люди понимали, что он должен это сделать.
В ремонтных доках творился настоящий сумасшедший дом, когда Твисп спустился туда,
чтобы посмотреть, где он может починить свою скорлупку. И несмотря на то, что работа вокруг
так и кипела, рыбаки нашли время ему помочь. Бретт был единственным пропавшим без вести
во время катастрофы, и все знали, что Твисп собрался предпринять.
Всю ночь люди шли к нему со снаряжением, сонаром, запасной лодкой, новым мотором,
батареями, каждым своим подарком говоря: "Мы знаем. Мы сочувствуем. Я бы на твоем месте
сделал то же самое."
Под конец, уже готовый к отплытию, Твисп нетерпеливо ожидал появления Жерара.
Жерар просил подождать его. Громадный человек появился в своем моторизованном кресле, и
его единственная нога торчала вперед, как копье, прокладывающее ему путь. Его
дочки-близняшки бежали за ним вприпрыжку, а следом двигались пятеро работников "Туза
Бубен", толкая тележки с едой.
- Этого тебе хватит дней на двадцать пять - тридцать, - сказал Жерар, сбавляя ход,
чтобы остановиться подле ожидающих лодок. - Я тебя знаю, Твисп. Ты не сдаешься.
Смущенное молчание охватило рыбаков, собравшихся в доках, чтобы проводить Твиспа.
Жерар сказал то, что думали они все. Как долго может малыш продержаться в открытом море?
- Уорд сейчас у морян, - сказал Жерар, пока друзья загружали запасную лодку. - Они
свяжутся с нами, если что-то узнают. Трудно сказать, во что это тебе обойдется.
Твисп посмотрел на свои лодки, на друзей, которые предоставили ему драгоценное
снаряжение и еще более драгоценную физическую помощь. Его долг велик. А если он
вернется... нет, ну он ведь и собирается вернуться-то с малышом. С долгом придется
справиться. А ведь всего несколько часов назад он помышлял покончить с независимой жизнью
рыбака и вернуться на субмарины. Ну... так уж все сложилось.
Близняшки Жерара подбежали к Твиспу и попросили повертеть их. Лодки стояли почти
готовые к отплытию, и странное промедление охватило всех... включая Твиспа. Он вытянул
руки, чтобы каждая из девчонок могла ухватиться покрепче, а потом закружился - быстро,
еще быстрее - широко кружа девчонок вдоль толпы расступившихся зрителей. Девочки
верещали, дрыгая ногами в горизонт. Твисп остановился весь потный, голова у него кружилась.
Обе девочки аккуратно уселись на пирс; глаза их от недавнего кружения еще разбегались.
- Возвращайся, слышишь? - сказал Жерар. - Мои девчонки нас не простят, если ты не
вернешься.
Твисп думал об этом странно молчаливом отплытии, прокладывая курс по направлению
ветра вдоль щеки, оттенкам света и быстрому шипению течения под днищем лодки. Старая
аксиома рыболовов утешала его в его одиночестве: надежда - твой лучший друг.
Он чувствовал, как запасная лодка задевает борт на гребнях волн. Фоновый шум радио
дополнял плеск волн. Твисп взглянул наверх, на тент. Только статическая антенна
высовывалась кверху. Новый мотор уверенно гудел почти прямо под ногами. Его батареи еще
не начали менять цвет, но все равно Твисп за ними приглядывал. Если только антенна не
поймает молнию, их придется кормить еще до наступления ночи.
Серый облачный покров впереди пошел складками. Вскоре должен начаться дождь. Твисп
развернул чистую мембрану, подаренную одним из рыбаков, и расстелил ее над открытым
кокпитом, оставив углубление для сбора питьевой воды. Определитель курса выключился,
когда Твисп сделал окончательную прокладку. Он сделал поправку на пять градусов с
небольшим, а затем поспешил под укрытие, чувствуя приближение неизбежного дождя и
проклиная его, ибо это уменьшит ему обзор. Но он должен был оставаться сухим.
"Я никогда не падаю духом, пока я сухой."
И все же он упал духом. Есть ли у него хоть малейшая надежда найти малыша? Или это
один из тех бесполезных жестов, которые человек совершает, чтобы потом на душе не было
тяжко?
"Или мне просто незачем больше жить..."
Твисп выбросил это из головы как не подлежащее обсуждению. Чтобы занять себя
чем-нибудь и отогнать сомнения прочь, он взял сигнальный конец с колокольчиками и наживил
на него куски фонарной рыбки, ярок блестящие в воде. Он закинул их осторожно и для
проверки слегка дернул. Звяканье колокольчиков успокоило его.
"Как раз то, что надо", подумал он. "Набросать дохлой рыбы и приманить рвачей." Хотя
рвачи и предпочитали живое кровавое мясо, они бросались, когда голодны, на все, что
движется.
"Совсем как люди."
Пристроив курсомер под правой мышкой, Твисп попытался расслабиться. По прежнему
никаких сообщений по радио от спасательных служб. Твисп протянул руку и переключил радио
на частоту популярных передач, угодив посреди музыкальной программы.
Еще один подарок, эхолот с сонаром и запасом памяти данных о глубинных промерах,
располагался между ступнями Твиспа. Он установил прибор на уточнение данных, сверил их с
полученными по радио и кивнул собственным мыслям.
"Достаточно близко."
Вашон дрейфовал с более или менее постоянной скоростью в семь узлов. Его лодочка
надежно проделывала двенадцать. Довольно большая скорость для рыбной ловли.
Музыкальная программа прервалась для сообщение о Верховном судье Киле. От
Комитета покуда ни словечка - зато обозреватели уверяют, что его беспрецедентно
скоропалительное путешествие вниз "может иметь огромное значение для Вашона и других
островов."
"Какое значение?" подивился Твисп.
Киль, конечно, важная персона, но Твисп затруднился бы в распространении его важности
за пределы Вашона. Однако, хотя в островных сообществах время от времени подымался ропот
по поводу приговоров, со времени избрания Киля настоящие беспорядки случались редко, да и
те были уже давно. Верный признак того, что он человек мудрый.
Почему-то высказаться по поводу миссии Киля предложили КП, и это пробудило
любопытство Твиспа. Какое отношение имеет старая религия БогоТворения к поездке
Верховного судьи? Твисп всегда уделял как политике, так и религии лишь самое мимолетное
внимание. Они хороши, чтобы поболтать о них за едой в "Бубновом Тузе" - но Твисп никогда
не мог понять, что заставляет людей пускаться в страстные споры об "истинной цели Корабля".
Да кто, черт возьми, может знать, какова была истинная цель Корабля? Может, и не было
никакой цели!
Зато для старой религии оказалось возможным набрать среди островитян новую силу.
...Закладка в соц.сетях
